Work Text:
Пан Птачек, макнув перо в красную краску, старательно выводит заглавными буквами: "Распутство и разврат". Посыпает страницу песком, стряхивает его, и захлопывает книгу, насупившись.
"И с чего же ты взял, светлый пане, что у тебя получится? - Мысленно язвит он. - Даже в голове это все звучит коряво, а уж на бумаге..."
Немного помаявшись, он снова решительно открывает книгу и застывает с пером, занесенным над чернилами. Зажмуривается, макает перо, едва не промахнувшись, и пишет:
"О силе моей любви
по вздыбленным порткам суди."
Слава всем покровителям, думает он, что никто этих вздыбленных порток ни разу не замечал, иначе болтаться бы ему на ближайшем суку, и не посмотрели бы, что шляхтич.
"Меня вопрос терзает,
как птах из клетки рвется:
Когда же..."
Ян замирает. Он принимает решение, что "грубая рука" будет слишком провокационно, даже для него. Нет, надо, надо скрыть то, что бьется огненной жилкой внутри.
"...нежная рука
моих шаров коснется."
Да, так больше похоже на подходящий обществу пошлый стишок.
Птачек откладывает книгу и подходит к окну. Но не окрестности Сухдола видит он, а падающего с обрыва Индро. Он видит, как тащит своего оруженосца к травнице. Индро сильный, даже в бреду, он пытается вырваться и спасти родителей, и пару раз ему почти удается сойти с тропы. Ян в отчаянии - каждая минута дорога, а сил все меньше.
Оруженосец.. Незаметно это слово вытеснило "кузнеца", "кузнечьего сына" и прочие едкие прозвища. Они вдвоем через столько дерьма прошли, они сблизились как.. как друзья. Индржих стал ему другом. И даже ближе.
Мысли Яна переносятся к свадьбе в Семине, к очаровательной девушке на чердаке, чье имя он уже не помнит.
"Ближнего возлюби",
заповедь нам дана.
И я следую ей,
была бы ночь темна."
Да, вечер на той свадьбе был примечателен во многих смыслах. Только они с прекрасной крестьянкой насладились утехами, как во дворе послышался шум драки. Ян наскоро оделся и поспешил на звуки, предчувствуя неладное. Он, конечно же, не ошибся.
Птачек вздрагивает, вспоминая те тошнотворно тянущиеся часы в застенках, в ожидании виселицы. Он вспоминает, как его вели к помосту, и как толпа вокруг сливалась в одно разноцветное пятно. Среди этого пятна Ян четко видел одно - чурбак, с которого его столкнут в последний путь. Ян помнит, как чуть не потерял сознание, услышав голос Индро - его верного Индро, который помог ему, спас его.
От виселицы мысли Птачека плавно перетекают к Катерине, и к тому, как Индро всегда провожает ее взглядом. Ян понимает его - Катерине есть что показать. Но на душе скребут кошки.
"Я всеми покинут, радоваться нет мочи,
даже моя правая рука больше меня не хочет."
Птачек снова встает из-за стола, ходит по комнате. Взгляд его падает на деревянного утенка, игрушку, которую Индро сам выстругал для Барбоса. Ян тайно стянул этого утенка однажды ночью и ублажал себя им, представляя, что это делает Индро.
"Тебе душой я верен,
моя ты королева,
хоть иногда мой петушок
поглядывает влево."
Ну, не петушок, а уточка, да и не королева, а оруженосец..
Ян усмехается. Истинный смысл этого стиха понятен только ему одному.
Но усмешка тут же исчезает с лица. В чем радость знать этот тайный смысл, если он - только на бумаге, да и еще в его мечтах?..
Индро улыбается ему, шутит, подкалывает иногда, хлопает по плечу. Поддерживает. Но всегда как оруженосец, как друг. Ни разу за все время пан, как ни старался, не увидел ни малейшего намека на что-либо большее. Пан Птачек мог заполучить любую девчонку, любую мамзель - но не оруженосца.
Пану Птачеку остается лишь мечтать, мечась одинокой разгоряченной ночью на влажных от пота простынях. И, кончая в кулак, тихо шептать в подушку: "Индро".
"Рыцарь в боевых доспехах
с оруженосцем лег в кровать.
Вместо битв за крепости
с мечами пошли играть."