Chapter Text
Кабинет М производит ровно то же впечатление, что и сама разведка: дорого, внушительно и абсолютно несовременно.
Тяжëлые панели из натурального дуба, старомодная лампа с зелëным абажуром на массивном столе, бар с рядом бутылок, хрустальный набор под виски, картины с морскими пейзажами, кожаный диван и настоящий камин. Камин почему-то поражает больше всего.
Первым делом Мэт убирает всë лишнее с рабочего стола. Лампа, лоток для бумаг, пресс-папье, винтажный письменный набор с чернильницей — поразительно, но в ящике даже находится пузырëк чернил, почему-то зелëных. Вместо всего этого в центр стола ложится ультратонкий ноутбук, а коробку с доисторическим хламом Мэт вручает секретарше — мисс Манипенни, чопорная дама пенсионного возраста, тоже доставшаяся ей по наследству и, кажется, переходившая от одного М к другому веками. Мисс Манипенни бросает на начальницу острый взгляд — одновременно нечитаемый и весьма выразительный, — и скупо кивает. Ни вопросов, ни комментариев.
Пожалуй, Мэт не станет торопиться искать ей замену.
Затем она избавляется от бара. Мэт вовсе не ханжа, однако манера предыдущего поколения оправдывать собственный алкоголизм традициями гостеприимства всегда казалась ей тошнотворной. Если кто-то из еë посетителей захочет выпить, мисс Манипенни предложит на выбор воду, чай или кофе — но ничего алкогольного.
Очищается каминная полка. Исчезает тëмно-бордовый ковëр. Картины с кораблями и морскими пейзажами уступают место современной абстрактной графике работы одного еë бывшего одноклассника. Кожаный диван сменяется текстильным, а на журнальном столике перед ним появляется шахматная доска. Мэт давно ни с кем не играла по-настоящему, но разыгрывание простых схем помогает ей думать.
Становится сразу как-то светлее и будто бы даже легче дышится.
— Как работа? — спрашивает Крис в те редкие вечера, когда они оба успевают домой к ужину. Мэт дежурно улыбается и отвечает всегда одинаково:
— Справляюсь.
Крис перестаёт спрашивать через месяц.
Осваиваться на новой должности — это как разнашивать новые тесные туфли: тяжело, больно, и с каждым днëм всë больше кажется, что затея безнадëжная, не стоило даже ввязываться.
Мэт не видит в ситуации ничего безнадёжного. Езадача слишком сложная, еë нужно разбить на части и решать поэтапно, начиная с самого простого.
Мэт начинает с того, что делает свой новый кабинет хоть чуточку более своим.
***
Следующий шаг — анализ кадров.
МИ-6 смотрит на неë как на чужака, настороженно следит за каждым шагом; вот только для Мэт это вовсе не terra incognita. Она прекрасно знает, как работает Секретная Служба Его Величества, и знает не понаслышке. Знает все слабые места, все привычные, заученные, повторяющиеся из года в год ошибки; знает высокомерие лондонского руководства по отношению к периферийным отделам, знает безразличие системы к рядовым винтикам, будь то штатные агенты, положившие жизнь на алтарь служения родине, или случайные люди, на свою беду оказавшиеся ей полезны — а затем выброшенные за ненадобностью. Мэт была одной из них, просто ей повезло уцелеть — и вернуться, и получить уникальную возможность что-то в этой системе поменять.
Если можно считать везением результаты проделанного ею титанического труда.
Первое побуждение Мэт, конечно же, — заменить сразу всех, без исключений. Чтобы вырастить что-то новое, старое лучше всего выкорчевать с корнем и сжечь.
Вот только сжечь МИ-6 ей, к сожалению, никто не даст. И приходится выбирать, какой из сорняков в этом запущенном саду хотя бы не навредит, если его оставить.
Так остаётся на своём месте мисс Манипенни, служившая личным секретарём М ещё с девяностых и заставшая троих предшественников Мэт. Так остаются на своих местах сотрудники отдела технических разработок — почти полным составом. Половину оперативных агентов она переводит на штабные должности (и совершенно не расстраивается, когда большинство из них один за другим подают в отставку в течение месяца). Аналитический отдел меняет почти полностью — с чётким осознанием: как бы слабы ни были те, кого она взяла взамен, хуже не станет точно. Обновляет персонал заграничных резидентур. Назначает внеочередную переаттестацию для всех сотрудников лондонской штаб-квартиры. Закрывает к чëртовой матери программу вербовки молодых кадров из колледжей.
И наконец добирается до самого щекотливого вопроса: решения судьбы отдела «00». Отдела, который, если верить легенде, пытался закрыть каждый новый руководитель МИ-6, едва вступив в должность.
Пытался — но почему-то не довёл эту попытку до конца.
— Ого, Гарри Трентон? — тянет 007, разглядывая картины в еë кабинете. — У вас есть вкус. Или, — он лукаво щурится, — просто некуда девать подарок старого друга?
Мэт одаривает его ледяным взглядом. Ей не нравится его демонстративная осведомлëнность. Что это — скрытая угроза, попытка поставить на место зарвавшуюся девчонку, влезшую со своими правилами в чужой дом? Он стоит перед её столом, небрежно заложив руки в карманы, и смотрит на неё сверху вниз, оценивающе, словно принимая некое решение. Словно не она здесь главная, а он, и Мэт с раздражением давит в себе желание доказать обратное. Она же не подросток, ей-богу.
Сколько лет он служит в МИ-6 — тридцать, тридцать пять? Сколько М сменилось на его веку? Скольких человек он убил ради своей родины — даже не задумываясь, просто выполняя приказ, точно пёс, получивший команду «фас»? Все ответы — в его личном деле, лежащем перед ней на столе, но ей даже не нужно открывать папку. Она и так знает о нём достаточно — просто потому, что этот человек олицетворяет собой всё, что она ненавидит в МИ-6 и что поклялась искоренить.
Она заново оглядывает его статную фигуру, широкий разворот плеч, расслабленную позу. На этот раз она замечает, что он старается не переносить вес на правую ногу и что спину держит чуть прямее необходимого; замечает — но не находит в себе ни грамма сочувствия. Этот пёс из тех, которые даже ослепнув и растеряв все зубы готовы вцепиться в глотку мёртвой хваткой, стоит лишь показать слабину.
Она даёт себе слово, что не пройдёт и полугода, как он будет есть с её руки и заглядывать в глаза в ожидании следующего приказа. Не то чтобы ей нужна была его покорность; но откуда-то она знает: если её признает он — признает и вся секретная служба.
Приказ о приостановке деятельности отдела «00» уже лежит на её столе — рядом с личными делами четырёх входящих в него агентов. 003, 004, 007 и 009 — последние пережитки ушедшей эпохи, и ей предстоит решить лишь: отправлять их в отставку прямо сейчас или растянуть эту агонию ещё немного.
Она говорит себе, что эти четверо нужны ей лишь на время — пока не пустят корни запущенные ею реформы; пока она не поймёт, что МИ-6 прекрасно справится и без этих цепных мясников.
— Садитесь, 007, — говорит она. — У меня есть для вас задание.
***
Посетителей М всегда встречает сидя за столом. Это продиктовано отчасти удобством — её рабочее кресло настолько идеально, что из него просто не хочется подниматься, — отчасти расчётом: когда ты выглядишь как студентка, только массивный рабочий стол и строгий вид способны придать тебе какой-то вес.
Однако когда нужно подумать о чём-то в одиночестве, она делает это сидя на диванчике — скинув туфли и задумчиво передвигая фигуры на шахматной доске.
Последняя миссия 007, пошедшая наперекосяк ровно в тот момент, когда дело, казалось, уже было в шляпе, всё никак не выходит у неё из головы. Прошла неделя, 007 даже выписали из госпиталя, но Мэт всё продолжает мысленно перебирать детали, пытаясь вычислить свою ошибку.
Самый очевидный ответ — что это задание не стоило поручать чуваку под шестьдесят, к тому же с чрезмерной уверенностью в себе и откровенными проблемами с субординацией, — она отметает сразу же. Как ни странно, но до этого момента он не давал поводов усомниться в своей эффективности — зато демонстрировал редкую здравость в оценке собственных возможностей и умение находить нетривиальное решение поставленных задач. Он действительно лучший — даже в свои годы, как бы ни раздражало это понимание. Тем большей неожиданностью стал едва не стоивший ему жизни провал последней операции, выверенной и спланированной до мелочей.
Быть может, думает Мэт, и эта мысль кажется в её голове такой чуждой и неправильной, словно она пытается пропихнуть кубик в треугольное отверстие, — быть может, её ошибкой стала как раз попытка спланировать всё за 007. А его ошибкой — то, что он доверился ей и старательно воплотил этот план в жизнь.
Интерком на столе оживает: мисс Манипенни докладывает о прибытии визитёра, и по одной лишь сдержанной теплоте в её голосе Мэт догадывается, кто это.
— Пусть войдёт, — говорит она и поднимается с дивана. Коротко смотрит на часы — не электронные, вопреки моде, а аналоговые, с металлическим браслетом и слишком крупным для её руки циферблатом. Ещё даже не время обеда — кто бы мог подумать, что Джеймс Бонд способен явиться на работу в столь ранний час!
Он входит в кабинет, как раз когда Мэт опускается в кресло, чтобы встретить гостя.
В госпитале, спустя всего сутки после эвакуации из ЮАР, он был похож скорее на мертвеца; сейчас же перед ней стоит очень уставший, явно с трудом держащийся на ногах, но однозначно живой человек, и даже упрямый огонëк в голубых глазах как будто стал ярче.
А без седой бороды он ещë и помолодел лет на десять.
— Зря сбрили бороду, — роняет она. — Вам шло.
— Говорят, у меня красивый подбородок, — отвечает 007 и нахально улыбается.
Ещë несколько месяцев назад Мэт бы поморщилась и ответила что-нибудь едкое.
— Рада видеть вас на ногах, — говорит она, и в этих словах больше искренности, чем она готова показать.
— Всего лишь выполняю приказ.
— Согласно заключению вашего лечащего врача, к возвращению к службе вы пока не готовы.
У 007 чуть заметно вздёргивается бровь, и в его улыбке появляется нечто опасное.
— Неужели вашего приказа оказалось недостаточно, чтобы в одночасье исцелить мои раны? Какая жалость.
— В вашем возрасте чудеса уже не помогают, — разводит руками Мэт. — В следующий раз будьте осторожнее и не лезьте на рожон.
— Обязательно, — соглашается 007; однако смирения в его взгляде нет и в помине.
Ему должно быть невыносимо тяжело стоять, приходит неожиданно ей в голову. И тем не менее он не делает попытки сесть, не то из гордости, не то из глупого упрямства.
— Свободны, 007.
Тот кивает и идёт к выходу. Он даже не хромает, и она не хочет задумываться, каких усилий ему это стоит.
Проходя мимо столика, на котором так и осталась неубранной шахматная доска, он останавливается. Окидывает расстановку быстрым взглядом и после секундного размышления передвигает одну из чёрных фигур.
— Впечатлена тем, что вы знаете, как ходят слоны, но сейчас был ход белых.
— Разве? — 007 неожиданно улыбается и заговорщически подмигивает, прежде чем покинуть кабинет.
Ход, конечно же, был за чёрными.
***
Рабочие будни М почти полностью состоят из ежедневных утренних брифингов в штаб-квартире, утомительных совещаний и ещё более утомительных встреч — с министром иностранных дел, с председателем парламентского комитета по разведке и безопасности, с главами смежных ведомств, с рядом политиков и руководителей благотворительных фондов, имеющих определённые интересы за границей.
И лишь изредка в эту рутину вторгаются форс-мажоры — когда в той или иной операции что-то идёт не по плану и требуется принимать решения на самом высоком уровне. За первые полгода пребывания Мэт на посту такое случается лишь один раз: во время той чёртовой операции 007 в ЮАР, и это одна из причин, по которым она никак не выходит из головы.
Мэт втягивается быстрее, чем ожидала. Привыкает к обращению «М», которое вовсе не является теперь сокращением от её имени, допустимым лишь для близких друзей. Привыкает к тому, что МИ-6 — больше не чужая ненавистная ей структура, а её личная ответственность. Привыкает к постоянным опозданиям Дэниэла Роксбурга из министерства обороны, который никогда не приезжает на встречи вовремя, и к слишком двусмысленным шуточкам министра иностранных дел, который, впрочем, никогда не переходит границ. Привыкает к горе ненужной информации, ежедневно вываливаемой на неё из всех источников. И всё чаще остаётся ночевать в лондонской квартире, совершенно обессиленная после долгого рабочего дня, а не едет к Крису, в чудесный загородный дом, в который она вложила столько сил, но который так и не научилась считать своим.
Видеться с Крисом дай Бог если раз в неделю она привыкла ещё задолго до того, как стала руководить МИ-6.
Открытие фотовыставки Лоры Реймер собирает не только весь бомонд, но и разнообразие политиков и дипломатов. Немудрено: выставка посвящена последствиям военных действий в разных точках мира.
С Лорой Мэт знакома давно, и её снимки всегда ей нравились: Лора не из тех, кто смакует руины разрушенных бомбёжками больниц, безутешных матерей над телами убитых детей и безликие ряды чёрных мешков — на всё это Мэт насмотрелась за годы волонтёрства и сама. Лора снимает людей, живущих свою жизнь — простые сцены повседневного быта, в которых больше обыденности, чем трагедии, и именно эти кадры неизменно заставляют сердце Мэт сжиматься.
Именно эти кадры напоминают ей, для чего она делает свою работу.
Мэт терпеливо выслушивает пространный комментарий министра иностранных дел к нескольким из работ, перехватывает бокал шампанского у проходящего мимо официанта, а затем, стоит министру на миг отвлечься, теряется в толпе. Ей нужно проверить почту — и если Таннер пришлёт сообщение, которого она ждёт, то придётся бросать всё и ехать в штаб-квартиру.
— А говорила, будешь занята, — звучит за спиной голос Криса, и Мэт оборачивается.
— Всё изменилось в последний момент, — вздыхает она, подставляя щёку его губам. — Прости, что не успела сказать. Я действительно была занята, но министр иностранных дел настоял, чтобы я составила ему компанию. — Она закатывает глаза и обводит рукой свой костюм: — Даже переодеться не успела.
Улыбка Криса гаснет.
— То есть для министра иностранных дел ты можешь отложить свои дела, а для меня и своих друзей — нет, — негромко произносит он, но в голосе отчётливо звенит раздражение.
Мэт сжимает зубы.
— Давай не сейчас.
— Конечно, — зло кивает Крис. — А когда? Когда в твоём загруженном расписании появится окошко, в которое можно будет втиснуть пять минут общения с бойфрендом? Заметь, я даже не спрашиваю, что помешало тебе приехать домой в эти выходные — уверен, это был какой-то кризис мирового масштаба.
Телефон Мэт коротко вибрирует. Она бросает взгляд на экран — разумеется, это то самое сообщение от Таннера.
— Мне сейчас правда некогда. Если увидишь Лору, передай ей, что я глубоко впечатлена её работами — как и всегда.
Крис разводит руками.
— Знаешь, когда ты получила эту должность, я так радовался: ну наконец-то, думал я, Мэтти будет работать в Лондоне, а не на краю света, и мы будем жить вместе в нашем доме, а не проводить вдвоём по неделе раз в пару месяцев. Но, кажется, тебе это просто не нужно.
Что ей точно не нужно, так это прилюдные скандалы в тот самый момент, когда ей необходимо спешить в офис.
— Обсудим в субботу, — невпопад говорит она и, клюнув Криса в щёку, устремляется к выходу из зала.
«Видела тебя на открытии, но ты убежала раньше, чем я успела тебя выцепить», — приходит ей сообщение от Лоры тем же вечером. На часах одиннадцать, но Мэт всё ещё сидит в своём кабинете с рабочим ноутбуком и всерьёз рассматривает возможность здесь же и заночевать.
«Прости, не могла остаться. Но ты же знаешь, как я обожаю твои работы. Ты видишь вещи, на которые никто другой не обратил бы внимания, и показываешь их всем».
«Люблю тебя! Крису привет».
«А он не подошёл к тебе на открытии?»
«Нет, я думала, вы вместе и ушли».
Мэт вздыхает, трёт бровь, раздумывая над ответом. Но в этот момент ей приходит уведомление о новом входящем письме, и она решает, что Лоре можно больше ничего и не писать.
Окончательное расставание с Крисом едва не теряется в череде рутинных встреч, совещаний и заседаний, и когда Мэт осознаёт смысл его СМС — кажется, он пытался звонить, но она не взяла трубку, потому что ей было некогда, — её задевает не сам факт окончания отношений длиной в семь лет, а то, что это решение принимает за неё кто-то другой.
Мысль о том, чтобы хотя бы попытаться что-то спасти, даже не приходит ей в голову.
Крис сам собирает и упаковывает её вещи. Сам заказывает вывоз и оплачивает грузчиков, которые помогают затащить коробки в слишком тесную для них квартиру Мэт. Глядя на всё это барахло Мэт мимолётно думает, что надо бы сдать половину в благотворительные организации; от этих размышлений её отвлекают звонком, и в итоге коробки так и остаются стоять в гостиной, собирая пыль.