Archive of Our Own

Лань Чжаню шесть. Он осторожно шёл по заснеженным дорожкам Облачных Глубин, сапожками утопая в мягком пушистом снегу. Осталось совсем немного, и он увидит маму. Лань Чжань ждал этого дня так же сильно, как и в прошлом месяце, да и в любом другом. Но маму он не увидел. Она не открыла ему дверь, не выбежала на порог, чтоб обнять, поцеловать, закружить в воздухе. Он простоял на замерзающей от осеннего холода земле на коленках возле её дома несколько часов, пока не пришёл брат и на руках не отнёс его в цзинши.

Тогда дядя сказал, что ходить к матери больше нет нужды. Лань Чжань не понимал — почему? Она его больше не хочет видеть? Но в последнее время он не нарушал правил, старался вести себя подобающе и прилежно учился. Он любил свою маму, любил ходить в её домик, вокруг которого летом росли красивые голубые цветочки. Лань Чжань любил и их. Ему нравилось, когда мама плела из них привлекательные веночки, украшая ими свои изящные драконьи рога или длинные волнистые волосы. У Лань Чжаня было пока два маленьких бугорка, на месте которых очень скоро вырастут его рожки. А они росли… неприятно. Не больно, но и удовольствия в этом не было. Мама часто гладила его по голове, целовала в лоб, ласково прося потерпеть, потому что это того стоило. И Лань Чжань терпел.

Лань Чжань выдохнул. Пушистый пар обволок его лицо, на пару мгновений закрывая обзор. Когда он рассеялся, Лань Чжань заметил возле голого сандалового дерева сжавшийся чёрный комочек. Кажется, это был зверёк, и, кажется, он сильно дрожал. Малыш нахмурился и подошёл ближе. Это был лисёнок. Он свернулся в клубочек от холода, дрожал и тихонечко, еле слышно скулил. Лисёнок укрылся своим пушистым хвостом так, что выглядывал только чёрный носик.

Лань Чжань снял свою тёплую верхнюю мантию, постелил её на снег возле лисёнка и аккуратно, стараясь не разбудить и не потревожить, переложил зверька на тёплую ткань, укрыл его со всех сторон, словно пеленал малыша.

Лис заворочался, засопел, но, почуяв тепло, уткнулся носиком в мягкое одеялко и продолжил спать.

Лань Чжань замер, не зная, что делать. Маленькому комочку в его руках нужно было как можно скорее согреться, но Лань Чжань шёл к матери, он не мог пропустить встречу. Никогда! Но… сегодня…

Лань Чжань не мог решиться. Если пойти к маме с ним, то она сможет позаботиться о лисёнке, но расстояние до дома мамы было намного больше, чем до дома брата или дяди. Чёрно-белый комочек дрожал, да и сам Лань Чжань без верхней мантии тоже медленно, но начал замерзать. Зимы в Облачных Глубинах не щадили никого, покрывая землю пушистым одеялом и сковывая пронизывающим холодом. Он мысленно попросил у матери прощение и дал обещание, что придёт в следующий раз, понадеявшись, что когда расскажет ей о причине, из-за которой он к ней не смог прийти, она поймёт его.

Лань Чжань тихонько вздохнул, бережно, но крепко прижал к своей груди лисёнка, шепнув ему на ушко что-то успокаивающе-нежное, и повернул в сторону дома Лань Сичэня.

***

Лисёнок оказался шестилетним мальчиком с огромными, словно омуты, глазами и чёрными, короткими, не достающими до плеч волосами, которые на концах слегка вились милыми кудряшками. Он сидел на кровати, комкая штаны на коленях. Лань Чжань, Лань Сичэнь и Лань Цижень с изумлением смотрели на лисёнка, который, проснувшись, заметался на постели, а потом… перед их глазами сидел малыш, который с испугом, но и с капелькой любопытства смотрел на стоявшую перед ним семью драконов. И пусть они не были в своём обличии, — из «драконьего» были только рога и хвост, — но от них веяло величием и изяществом.

— Малыш, — Сичэнь мягко начал разговор, подходя к мальчику, и от нежности в его голосе тот тут же заметно расслабился, на его лице появилась робкая улыбка. — Как тебя зовут?

— А-Ин, — мальчик шмыгнул носом. Ему всё ещё было холодно. Лань Чжань тихонечко отошёл к столу, где в тарелочке лежали ещё тёплые паровые булочки. Пока Сичэнь расспрашивал мальчика о родителях и как он оказался один зимой в Гусу, Лань Чжань взял тарелочку со стола и положил её на кровать, возле колен А-Ина.

— Поешь, они тёплые, — глаза А-Ина загорелись. Он кивнул, лучезарно улыбнулся и схватил маленькими ручками тёплый пирожок.

— Вэй Ин благодарит, — Лань Чжань на это сосредоточенно кивнул, думая, что Вэй Ину лучше поесть и согреться, а не тратить силы, которых почти не осталось, на слова.

Лань Чжань не видел, что Лань Сичэнь смотрел на них с тёплой улыбкой, а дядя, поглаживая бородку, со смесью довольства и обреченности.

***

Вэй Ин оказался шумным бедствием в тихой и умиротворённой обстановке Облачных Глубин. Он прилип к Лань Чжаню как маленькая липучка, не отходя от него дальше, чем на три шага. Его большие ушки начинали забавно трепыхаться, а чёрный хвост подметать пыль на земле, когда Лань Чжань смотрел на него. Потом его лицо озаряла широкая лучезарная улыбка, и Вэй Ин предлагал очередную шалость, на что Лань Чжань неизменно хмурился и отвечал, что это запрещено правилами. Вэй Ин обижался, дул пухлые щёчки, его ушки прижимались к волосам и лицо выглядело уязвимо-печальным. Лань Чжань не любил, когда Вэй Ину грустно, он хотел, чтобы Вэй Ин улыбался. Но Лань Чжань не знал как рассмешить и вернуть на его лицо эту чудесную улыбку. Его драконий хвост еле заметно дёргался пару раз, а потом он кивал в знак согласия на «невероятную идею» Вэй Ина. Вэй Ин был счастлив. Лань Чжань тоже. И даже наказания дяди не могли потушить искорки радости в глазах Вэй Ина.

Как-то ночью Лань Чжань проснулся из-за тихого шкрябания в дверь. Время было не слишком поздним, но девять часов уже пробило. Лань Чжань поднялся с постели, подошёл к двери и аккуратно её приоткрыл. На пороге, свернувшись в клубочек, лежал Вэй Ин. Точнее, лисёнок.

— Вэй Ин, почему ты тут? Тебе же холодно на земле.

Он осторожно поднял лисёнка на руки. Тот удовлетворённо зафырчал, и Лань Чжань погладил его за ушком и под подбородком. Лисёнок завертелся, уткнулся носом куда-то в изгиб локтя Лань Чжаня и громко засопел. Это было впервые после их первой встречи, когда Вэй Ин был в обличии лиса.

— Вэй Ин? Всё хорошо?

Лань Чжань посадил лисёнка на кровать, а сам сел на пол, внимательно смотря на Вэй Ина. Лисёнок фыркнул.

— Ты не можешь уснуть? Тебе страшно?

Вэй Ин лёг на живот, зарылся носиком в одеяло и лапками прикрыл голову.

— Я не буду на тебя ругаться, — а потом добавил: — И дяде тоже не расскажу.

Лисёнок заскулил и начал ластиться к руке Лань Чжаня, которая всё это время нежно поглаживала между ушками.

— Ты можешь остаться на ночь, если тебе грустно.

Лань Чжань поднялся с колен, забрался под одеяло, положил руки себе на грудь и закрыл глаза, собираясь уснуть. Лис как-то забавно тявкнул, склонил голову вбок, внимательно смотря чёрными глазами на Лань Чжаня, который, подумав, приподнял одеяло, молча приглашая лечь рядышком. Лисёнок засуетился, а потом свернулся клубочком под боком у Лань Чжаня, заскулил как-то жалобно, уткнулся носом в белый рукав и засопел.

***

— Лань Чжань! Лань Чжань! — Вэй Ин ёрзал, отвлекался, болтал и делал что угодно, лишь бы не заниматься. Они сидели в библиотеке, в которую зашли сразу после завтрака, возле окна, за которым вовсю уже расцветали бутоны на деревьях.

Вэй Ин растёкся по столу, за которым чинно сидел Лань Чжань, явно пытающийся сосредоточиться на строчках в свитке.

— Лань Чжа-а-а-ань! Лань-гэгэ! Мой самый лучший гэгэ! ЛАНЬ ЧЖАНЬ! — Вэй Ин канючил, пытаясь дозваться своего неприступного гэгэ. Его уши и хвост трепыхались и сам он весь подпрыгивал, хоть как-то пытаясь привлечь внимание.

Наконец Лань Чжань с хмурым видом оторвался от книги, отложил её на стол и выжидающе уставился на Вэй Ина, лицо которого озарила шкодливая улыбка. Свежий ветер, врывающийся в комнату из открытого окна, ласково трепал и без того растрёпанные волосы Вэй Ина. Его длинные чёрные ушки встали торчком, когда он любопытно спросил:

— Лань Чжань, а Лань Чжань. А когда у драконов вырастают рога? — он положил голову на руки, которыми опирался на стол, — кажется, на какую-то книгу с поэзией, — но Лань Чжань ничего по этому поводу не сказал. Он сидел как-то напрягшись и вытянувшись, казалось, дотронься — и зазвенит, прям как струна гуциня, на котором Лань Чжань учился играть.

— У каждого по-разному. Обычно это возраст с шести до восьми лет.

— А у тебя они уже выросли? Если так подумать… Я тебя не заставляю, но ты видел и видишь мои уши и хвост, да и в обличии лиса ты меня тоже видел, а я тебя нет, только твой прелестный хвост. Вот. И я подумал, если ты не против, я бы хотел увидеть какие у тебя рожки. Но только если ты этого хочешь, я не заставляю, просто…

— Вэй Ин, — Лань Чжань перебил его бормотания, которые под конец монолога стали еле слышными. — Все… в порядке. Я покажу.

У Вэй Ина перехватило дыхание. Лань Чжань поднял руки к голове, пригладил ладошками волосы, хотя они и без этого лежали слишком аккуратно, а не как у Вэй Ина — вечное воронье гнездо.

Лань Чжань опустил руки, а потом развёл их в стороны, и с тихим «Та-дам» на его голове появилась маленькая, прелестная пара рожек. Всего лишь две маленькие веточки, выглядывающие из волос. Это выглядело настолько потрясающе и трогательно, что Вэй Ин на мгновение замер, а потом в его глазах разгорелся такой восторг, что кончики ушей Лань Чжаня заметно покраснели от смущения.

— Это так восхитительно, Лань Чжань! — Вэй Ин в изумлении прикрыл ладошками рот. Глаза Лань Чжаня вспыхнули янтарным блеском, возможно, это был радостный лучик солнца, заглянувший из окна. — Ты очень красивый! Ты самый красивый! Пожалуйста, не скрывай их больше! Они изумительные!

Вэй Ин лепетал, как зачарованный, без возможности отвести глаза. Улыбался так ярко и так тепло, что лучик солнца, будто бы увидев в улыбке конкурента, обиженно покинул комнату.

Лань Чжань был счастлив. И благодарен всем и всему за то, что у него есть такой замечательный, просто чудесный друг. После осознания того, что маму Лань Чжань больше никогда не увидит, так же, как и Вэй Ин своих родителей, было очень больно. Но Лань Чжань был в своей грусти не один. После той ночи, когда Вэй Ин впервые пришёл в комнату Лань Чжаня, всем собой прося ласки и комфорта, они поговорили. И когда Лань Чжань узнал о причине подавленного настроения Вэй Ина, он заверил, что Вэй Ин может приходить к нему всегда, когда тому будет грустно или одиноко. А потом, немного помолчав, добавил, что он тоже будет приходить к Вэй Ину, если сам будет грустить. И он приходил. Садился рядышком и молчал. Потому что просто не мог объяснить словами. А Вэй Ин понимал, всё понимал. И всеми силами пытался его развлечь, эмоционально рассказывая смешные истории. Или, наоборот, тоже молчал. Оборачивался лисёнком, залезал к Лань Чжаню на колени, утыкался носом в изгиб локтя и начинал громко фырчать. А Лань Чжань обязательно чесал между ушками или за ними, чувствуя, как грусть улетает, не найдя за что зацепиться в сердце, которое наполнялось спокойствием и комфортом.

И сейчас, глядя на серебряный блеск в глазах Вэй Ина, Лань Чжань был как никогда счастлив.

— Мгм, хорошо.

***

Лань Чжаню тринадцать. Он сидел под расцветающим сливовым деревом, лепестки которого кружили в воздухе, словно большие тёплые снежинки. Рядом на животе лежал Вэй Ин и что-то увлеченно писал на бумаге, от старания чуть высунув кончик языка. Один розовый лепесток застрял в его волосах, спадающих чёлкой на лицо. Не то чтобы Лань Чжань его не понимал. Вэй Ин был притягательным. Очень. Он притягивал своей теплотой, солнечностью, задором, весельем. Даже природа не могла устоять перед его очарованием.

Лань Чжань иногда не мог понять, почему Вэй Ин выбрал другом его — самого неразговорчивого, упорно следующего правилам, наверное, скучного… Не понимал, но дорожил. Он ценил каждые день, час, минуту проведённые с Вэй Ином. Но вредничал и не показывал этого, потому что смущался до жути. Вэй Ин улыбнётся — Лань Чжань нахмурится. Вэй Ин закинет руку на плечо, пока они идут по дорожкам Гусу — Лань Чжань напряжётся как натянутая струна гуциня, но не отстранится, ни в коем случае!

— Лань Чжань, вчера, когда я гулял после отбоя, — и не смотри на меня так, я аккуратно, меня никто не заметил. Так вот, когда я гулял, то пришёл сюда, и представь, вокруг дерева летали крошечные светлячки! Это было так волшебно, Лань Чжань! Я подумал, что ты обязан это увидеть!

— Это против правил.

— Ох, Лань Чжань, ну не будь вреднючкой. Я же знаю, что ты хочешь посмотреть на эту красоту. Светлячки, конечно, не красивее тебя, но всё же.

Кончики ушей Лань Чжаня заалели, сам он нахмурился, стараясь не показывать, что в груди стало приятно и тепло.

— Я мог бы спросить брата, — предлложил компромисс Лань Чжань, все ещё залипая на розовый лепесточек в волосах Вэй Ина. Возможно, стоит его убрать. Вряд ли Вэй Ин хочет ходить с лепестками на голове.

— Но это же скучно, — продолжил канючить Вэй Ин. Он сел на колени, лицом к Лань Чжаню. Его высокий хвост, завязанный красной летной, качнулся из стороны в сторону от резкого движения. Под солнечными лучами, освещающими очертания его фигуры, он выглядел красивей всех светлячков на земле. Дополняли волшебную атмосферу спадающие от нежного ветра листочки-снежинки.

— Это правильно, — в глазах Лань Чжаня еле видимый укор.

Вэй Ин оперся руками на колени Лань Чжаня, склонился ближе, используя всё своё лисье очарование, хлопая длинными ресницами. Лань Чжань еле заметно напрягся. Его драконий хвост замер, а кисточка на кончике едва-едва колыхалась. В глаза бросился всё тот же розовый листик в волосах, который теперь маячил прямо перед носом.

— Лань Чжа-а-а-ань. Ну намного же забавней погулять ночью под звёздами, когда все спят, и никто, вот совсем никто не знает о том, что мы с тобой пришли смотреть на светлячков. Тем более слива скоро отцветет и не будет такого очарования, как прямо сейчас. Лань Чжань, а Лань Чжань, ну пожалуйста, давай сегодня ночью придём сюда. Мы никому не скажем, так что, если никто не заметит, то и о нарушении никто не узнает. Да и вообще, ты слишком правильный. Мне, обычному Вэю с кучей наказаний и выговоров, очень неловко находиться рядом с тобой, — Вэй Ин безбожно преувеличивал, но в данной ситуации все средства были хороши. — У тебя должен быть хоть один изъян! Ты не можешь быть таким идеальным, а то я не выдержу!

— Разве это не повод измениться в лучшую сторону? — Лань Чжань смутился. И совершенно точно уже согласился. Он не может сказать Вэй Ину «нет». Точнее, у него никогда не получалось отказать ему. Как и сейчас.

— Ну Лань Чжа-а-ань, — простонал Вэй Ин, наваливаясь ещё сильней. Лань Чжань прихватил его за плечи, сохраняя приличное расстояние между ними.

— Хорошо, — наконец согласился Лань Чжань, стараясь не смотреть Вэй Ину в глаза, смущённо отводя взгляд в сторону.

Лицо Вэй Ина озарила счастливая — в тысячу солнц — улыбка, а лисий хвост довольно трепыхался из стороны в сторону. А в следующую секунду Лань Чжаня стиснули в коротком, но крепком объятии.

Нежно-розовый лепесточек сливы Лань Чжань так и не убрал.

***

Вэй Ину семнадцать, когда он впервые принёс в Облачные Глубины алкоголь. Он уже выходил за пределы Облачных Глубин в ближайший городочек Цайи. Но это впервые, когда он возвратился после отбоя с двумя кувшинами «Улыбки Императора».

Вэй Ин аккуратно забрался на стену, стараясь сохранить в целостности кувшины в руке и желательно себя, но второе уже как получится. Почувствовав опору под ногой, Вэй Ин закинул вторую, подтягиваясь и удерживая вес на одной руке. И выглядело это как обычное представление уличных циркачей, если бы не комичность ситуации. Которая стала еще комичней, когда Вэй Ин уселся на стену, чтобы перевести дыхание и, возможно, глотнуть вина. Но не успел, так как увидел, что прямо на него с крыши ближайшей постройки, пригвождая, смотрели янтарные глаза.

«Упс, — подумал Вэй Ин. — Вот это поворот».

— Лань Чжань! — Вэй Ин лучезарно улыбнулся, пытаясь не показывать, что в голове кружат миллионы мыслей касательно того, как исправить ситуацию. Он спокойно перекинул вторую ногу, усаживаясь полностью, элегантно подправил складочки на одежде, но, пожалуй, сделал только хуже. Вэй Ин осторожно поставил рядом с собой два кувшина с вином, а потом грациозно, взяв в руки свой пушистый, мягкий лисий хвост, плавно (как он надеялся) поднялся на ноги.

— Молодой господин Лань, добрый вечер, — Вэй Ин с почтением поклонился. — Какая неожиданная и приятная встреча. Что привело вас сюда?

— Вэй Ин, — в голосе Лань Чжаня слышался мягкий упрёк. — Девять часов. Ты опоздал.

— Ох, Лань Чжань, представляешь, в Цайи так чудесно! Я немного загулялся. Но я не забыл про тебя, честно-честно! Я принёс твою любимую локву! Так что, мой любимый господин Лань, не бухти. Мы сейчас с тобой пойдём в цзинши, чтобы там я мог спокойно отдать тебе подарок.

Вэй Ин знал, что Лань Чжань не будет доносить дяде или брату на него. Хоть Лань Чжань сам редко участвовал в проказах Вэй Ина, но никогда не препятствовал ему. Предупреждал, переживал, смотрел с лёгким укором, а когда (читать «если») проделки Вэй Ина доходили до Лань Циженя, то всячески помогал перенести наказание.

Вэй Ин схватил два кувшина и спрыгнул вниз плавным движением, от чего его одежды колыхнулись, а лисьи ушки и хвост забавно распушились. Он подбежал к Лань Чжаню, тоже спрыгнувшему с крыши, слегка дёрнул за кисточку на одежде, колыхавшуюся от ночного ветра.

— Почему ты задержался? — спросил Лань Чжань, когда они чинно направились в сторону цзинши. Точнее, чинно направился только Лань Чжань, а Вэй Ин, повернувшись к нему лицом, шагал задом.

— Хм-м, ну, я много гулял, — неопределённо ответил Вэй Ин, свободной рукой почесав нос. О том, что он оббежал весь городок в поиске самых вкусных локв и надоел уж точно половине торговцев, Вэй Ин, конечно, не скажет.

— Не возвращайся больше так поздно, — брови Лань Чжаня чуть нахмурились, и весь его вид показывал, что он недоволен.

Выглядел он таким милым со слегка надутыми щёчками, которые очень хотелось потрепать, что Вэй Ина просто раздирало от нежности и… любви. Да, любви. Природу своих чувств Вэй Ин принял пусть и не так давно, но в том, что это крепкая любовь, он был уверен. Не влюбиться в Лань Чжаня было невозможно, тем более когда видно особенное отношение самого Лань Чжаня к Вэй Ину.

Он никогда не позволял, чтобы чужие прикасались к нему, даже знакомые люди. А Вэй Ин имел на это полное право, даже когда нужды в прикосновениях не было. Лань Чжань был холоден и отстранён со всеми, но Вэй Ин даже не помнил осуждающие взгляды в свою сторону. С нежным укором — да! Но это же другое! Лань Чжань всегда был рядом, всегда поддерживал, даже молчанием. Само присутствие Лань Чжаня рядом дарило спокойствие и теплоту.

Справившись с затопившей на него нежностью, Вэй Ин произнёс:

— Хорошо, Лань-гэгэ, как скажешь.

Они шли по тропинкам Облачных Глубин, освещающихся только приятным светом Луны. Вэй Ин залюбовался капельками ночной росы на бутонах красивых цветов. Лепестки были белого цвета, с лёгким оттенком розового. Они так и манили прикоснуться к ним хотя бы кончиками пальцев.

— Нравится? — Лань Чжань, увидев, что Вэй Ин замер, остановился и перевёл взгляд на куст цветов, глазами объясняя к чему относится его «нравится».

— Да, красивые, — Вэй Ин всё же не сдержался и невесомо провёл пальцами по зелёным, чуть шершавым листикам. Наверняка есть правило, запрещающее прикасаться к цветам. Возможно, именно такого запрета нет, а вот не трогать чужое и подобные этому Вэй Ин знал. Он вздохнул. В Гусу запрещено всё! Как-то он сказал Лань Чжаню, что, образно говоря, правилами Гусу Лань запрещён даже он сам, за что получил снисходительно-упрекающий взгляд и уже ставшее привычным и родным — «вздор».

Его воспоминания прервал тихий звук. Вэй Ин резко поднял взгляд, с непониманием уставившись на Лань Чжаня, который молча подошёл к нему, держа в руках небольшую веточку с очаровательным цветком.

— Лань Чжань, — неверяще прошептал Вэй Ин еле слышно.

Лань Чжань же молча закрепил нежный бутон между складками ханьфу Вэй Ина, на груди. Его взгляд смягчился, будто он был жутко доволен проделанной шалостью, но спустя мгновение лицо приобрело привычный отстранённый вид. Лань Чжань взглянул в глаза Вэй Ину и спокойно произнёс:

— Пошли.

И пока Вэй Ин собирал себя из осыпавшихся от невозможной нежности и любви к этому человеку маленьких вэйинчиков, Лань Чжань уже плавным шагом направился по тропинке вперёд.

— Ты понятия не имеешь что делаешь с моим сердцем, Лань Чжань, — еле слышно пробурчал себе под нос Вэй Ин, нежно оглаживая цветок на груди, под которым в бешеном ритме трепыхалось сердце.

***

В цзинши Вэй Ин бывал, наверное, даже чаще, чем в своей комнате, поэтому, через пару минут на низком столике стояли два кувшина с вином, две маленькие чашки и одна побольше, в которую Вэй Ин высыпал драгоценную локву.

— Лань Чжань, вот, попробуй. Локва должна быть вкусной!

Вэй Ин протянул ему одну, пока сам принялся за другую. Лань Чжань, уже сидевший за столиком, с благодарностью посмотрел на Вэй Ина, взял с руки предложенный фрукт и сразу поднёс к губам, откусывая.

— Спасибо. Сладкая.

Вэй Ин улыбнулся, налил в чашу вина, тут же осушая, и счастливо вздохнул.

Лань Чжань кушал аккуратно. Хотя что вообще в этой жизни он делает небрежно? Правильно! Ничего! Вэй Ин залюбовался нежными чертами его лица, выразительными янтарными глазами, ровным носом, тем, как сладкий сок на губах быстро стирался кончиком языка. От этого зрелища в горле сразу пересохло. Вэй Ин быстро налил в чашечку ещё вина, стараясь отвлечься и вспомнить что-то нелепое и позорное, что с ним происходило в последнее время. Он вспомнил противных торговцев, с которыми он спорил за хорошую локву, вспомнил, как чуть не навернулся с узкого мостика, уступая место красивой девушке с букетом пионов. Ситуация вышла такой нелепой и комичной, что рассказать об этом Лань Чжаню было просто необходимо.

— Лань Чжань! — Вэй Ин сам удивился, как громко прозвучал его голос, а из-за того, что он резко схватил Лань Чжаня за руку, тот от неожиданности подавился, закашлявшись. — Ой, Лань Чжань, прости, я не хотел тебя пугать, — Вэй Ин, не осознавая, схватил ближайшую чашу одной рукой, протягивая ее Лань Чжаню, пока второй несильно хлопал по спине. То, что в чаше было вино, он вспомнил только после того, как Лань Чжань послушно её осушил.

— Л-л-лань Чжань… — еле двигая губами, прошептал Вэй Ин. — Ты как? Т-там же вино…

Вэй Ин испуганным и тревожным взглядом всматривался в лицо Лань Чжаня, который спокойно поставил пустую чашку на стол и вперил в Вэй Ина свои выразительные глаза. Вэй Ин гулко сглотнул, ему стало жарко под этим взглядом, и он невольно прижал ушки к голове. Хотелось броситься в ненавистный холодный источник, окунуться с головой и остаться там примерно навсегда. Вэй Ин судорожно выдохнул, усмехнулся и произнёс:

— Лань Чжань, ты оказался устойчивей меня к алкоголю, даже не покраснел, посмотри на себя!

Лань Чжань на себя не посмотрел, вместо этого продолжил смотреть нечитаемо на Вэй Ина, а потом наклонился вниз, резко настолько, что Вэй Ин еле успел подставить руку, на которую упала голова. Лоб Лань Чжаня был тёплый, а лента приятно холодила ладонь. Вэй Ин потрясенно ахнул. Лань Чжань уснул. Просто отключился. От одной чаши вина. Из груди рвался нервный смех.

— Или не такой крепкий. Лань Чжань! Эй, ты не можешь сейчас спать! — Вэй Ин потыкал пальцем в нефритовую щёку, которая оказалась очень мягкой, так что он не удержался и тыкнул ещё раз. — Кто бы мог подумать!

Вэй Ин улёгся головой на ту же руку, на которой лежал Лань Чжань, тихо любуясь прекрасными чертами лица. Чёрные пряди волос спадали на глаза и, наверняка, неприятно щекотали. Вэй Ин свободной рукой заправил непослушную прядку за ухо. Она оказалась такой шелковистой и мягкой, что желание зарыться всей рукой в волосы, чуть помассировав кожу головы, почесать между чудесными рожками, было просто непреодолимым. А ещё хотелось уткнуться носом в волосы, вдохнуть мягкий запах сандала, просто прижаться всем телом, оплести всеми конечностями и так остаться на всю жизнь.

Вэй Ин до звёздочек в глазах зажмурился, отгоняя непрошенные мысли. В своей голове он уже продумал кучу вариантов признания Лань Чжаню, но никакой не одобрил. Это было не в стиле Вэй Ина — продумывать план действий. Но дело касалось Лань Чжаня! Самого чудесного, волшебного, прекрасного, невероятного! И простые слова «я люблю тебя, кажется, уже давно» не передавали всех тех чувств, что испытывал Вэй Ин. Но и скрывать их Вэй Ин не собирался. И даже если ему не ответят взаимностью, Вэй Ин был уверен, что Лань Чжань скажет это так осторожно, что не разобьёт ему сердце.

Хотя иногда Вэй Ин был уверен, что Лань Чжань смотрел на него нежно-нежно, будто с любовью. Когда утром приходил его будить, чтоб успеть на занятия, а Вэй Ин, сонный, растрёпанный после сна, еле открывал глаза, чтобы вымученно улыбнуться. Или когда расчёсывал его волосы и пушистый лисий хвост, не забывая ласково погладить. Или когда Вэй Ин трещал без умолку, рассказывая Лань Чжаню обо всём, что взбредёт ему в голову.

Вэй Ин очнулся от мыслей, когда понял, что всё это время нежно поглаживал Лань Чжаня по голове, за ушками, между рожками, переходя на затылок. Он разглядывал прекрасное лицо не отрываясь. Спустя какое-то время длинные ресницы Лань Чжаня затрепетали, и он медленно открыл затуманенные глаза, в противовес резко поднимая голову с руки Вэй Ина.

— О, Лань Чжань, ты как? Нормально себя чувствуешь? Твоя лента немного съехала, давай подправлю, — Вэй Ин тараторил, пытаясь не дать между ними править тишине, а вместе с ней и неловкости.

Лань Чжань молча смотрел как рука Вэй Ина поднимается к его лбу, как тёплые пальцы прикасаются мимолетными движениями к коже, позволяя Вэй Ину творить беспредел привести себя в благородный вид.

— Лань Чжань, честно, я случайно дал тебе вино! Нет, у меня в планах, конечно, было напоить тебя когда-нибудь, но точно не таким подлым способом! Лань Чжань, прости пожалуйста! — он умоляюще посмотрел на спокойное лицо Лань Чжаня, чувствуя, как его хвост начинает трепыхаться, поднимая несуществующую пыль на полу.

Лань Чжань же отреагировал… никак. Просто продолжил молча неотрывно смотреть, чуть склонив набок голову.

— Лань Чжань? Ты что, пьян?

Вэй Ин готов был рассмеяться до боли в животе, а потом заобнимать до хруста в рёбрах этого самого невероятного человека. Подавив приступ смеха, Вэй Ин протянул руку с поднятыми вверх указательным и средним пальцами.

— Лань Чжань, какое число я показываю?

Лань Чжань ухватился двумя руками за пальцы Вэй Ина, всем телом наклоняясь ближе, чуть ли не нос к носу, не отрывая взгляд. Сердце Вэй Ина замерло на мгновение, а потом забилось в сумасшедшем ритме, лёгкие сказали, что на этом их полномочия закончились, и воздух, тоже не выдержав такого Лань Чжаня, решил покинуть грудь Вэй Ина, захватив с собой и его здравое мышление.

— Лань Чжань, — Вэй Ин даже не узнал свой собственный голос, настолько хрипло он звучал, — ты чего? — он аккуратно высвободил пальцы из крепкой хватки Лань Чжаня и отодвинулся на безопасное расстояние, только бы не ткнуться своими губами в мягкие губы напротив. А сделать это хотелось просто невыносимо.

— Лань Чжань, ты просто невероятный! Что же ты делаешь со мной? И не смотри на меня так, у меня аж мурашки по коже от твоего взгляда.

Лань Чжань же глаза не отвёл, всё так же пристально и неотрывно следил за каждым движением Вэй Ина. Тот, смутившись, схватил с тарелки локву и поднес её к губам Лань Чжаня, стараясь хоть как-то его отвлечь.

— На, съешь локву, ты же их любишь.

Вэй Ин думал, что Лань Чжань, как и в прошлый раз, возьмёт её своей рукой, но как же он ошибся. Лань Чжань перевёл взгляд на локву в руках Вэй Ина и медленно наклонился, чтоб прихватить её своим ртом. Мягкие тёплые губы коснулись пальцев Вэй Ина, и он в который раз за день потрясёно замер. На бешено колотящееся сердце Вэй Ин уже не обращал внимания, как и на замершее дыхание. В голове была звенящая пустота, а пальцы ещё фантомно хранили ощущение тёплых губ Лань Чжаня.

Лань Чжань же спокойно и чинно прожевал фрукт, а потом выжидательно посмотрел на Вэй Ина, явно что-то требуя.

— Лань Чжань, ты хочешь, чтобы я тебя покормил? — неверяще пролепетал Вэй Ин, когда воздух на пару с работающими клетками мозга соизволили вернуться. Ну спасибо, удружил.

Лань Чжань кивнул. Вэй Ину срочно нужно было покричать, желательно в подушку, чтобы не разбудить половину Облачных Глубин, но он лишь сдавленно и нервно захихикал.

— Лань Чжань, никогда больше не пей, — не переставая смеяться, произнёс Вэй Ин, одновременно с этим беря ещё одну локву и поднося её к губам, стараясь не касаться их кончиками пальцев. А потом, немного погодя, добавил: — Ну или только со мной!

— Мгм.

Ответ от Лань Чжаня он услышать не ожидал, поэтому удивлённо поднял на него взгляд, что было ошибкой. Потому что именно в этот момент он прихватил губами из пальцев Вэй Ина жёлтый фрукт.

— Ох, Лань Чжань! — Вэй Ин вытер вспотевшие ладошки о ханьфу на коленях, а потом неловко потеребил пальцем кончик носа и лисьи ушки. — Может быть, мы с тобой о чём-нибудь поговорим?

— Мгм.

Вэй Ин облегчёно выдохнул.

— Как насчёт того, чтобы я задавал тебе вопросы, а ты отвечал?

— Мгм.

— Я могу задавать на любую тему?

— Мгм.

— Ох, — на губах Вэй Ина расцвела тёплая улыбка. — Ты сейчас согласишься со всем, что я предложу?

— Мгм.

— Лань Чжа-а-а-а-ань! — Вэй Ин театрально упал на руку, другую прижимая к сердцу. Явно переигрывал, но кто ему что-то скажет? — Ты просто невероятный.

— …

— Почему ты не согласился с этим? Ты не считаешь себя невероятным?

— Вэй Ин невероятный.

А Вэй Ину хотелось растечься лужей прямо на полу в этой комнате, желательно липкой, чтоб его никогда не могли отлепить.

— Что ж, — кое-как уняв прилив нежности в сердце, начал Вэй Ин, уложив подбородок на ладонь. — Тогда вопрос. Скажи честно, без меня ты нарушал правила?

— Нет.

— Ого! Это какой же я бесстыдный человек, раз сбил с истинного пути великого и праведного Лань Чжаня! Что ж! Хм-м, ты до сих пор хранишь мой рисунок, где я нарисовал тебя с цветком за ухом?

— Мгм.

— Серьёзно? Лань Чжань! Я думал, ты был не очень доволен этим подарком!

— Смущён, — уши Лань Чжаня трогательно покраснели. Вэй Ин умилился.

— Какой ты волшебный, Лань Чжань. А назови-ка меня Вэй-гэгэ.

— Вэй-гэгэ.

— О, небеса! Я определённо должен это услышать ещё раз, когда ты не будешь пьяным. Тебе нравятся кролики?

— Мгм, — Вэй Ину определённо нравилась их игра в вопросы–ответы (читать как «вопросы-мгм»), а ещё нравилось наблюдать за микроизменениями в выражении лица Лань Чжаня. И сейчас Вэй Ин был до невозможного умилён тем, как потеплел взгляд Лань Чжаня при упоминании кроликов.

— А как тебе Су Шэ?

— Пф, — Лань Чжань так забавно наморщил нос, что Вэй Ин не выдержал и расхохотался.

— Я знал, что ты его презираешь, Лань Чжань! Он противный, согласен! Тогда как тебе Цзинь Гуанъяо? — Цзинь Гуанъяо приходился другом Лань Сичэня. Очаровательный гибрид то ли соболя, то ли ласки, с восхитительными ямочками на щеках и премилыми белыми ушками, еле выглядывающими из чёрных волос.

— Хм.

— Тогда-а-а, Лань Чжань, а как тебе вот этот? — Вэй Ин указал пальцем себе в грудь. Подло. Очень нечестно узнавать об отношении Лань Чжаня к себе таким способом. Но Вэй Ин не успел себя остановить и теперь замер, будто в ожидании приговора. Замедленную мысленную реакцию можно было списать на пьяный мозг, но Вэй Ин не был пьян. И, кажется, даже не дышал, но сегодня у него это было на постоянной основе, так что на нехватку кислорода Вэй Ин уже не обращал внимания. Лань Чжань перевёл внимательный взгляд с лица Вэй Ина, скользя по его руке, потом всё так же медленно его поднял и, глядя в глаза, произнёс тихое и как-будто уверенное:

— Мой.

— Ч-что? — еле слышно пролепетал Вэй Ин, опуская взгляд на свою руку. Палец четко указывал на цветок, который сорвал Лань Чжань, а потом и аккуратно закрепил его между слоями ханьфу.

«Он имел в виду цветок? Или меня? Он не понял вопрос? Но раньше мы же говорили о людях. Логично, что и следующий будет таким же. Тогда почему он сказал «мой». ЧТО ОН ИМЕЛ В ВИДУ?!»

— Лань Чжань! Ты про этот очаровательный бутон, да? Если он твой, я могу тебе вернуть. Просто…

— Пора спать, — Лань Чжань бесстыже перебил Вэй Ина. И, кажется, был немного недоволен — возможно, и правда устал, ему давно уже пора было спать.

Он неловко поднялся из-за стола, схватил Вэй Ина за руку и потащил к кровати. Впрочем, Вэй Ин и не сопротивлялся. Просто немного не понимал. Точнее — совсем ничего не понимал.

Что имел в виду Лань Чжань под «мой». И зачем сейчас тянет Вэй Ина к кровати, когда его комната находилась совсем не здесь? Об этом Вэй Ин и собирался спросить, но его мягко толкнули на кровать, и он задохнулся своим же вопросом. Лань Чжань неловко снял обувь, поставил её возле кровати, кажется, попутав левый с правым, а потом чинно улёгся на спину, положил руки на грудь и закрыл глаза.

Вэй Ин, широко раскрыв глаза, смотрел на это представление. А когда он попытался осторожно перебраться через спящего, как он думал, Лань Чжаня, его схватили за запястья и повалили на тёплую твердую грудь.

— Эй, Лань Чжань, отпусти меня, я пойду к себе.

Лань Чжань притворился спящим. Вот упрямец.

— Молодой господин, вы просто невероятно упертый дракон, но не могли бы вы отпустить этого бедного Вэя?

Тишина.

— Мне трудно дышать.

Хватка слегка ослабла. О, так он все слышит! Невозможный дракон.

— Лань Чжань, мы зажали твой цветочек, он наверняка смялся, а мне бы не хотелось, чтоб он поломался.

Лань Чжань чуть ослабил хватку, отодвинул Вэй Ина, вытащил розовый бутон и положил возле подушки, спустя секунду снова прижав Вэй Ина к себе.

Вэй Ин пошевелил лисьими ушками, пощекотав подбородок Лань Чжаня, но тот оказался непробиваемым. Что ж.

— Лань Чжань, ну дай мне хотя бы обувь снять! В обуви же спать неудобно.

Спустя некоторое время тишины Лань Чжань пошевелился, повернул лежавшего на себе Вэй Ина на бок и поднялся, из-за чего тот оказался сидящим на бёдрах Лань Чжаня. Сил бороться с шоком и смущением у Вэй Ина уже не было, Лань Чжань же — этот бесстыдный дракон — своей рукой снимал обувь Вэй Ина, другой придерживая его за спину. А потом, будто ничего не произошло, улёгся обратно на спину, прижимая к своей груди Вэй Ина и еле ощутимо поглаживая того по спине. Настолько незаметно, что Вэй Ин сам не сразу понял. Тёплые объятия и нежные поглаживания тихонько баюкали уставшего после богатого на эмоции дня Вэй Ина. И где-то на границе между сном и явью ему почудилось, что его лисий хвост переплетается с драконьим, но была ли это игрой его сонного подсознания или нет, Вэй Ин понять не успел.

***

Утром Вэй Ин проснулся уже один. Голова лежала на мягкой подушке, а он был укрыт по горло тёплым одеялом. Лань Чжаня в комнате не оказалось. Подавив в себе нарастающую панику, Вэй Ин поднялся с кровати. Он огляделся. Комната была чистой, как и всегда, она не выдавала никаких следов их ночных посиделок. Значит, Лань Чжань с утра успел прибраться. Сверившись с временем, Вэй Ин понял, что сейчас Лань Чжань медитировал в холодном источнике. Ужасно рано. Хотя сам Вэй Ин уже успел проснуться, вскочить с кровати, немного попаниковать и успокоиться. Так что дальше спать он точно не ляжет.

Наспех умывшись, Вэй Ин побежал в сторону холодного источника.

Как и ожидалось, Лань Чжань стоял на берегу, окутанный клубами пара, завязывая последние шнурки верхней накидки. Его волосы были влажные и слегка вились. Очаровательно.

— Лань Чжань! — закричал Вэй Ин, подбегая. — Привет.

Лань Чжань выглядел восхитительно, напрочь выбивая воздух из лёгких. Вот такой, домашний, мягкий, трогательный, Лань Чжань вызывал в Вэй Ине бурю нежности и любви. Очень хотелось его обнять, крепко-крепко. Прижимаясь всем собой. Вдохнуть запах сандала. И дышать-дышать-дышать. А ещё поцеловать трогательные рожки на голове, которые выросли уже в изящные белые веточки. При взгляде на них в сердце Вэй Ина бурлил искрящий восторг.

Вэй Ин тряхнул головой, отгоняя непрошеные (пока) мысли.

— Вэй Ин. Доброе утро. Ты рано.

Лань Чжань говорил мягко. Так нежно, что хотелось завыть, растечься лужей или возмутиться! Ну нельзя так с его бедным сердцем!

— Ага, представь, проснулся, и спать уже не хотелось. Ты как? Голова не болит?

— Нет. Вэй Ин, вчера я..?

Вэй Ин насторожился. Лань Чжань выглядел неловко и растерянно.

— Лань Чжань, ты… ничего не помнишь?

— Мгм.

Вэй Ин потрясёно выдохнул. И как ему теперь начать разговор? Он хотел спросить о вчерашнем «мой». И, возможно, признаться в своих чувствах. А сейчас стоял и не мог выдавить из себя ни слова.

— Вэй Ин… что я… я что-то вчера сделал неблагоразумное?

Ох, Лань Чжань! Совершенно ничего! Просто затащил Вэй Ина в кровать после того, как признался, что уже три года хранил рисунок Вэй Ина, и требовал кормить себя с рук, а ещё не выпускал из объятий всю ночь.

Это же можно считать «благоразумным»?

— Ну, я тебя вчера случайно напоил вином и мы премило поболтали, ты сказал, что любишь …

Лань Чжань издал какой-то сдавленный то ли писк, то ли вздох, и Вэй Ин непонимающим взором вопросительно посмотрел на него.

— Люблю… кого? — это было похоже на что-то между хрипом и шёпотом, но совершенно точно не походило на обычного спокойного Лань Чжаня. Сейчас в его глазах явственно читалась паника.

— Кроликов? — Вэй Ин настолько не понимал, что заставило Лань Чжаня так паниковать, что ответил вопросительно.

— Кроликов? — облегчённо, удивленно и вместе с тем немного разочарованно выдохнул Лань Чжань.

— Да, а потом… — Вэй Ин не знал, стоит ли ему говорить, но Лань Чжань смотрел на него заинтересованно, да и в принципе Вэй Ин он него никогда и ничего не скрывал, так что, набрав в лёгкие побольше воздуха, продолжил: — а потом я спросил как тебе Су Шэ и Цзинь Гуанъяо, но тебе они не пришлись по душе, — Вэй Ин хихикнул. — Ну а после…

Вэй Ин запнулся, не зная, как продолжить. Взяв всю смелость, которая у него была, в свои лапки и сжав кулачки, он уверенно поднял взгляд.

— Лань Чжань, — начал он намного мягче и нежнее. — Я вчера спросил тебя кое о чём, но не понял до конца твой ответ. Поэтому прошу, Лань Чжань, выслушай меня сейчас, хорошо? — получив утвердительный кивок в ответ, Вэй Ин продолжил. — Ты мне очень нравишься, Лань Чжань. Я влюблён в тебя и даже намного больше. Я люблю тебя! Всем сердцем! И очень сильно. Ты… Ты невероятный! И самый лучший! И у меня просто не было шансов не влюбиться в такого чудесного, заботливого, нежного, милого тебя! Я хочу всю жизнь провести с тобой! Хочу держать тебя за руку, обнимать, хочу гладить тебя по волосам, хочу любоваться тобой, не скрывая своего влюблённого взгляда. Хочу спать с тобой каждую ночь, прямо как сегодня, хочу целовать тебя каждый день. И хочу, чтоб ты тоже хотел этого.

Последние два предложения он произнёс тихо, уставившись на приоткрытые розовые губы Лань Чжаня, который гулко сглотнул, сделал крохотный шаг к Вэй Ину, сокращая и без того маленькое расстояние между ними, крепко сжимая Вэй Ина в объятии, вжимаясь всем телом в него.

— Люблю тебя, Вэй Ин. Хочу тебя. Хочу что угодно, лишь бы с тобой, — он лихорадочно шептал это в ухо Вэй Ину, обнимая так крепко, но так нежно, что сердце трепетало лёгкой бабочкой, по всему телу разгоняя крылышками тепло.

— Ох…

Не в силах больше произнести ни слова, Вэй Ин счастливо улыбнулся, обвивая талию Лань Чжаня своими руками, прижимаясь ещё теснее.

— Вэй Ин, — спустя минуту? час? год? Лань Чжань чуть отодвинулся, не выпуская Вэй Ина из объятий, и, глядя в лицо, сказал: — Так что ты вчера спросил и не понял?

— Ох, — только сейчас Вэй Ин понял, как сильно он ступил. «Ну какой цветок, Вэй Ин???» — хихикал внутренний голос. Вэй Ин на него шикнул. Мог бы и посмеяться так вчера, тогда бы он не замучился, распутывая дебри собственных мыслей. — Я спросил как ты относишься ко мне, указывая на себя пальцем. А ты ответил «мой». А я потом понять не мог, это обращалось ко мне или к цветку, который ты мне подарил.

Лань Чжань сделал еле заметное движение глазами, которое можно было понять как закатывание. Бесстыдник! Просто восхитительный, ужасный дракон!

— Мгм. Вэй Ин мой.

И не успел Вэй Ин возмутиться, что «ПРЕДУПРЕЖДАТЬ НАДО ПЕРЕД ТЕМ, КАК ТАКОЕ ГОВОРИТЬ, НЕВОЗМОЖНЫЙ ТЫ ЧЕЛОВЕК!», к его губам прижались тёплые и очень мягкие губы Лань Чжаня, наконец-то целуя. Вэй Ин не выдержал и разулыбался прямо в поцелуй. Он зарылся пальцами в ещё влажные волосы, захватывая в сладкий плен верхнюю губу Лань Чжаня. И тот с готовностью ему отвечал. Так, будто хотел этого целую вечность. Так, будто никогда больше не собирался отпускать.

***

Лань Чжаню восемнадцать. И он уже как год счастливо носил звание «самого лучшего парня на свете», которым его нарёк Вэй Ин ещё в начале их отношений.

Лань Чжань сидел под тем самым деревом цветущей сливы, к которому его, однажды ночью привёл Вэй Ин смотреть на светлячков. Вэй Ин смотрел тогда на мигающие жёлтые пятнышки, кружащиеся в воздухе, а Лань Чжань смотрел на Вэй Ина. И с тех пор уже не мог отвести взгляд.

И вот сейчас Вэй Ин, о чем-то с воодушевлением щебечущий, сидел в его объятиях, а бело-розовые снежинки-лепесточки кружили в воздухе под тёплыми лучами весеннего солнца. Лань Чжань нежно поглаживал костяшки пальцев Вэй Ина, держа его руки в своих, а затем поднял его ладонь и поцеловал запястье, где заметно бился пульс. Лань Чжань настолько сильно привык к маленьким поцелуям, которыми они очень часто обменивались, оставаясь наедине, что просто не может не подарить сейчас ещё один. Лань Чжань опустил руку Вэй Ина, поднялся к его лицу, повернул на себя и мягко поцеловал улыбку, расцветшую на губах Вэй Ина, что была красивей и ярче любого весеннего цветка. Вэй Ин не позволил отстраниться и осторожно, трепетно углубил поцелуй, даря через него всю переполняющюю его любовь и нежность.

Когда они отстранились, Лань Чжань заметил в волосах Вэй Ина бело-розовый лепесточек цветка сливы. Он протянул руку, прихватил пальцами, а весенний тёплый ветер сдул его с ладони Лань Чжаня, увлекая в воздушный танец. Лань Чжань наклонился и поцеловал местечко, где только что был лепесток, вдыхая запах волос, зарываясь в них рукой, чуть почесывая за лисьим ушком. Вэй Ин довольно откинулся назад, полностью наваливаясь спиной на грудь Лань Чжаня, который положил свой подбородок на плечо Вэй Ина. Они молча наблюдали за волшебным танцем ветра и листочков, наслаждаясь объятиями друг друга. Лань Чжань почувствовал сухой, нежный поцелуй в щёку и не сдержал тихой, короткой улыбки. Он был счастлив. И точно знал, что Вэй Ин счастлив тоже.

У них была целая вечность, чтобы быть счастливыми.