Work Text:
Все, что Вэй Ин знал о своей родственной душе, можно было приписать абсолютно к любому неуравновешенному постоянному посетителю храмов. За последние пять лет он узнал ровно четыре факта о своем соулмейте. И, о Господи, не хватало только бессонницы. Потому что с неуравновешенными посетителями храмов Вэй Ин общался хорошо. Хорошо и со всеми. На самом же деле это просто преувеличения. Не так уж и плачевно обстояли дела. Но фобия смерти именно от недостатка сна присутствовала у каждого второго, и Усянь не исключение.
Однажды он услышал грустную историю и даже театрально пустил слезу. Парочка студентов из университета Вэй Ина думали, что они соулмейты и все бы хорошо-отлично, только вот незадача — они оба подохли от бессонницы спустя полгода. Ох, если бы предоставлялись факты поточнее, все было бы не так в их мире драматично. Салоны ритуальных услуг буквально купаются в деньгах. Иронично, конечно, но больший доход они получили со смерти генерального директора. Ему вообще до лампочки эти соулмейты были, он и до них от бессонницы на работе помирал.
Не умеет пить.
Дверной звонок просто разрывался. Казалось, еще пять секунд такого надрывного звона — и не будет звонка. Как и квартиры. Вэй Усянь очень сильно хотел настучать чем-нибудь увесистым по голове этого балбеса, да жалко его было — брат балбеса и без Усяня хорошо постарался.
— Ударь меня по ебалу, срочно!
Если Не Хуайсан и ожидал чего-то плохого от Вэй Ина в наказание за длинную неприятную трель, то точно не его поехавшую крышу. Пока Усянь довольно светил набором тридцати двух и с щенячьим восторгом подставлял щеку, Хуайсан нервно распахнул веер и начал обмахиваться им, вздёрнув удивлённо брови:
— Да как же я могу, Вэй-сюн, ты же мне как родная кровь, и вообще… — оставив все оправдания на потом, парень с веером проскочил под рукой хозяина квартиры. — У тебя тут холодно, а ты опять полуголый ходишь, дурак…
Во всех комнатах и вправду было прохладно, абсолютно все окна были раскрыты настежь. Но Вэй Ина это кажется не волновало от слова совсем — в своем домашнем цветастом кимоно, которое еле-еле что-то прикрывало, он разгуливал по своему личному «моргу» всегда. Да и в магазин так же ходит. Босой, в полураспахнутых одеждах, с длинными вьющимися волосами и какой-то красной лентой в них он выглядел как какое-нибудь развратное божество. Глядя на него сразу приходили мысли о том, что он пьет кровь девственниц и растлевает трупы. Уж очень эта безумная ухмылка, огоньки в глазах и якобы невинная мордашка наталкивали на странные мысли. Но человек он был неплохой. Даже хороший. Матом бы еще поменьше ему пользоваться.
— Нахуя здесь эта кастрюля блять, — словно ошпаренный визжал этот бог разврата.
Какое ему божество, он до уровня подростка-то еле дотягивал.
Не Хуайсан бесшумно проплыл на кухню. Как ни странно, кастрюли уже были составлены на место, а пострадавший с наливавшимся кровью синяком на ноге уже вовсю размахивал кухонными ножами.
— Один из моих героев практикует вот эти вот ваши ножевые метания, — ответил он на немой вопрос друга. — Или как их там, метания ножей? Без разницы, главное, что я понять не могу, как его воодушевление описывать об этом, если сам нихуя к этим ножам не чувствую.
— Вэй-сюн, ты скоро ножевые ранения практиковать будешь, причем на себе, с такими-то темпами, — хихикнул Хуайсан, спрятав нижнюю часть лица под веером.
— Ха-ха, я оценил твои шутки, — обреченно вздохнул Усянь, кинув все три ножа в стену ровно по ряду с пониманием того, что описание вот этого дерьмового занятия ему точно не под силу.
Вернувшись обратно к своему рабочему месту, он напечатал пару строк на клавиатуре старенького компьютера и повернулся к Хуайсану с безумным блеском в глазах. Не к добру это, чувствовал его друг, вспоминая сегодняшнее приветствие.
— Ударь, разочек, пожалуйста, — чуть ли не начал умолять писатель. - Для книги надо!
Парень легонько щелкнул его по лбу закрытым веером и получил в ответ разочарованный вздох вкупе с сетованием на сложную жизнь писателя и угрозами порвать все порно-книжки Не Хуайсана. Последний очень гордился своей непристойной коллекцией и щелкнул писателя веером еще раз, уже посильнее. Разочарованию уже и так не было предела, поэтому на час бедный писака абстрагировался от своего друга, склонившись над клавиатурой.
Беззастенчив в выражениях.
Лань Чжань совсем не понимал, почему же именно ему достался этот подарок судьбы. Получив за несколько лет всего лишь шесть странных фактов о соулмейте, он даже и не представлял среди каких слоев общества это чудо искать.
Он сидел в магазинчике своего брата и рассматривал полки с благовониями. Среди упаковок имелись довольно интересные наборы ароматов. Но рассматривать надписи на упаковках быстро наскучило. Посетителей не было. Ванцзи развернулся к Сичэню и завел непринужденную беседу.
— Знаешь, А-Яо сегодня очень сильно задерживается, не случилось ли чего, — взволнованно вздохнул брат.
— Для чего он сегодня должен придти?
— Новая поставка редких благовоний.
Колокольчик над дверью нежно звякнул, нарушая диалог. В магазин влетел запыхавшийся Не Хуайсан, вещавший о том, что услышал о поставке благовоний, которые ему вдруг очень сильно понадобились. Лань Сичэнь с грустным видом сообщил, что они еще не пришли и посоветовал обратиться завтра.
— Знаете, Цзэу-цзюнь, это ведь не мне нужно, да, — с важным видом он раскрыл свой вручную расписанный веер.
Сичэнь не очень сильно заинтересовался этим, ведь его перекрыло волнением о друге, поэтому он просто попросил оставить адрес человека, которому нужно доставить товар. Хуайсан, отложив веер, быстро нацарапал что-то на листочке и так же стремительно вылетел из маленького помещения. Через полтора часа прибыл Цзинь Гуанъяо с пакетами в руках, начав рассказывать и наглядно показывать новые благовония. С Сичэня спала подавленная мина, и он с особым энтузиазмом вникал в рассказы о палочках. Расфасовав некоторые из них по мешочкам, он аккуратно сложил их в миниатюрный пакетик с незамысловатым дизайном логотипа магазина.
— Ванцзи, не поможешь доставить их человеку? — передал Сичэнь пакетик и адрес своему брату.
Тонкий музыкальный слух.
— И что мне до этого слуха, мне теперь каждого музыканта спаивать что-ли, чтобы узнать кто есть кто? Да мне кажется, что любой музыкант пить не умеет. Хотя бы подавляющее большинство, — лениво перебирал бусины четок Усянь. — Да и не все люди с тонким музыкальным слухом занимаются музыкой.
Небрежно отложив четки, Вэй Ин закинул руки за голову и начал сосредоточенно рассматривать потолок, всерьез размышляя, а не начать ли ему медитировать. Быстро отодвинув эту глупую идею со множеством своих минусов на задворки сознания, он сел обратно за монитор. Рядом стояло три пузатых кувшина из-под вина, уже часа два как опустошенных. Ничего толком и не написав, он отвлекся от созерцания своего внутреннего мира на дверной звонок.
— Я когда-нибудь с корнем к хуям собачьим этот звонок выдерну, Хуайсан, — недовольный и взъерошенный Усянь широко распахнул двери и долго смотрел на человека с пакетом в руках, не очень то и похожего на Хуайсана.
— Благовония.
— Ударь меня по ебалу пожалуйста, — довольно оскалился Вэй Ин.
В принципе, ничего большего от полуголого чудака с небрежным пучком волос на голове и винным благоуханием на два метра вперед можно было и не ожидать. Но Лань Чжань все-таки удивился. Забрав пакет с благовониями, хозяин квартиры настойчиво приглашал его к себе, видимо даже не собираясь бросать эту затею. С не очень-то и понятным мычанием, спустя пять минут уговоров, Ванцзи все же согласился и начал разуваться. Пройдя в квартиру следом за Усянем, он из правил приличия не стал ничего разглядывать, но сущий бардак сам по себе бросался в глаза.
— Ты не знаешь, как правильно раскуривать благовония? — озадаченно поинтересовался Вэй Ин, на что получил отрицательный ответ. — Вот и я не знаю!
— Зачем тогда ты их покупал?
— Так муза велела, — радостно выпорхнул из комнаты Усянь и вернулся уже со спичками.
Немного покопавшись на просторах интернета, он в итоге нашел инструкцию к правильной раскурке благовоний и немедленно приступил к этому делу. Вэй Ин поджег конусовидную палочку и дал ей разгореться. Также, он наконец рассказал Ханьгуан-цзюню о своих намерениях с благовониями и о новом герое в романе. Усянь закинул ноги на стол, кимоно обнажило худые щиколотки.
Запах очищал разум и приводил мысли в спокойствие. Хороший терапевтический эффект. Пора было всерьез задумываться о постоянной покупке этих благовоний, было бы полезно.
— Неплохая поебота, знаешь.
Дверная трель вновь потревожила барабанные перепонки Вэй Ина. Лань Ванцзи едва заметно поморщился. С новой порцией матов, которые не знала даже настырная консьержка из его дома, и угрозами вырвать звонок он направился открывать дверь. Следом за резким щелчком замка раздался сдавленный хрип матершиника.
— О, Дева Цин меня совсем не щадит, как ужасна моя жизнь, как ужасна, — начал демонстративно распаляться Вэй Ин, держась за затылок.
— Сейчас еще раз по башке получишь, ты нормальные-то слова подбирать умеешь, писатель? — иронично хмыкнула Вэнь Цин и прошествовала в комнату «страдальца».
Увидев опустевшие кувшины, явно не водой заполненные до этого момента, Вэнь Цин слова отвесила Усяню пару подзатыльников:
— Вэй Ин! Алкаш! Ты пить прекратишь когда-нибудь? Это называется алкоголизм, слушай и запоминай, - несколько раз повторила она это слово по слогам.
Пристрастен к алкоголю.
Как ни странно, но после порции нагоняев от девушки, Вэй Ин побежал что-то вдохновлено строчить на клавиатуре. Спустя около пятнадцати минут стука по клавишам он бросился в ноги Цин и благодарил за «знатные пиздюли». Сказать, что Лань Чжань пребывал в полном недоумении от поведения парня — ничего не сказать. Вэнь Цин еще раз обошла квартиру, осматривая все критическим цепким взглядом, закрыла половину окон, и молча ушла.
— Шикарная женщина, — восторженно проговорил Вэй Ин. — Я ей немного помог однажды, давно это было. Теперь она считает своим долгом следить за моим здоровьем и образом жизни.
— Немного помог? — риторически переспросил Лань Чжань. Это же как нужно немного помочь в прошлом, чтобы над ним так сильно пеклись до сих пор. Усянь радостно угукнул и уставился обратно в экран монитора.
Изредка раздавался ленивый стук пальцев по клавишам. Видно было, работа не клеилась. Лань Чжань все-таки решил осмотреться в квартире и забрел на кухню. Учуяв ароматные травы в одном из шкафчиков, он достал маленький чайничек, вскипятил воду, и намешал несколько порций разных трав. Вдохнув исходящий пар от чая, Ванцзи удовлетворительно кивнул головой самому себе и накрыл чайничек крышкой. Чашки, предназначенные для чая, обнаружились в раковине и, кажется, стояли они там довольно-таки давно. Спустя несколько минут чай был готов, Лань Чжань понес две чашки с кипятком в комнату писателя.
Вэй Ин же, по всей видимости, все же схватил музу за хвост и заставил работать, так как его длинные пальцы вовсю порхали над клавиатурой. Увлеченный работой, он даже не обратил внимания на Ванцзи, с тихим стуком поставившим чашки на стол. Ханьгуан-цзюнь смотрел через плечо Усяня на печатавшийся текст. Несмотря на весьма плохой подбор слов в живом общении, складывавшийся текст на мониторе старенького компьютера выглядел очень удачным и складным. И как у него это так получалось, Ванцзи даже не скрыл своего удивления.
Руки над клавиатурой резко остановились. Неожиданно развернувшись, Вэй Ин несколько секунд смотрел прямо в глаза Лань Чжаню.
Непредсказуемый.
Лань Ванцзи впал в оцепенение и полностью оградился от внешнего мира. Совсем не ожидав такого расклада событий, он не мог ни оттолкнуть ни притянуть к себе Усяня, неистово терзавшего губы Лань Чжаня. Вэй Ин вбирал в себе чужие губы все сильнее и сильнее, прикусывая сначала своими губами, а потом и вовсе зубами, то усиливая, то ослабляя захват. Наконец, оторвавшись с влажным звуком от недоуменного лица, он как ни в чем не бывало продолжил писать. У Лань Чжаня покраснели уши.
— Нужно было описать поцелуй, — ответил Усянь на немой вопрос, застывший в воздухе. — Я, как человек нецелованный, решил опробовать именно такой поцелуй, чтобы поточнее описать. Надеюсь, ты был не особо против, — повернувшись, подмигнул он левым глазом.
— Бесстыдник, — сокрушенно проговорил Ванцзи, и пошел к выходу.
— Эй, ну ты чего…
Дверь хлопнула. Чай оказался вкусным. Благовония давно истлели.
Не имеет чувства стыда.
— Вэй-сюн, ты обязательно должен познакомиться с братцем Сичэнем и братцем Гуанъяо!!! — с важным видом помахивал веером Хуайсан.
Вообще, если честно, довольно странно он смотрелся в своём черном подобии хаори с цветами и широкими рукавами, странными джинсами и футболкой, да еще и с веером в руке. Смахивал на душевнобольного.
— Ладно, твоя взяла…
Полчаса Усянь расчесывал свою никак не поддававшуюся длинную шевелюру. Надо бы подстричь, думал он, да жалко было расставаться с такой шикарной копной. Это как кусок плоти отрывать. Поэтому он просто терпел эти муки и молча заделывал пучок. Снова небрежный. Предупреждений по поводу внешнего вида от Не Хуайсана он даже слушать не стал, лениво отмахнувшись рукой и надев первое попавшееся кимоно.
— Запахни хотя бы как следует это безобразие…
— Веера твои безобразие, у меня самая лучшая коллекция кимоно, между прочим такую редкую роспись сейчас нигде не встретишь, балда. Надо еще вина купить по дороге.
Кимоно все же решил запахнуть. Нашарив рукой на столе четки, он убрал их в карман, где продолжил тихонько перебирать прохладные бусины. Это успокаивало. Хуайсан советовал Вэй Ину познакомиться с теми людьми, потому что только у них можно было купить такие хорошие благовония в городе. Идея с ароматными палочками понравилась Усяню и он решил раскуривать благовония хотя бы раз в день.
Упрямый.
В магазине встретилась копия Ванцзи с сюрпризом в виде еще не атрофировавшихся лицевых мышц. Он улыбался. Причем искренне. Сразу было ясно, что это старший брат Лань Чжаня — Лань Сичэнь. Второй же, кажется, так и давил из себя лыбу, наверное, это Цзинь Гуанъяо. Они чуть ли не с порога пустили в бурные обсуждения благовоний. Усянь расхваливал эту коллекцию и спросил, что ему еще могут посоветовать. В итоге у Вэй Ина в руках были несколько полных пакетов благовоний, а в голове отложилось великое
множество информации об этих палочках. Сейчас он разбирался не хуже самого Ляньфан-цзуня. Колокольчик над дверью оповестил присутствующих о новом посетителе. Это был Ванцзи, который молча окинул всех взглядом, кивнул брату и направился в комнату за кассой.
— Прошу извинить, надеюсь вы не против, — почтительно поклонился Усянь и отправился следом.
Ванцзи стоял напротив окна, занеся левую руку за спину, и смотрел на оживленные дороги. Широкая рубашка кофейного цвета с закатанными по локоть рукавами и брюки в тон ей отлично смотрелись на нем. Вэй Ин не удержался и озвучит это вслух. Еще добавил что-то про волосы. И пригласил к себе домой пить чай, на что услышал твердый отказ.
— И чего ты такой упрямый — хуй знает, — Вэй Ин покрутил длинные локоны на пальцах.
Боится собак
Однажды Лань Чжань все-таки притащился к нему в гости. Но было бы странно, если бы по своему желанию и один. Поэтому он был со своим братом и Хуайсаном. К счастью, два брата предотвратили ужасный звук звонка, остановив Хуайсана жестом и просто постучали в дверь. За дверью слышался звон посуды, маты и приближающийся топот. Открыл дверь никто иной как Вэй Усянь. Растрепанный, с оголенным плечом и грудью, весь в муке, соли и сахаре.
— Вовремя вы, вовремя. Я как раз тут готовил. Не повар конечно, но возможно и сойдет.
У Хуайсана позеленело лицо, он предупреждающее смотрел на братьев Лань. Те еле заметно кивнули и Сичэнь сообщил, что они поели перед выходом, поэтому в пище не нуждаются. Вэй Ин загрустил, правда не надолго, и сразу начал вещать о своем новом романе. Истории у него и вправду получались интересные. Он был очень талантливым. Усянь схватил свое произведение искусства с тарелки и с воодушевленным видом пытался раскусить. Но еда, если ее можно было так назвать, не поддавалась зубам, и Вэй Ин удрученно выбросил стряпню в мусорную корзину. Талантливым, но не в приготовлении пищи.
Ужасно готовит
— Вэй Ин, — впервые подал признаки жизни Ванцзи.
— А? — Усянь даже удивился.
— Ты боишься собак? — хоть это и был вопрос, из уст Лань Чжаня это звучало как утверждение.
— Я? Да разве ж я похож на труса, конечно же нет! — со смехом отмахнулся Усянь и продолжил разговор с Сичэнем. Хуайсан кинул удивленный взгляд на друга.
Лань Чжань выдохнул, то ли облегченно, то ли обреченно — не понять.
Усяня все-таки схватила бессонница. Огромные мешки под глазами, в которых хоть картошку сажай, выглядели просто омерзительно до тошноты. Благовония ничем не помогали. И хрен поймешь, то ли от соулмейта эта пакость завелась, то ли сама по себе. Не так он хотел умереть. Он уже восемь дней сидел перед монитором, вяло печатал отрывки к роману. Пучок длинных волос, которые так и норовили распуститься, еле сдерживала шариковая ручка. В дверь постучали. Шесть часов утра, мать твою, кого там носит?
Лань Ванцзи не ожидал увидеть Усяня в настолько плачевном состоянии. Бессонница, он сразу понял в чем дело. Поэтому, быстро сунув пакет с новыми благовониями осовелому хозяину квартиры, он прошествовал на кухню заваривать чай. Вэй Ин расположился на двух табуретках сразу, на одну сев, а на другую закинув моментально обнажившиеся ноги. Подперев рукой голову, он наблюдал за действиями Лань Чжаня и все думал, что у него бы так мастерски заваривать чай ну уж точно не получилось бы.
— Чай в тот раз был вкусным.
Дальше время пошло в бесконечной болтовне Усяня, который хотя бы выглядел уже не окоченевшим трупом, а только недавно помершем, и в молчании Ванцзи.
Не переносит острых блюд.
На протяжении всей второй недели бессонницы Лань Чжань приходил в шесть утра к Вэй Ину заваривать чай. Молча слушал многочасовую болтовню писателя. Писать он, кстати, почти что забросил. Вдохновения совсем-совсем не было от такой перенагрузки организма. Ванцзи стал притаскивать новые травы для чая, сам зажигал благовония и постоянно просил Усяня запахнуться хоть немного. В его квартире всегда было прохладно. У
Вэй Ина была родинка под левой лопаткой.
Приходила Вэнь Цин. Посмотрела на Усяня, покачала головой и отвернулась. Скрывала слезы. Принесла кувшин с вином.
Как-то раз Усянь заказал исключительно острые блюда и предложил одно из них Лань Чжаню. Тот сглотил и не поморщился. Это были самые жгучие приправы. Значит, кроме смерти ему ничего не остается? Размеренный стук бусин четок.
Лань Чжаню было больно смотреть на умирающего Вэй Ина. А что поделать? Поменять родственную душу он не сможет, это вам не разменный банк.
Ночью из спальни Вэй Ина доносились всхлипы. Оставалась максимум неделя.
На следующее утро Ванцзи приятно удивил Вэй Усяня. Притащил гуцинь и начал играть. Играл красиво. Умело. Вэй Ин упал в сонный обморок. Ханьгуан-цзюнь прекратил играть и удивленно уставился на храпящего парня. Кимоно опять полностью сползло с плеч. Собак он, все-таки, боялся.
***
— Да ты радость моя, Лань-гэгэ, притащи пожалуйста ту хуйню с той самой, эээ, ну вот там, блять, короче похуй, я сам, — встал с кресла Усянь и поплелся к стеллажам, сетуя на свою бедную грустную жизнь.
Ванцзи с до сих пор краснеющими ушами проворчал что-то про абсолютное отсутствие чувств стыда и самосохранения. Они вместе восстанавливали Вэй Ину режим.