Work Text:
— Чува-а-ак, — подозрительно тянется в трубку, и Куроо это уже начинает не нравиться, — они стащили твою поставку!
Куроо скидывает ноги со стола и прокусывает сигарету в зубах настолько сильно, что горящий табак падает на пол. От злости он топчет подошвой ботинка по бычку.
— Ты сейчас серьезно?!
— Да, я сейчас пиздец как серьезно.
— Чува-а-ак! Готовь пушки, едем разбираться, давай, связь.
И Тетсуро отключается. Двадцать килограмм чертового квантума, который он целый год, вообще не вылезая из своей лаборатории, пытался нахимичить. Сотни, тысячи, миллионы схем и чертежей, подробных заметок, проб, ошибок, опытов — и все ради чего? Ради того чтобы разработать идеальнейший состав нового синтетического наркотика, по своему же рецепту его воссоздать, провести эксперимент, и конечно же, блять, удостовериться в том, что он реально рабочий, а следом успешно отправить чертову коробку в путь на фургоне до Праги, которую какой-то дохуя отважный умник сейчас перехватил? Да вы угараете, черт возьми?!
Как бы ни было смешно это говорить, но у Алхимика горят сроки. Ему дали одиннадцать месяцев — хер знает, кстати, почему одиннадцать, вроде бы любимое число босса — и он справился за двенадцать. Тут сроки не то, чтобы горят, они взрываются петардами «корсар» в капюшоне твоей куртки и глушат тебя насмерть.
Куроо пинает ногой стол. Разбивается какая-то уже ненужная склянка. Неужели эта коробка не могла перетерпеть ебучие десять часов? И почему вообще Чехия? Чтобы сварить еще столько же квантума, потребуется не меньше двух дней и трех бессонных ночей. Благо, рецепт на месте. Это всего лишь шестьдесят часов.
— Это прикол какой-то? — на грани визга интересуется Яку.
Куроо отодвигает от уха и от греха подальше телефон. Яку не дает им шестьдесят часов. Яку дает им десять максимум, а так же рекомендует не заниматься геройством и заранее заказать новые апартаменты метр на два квадратных, потому что оплачивать похороны из своего бабла он явно не намерен.
Котаро доезжает до него в считанные минуты, они вместе по всей лаборатории ищут любимую беретту Тетсуро, прерываясь на волнительные крики:
— Я дам тебе свой т-тшник, ради Бога, чувак, у нас мало времени!
— Нахуй мне твоя пукалка не сдалась, чувак, мне нужна моя детка, — и все-таки они ее находят.
Гениальная идея приходит им в голову тогда, когда они на выходе натыкаются на еще одну коробку. Искать хрен знает где двадцать килограмм квантума не вариант — неизвестно, насколько это затянется. Воспроизводить новую партию, как уже подсчитали до этого, тоже. Но в коробке соблазнительно лежит десятиграммовый зип-лок. Можно же не именно сейчас искать эту ебучую фуру с весом. Тетсуро и Котаро стоят, склонившись над несчастной коробкой, и их мыслительный процесс слышно по всей Швейцарии.
— Ты думаешь сейчас о том же о чем и я?
— Да, бро, я сейчас думаю о том же, о чем и ты, черт побери.
И хорошего сегодня уже точно ничего не случится.
В Цюрихе с Клотена они садятся первым рейсом в Дрезден, посветив своими липовыми документами. Молодая девушка за стойкой регистрации кокетливо подмигивает и облизывает кончиком языка губы. В другой раз Куроо несомненно не упустил бы шанс пофлиртовать с ней, но не сегодня. Не сегодня, потому что глаза девушки заметно округляются, когда она приподнимается из-за стойки и видит, как Куроо выкатывает Бокуто на инвалидной коляске.
— Какого хуя, Куроо? — на связи Мориске, потому что не взять от него трубку после сорока пропущенных — это смертельно.
— Что не так, мамусик?
— Я тебе сейчас расскажу, что конкретно не так… — и Куроо просто отключает динамик.
В самолет нельзя с включенными гаджетами, и Тетсуро впервые радуется этому правилу. Если подключить хоть еще один раз Мориске с того конца, то даже тысячи километров над землей их не спасут. Гениальнейшей идеей под номером два у Бокуто и Куроо была инвалидная коляска. А точнее, квантум, вшитый в подлокотники коляски.
Естественно, никто не догадывается прошмонать инвалидную коляску со спинки до колес даже тогда, когда под тетсуровский настойчивый цык Бокуто перестает дергать правой коленкой. Нервишки шалят и они на пределе, но азарт клокочет в крови гораздо громче, перебивая страх своим нетерпеливым предвкушением пиздеца.
Полтора часа перелета, и вот они в Дрезден-Клоче, тыкаются по аэропорту словно слепые котята. Учитывая факт транспорта Бокуто, они чувствуют себя победителями паралимпиады.
— Бро, но где мы найдем тачку?
— Когда это было для нас проблемой?
Они добегают до ближайшей трассы, скидывая коляску, предварительно вытащив оттуда порошок, расфасованный по нескольким маленьким пакетикам. Времени было чертовски мало, и этот план они придумали буквально за тридцать минут до рейса. Котаро вскидывает руку к дороге, проезжающая машина останавливается, Куроо запрыгивает на переднее.
— Вам куда, ребята? — на немецком спрашивает водитель.
— В Прагу.
— В Прагу не довезу.
— Ну так иди нахуй тогда, — с заднего возмущается Бокуто и глушит немца пистолетом по затылку.
Бокуто вытаскивает водителя из машины, пока Тетсуро перепрыгивает на водительское место, начинает заводить мотор, но отвлекается, потому что… Ну, Господи, когда же уже закончатся хуевые новости этого дня?
— Чувак, я убил его…
— Черт возьми, он правда умер? От удара в голову?
— Да-да, он реально умер, он не дышит, ты не видишь?!
— Чува-а-ак, да как я, черт возьми, увижу его дыхание?
Пока в голове Куроо рисуется занимательный и яркий видеоролик, в котором Яку Мориске отстреливает им конечности в рандомном порядке, Бокуто начинает еще больше суетиться, потому что немец все-таки не умер. Как оказалось, Бокуто Котаро вообще нужно запретить думать на законодательном уровне. Немец открывает глаза, растерянно смотрит по сторонам, но его машины уже и след простыл.
Первое правило Алхимика — не убивать законопослушных граждан. И как хорошо, что Куроо сегодня не провалил им же придуманное правило.
По Теплицкой Автомагистрали они мчатся до Праги, в надежде, что их план сработает, и за привезенные десять грамм вместо двадцати кило их хотя бы похвалят за преданность своей миссии. Честно, Куроо даже не знает, что хуже: быть подвешенным каким-то неизвестным мафиози за яички, или же быть с яичками, которые прострелит сквозным кольт Мориске. В любом случае, ни крюки, ни дыры Тетсуро не рассматривает.
Оставалось по меньшей мере часов пять с половиной. Полтора часа они уже потратили на эту автомагистраль, полчаса они потратили на спор с заправщиком, потому что у спизженной тачки вдруг кончился бензин. С Бокуто Котаро вообще всегда разговор короткий. Котаро чертовски лень шевелить извилинами ради интеллектуального диалога, поэтому он всегда в любой непонятной ситуации, где нужно это делать, просто берет и достает свой Тульский Токарев.
И да, тачку они заправляют бесплатно.
После заправки они меняются местами. Все же в мастерстве по быстрым гонкам Куроо значительно уступает Бокуто, хотя бы потому что Куроо за год почти не вылазил из своей лаборатории. Котаро в очередной раз доказывает свое превосходство, когда оставшийся отрезок пути они преодолевают буквально за семь с лишним минут.
— Слушай, бро, мы походу нашли фуру.
— Если сейчас получится так же, как с несостоявшимся трупом, то я тебя… Черт, бро, подрезай их, твою ж мать!
Это долбанная фура на скорости девяносто километров в час, и шансы на успех нулевые, но, черт возьми, Бокуто, мать твою, Котаро вовсе не Бокуто Котаро, если не справится даже с такой херней. И он справляется. Куроо, высунувшись из окна наполовину, стреляет по колесам, перезаряжает на ходу магазин, и снова стреляет, вынуждая фуру игриво вилять на дороге.
— Эта сучка заигрывает или мне кажется, чувак? — Тетсуро уже сам не знает, хорошо ему, или все-таки плохо, раз у него до сих пор есть силы и нервы на юмор.
— Не знаю, что тебе там кажется, бро, но лично мне перед глазами мерещится лишь Яку, — обреченно вздыхает Бокуто, разворачивая тачку поперек фуре.
Из нее выходит крайне недовольный китаец, очевидно ругается на своем языке, доходит до них и начинает долбиться в окно. Куроо это не нравится. Бокуто не нравится вдвойне. Поэтому Бокуто со всей силы резко открывает дверь, и низкому китайцу прилетает в шнобель.
У китайца течет кровь из носа, он до сих пор ругается на родном языке, от злости чередуя его с английским лаконичным «fuck», и вдруг достает пушку. Но кого он тут этой пушкой собрался удивлять вообще — непонятно. У Куроо начинает взрываться последняя нервная клетка, и он клянется сам себе, что слышит ее треск.
Он выскакивает из тачки и трясет перед китайцем береттой.
— Моя детка тоже стреляет, китайский чувак! — и его детка простреливает китайскому чуваку колени.
В это время Бокуто уже вовсю орудует в фуре. Но их сегодня разочарование за разочарованием преследует по пятам и накрывает все планы медным тазом. Вообще, по первоначальному плану Куроо Тетсуро, они уже должны были получить свои бабки за это дело, и смыться на Гаити, потому что у Бокуто почему-то еще со школы шальная идея-фикс замутить с карибскими девчонками. Но карибские девчонки ему явно не улыбаются в этом году. И в следующем тоже. И вообще никогда в жизни не улыбнутся, потому что следующие простреленные колени будут у них.
Куроо смотрит на несуществующие часы на руке, прощается с китайцем, мол, время позднее, пора бежать, и залазит в фургон. Остается ровно пять часов. Остается ровно пять ебаных часов, а в фургоне около сотни одинаковых коробок, и нет времени их все вскрывать. Поэтому Котаро садится за водительское, и выжимает весь максимум, который может взять на себя эта габаритная штука на колесах.
На самом деле, складывается все наилучшим образом: они сейчас доедут до точки в Праге, и даже если это все-таки не та фура, и они зря расстреляли китайские колени, то у них все еще имеется десять грамм квантума.
Но фортуна сегодня показывает свою огромную жопу. Сначала от глухого стука отключается Бокуто и откидывается головой на руль, заставляя клаксон пищать, а через пару секунд, ощущая разливающуюся боль в затылке, отключается Куроо.
***
Куроо открывает глаза и тупо пялится секунд десять в хрустальную люстру на потолке. Ну и мрак, конечно. Такой кошмарный вкус он знает только у одного человека в этом мире. И от догадки его прошибает настолько сильно, что он даже забывает об оставшемся времени. И о Бокуто тоже.
Он вскакивает с кожаного дивана, чуть ли не падая обратно от кружащейся головы. Этот человек сидит на уголке стола напротив спиной к нему, но услышав шорох с дивана, разворачивается и довольно тянет улыбку.
— Кейджи, твою ж мать, что за цирк ты устроил?
Куроо одновременно и рад, и хочет биться башкой об стену со всей силы.
— Не переживай, вы успели. Это доставить нужно было мне.
— И именно поэтому ты решил угнать у нас свой же товар?
— А что мне еще оставалось делать, если ты год не выходил из своей лаборатории? — Акааши встает со стола, обиженно складывая руки на груди. — Кстати, как назвал новую игрушку, а, Алхимик?
Тетсуро морщится от своего же прозвища. Не любит он, когда так насмешливо произносят то, чего он добивался последние несколько десять лет. Да, дурацкая кличка, но это даже не кличка — это целое имя он себе заработал среди наркотической мафии мира. Каждая собака, которая хоть чуть-чуть вмешана в эту тему, знает про Алхимика и его заслуги в варке как старой, так и новой, придуманной им самим, наркоте. Куроо сейчас даже и не вспомнит, кто его так назвал первым.
— Квантум-пик, — одному Господу, да и Бокуто, известно, как долго Тетсуро придумывал это.
— Боже, что это? — но Кейджи не оценил.
— Название моего изобретения.
— Что за идиотское название?
— Ну, слушай, был еще выбор между Астрал-восемь и Дельта-вибра, но…
— Ладно, нормальное название, — все-таки одобряет Акааши.
Куроо откидывается на спинку дивана, и только сейчас понимает, как же сильно он все-таки скучал по этой бледной язве.
С тех пор, как его жесточайше накрыли и объявили в розыск в Польше, Венгрии, да и в Чехии заодно, Тетсуро не стал далеко скрываться, и остановился в Швейцарии, где Яку ему заботливо подогнал лабораторию. После его побега полтора года назад они с Кейджи не виделись. И по доброй воле в Чехию Куроо бы и нос не сунул.
— Я иногда поражаюсь твоим навязчивым желаниям и тому, как именно ты проворачиваешь задуманное, — Куроо не то, чтобы в ахуе, он в восхищении.
Нет, то есть, Акааши действительно анонимно заказал год назад у Яку что-то новенькое от Алхимика, терпеливо выжидал сроки, а потом решил увести товар у самого же себя, пробить им головы, и все это ради того, чтобы встретиться с Куроо?
— Особо не обольщайся, Алхимик, — словно читает мысли Кейджи и насмешливо тянет, — нам как раз нужно было запустить на рынок свежатину.
— То есть, я зря сегодня покупал инвалидную коляску?
— Ты покупал что?! — в этот раз время удивляться наступает у Кейджи.
— Для Бокуто, не спрашивай лучше, — Куроо отмахивается, мол, потом расскажу. — А где, кстати, он?
— Он раньше тебя очнулся, я отправил его обратно к вашей мамочке Мори.
— Скажи спасибо Богу за то, что мамочка Мори тебя сейчас не слышит, — и это правда.
Яку абсолютно плевать на иерархию в наркомафии, он и глазом не моргнет, как сделает из чувака, статусом раза в два выше, решето, всего лишь за мелочную подъебку насчет роста. И это говорить можно было уверенно, потому что — да, было.
— Ты же меня не сдашь? — Акааши задумчиво проводит пальцем по губам.
— Ты сейчас пытаешься флиртовать со мной?
— Нет, но ты первый об этом задумался.
К черту тот факт, что Куроо с того момента, как увидел его спину перед глазами, ни о чем больше не думал, кроме как завалить Кейджи на этот же стол, чтобы тот с громким стуком ударился лопатками об поверхность.
И Куроо осуществляет свои фантазии, встает с дивана, берет Кейджи за подбородок, утягивая в мокрый и глубокий поцелуй. Лопатками, все-таки, тот не ударяется, потому что Акааши хватается руками за плечи Тетсуро. Невозможно так сильно соскучиться, но понимание, что нет, все-таки, возможно, приходит только тогда, когда Акааши дерзко прокусывает ему губу, и на языке начинает отплясывать привкус железа.
— Зачем вы моему китайцу колени прострелили?
— Нет, ну а что он пушкой хвастался, у меня, так-то, тоже пушка есть! — обиженно тянет Куроо.
— Тетсу, ты совсем как ребенок, — вздыхает Акааши.
— Побудешь моим строгим папочкой?
— Фу, ты отвратителен, Куроо Тетсуро. Продолжай.
Времени на глупый разговор про китайца нет, буквально через сутки его присутствие в стране может засечь федеральная служба, и пора сваливать. Но перед тем, как свалить, Алхимик все же хочет насладиться редкой компанией Акааши Кейджи. Ведь не зря же тот провернул такую схему, верно?