Work Text:
Они не были соулмейтами.
Косака знал это с самого начала, задолго до их первой встречи. Но как же ему было плевать. Чтобы какой-то «Бог» указывал ему, кто является его судьбой, а кто нет? Ага, сейчас, разбежались. Кто вообще сказал, что этот Бог существует, а даже если он и есть, то кто дал ему право решать? Аи сам пишет свою жизнь и сам найдет человека, с которым хочет эту жизнь прожить. И никакая диктовка выдуманной непросвященными людьми судьбы его не волнует.
Конечно, Ёко-сан — прекрасная женщина, которой Косака многим обязан — помогла найти Косаке его родственную душу, за что он безмерно (не) благодарен. Ей оказалась милая девушка. Да, у неё и впрямь был тот же узор на кисти, что и у Косаки, но при виде неё не произошло ничего сверхъестественного: ни бьющегося сердца, ни трясущихся рук, ни потеющих ладоней. Абсолютно ничего. Их первая встреча была самой обычной светской беседой, на которой Аи сразу обозначил, что его не интересует данная связь. Девушка сначала удивилась, но приняла это довольно легко:
— На самом деле, меня тоже, — она улыбнулась, и Косака ей кивнул. Они похожи.
Косака решил сам для себя, что найдет нужного человека и плевать он хотел на все эти знаки, узоры и предначертанные судьбы.
И Юзуру нашелся. Только вот он, в отличие от Косаки, был похож на человека, который бы следовал судьбе. Юзуру был похож на человека, который заботился и любил свою родственную душу. Но Аи никогда не видел его узора на кисти.
Одним поздним вечером, когда в офисе были только они, Аи решился спросить, ведь в этом нет ничего такого. Все в этом мире спокойно об этом говорят, тогда почему они не могут?
— Юзуру?
— Да, Аи-сан? — Юзуру поднимает голову и внимательно смотрит в глаза Косаки.
— Поедем сегодня ко мне? — в последний момент он задаёт совершенно другой вопрос.
— Если Вы не против, — Кисе смущённо улыбается и лёгкий румянец касается его щёк.
Аи не решается спросить, смотря в эти нежные глаза. Это личное. Он не имеет права. К тому же, какие бы хорошие их отношения не были, они на работе.
Но Юзуру сам поднимает эту тему во время ужина у Косаки дома.
Они заказали еду, Аи достал саке, они немного выпили. Может, перебрали. Он впервые увидел Юзуру пьяным. Сам Косака терпим к алкоголю, но вот Кисе?
На этот раз пьяный румянец коснулся его щёк, и чуть заплетающимся языком Юзуру спросил:
— Аи-сан, вы нашли своего соулмейта?
— М? Да, — Аи сделал ещё один глоток, из-под ресниц наблюдая за гостем. Юзуру в одно мгновение погрустнел, и Аи, в душе хлопнув себя по лбу, поспешил оправдаться, пусть его выражение и голос ни капли не поменялись, — я уже сказал, что меня не интересует эта связь.
— Что? — Юзуру удивляется, он замирает, глядя на Косаку. Аи не знает, как трактовать эту реакцию. Пьяный Юзуру отличается от трезвого.
— Я сам найду человека, который мне подходит, — он говорит серьезно, совсем как тост, стукая стаканом по столу в конце речи.
— В этом весь Аи-сан, — Кисе улыбается.
— А ты, Юзуру?
— Что?
— Твой соулмейт? — почему-то сердце было готово вырваться из груди Косаки. Он замечает как мрачнеет его гость.
— А… — Юзуру отводит взгляд, лихорадочно перебирая пальцами по столу, но потом, выдохнув, всё же говорит, –…он умер, — и замирает, не поднимая взгляд.
Косака задерживает дыхание. Кусочки пазла становятся на свои места. Вот почему он ни разу не говорил о родственной душе, и вот почему на его руке нету узора. Его соулмейт умер. Он мог догадаться, ведь у Шинобу тоже нет узора.
— И давно?
— Да…десять лет назад, наверное, ещё…ещё до знакомства с вами, — Юзуру сжимается, и Косака понимает, что надо закрыть эту тему. Или сменить.
Но не успевает, глупо открывая рот, потому что замечает слёзы, и уже сам Косака замирает. Плечи Юзуру начинают трястись слишком сильно, и он дрожащими бледными ладонями трёт раскрасневшееся лицо, размазывая слёзы по щекам.
— …И-извините…я не знаю, что на меня нашло… — он говорит едва слышно, срывающимся голосом, и Косака подрывается с места напротив к Кисе. Его тело действует само, быстрее, чем Аи успевает подумать, и вот он уже прижимает Юзуру к себе.
Это не в характере Аи, так открыто кого-то успокаивать, кого-то касаться и шептать утешения. Но Юзуру — не кто-то. Это Юзуру. И Аи прижимает его ещё ближе, позволяя уткнуться ему в изгиб шеи, словно пряча от какой-то опасности.
Кисе постепенно успокаивается, его дыхание выравнивается, когда Косака равномерно поглаживает одной рукой по его спине, а второй обнимая плечи.
— Спасибо, Аи-сан, — шепчет пропадающий голос Юзуру. Их вечер был слишком откровенный, и Аи ругает себя.
— Юзуру, если ты не хочешь обсуждать что-то, тебе неприятно или больно, говори сразу. Не надо мучиться, — лицо Косаки кривится. Он виноват во всём, не уследил, довёл до слёз. Где его хвалёная эффективность? Одни убытки.
— Нет, Аи-сан, — Юзуру отталкивает его немного, чтобы посмотреть в глаза, и их лица оказываются на неприлично близком расстоянии, а носы едва ли не касаются друг друга, — спасибо, мне стало легче благодаря Вам, — спешит оправдаться Кисе, — а какого человека Вы видите своим соулмейтом, Аи-сан?
На какое-то время повисла тишина, и Косака, не прерывая зрительного контакта, словно раздумывая, всё же серьезно ответил:
— Такого, как ты…
— Что…
— Не вовремя, но ты мне нравишься, — Косака не меняется в лице, но Юзуру читает между строк и видит в добром взгляде красных глаз: «мне не нужна твоя взаимность, просто будь счастлив».
Косака мысленно бьёт себя по лбу уже второй раз за вечер. Более подходящего момента нельзя было найти? Не тогда, когда они оба пьяные, не тогда, когда Юзуру плакал, не тогда, когда лицо напротив вытягивалось в удивлении. Косака обычный дурак. Почти такой же, как Рока.
Но Юзуру нежно улыбается, прищуриваясь, и румянец становится сильнее, мешаясь с пьяным и смущенным.
— Вы мне тоже, Аи-сан.
И лицо уже вытягивается у Аи.
Юзуру хрипло смеётся и уже сам обнимает его за широкие плечи. Косака вздыхает облегчённо, прижимаясь щекой к светлым волосам.
Он же говорил, что сам найдет свою судьбу. Они примут и полюбят друг друга, отдаваясь на все сто. И никакой выдуманный «Бог» им не указ, ведь они счастливы.