Work Text:
— Ойнон. — Гаруспик окликает Бакалавра сразу же, как только тот входит в импровизированный госпиталь. — Поздно ты сегодня чего-то. По твоим же меркам. Обычно раньше меня приходишь. Я уже думал не придешь, а ты тут как тут. — Крупный мужчина стоял около стола и иногда поглядывал на Данковского сонным взглядом.
— Это все равно рано. Не упрекал бы меня в этом, коллега. — Даниил нахмурился. Он уже пятый день находится в этом чертовом городе. Хотел спасти свою лабораторию, а в итоге пытается сделать вакцину из палок с кое-чем. Так еще и времени, как на зло, на это все нет, а многие в этом… городе так вообще, мягко говоря, его, столичного такого умника, не жалуют, а разного рода бандиты не против вонзить в тело отмычку или еще чего поострее.
— Проехали. Похоже он испорчен, Эрдэм. — Артемий устало вздохнул и нахмурил свои огромные, тяжелые брови.
— Пожалуйста, не трогай точный прибор своими медвежьими лапами. — нервно сказал Даниил, подходя к умывальнику с зеркалом. День только начался, а он уже устал, смертельно устал. Хотелось вернуться в свою Танатику, там было так тихо и спокойно, а тут… Так громко, беспощадно громко. Хотелось укрыться от звуков, людей, города. Хотелось спокойствия. Тишины
— И далеко ли ты продвинулся? Ну, с этой твоей вакциной. Говорят, в этом точные приборы и помогают — Гаруспик снова нахмурился и косо посмотрел в сторону Бакалавра, который упорно боролся с умывальником.
— Умеешь ты огрызаться, Ворах — Данковский умывал и умывал свое бледное худое лицо. Видимо, надеялся что это чем-либо ему поможет. Возможно, пытался взбодриться с утреца пораньше. — сам будто сыворотку сумел приготовить из травок своих степных. А, коллега? — тот, наконец-то, умылся и встал рядом со степняком. Н-да, оба выглядели они, мягко говоря, ужасно. Будто оба прошлым вечерком к братьям Стаматиным захаживали.
— Не удалось пока что, но вот иммунитет повысить мои тинктуры способны.
— Поздравляю. Без шуток. — Даниил хохотнул и стал теребить свои непослушные волосы. — А еще сделали бы такие, которые повышают настроение. Как только Точечку вижу, так сразу застрелиться хочется!
— Тревожный звоночек, ойнон. Тебе бы провериться, жаль психиатра нет. Но не переживай, в самом плохом случае над тобой буду работать я.
— Очень смешно. Смотрите не доведите меня такими шутками, и без того тошно. Вы вообще сегодня на сколько раньше меня пришли?
— На полчаса, час. Не могу точно тебе сказать. Не спалось мне просто, вот и решил пораньше прийти. Делом заниматься всяко полезнее. — Бурах уселся на стул, а тот жалобно скрипнул. Он взял в руки лист бумаги формата А4 и стал быстро и умело что-то делать. Складывал, крутил этот бедный серый лист. А через пять минут держал в руках красивое, ровное оригами в виде быка. Даниил удивился. Неужели этот самый огромный мясник занимается таким безобидным и даже в чем-то милым хобби?
— Не думал, что ты таким занимаешься.
— Я много чем занимаюсь.
— Сносно получилось. А я бабочек в детстве собирал, да и прочих насекомых. Пауков. Коллекция моя у отца осталась.
— Понятно. Я просто инструкцию в одной из книг нашел. Попробовал сделать, получилось, вот и быков этих один за другим складываю. Они у меня в берлоге лежат.
Даниил промолчал. Резко захотелось помолчать ему хотя бы пять минут. Кто бы что не говорил, кто бы как не думал, а у этого недоучки-хирурга и правда руки чуткие. Работает он аккуратно, внимательно. Доводилось Данковскому видеть, как Артемий вскрывает тела. Интересно это, на самом деле. Конечно, вряд ли Бакалавр когда-либо скажет это прямо или даже намекнет об этом. Нечего. Засмущается еще, не нужно чтоб работа стояла.
Артемий задумчиво крутит свою поделку в руках. А руки красивые. Чистые (для врача — это самое главное!), сильные, умелые. Потом он ухмыляется как-то подозрительно, довольно слишком, смотрит на коллегу. Даниил делал вид, что не видит этого взгляда да и в целом, будто игнорирует менху.
— Ей, ойнон. За примирение. — тот спокойно и даже как-то легко встал со старого стула, подошел к Данковскому. Чуть наклонился, протянул красивого, ровного бумажного быка. «Спасибо хоть, что на колени не встал!» Пронеслось в голове Бакалавра.
Даниил чуть нахмурился. Взял этот небольшой и такой неожиданный подарок. Покрутил в руках и тихо вздохнул. — Благодарю. Получилось у вас недурно. На стол рабочий поставлю.
***
Вечер, почти ночь. Даниил сделал практически все свои дела, поэтому сейчас сидел за своим рабочим столом, изучал самые разнообразные книги. Как же тоскливо… Вот уж не думал он, что жизнь занесет сюда. Заставит таскаться на своих двоих, выполнять какие-то поручения, предпринимать самые разные попытки победить чуму, этот мор. Да и саму смерть. Только вот, пока ничерта ни у него, ни у Бураха или Стаха не получалось.
А на столе красовался бумажный бычок. И несколько десятков других, только вот они уже находились в пепельнице. Курит он уже давно, можно сказать со школьных лет. Но чтоб так много… Прошло всего пять дней. Еще недели не прошло даже. А он уже чуть что — готов на себя руки наложить. Устал. До безумия устал. Хотелось какого-то утешения, вот и курил по две пачки в день. Других способов расслабиться или как-либо отвлечься у него не было и не будет.
Данковский накидывает свой змеиный плащ и тихо выходит из Омута, чтоб покурить. Свежо. Сентябрь, как-никак. Около порога сидел Спичка.
— Завязывали бы вы, Дядь-Бакалавр! Не полезно же. У вас дыхание от этого слишком быстро сбивается от этого, слышу же я! Да и Дядь-Бураху это совсем не нравится, он против такого в целом.
— Не ваше это дело. Не ваше. А о последствиях и так наслышан. Память у меня хорошая, повторять ничего не надо. — Даниил затянулся. Выдохнул дым. Опять затянулся. Стало лучше, но не сильно.
— Как Бурах мне принесет средство от депрессии, тогда об этом, может быть, и поговорим. Спать иди, нечего тут сидеть. И нечего меня так разглядывать. Уже и покурить спокойно не дают
— А я ему возьму и скажу! Заставлю делать, хотя он вроде уже приступил к этому! Его пугает поведенье твое, поговори с ним. Иначе будет тебя незнай чем пичкать.
— Ладно… Что хотите делайте, без разницы. Пусть он поменьше пристает.
Как только Даниил докурил, то сразу, не попрощавшись, зашел к себе. Повесил плащ. Поскорее бы все это закончилось.
А бычок продолжал стоять на столе. Взгляд Бакалавра вновь зацепился за него. Невольно и Бурах вспомнился. Вспомнились его руки. То, как тот вскрывает тела. Также легко, как и складывал лист бумаги. Надо будет спросить, как он это сделал. Надо же как-то отвлекаться. Это не бабочек коллекционировать, конечно, но в целом пойдет.