Chapter Text
Они сидят на траве рядом с озером. Патрик откидывается на руки, подставляя лицо солнцу, ветер треплет волосы и его шелест перебивает лишь щебет птиц. Раньше тишина угнетала, заставляла сердце сжиматься от одиночества, но теперь она иная, похожая на нежные объятия, которые они с Терезой обмениваются каждое утро. Покой больше не гнетущий; не приводит в движение сложный механизм мыслей, вместо этого отзываясь спокойствием в звуке ветра, в журчании воды, в пении птиц и особенно — в смехе жены и голосах его детей.
Трехлетний Эйдан, младший из двойняшек, в чьих светлых кудрях виднеются травинки, терпеливо пытается сплести венок из диких ромашек. Патрик держит в руке два таких же — один для Терезы, другой для Авроры, их полугодовалой дочери, мирно посапывающей рядом с матерью чуть дальше от слишком громких мальчишек. Эйдан, наблюдавший за ловкими руками отца, тут же вызвался сплести не только себе, но и матери с сестрой. Он в принципе всегда смотрит на Патрика с широко раскрытыми глазами, удивляясь и пытаясь повторить маленькие фокусы, которыми он развлекает детей. Это трогательно, что кто-то пытается быть на него похожим. Патрик надеется, что его дети возьмут от него только хорошее.
Ближе к озеру сидит Тео — старше на две минуты. Темные волосы спадают на глаза, закрывая внимательный взгляд темно-зеленых глаз. Его не особенно интересует плетение венка, а вот плавающие в озере утки — другое дело.
— У тебя хорошо получается, — говорит Патрик, чуть приглаживая растрепанные кудри Эйдана.
— Знаю, — гордо отвечает тот, и Патрик не может не улыбнуться.
Лето только вступает в свои права. Солнечный свет мягкий, отливает янтарем и это прекрасное время, чтобы подолгу сидеть на воздухе, пока он не стал совсем уж яростно-горячим.
День рождения Авроры уже через пару недель. Тереза убеждена, что не стоит устраивать большой праздник — уютные посиделки в кругу их маленькой семьи как раз то, что надо для празднования первого года. Патрик помнит, как похожая идея провалилась с треском, когда речь шла о двойняшках — желающих поздравить тогда оказалось примерно столько же, сколько гостей на их свадьбе. Учитывая это, чтобы отметить праздник впятером, им, вероятно, придется скрыться на необитаемом острове. Впрочем, несмотря ни на что, Патрик уже мысленно выбирает для Авроры пони. Маленькую. Белую. С косичками.
Может, им действительно стоит поехать к морю и сбежать ото всех. Хотя бы на пару недель. Море помогает Патрику перезагрузиться. Эйдану оно тоже нравится — особенно всевозможные существа, которые, по его мнению, могут обитать на дне. Тео же предпочитает реки, озера и камушки: песок не особенно впечатляет, но от изучения ярких рыбок он никогда не откажется. А Аврора любит все, где можно зарыться в плед и уснуть. Пока что для нее главное — чтобы рядом была мама.
Да, это неплохая идея. Патрик окидывает взглядом жену. Тереза, замечая на себе взгляд мужа и улыбается, обнимая Аврору. У нее такая потрясающая улыбка, которую он до сих пор не может воспринимать без внутреннего трепета. Патрик знает: ему невероятно повезло. Теперь это его жизнь. Настоящая. Когда-то, до детей, до дома, до их общей тишины, он был уверен, что путь его завершится в одиночестве, в крови, но сейчас, наблюдая, как Эйдан подбегает к Терезе и гордо вручает ей и сестре венок, и на Тео, рассказывающего об увиденных утках, Патрик вдруг проникается этим осознанием: он выбрал эту жизнь — и никто, никто не отберет это у него.
— Думаешь, стоит завести козу? — спрашивает он, когда Тереза усаживается рядом, передавая ему спящую Аврору.
— Козу?
— Ну, если ты против пони.
— Пони? Патрик…
— Ладно, можно придержать пони до ее пятилетия. Хотя, знаешь, на участке еще много места, всегда можно построить конюшню и…
Тереза смеется и этот звук, чистый и живой — точно солнечные лучи, искрами падающими на землю.
— Мы разве не планировали взять собаку?
— Сначала собака, потом коза, а затем пони. Дети будут в восторге.
— Остановимся пока что на собаке. И нет, Патрик, я вижу этот твой взгляд. Никакого пони на день рождения.
— Я серьезно, — он прижимается плечом, — собака и коза — это следующий шаг на пути к полной идиллии.
— Знаешь, — Тереза смотрит на него чуть мягче, чуть внимательнее, — я думаю, ты наконец-то понимаешь, кто ты.
Он улыбается.
— Я — муж женщины, у которой есть венок из ромашек и трое прекрасных детей. И, возможно, собака и коза.
— Лучше пони, — смеясь отвечает она.
— Ловлю тебя на слове, — Патрик поддерживает смех и Аврора в его руках слегка ворочается. Он склоняется, утыкаясь носом в ее мягкие волосы.
Дальше от них разносится радостные мальчишеские голоса. Патрик поднимает взгляд на сыновей, бегающих у воды и ловит себя на том, что запоминает каждый звук. Этот день, этот воздух, этот конец мая. Иногда прошлое все еще настигает его — в снах, в резких отблесках боли от старых шрамов, но оно больше не сильнее него. Патрик больше не бежит. Он наконец-то просто живет. И в этом тихом, почти незаметном счастье, под ветром, под солнцем, с венком из ромашек в волосах у Терезы и руками, полными жизни, приходит простая, ясная мысль: он дома.