Work Text:
С лёгким урчанием машина рвалась вперёд, обороты шин съедали метр за метром. На этом участке трассы попадались только одиночные хозяйства, да и те редко, так что, не считая неспешных фермерских грузовичков, дорога была пуста. Что справа, что слева, растянулись желтоватые поля на сухой жёлто-красной земле - не на что смотреть, не о чем говорить. Хименес упрямо смотрит вперёд, и против света его затемненный профиль кажется сплошным рельефом - буйные волны волос закрывают всю шею, переходят в бугры скул, над ними выступ бровей и складка между ними, щёки опять запали, как обычно посреди беготни с записью, челюсть будто голая кость. Он словно четвёртое отражение, Тете так и смотрит: на дорогу, в зеркала и на пассажира, на дорогу, в зеркала, на пассажира. В зеркалах заднего вида убегает серая лента автострады, а в профиле Лео словно чётче проступают последние десять лет.
Салон окутан тишиной, только подчёркиваемой ритмичным мурлыканьем нового автомобиля, в закрытый кузов не проникает ни свист ветра, ни шорох шин, ни гудение раскалённого летнего дня. В последний раз, когда они рванули в столь долгий путь на байке Цезаря, в ушах ещё полчаса зудело от ветра, даже не смотря на шлем, и пришлось купить бутылку воды, чтобы смыть пыль с лиц. Тогда Лео держался, запустив руки под ветровку, и смеялся ему в плечо. Время от времени они принимались петь, и ветер уносил все слова, но вибрация звука передавалась спиной в чужую грудь и обратно. Идиоты были, если бы Лео сорвал голос, Нико и ему оторвал бы голову, и до Тете не поленился добраться.
В давящем молчании в салоне оба слышат собственный смех и обрывки тысячи разговоров. Забавно, они ведь давно уже по-дружески общаются, благо общих тем и знакомых предостаточно, но в эту поездку они отправились не друзьями. И поверх смеха, поверх наивных воздушных замков, поверх бессмысленного трёпа звенит обещание:
- Вот стану много зарабатывать, куплю паркетник. Огромный!
- Большая тачка - маленький член. - Лео наваливается и фыркает прямо в ухо. Его невыносимые волосы щекочут шею, а под лопатку врезается рама байка.
- Я тебе покажу, какой маленький! Вот прямо в ней и покажу. - В сравнении с сидением на гальке, оперевшись на байк, перспектива кажется невероятно привлекательной.
- Жду с нетерпением, думаю, мне понравится.
- Куплю машину, чтобы все кресла раскладывались, подъедем к самому берегу, откроем двери нараспашку...
- Неправильно, закроем. И используем закрытое пространство по назначению.
И Тете обещает себе непременно купить эту чёртову машину, хотя бы чтобы действительно иметь возможность заниматься сексом где угодно, он уже представляет, как длиннющие ноги Лео упираются у приборную панель, как скрипит под сжимающимися пальцами кожа сидений. Чтобы стряхнуть мысль он раскачивается и толкает друга в плечо.
- Или так.
Десять лет прошло, даже больше, и последние четыре Хуан ему уже не снится. Но когда Тете припарковал новенький белый Эквинокс у студии Лео, тот сел в машину и откинулся на сидение не задавая вопросов, хотя оба понимали. что весь драгоценный остаток студийного дня будет потерян в никуда.
В парк Ль'Альбуфера въехали когда по небу уже поползла рыжая полоса. Тете остановился только упершись носом в сухостой на самом берегу. Выйдя из машины, Лео облокотился на капот, будто на собственном промо-фото, и Тете встал рядом с ним; металл и стекло дверцы под спиной были почти горячими. Подбрасываемая ветром грива Лео щекотала шею. Вместо того, чтобы отстраниться, он потянулся собрать мешающие волосы, как привык когда-то.
В поцелуе был привкус пыли, которую так и не удалось смыть до конца.