Work Text:
Сугуру долго терпит.
Он всегда считал себя терпеливым человеком.
Сперва это даже не ощущается как жертва. Стать злодеем, чтобы Сатору смог стать сильнее, чтобы люди больше в него верили, чтобы великий Найс спас больше людей? Сугуру делает этот выбор изо дня в день, из года в год, подписывая контракт за контрактом. И это самый простой выбор в его жизни. Всё что угодно ради Сатору.
Ради их общей мечты помогать слабым.
Хотя изначально это ведь была мечта самого Сугуру. Он не устает себе об этом напоминать. Не устаёт себя в этом винить.
Сатору же сначала нравилось быть сильным, нравилось быть лучше всех, нравилось блистать. Он мог бы стать пугающим злодеем, не правда ли? Его бы боялись ничуть не менее неистово, чем сейчас почитают. Ледяные голубые глаза, фальшивая улыбка, идеальная внешность, едкая насмешка в голосе. О, он был бы ужасающе прекрасен.
Но жребий распорядился иначе — роль злодея досталась Сугуру.
Чётко выверенный пиар: планы, таблицы, фокус-группы, опросы населения о том, каким они видят идеального героя.
Что же…
Пока их придуманная и срежиссированная вражда не станет реальностью, Сугуру будет довольствоваться ролью злодея. Пока Сатору лучезарно ему улыбается при каждой встрече, пока позволяет смотреть на свои балетные тренировки, пока присылает миллион сообщений, чтобы рассказать о том, как прошёл день, пока позволяет любить себя.
Если бы не возможность целовать Сатору, обнимать Сатору, жарко прижиматься к нему по ночам и вываливать на него всю ту бесконечную нежность, что Сугуру чувствует, ту неутолимую страсть, он возможно и правда сошёл бы с ума. Стал тем самым жутким злодеем, которым пугают непослушных детей.
Начало конца подходит за спиной неслышной поступью.
Появляется лёгкой походкой юной Рико Аманай, многообещающей супергероини, нового сайдкика великолепного Найса. Она забавная и хорошая, хотя и раздражает Сатору своим непомерным энтузиазмом. Однако очень быстро они становятся друзьями, у них появляются общие шутки, любимые места. Сугуру рад, что у Сатору есть ещё один друг.
Она умирает у них на глазах во время очередного постановочного боя, который перестаёт быть постановочным, когда появляется настоящий злодей. Сугуру даже на пару минут выходит из роли, чтобы помочь, но и это не помогает. Она умирает по-настоящему — так, как супергерои не должны.
На следующий день Сатору стоит перед объективами камер, обнимая за плечи куклу с наложенным поверх лицом Рико. Они рассказывают, что она улетает в другую страну учиться и обмениваться опытом.
У Сугуру от улыбки Сатору мурашки по всему телу.
Лучше не становится.
Время не лечит.
У Сатору есть психолог, так положено, но судя по рассказам, он скорее пытается развеселить или довести (по настроению) несчастного, нежели извлечь из сеансов хотя бы мизерную пользу. Сугуру чувствует, что ему бы психолог тоже не помешал, но его проблемы ничтожны в сравнении с проблемами Сатору.
Он потерпит.
Иногда, правда, он видит сны.
Он видит сны, в которых все люди умерли, остались они вдвоём с Сатору. Все люди умерли, и некого больше спасить. Они могут просто отдохнуть. Сугуру боится этих снов. Он этими снами не может насытиться.
В реальности же никакого отдыха не предвидится.
После очередной миссии Сатору выглядит ужасно: под глазами залегли глубокие тени, блеск белоснежных волос поблек, о выступающие скулы можно порезаться. Видеть его таким невыносимо. Сугуру тянет руку к измождённому лицу, как будто может одним прикосновением стереть все проблемы. Вот по телевизору показывают очередной припадок фанатства от толпы малолетних девочек, и лицо Сатору преображается. Он снова прекрасен, снова — оттиск с рекламного постера. Но Сугуру видит в глазах тот же мрак, что и был там пару минут назад. Даже не мрак, нет, абсолютную пустоту.
— Сатору, как давно ты не спишь?
Молчит.
— Сатору, тебе нужно отдохнуть.
— Я сам знаю, что мне нужно, а что — нет, — холодно говорит Сатору, а потом добавляет: — Не мешай мне, Сугуру.
Не мешай мне…
Сугуру в ужасе отшатывается.
Браслет на руке Сатору загорается новым сообщением.
Он уходит на очередную миссию, даже не успев переодеться.
Уходит спасать того, кто не представляет, кто такой Найс на самом деле. Кого-то, кто любят сверкающую картинку, а не живого человека. И бросает того, кто этого самого живого человека обожает.
Сугуру не имеет права ныть, ведь Сатору исполняет его мечту. Сколько раз он убивал себя мыслями о том, что он своими глупыми устремлениями сломал Сатору — дерзкого, наглого, не терпящего, чтобы его указывали, как жить. Теперь Сатору только и делает, что слушается чужих приказов. Сатору, который никогда не фильтровал свою речь, говорит по сценарию. Он, совершенно не умеющий контролировать своё выражение лица, расточает обаятельнейшие улыбки вне зависимости от ситуации.
Сколько он ещё выдержит? У супергероев ведь не бывает пенсии.
Не мешай мне!
Сатору имеет полное право его ненавидеть.
На следующий день Сатору приходит с пакетом из любимой доставки Сугуру, лезет с поцелуями, извиняется. И Сугуру его прощает, потому что сам знает, насколько тяжело быть постоянно под миллионами взглядов.
Точнее… Он ведь не знает.
Сугуру — загадочный злодей, чья личность неизвестна. Тень ослепительного Найса, без Сатору он — никто. Сугуру может выйти в супермаркет, может спокойно выпить в баре, съездить в отпуск, споткнуться на улице и не попасть в новости. У Сатору нет такой возможности. Он заперт в своём величии как в тисках.
Поэтому Сугуру вдвойне не имеет права жаловаться.
Он потерпит. Терпения ему не занимать.
Конечно же, Сатору извиняется не в последний раз.
Гневливые истерики сменяются приступами мании величия, а те в свою очередь депрессивным самобичеванием. Сатору так боится, что недостаточно хорош, что смог обмануть самого себя и убедиться в собственной безупречности и непобедимости. Сугуру не обижается, но ему страшно, что Сатору может быть недостаточно осторожен. Только в очередной раз он не спасёт не Рико, а себя.
Впрочем, что может быть важнее веры в их мире? Веры в других, веры в себя. Скоро Сатору сможет подзаряжаться сам от своих эмоций. Ему никто не будет нужен, даже Сугуру.
А там и люди на это поведутся.
Людей обмануть легко, они это тысячу раз проверяли.
Так и происходит в реальности.
Первое место в Рейтинге не заставляет себя долго ждать. По этому поводу закатывается торжественное празднование, на которое Сугуру, естественно, не приглашён. Потом они празднуют вдвоём, сидя на полу гостиничного номера с бокалами шампанского и касаясь босыми ногами. И любят друг друга всю ночь так, как будто нет никакого Рейтинга, как будто им снова семнадцать и вся жизнь впереди.
Вместе с первым местом появляется и фейковый роман: десятки передач, сотни постановочных снимков, тысячи восторженных сообщений в соцсетях. Видео с монтажом наиболее милых моментов самой горячей пары супергероев, арты, фанфики, мерч.
О, Мэй Мэй отлично заплатят.
Это всё на благо. Сугуру убеждает себя долгими вечерами, которые Сатору вынужден проводить на людях. Которые Сатору вынужден проводить не один. Это не ревность — обида за Сатору, да и за себя, чего уж скрывать.
Надув губы, Сатору рассказывает, что Мэй молча залепила ему пощёчину в ответ на очередной поток маниакального бреда, чтобы привести в чувства, развернулась и ушла. И, несмотря на то, что Мэй скорее всего права, Сугуру его жалеет, гладит лицо, целует место удара.
Той ночью он трахает Сатору так, чтобы тот забыл своё придуманное имя. Найса в эти часы не существует. С утра Сатору жмётся к нему, не отходит ни на секунду, едва отпустив в туалет, без конца шутит, целует везде, куда удаётся дотянуться, пока Сугуру готовит кофе.
Это выглядит нездорово, но Сугуру предпочитает не замечать.
Следующий день Сугуру занят бюрократией и только к вечеру понимает, что Сатору не прислал ему ни одного сообщения с прошлой ночи. Такое бывает, когда у Найса выдаётся особо сложная битва с суперзлодеем. В такие моменты обычно Сугуру изнывает от того, что не может помочь, что Сатору там совсем один, но такова цена.
А ведь когда-то они мечтали вместе быть героями…
Мечтам не суждено сбыться в их мире, верно? Их мечтам — точно. В их мире никому не интересны истории дружбы, только любви или ненависти. А историю их любви показать нельзя. Запрещено, иначе треснет маска идеального супергероя. Как же дорого стоит этот бессмысленный, пустой, фальшивый идеал!
Сугуру скроллит ленту, но ничего о новых победах (или поражениях) Найса не видит.
Это плохой знак.
Это очень плохой знак.
***
За окном больничной палаты опускаются сумерки, в которых сверкают огни скорых и полицейских машин, в которых пёстрыми пятнами проносятся костюмы супергероев. Да уж, дел у них сегодня невпроворот.
Сугуру садится на стул и устраивает ноги на втором стуле, разрывает упаковку протеинового батончика из автомата и берёт с тумбочки стаканчик с переслащенным кофе. По телевизору без звука идёт новостная трансляция того, что происходит сейчас в Токио.
Ничего хорошего не происходит, в общем-то.
И отличненько!
Он не сразу замечает, как Сатору открывает глаза, потому что не ожидает от того этой страшной неподвижности. Это же Сатору, он не может усидеть на месте.
Его лицо бледное, волосы спутанные, губы обветренные, а на сгибе локтя, на фарфорово-белой коже расползается синяк от капельницы. Ему возмутительно не идёт больничная одежда, но он будет жить, а остальное не так важно.
— Ты за мной следил?
Сугуру поспешно глотает кусок батончика, до конца не прожевав.
— Конечно, — пожимает он плечами. — Ты игнорировал мои сообщения.
Ничего на это не отвечая, Сатору снова закрывает глаза. Он молчит так долго, что Сугуру успевает доесть батончик и почти допить кофе.
— Я не собирался… — наконец произносит он. — Не собирался умирать. Я бы… Взлетел.
— Ага, — не спорит Сугуру. С больными вообще лучше не вступать в дискуссии, а Сатору нездоров более, чем в одном смысле.
— Что со мной? — спрашивает Сатору, ощупывая фиксатор на шее.
— Повредил шейный позвонок, пока падал.
— То есть ты меня неудачно поймал?
— Да, Сатору, я неудачно спас тебя от самоубийства. Рад, что ты вернулся к своему обычному сволочизму, идёшь на поправку. А, ну и ты провалялся сутки в обмороке, кстати.
— Сутки?.. — Взгляд Сатору мечется по комнате, к окну, потом к телевизору на стене. — Подожди, включи звук! Что произошло?
Не споря, Сугуру увеличивает звук телевизора, но говорит громче, чем диктор:
— Кто-то убил всех членов Комиссии. И парочку супергероев. Мисс Иори тоже досталось. Это если вкратце.
— Сугуру, ещё немного, и я подумаю, что это сделал ты, — шутит Сатору.
Он может лишь усмехнуться.
Допивает остатки кофе, комкает фантик и засовывает его в пустой стакан, убирает ноги со стула.
Когда он убивал всех этих людей, не почувствовал никакого удовлетворения. Потому что это только начало. Он насладится, когда они с Сатору смогут спокойно жить. Вместе, без оглядки на кого бы то ни было.
— Сугуру…
— Тот пацан на крыше, Оккоцу, ты напугал его до усрачки.
— М-м. Он не прыгнул следом? Вообще я пытался его подбодрить напоследок.
Сугуру снова усмехается. Это настолько Сатору — пытаться подбодрить кого-то перед тем, как сигануть с крыши.
— Нет, ты своим блистательным примером заставил его передумать. Ах да, Комиссия решила, что он тебя столкнул, и его увезли куда-то в застенки. Но… Как ты уже понял, больше пацану ничего не угрожает, потому что Комиссии больше нет. Оккоцу правда повторно чуть в штаны не наложил, когда я за ним пришёл. Собрался со мной драться. Так на меня посмотрел, что я на секунду подумал, что он и правда может меня победить. Многообещающий юноша. Советую взять под своё крыло.
— Ты так спокойно об этом говоришь, Сугуру, — говорит Сатору, но в его голосе не слышно осуждения. — Не узнаю своего любимого правильного зануду. А как же помогать слабым? Слушаться авторитетов?
— Столько лет я молча смотрел, что они с тобой творили. Столько лет я терпел. Неужели ты думаешь, что я готов помогать слабым ценой твоей жизни, твоего счастья, твоего благополучия? Я должен был сделать это уже очень давно.
— Ты сделал это ради меня? — спрашивает Сатору, и Сугуру никогда не слышал его голос таким тихим и ранимым.
— Ради тебя я бы не оставил камня на камне этой лживой системы, я бы стёр этот проклятый город с лица земли. Не задавай глупых вопросов.
Рука Сатору на белой простыне сжимается и разжимается, словно он не знает, что хочет сделать или сказать.
— Мне пора, — мягко говорит Сугуру.
— Ты не возьмёшь меня с собой?
Сугуру не может сдержать грустной улыбки. Он берёт руку Сатору в свою и гладит большим пальцем центр прохладной ладони. Последняя нежность перед долгой разлукой.
— Я создам мир для нас двоих и обязательно вернусь за тобой. Ты только дождись меня, больше никаких крыш. Обещаешь?
Сатору пытается кивнуть, но морщится от боли. Ничего, немного веры, и будет как новенький.
Телевизор всё ещё надрывается. Пусть паникуют! От их страха Сугуру становится только сильнее. Он чувствует каждой клеточкой своего тела, как они боятся. Он принесёт мир, но новое не построить, не разрушив старое. Людям не помешает небольшая встряска. Уж её-то он обеспечит.
Сугуру неспешно подходит к окну и, прежде чем открыть его, произносит:
— Отдыхай, Сатору. Ты это заслужил.
Свою роль Сугуру хорошо знает, наконец-то пришло время этими знаниями правильно распорядиться. Из него получится прекрасный суперзлодей. Теперь по-настоящему. Без контрактов и объективов, без пиарщиков и прописанных сценариев.
Ради нового мира.