Work Text:
То, что происходящее далеко не реальность, а чертов кошмарный сон, Кейтлин понимает не сразу. Из темного и липкого отпускает неохотно, тяжко — все еще горит огнем под плотно сжатыми веками, все еще глотку забивает гарью. Из темного и безысходного в сумерки родного города, дома, комнаты. Из темного и… К ней.
— Эй, кексик.
Голос, руки, стук родного сердца — так близко, как собственное, только увереннее в сто крат — вместо холода и обжигающего ужаса потери.
— Сон, всего лишь сон. Ты здесь.
Знакомые очертания медленно набирают четкость: узор на потолке, который она видит ежедневно, кромка шкафа, забитого очаровательными платьями — Вай однажды достала и заставила примерить каждое. Вай.
— Ва…
— Все в порядке, кексик, я рядом.
Высокое окно, мягкая штора, дрожащая линия стрелки часов на циферблате. Кейтлин на пробу делает вдох. В бок упирается томик романа, который они с Вай читали, дурачась, по ролям, прежде чем перестать задыхаться от смеха – до того он был нелеп и наивен сюжетом. Прежде чем она провалилась в безмятежный сон, перехватив за ладонь любовь. Прежде, чем страх просочился под кожу, заполнил монотонным гулом изнутри.
– Посмотришь на меня?
Комната перестает накатывать липкой духотой и стенами, пробивается сквозь пульс привычный шум ночного Пилтовера. Щеки ласково касается – теплая, живая, пахнущая теперь ее парфюмом. Кейтлин некрасиво всхлипывает, кривит лицо.
И тут же оказывается в объятиях. Надламывается громкими трещинами лёд. В тяжёлые волосы вплетается вся та нежность, на которую способна Вай, пробегается мурашками по влажной спине. На солёное лицо рассыпью ложатся поцелуи, вытесняя туманные остатки мрачного, обещая скорый рассвет.
Шёпот, обо всем подряд. Что-то про дурацкие платья, про крошки печенья в постели, про тренировку, соседскую лохматую собаку и то, какие у Кейт потрясающие глаза. Пальцы – губы лёгким благословением по каждой подушечке и костяшке. Ранимое сердце. Стальная воля.
Вай не умолкает до тех пор, пока Кейт не начинает улыбаться, отвлекаясь на историю про то, как мелкий Экко продул желание в споре каждому из детей Вандера. Пока не забывается, расслабленно откидываясь на подставленное плечо. Пока не тянется с благодарностью в поцелуе сама. В каждом из них неозвученое, но верное.
Бережное.
Обещание точно так же спасти от кошмаров, укрыв в сердце.