Work Text:
Да она же просто… дура дурой.
Так отзывался о тебе практически каждый, кто не знал тебя достаточно. Клишированная университетская дива. Милое личико, блестящие локоны, фигурка, как у куклы. Одежда всегда новая, брендовая, ни единого пятнышка или кривой складки. И пахнешь всегда приятно, дорого. Улыбка вежливая, глуповатая. Чем не желанный трофей?
Кто-то тебя ненавидел, кто-то обожал. Но студенты, как один, считали, что такой как ты образование не нужно, и чужое место тебе занимать не стоит. Выгодно выскочишь замуж, да будешь жить ещё счастливее. Что даст тебе очередной диплом? Третий… кажется. Всё равно ведь баллы тебе ставят за красивые глазки, верно?
У преподавателей о тебе складывалось иное мнение. Конечно… всё ещё дура дурой. Но лишь потому что потенциал свой хоронишь непонятно зачем. То ли чтобы очередной твой парень на твоём фоне выглядел умнее, то ли чтобы избежать лишней ответственности. Будучи долгожителем ты, кажется, не шла к какой-то конкретной цели. Перепрыгивала от одной специальности к другой, зарабатывая средние баллы, хотя уже давно могла бы добиться гораздо большего.
Веритасу было… всё равно. Он у тебя даже не преподавал, а расстановка ролей среди учащихся его мало беспокоила. Лишь бы предмет знали, а не тратили его время попусту.
Многим было любопытно, что произошло бы, будь ты его студенткой. Он ведь взятки не берёт, и оценивает строго. По уровню знаний исключительно. Закончилась бы на этом твоя удача? А может ты, и вовсе, покинула бы аудиторию в слезах?
— Эй.
Ты оборачиваешься на голос с неизменной улыбкой. Аккуратные брови слегка вздёргиваются, когда ты понимаешь, что это парень из твоей группы… который появлялся на занятиях в последний раз… ещё в начале года, кажется. Хитрый и прыткий, как хорёк. Вредитель. А ты то думала, что его давно уже отчислили.
— Что такое? — спрашиваешь, крепче перехватывая ремешок сумки.
С ним болтать у тебя желания ни малейшего, но репутация обязует быть вежливой. Хотя бы первые пару минут.
— Кто пишет за тебя диссертацию?
Твоя улыбка не дрогнула, но брови слегка поползли вверх. О, вот оно как… ясно, что заставило хорька в кои то веки вылезти из норы. Если он ещё не начал писать — ему не позавидуешь. Первую главу стоило бы закончить ещё в прошлом году.
— Сама пишу. А что?
Парень издаёт невнятный, тявкающий звук, и ты лишь пару секунд спустя догадываешься, что это был смех.
— Да хорош. Все здесь знают, как ты зачёты сдаёшь, — фыркает, и за улыбкой ты раздражённо стискиваешь зубы. Ах. Даже так? — да не ломайся. Я не скажу никому.
Ты щуришься, задумчиво скользишь взглядом по книжным полкам университетской библиотеки. Страшно хотелось сделать какую-нибудь пакость и отказывать себе в таких мелких прихотях ты не привыкла.
— М.. этот человек уже занят. Попроси кого-нибудь ещё. Например… — ты судорожно перебираешь в памяти варианты, пока не хватаешься за уже давно забытую историю о сыне какого-то депутата. Слышал ли этот парень о ней? Едва ли он, вообще, интересуется новостями в учебной сфере. Репутация у него была ещё хуже твоей. Ну… ты, хотя бы, красотка, — даже не знаю… Рацио?
Одногруппник хмурится, глядит недоверчиво. Неужто в курсе? Не может быть, он здесь тогда ещё даже не учился.
— Он..? Он что, таким занимается?
Ты пожимаешь плечами, невинно хлопая накладными ресницами.
— Ой… я не в курсе, конечно. Но молодому преподавателю ведь не так много платят, да? Наверняка он не будет против.
Ну, если не считать того, что он один ценнее всех профессоров в академии, и новости о его у спехах уже давно заполонили соцсети. Ещё будучи ассистентом он смог многому научить не только студентов, но и преподавателей. Едва ли он испытывает финансовые трудности, наверняка денег у него в избытке.
Ты улыбаешься.
— Но… лучше не рискуй и напиши сам. Я не знаю точно, согласится ли он на такое.
Парень глубоко задумывается. Вздыхает недовольно, взъерошив пятернёй волосы на затылке.
— Ладно, я подумаю… увидимся, малышка.
Он хлопает тебя по заду прежде, чем ты успеваешь среагировать и треснуть его по лицу каким-нибудь тяжёлым томом. Никакого уважения к старшим. Если до этого ты ещё сомневалась, то сейчас ты от всей души желала, чтобы этот придурок получил своё.
— Эй! Ты совсем что ли?!
Ты невинно улыбаешься, подняв взгляд на странно помятого хорька. Он выглядел… достаточно раздражённым. Мягко говоря.
Снова пристал к тебе в библиотеке. Должно быть это второй раз в его жизни, когда он сюда пришёл, стоит отдать тебе должное.
Того гляди, может научится читать.
— Он меня за шкирку схватил и вышвырнул на глазах у всего коридора!
Возмущённо хорёк размахивал потными лапками и ты невольно вжалась спиной в стену, увеличивая дистанцию. Может стоило быть более осмотрительной? С мужчинами у тебя никогда не ладилось. Больно они агрессивные.
— Совсем безмозглая. Помощи никакой, так ещё и подставила! Говори, кто за тебя пишет? — цедит, грубо тыкая тебя пальцем в голову.
Ты отбиваешь его руку и шипишь:
— Я уже сказала, что пишу сама. Думаешь мы с тобой на одном уровне развития? Высоковато прыгаешь.
Твои слова его задевают сильнее, чем ты рассчитывала.
Он замахивается, вероятно, не отдавая себе отчёт. Ты не уверена, осмелился бы он тебя ударить, но, так или иначе, не успевает.
Его руку грубо перехватывают и он пищит, выкручиваясь.
Ну точно хорёк.
Ты чувствуешь, как от нервов слегка подрагивают руки. Пронесло.
— Вы с завидным рвением стремитесь вылететь из учебного заведения, — слышишь низкий мужской голос и облегчённо выдыхаешь.
Вот так повезло… профессор Душнила… то есть, профессор Рацио.
Тебе было немного совестно, что ты использовала его для своей мелкой пакости… если это можно так назвать. Но едва ли кто-нибудь ещё смог бы указать этому идиоту его место. Исключили бы, разве что. А это не так унизительно.
— А я что?! Это она меня..!
Ты неуверенно глядишь на гипсовую маску, когда хорёк оставляет вас не без вмешательства профессора, грубо вытянувшего проблемного ученика из библиотеки за ухо.
Ночью такое увидишь… и утро больше не настанет.
— Эм… спасибо, профессор, — киваешь почтительно, держась за ремешок сумки, как за спасательный круг.
— И по какой причине вы решили отправить этого студента именно ко мне? — спросил вдруг, и ты нервно улыбнулась, поджимая губы. О… вот чёрт. Он ещё и всё растрепал, — это какой-то уничижительный слух или ваши собственные выводы?
Ты вздыхаешь, заключая, что лучшим решением будет прямо сказать, как есть.
Рацио довольно принципиален и беспристрастен. Не станет же он на тебя кричать. А задавить тебя морально… не так-то просто. Ничего нового ты всё равно не услышишь. Худшего наслушалась от своего отца.
— Я знала, что вы его отчитаете. Потому и послала к вам, чтобы он отстал от меня.
Трудно сказать, о чём он думал. Вероятно… обзывал тебя не очень лестными словами.
— Я правильно понимаю? Вы решили использовать меня, чтобы унизить своего одногруппника?
— Да, — киваешь уверенно. Вздохнув, склоняешь голову и невинно, по-идиотски улыбаешься, — простите пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста...
Слышишь под маской раздражённый вздох, прежде чем он отворачивается и уходит.
Ты знала, что он не переносит идиотов. Так что своим поведением почти наверняка отбила у него желание вступать с тобой в адекватный диалог.
Ты влетаешь в лифт за пару секунд до того, как двери закроются.
Бегать на каблуках — навык приобретённый, и сейчас он был как нельзя кстати. Ещё бы научиться делать это в пьяном состоянии, и шансы на успешный побег от потенциального маньяка или насильника значительно возрастут.
Большая часть студентов уже разбрелась по домам, но ты настолько погрузилась в работу, что не заметила этого. Столько раз пыталась заставить себя разделять дом и учёбу, и всё равно поступала, как получится. С другой стороны, раз уж вдохновение накатило в самый неподходящий момент — ничего не поделать.
Отдышавшись, ты поняла, что в лифте не одна и, обернувшись, подпрыгнула от неожиданности, заметив знакомое лицо профессора. На этот раз без гипсовой головы.
— Здравствуйте, — улыбаешься, на что он сдержанно кивает.
Расслабившись, ты опускаешь голову, но тут же испуганно вздрагиваешь, когда лифт резко дёргается, а свет гаснет.
Вы раздражённо вздыхаете почти в унисон.
Проходит некоторое время, прежде чем ты решаешь спросить:
— А вы… случайно не планируете вести курс по психологии?
Отчасти просто надоело напряжённое молчание, но тебе и правда было интересно. Не то, чтобы ты точно знала, что он вёл, помимо высшей математики… слишком уж большую область охватывали его познания, к тому же ты упустила тот момент, когда его повысили из ассистентов, так как сама на тот момент защищала диплом на кафедре журналистики. Он к ней отношения никакого не имел, разве что в новостях периодически светился.
— Психология — не моя специализация, — отвечает спокойно, но тембр всё равно разрезает воздух, как нож масло. Не удивительно, учитывая, сколько лекций за свою жизнь он прочитал, — и не ваша, насколько мне известно. В чём интерес?
Невольно в голове всплывают устаревшие посты о том, что он, возможно, сумасшедший. Ты считала, что это обычные сплетни. Возможно, завистливые. Конечно тот факт, что психолог не может иметь расстройств — стигматизация, но Рацио казался тем, кто не стал бы пренебрегать профессиональной гигиеной.
— Личный интерес, — отвечаешь, — а криминалистика?
— Я уважаю вашу тягу к знаниям, но нет, — отвечает, коротко взглянув на тебя, — это ваш последний год в академии, или вы планируете задержаться снова?
Ты растерянно моргаешь и едва не упускаешь телефон из пальцев.
— А вы откуда знаете..?
— Вы здесь не многим меньше меня, — отвечает холодно, будто эта информация — само собой разумеющееся.
Ты вскидываешь бровь, не решаясь спросить. Вполне возможно, что об этом рассказал кто-то из преподавателей, учитывая недавний инцидент с хорьком. Может к слову пришлось. Вряд ли он помнил тебя со своих учебных лет.
— Это последний. Не хочу быть престарелой студенткой.
— До этого вам ещё явно далеко.
— А вы на моё происхождение не смотрите. Не хочу устать от жизни.
Он задумчиво хмыкает, прежде чем спросить:
— Ваша тяга к учёбе обусловлена вашим собственным желанием, или вы находитесь в поисках себя?
— Себя я уже давно нашла, — усмехаешься, — мне просто о-очень нравится учиться, — лукаво тянешь, на что он недовольно закатывает глаза, услышав твою несерьёзную интонацию.
Когда лифт возобновляет движение, ты облегчённо выдыхаешь, поправив короткую юбку.
— Спасибо, что поболтали со мной, — говоришь на прощание.
— Вам тоже, — кивает в ответ и ты удивлённо хмуришься.
Ты не могла сказать точно, показалось ли, или Рацио действительно уделил тебе на толику больше внимания, чем мог бы студентке, которой даже ничего не преподавал.
Ты знала, что милашка, в этом не было сомнений. Мог ли он банально запасть на тебя до того, как начал работать ассистентом..? Нет, бред. Он ненавидит идиотов, а ты строишь из себя идиотку всю свою жизнь. Скорее всего причина в другом. Но в чём?
Ты вновь натыкаешься на него у здания университета, растерянная и раздражённая.
Дождь пошёл очень некстати. Не хотелось намокнуть.
— У вас нет зонта? — спрашивает, и ты неохотно киваешь.
Он вздыхает. Раскрывает свой собственный, держа его над твой головой.
— Пойдёмте. Я вас проведу.
Ты растерянно моргаешь, но соглашаешься.
Пока вы идёте, он неизменно молчит, очевидно, погружённый в свои мысли.
Ты тоже размышляешь. О том, что с тех времён, как был студентом, он сильно возмужал, например. Люди восхищаются не только его гениальностью, но и внешним видом. Слишком уж он хорош. Стольких студентов доводит до слёз, но ты бы, наверное, превратилась в лужу, если бы он тебя отчитал. А потом нагнул на столе и...
— Очень мило, что вы помогаете мне, доктор Рацио. Я думала вы не выносите идиотов.
— Вы забываетесь. У преподавателей сложилось о вас иное мнение.
— И вы им верите? — вскидываешь брови.
Ты приличная ученица, хоть и ленивая, кто бы что ни говорил. Просто не прыгаешь выше головы, получая удовольствие от учебного процесса. Отец настаивал, что твой удел — удачно выйти замуж, раздвинув ноги перед тем, кем нужно. Что ты и школу не окончишь, что умные женщины никому не нужны, что сама себя ты обеспечить никогда не сможешь. Но вот ты здесь, и ни от кого не зависишь. Жаль, что от старых установок так просто не избавиться.
— Я верю вашим работам. Крайне глубокие мысли для того, кто старательно делает вид, что его не интересует ничего, кроме индустрии красоты.
— Я удачно выбираю научных руководителей, — усмехаешься, — они мне во всём помогают.
— Я говорю не об академии… — бросает, и ты на миг останавливаешься, едва не угодив под дождь. Он останавливается тоже и холодно глядит на тебя нечитаемым взглядом.
Ты удивлённо приоткрываешь рот, закрываешь, пытаясь уловить намёк на блеф.
— Вы знаете..?
— «Сойка», почему вы выбрали именно этот псевдоним?
Ты не была уверена, знает ли кто-нибудь о твоей деятельности за пределами университета или нет. Джей — успешный автор не только в местных кругах, описывающий себя, как видавшего жизнь мужчину в возрасте. Никто бы не предположил, что им окажется воздушная милашка, вроде тебя. Не оставляешь ты за собой впечатление человека, который пишет психологические триллеры.
— Первое, что в голову пришло… — отвечаешь тихо. Хмуришься, растерянно глядя на него, — погодите, вы читали мои книги? Какие?
Он молчит и на миг на его губах появляется едва заметная усмешка.
— Все.
— О, доктор. Гуляете?
Ты усмехаешься, перейдя на медленный бег, чтобы поравняться с ним. Ты всегда выходишь на пробежку в это время, но ни разу его на этой дороге не встречала.
— Направляюсь по делам. Моя квартира находится неподалёку. К несчастью.
Ты недовольно дуешься, вскинув подбородок.
— Не думала, что вы будете настолько не рады меня видеть. Ну и ладно.
Он раздражённо выдыхает и устало глядит на тебя, отчего ты переходишь на шаг.
— В этом районе шумно. Это… отвлекает.
— А… — улыбаешься, неловко поправив спортивные шорты, — ну, центр. Тяжело вертеться в высоких кругах и отшельничать.
— Некоторым удаётся… — бросает тихо, задумчиво.
Ты возвращаешь себе прежний темп, трусцой продолжая бежать рядом.
— Не хотите поужинать, доктор?
— Не имею привычки ужинать со своими студентами.
— Я не ваша студентка. К тому же, мы с вами почти ровесники, — закатываешь глаза, — я бы не просила, но вы единственный, кто знает о моей работе.
— Если вы беспокоитесь о том, что правда всплывёт наружу — можете расслабиться. Я читаю ваши книги ещё с тех пор, как был ассистентом.
Ты спотыкаешься, едва не упав.
— То не лучшие мои работы, — кривишься, — много неточностей.
— Так и есть, но в дальнейших вы раскрыли свой потенциал и провели работу над ошибками. Это похвально.
— Тяжело писать, когда персонажи должны быть умнее тебя. Не хотите выступить ролевой моделью?
— Боюсь, вы меня не поймёте. К тому же, я бы предпочёл и впредь наслаждаться вашими трудами без лишних спойлеров.
Ты вздыхаешь, утерев пот со лба.
— Ну, как хотите. Я не настаиваю.
— На ужин я согласен.
— М? — ты удивлённо улыбаешься, счастливо подпрыгнув на месте, — что, правда? Тогда я вас угощу.
— Не стоит.
— Это правила приличия, я вас приглашаю — значит кормлю. К тому же, вы мой самый любимый читатель.
— Любопытно, как же я удостоился такой чести.
— Просто вы единственная стабильная вещь в моей жизни, — усмехаешься, — и вы единственный читатель, которого я знаю лично.
— Добрый вечер, доктор.
Ты поднимаешь голову, но не выпрямляешься. Продолжаешь сидеть на корточках возле мусорки, тиская грязную бездомную кошку.
— У вас что-то случилось?
Ты не знаешь, померещилось ли тебе, или в его голосе и правда промелькнуло беспокойство. В любом случае, оно было бы оправдано. Ты заплаканная и грязная сидишь в мусоре, как замарашка, позволяя животному пачкать свою дорогущую белую рубашку.
В таком амплуа он тебя ещё не видел.
— Нет, ничего, — вертишь головой, — просто говорила с отцом. Недолго.
Ты проводишь ладонью по гладкой шерсти. Может забрать себе?
— Полагаю, это был неприятный разговор.
— Да, есть такое.
— И всё же, ваш отец недальновидный идиот. Не понимаю, почему вы плачете.
Ты тихо смеёшься, прежде чем подняться на ноги. За ужином ты имела неосторожность поделиться с ним некоторыми щекотливыми подробностями о своей семье и биографии. Даже корила себя потом за длинный язык. Но теперь ты была даже рада. Нечасто кто-то оскорблял твоего отца. Особенно такой уважаемый гений, как Рацио.
— Ничего. Я тоже не понимаю…
Он хмыкает и, подняв с земли твою сумку, протягивает её тебе.
— Идите и приведите себя в порядок.
Ты кусаешь губы, отряхиваясь. Теперь, когда истерика сошла на нет, ты чувствовала себя неловко.
— Не хотите… — говоришь, но заикаешься под его строгим взглядом, — зайти на чай?
Он некоторое время молчит, прежде чем отрицательно махнуть головой.
— Нет, это будет неуместно.
Ты вываливаешься из ресторана, подворачивая ноги на тонких шпильках.
Праздник ещё не стих, лишь набирая обороты, но ты, кажется, немного перебрала и веселиться с остальными была уже не в состоянии.
Выпускной вечер был вихрем эмоций и алкоголя, горько-сладким празднованием конца эпохи. Защититься не смог только хорёк, так что для всего курса это был важный день. Даже для тебя, ведь ты намеревалась, наконец-то, погрузиться с головой в писательство и забыть об учёбе, оставив стены академии позади.
— Ищете неприятностей, с которыми не сможете справиться?
Ты заторможенно оборачиваешься и удивлённо ахаешь, заметив около веранды высокую фигуру доктора Рацио.
Он глядел на тебя расслабленно, может немного испытывающе.
— О, доктор, вы тоже здесь! — счастливо взмахиваешь сумкой, едва не ударив саму себя по голове, — а я думала вы не собирались приходить.
Он молчит, ненадолго опустив взгляд. Вздыхает, с едва заметной усмешкой.
— Да. Я тоже, — ты не успеваешь спросить, прежде он продолжил, — хотел поздравить Вас лично.
Ты счастливо вскидываешь ладони и вновь едва не падаешь, но рука Рацио спешно сжимается на твоём локте, удерживая.
— О! Спасибо! — улыбаешься, — за это и… за то, что пришли. Я рада вас видеть.
Он сжимает пальцы чуть сильнее, прежде чем отпустить.
— Если вам когда-нибудь понадобится совет… — говорит, осторожно одёргивая твоё короткое платье, задравшееся слишком сильно, — или критический взгляд — не стесняйтесь обращаться ко мне.
Ты чувствуешь, как от его невинного жеста у тебя странно заходится сердце.
— Даже так? — улыбаешься, — может тогда и на чай зайдёте? — смеёшься, наклоняясь вперёд и он предусмотрительно ловит тебя за талию, — соблазнять не буду, обещаю.
Ты слышишь, как у него скрипят зубы.
— Стоило бы заставить вас пробежать марафон, — закатил он глаза, осторожно тебя придерживая.
— Пробегу только до вашей постели!
— Дурочка.
С трудом он довёл тебя до квартиры, несмотря на твою обострённую опьянением жажду приключений.
Ты рухнула на маленький пуфик у двери, тщетно пытаясь расстегнуть застёжку надоевших за вечер новых туфель. Кошка, теперь уже очень даже чистая и очень даже не бездомная, пристально поглядывает с кухни, не решаясь подойти.
Наблюдая за твоими жалкими потугами, Веритас раздражённо вздохнул, присев перед тобой на одно колено.
— Выпрямись, пока тебя не стошнило, — бросил холодно, за плечо оттолкнув тебя назад.
В противовес своей резкой интонации, он мягко взял тебя за ногу, осторожно расстегнув застёжку. Ты заворожённо глядела, как он пальцем проводит по выпирающей косточке, где на тонкой коже отпечатался след от неудобной обуви.
Про себя думаешь, что хотела бы гораздо чаще видеть его в своих ногах.
Освободив тебя, он наконец-то поднял голову, пристально глядя тебе в глаза, и ты почувствовала, что смущаешься.
— Не тошнит? Голова не кружится? — спросил, и ты нахмурилась, прежде чем отрицательно мотнуть головой, — что ж, тогда самое приятное вам перепадёт на утро.
Выпрямившись, он помог тебе подняться и добраться до спальни.
Плохо отдавая отчёт своим действиям, ты начинаешь стягивать тонкое платье прямо в процессе, на что он раздражённо шипит, натягивая его обратно. Со стороны эта немая борьба выглядит как пик комедии, вот только Веритасу ни капли не смешно.
— Прекратите, пожалуйста, раздеваться, — цедит, укладывая тебя в постель, — или дождитесь, хотя бы, пока я уйду.
— Но вы же не пили чай… — бубнишь и слепо тянешься рукой в его сторону.
— Отложим чай до той поры, пока вы не протрезвеете, — вздыхает устало под твоими печальными глазами, — не нужно так на меня смотреть. Такие взгляды мне демонстрируют студенты изо дня в день. Просто… спите.
— Не уходите… — просишь, пока он накрывает тебя одеялом и открывает окно на проветривание, чтобы пустить свежий воздух в помещение, — тоже меня бросите…
— Утром я принесу лекарства, чтобы облегчить ваши страдания. Успокойтесь и спите, пока ещё можете. Или мне, всё же, заставить вас бежать марафон?
— Не-е-ет… — тянешь, прикрыв глаза, — Веритас?
Он замирает, растерянно глядя на твоё постепенно расслабляющееся лицо. Ты впервые обратилась к нему по имени.
— Да? — спрашивает, и в глазах его прослеживается непривычная… мягкость.
— Вы мне нравитесь… — бормочешь в полудрёме и чему-то блаженно улыбаешься.
Он хмыкает, на миг сжав твои пальцы в своих.
— Всё в порядке. Вы мне тоже.