Work Text:
Чон Мён просыпается от тихого, сдержанного кашля. Им Собён сотрясается, прикрывая рот ладонью, на глазах выступили слёзы. И даже так он пытается делать это как можно тише, чтобы не будить спящего дракона. Буквально — Им Собён, откашлявшись, возвращает голову на плечо Чон Мёна, а руку, протерев платочком из кармана, обратно на грудь.
Словно кошка, играющая с добычей, Чон Мён улыбается, приподнимая онемевшую от чужого тела руку и касаясь пальцами чужой спины, обессиленно обмякшей. И сразу расслабляет, закрывая глаза. Им Собён дёргается, оборачивается, но всё же списывает на воображение. Даже во второй раз. Даже в третий. До чего же дёрганный!
Чон Мён не выдерживает и на четвёртом разе начинает тихо смеяться, предавая факт что уже проснулся. Проснулся в слишком хорошем настроении, чтобы поднять на кого-то кулак, даже если его разбудили.
Солнце пробивается через высокие занавески, украшая чужое бледное лицо церемониальными линиями. От кашля на щеках выступил румянец, очаровательный в своей хрупкости. Словно пролитое на снег розовое вино. Не думая, Чон Мён наклоняется и прикусывает чужую тощую щёку, прокатывая кожу между губами, и проводит языком.
Нет, на вкус всё же не как вино на снегу.
* * *
Им Собён едва не кричит, когда, повернувшись в кровати, видит знакомый чёрный силуэт в окне. Он уже ожидает привычного паралича — знака грядущего кошмара — но рука послушно вскидывается, рефлекторно прикрывая голову от лунного света.
— Э-эй, я не собирался тебя бить! — растерянно звучит знакомый голос.
— Божественный дракон? — кидает Им Собён на пробу.
— Пф. Брось титулы, мы наедине, — спускает чёрную маску Чон Мён.
И спускается из окна в комнату, как к себе домой. В каком-то смысле так и было — учитывая природу их отношений. Дом твоего супруга и твой дом тоже, даже если они и были женаты без церемоний и празднеств, лишь парой слов и чаркой алкоголя. Возможно, однажды они и совершат три поклона на горе Хуа, перед чужими предками, но не в ближайшее время. Пока что об их отношениях знает лишь пару людей, включающих Тан Гунака.
— Что привело тебя в... — из чувства самосохранения Им Собён опускает "посреди, блять, ночи", — такой час?
Чон Мён раздевается, обнажая одежды воина хуашань под чёрным тряпьём.
— Что? Разве я не могу проведать тебя просто так?
— Зная тебя... нет, — признаётся Им Собён, садясь в кровати.
Чон Мён возмущённо прожигает его взглядом, но не возражает. Интересно, что на этот раз? Очередная авантюра, где ему придётся сдерживать кашель и технику боя, чтобы не выдать себя? Или ему срочно понадобился собутыльник? Или... Ох.
— Мне не спится, — признаётся Чон Мён, прежде, чем мысли перейдут в не совсем приличную стезю. — Цыплята разбежались по делам, в общежитии отвратительно пусто.
Им Собён пододвигается, освобождая больше места на разогретой кровати. Чон Мён, не ожидая приглашения, снимает верхнюю одежду и ложится под то же одеяло, сразу обвивая его конечностями.
Чон Мён на ощупь отвратительно холодный.
— Приятных снов, — устраивается удобнее Им Собён.
От его груди раздаётся неразличимое, уже спевшее стать сонным мычанием.
— И я тебя люблю