Work Text:
Стиль боя Хао-гэ, демонстративно-пафосный, ни с чем не спутаешь. “Индивидуальный почерк – это и хорошо и плохо”, – сказал на первой лекции Субин-сонсенним. Так или иначе, у Хао-гэ он был. Вот и сейчас тот стоял в языках полупрозрачного пламени, раскинув руки и откровенно красуясь, словно весь мир у его ног.
Он держался из последних сил.
– Позёр, – фыркнул Тэрэ-хён, концентрируя энергию для решающей атаки. Над его ладонью завихрились потоки света, образуя мини-шторм.
– Вперёд, – скомандовал Рики, резко хлопнув его по спине. Энергия – жалкие её остатки – заструились по меридианам, перетекая к Тэрэ-хёну. Рики отдал последнее и осел на пол.
Времени на болтовню больше не было, добивать следовало немедленно, чтобы Хао-гэ не успел собраться с силами. Он – слишком серьёзный противник, и, говоря откровенно, у Рики не было бы против него ни единого шанса, будь его боец равным Тэрэ-хёну. Но сегодня с ним в паре сражался Кюбин, который неизменно болтался в конце рейтинга, сливая бой за боем. И дело было даже не в навыках – куда чаще его подводила нервозность.
Естественно, Рики наблюдал за однокурсниками, сражаясь с ними и против них. Без этого никак.
(Хорошо, возможно, за Кюбином чуть больше, чем за остальными…)
– Разрыв!
В конце боя не до изысканных витиеватых конструкций, на стандартные заклинания хватило бы сил, но Тэрэ-хён вложил в простое короткое слово всё, что у него осталось. Кюбин ответил столь же незамысловатым “отклоняю”, замешкавшись лишь на секунду.
Её хватило.
Хао-гэ не сполз на пол медленно, как сам Рики чуть раньше, а просто рухнул в один момент, никто и среагировать не успел. Бой был закончен.
Пространство схлопнулось, и они оказались на стадионе в окружении галдящих однокурсников. Тэрэ-хён дёрнулся, но замер, подавив своё желание кинуться к Хао-гэ.
– Как ты?
– Всё окей, иди к нему.
Нихрена, конечно, не было окей. Боль на грани выносимости разрывала тело Рики. “Почему я не родился бойцом, раз уж нормальным человеком не вышло?” – в тысячный раз пронеслось в мозгу…
Ах да. Мозг.
А лучше б не было, честно. Одним органом, способным болеть меньше – уже радость.
– Я должен…
Тэрэ-хён бросил очередной обеспокоенный взгляд на Хао-гэ. Нет, всё-таки хорошо, что Рики не боец. Лучше терпеть боль самому, чем причинять её тому, кого любишь.
– Слушаться свою жертву, – закончил он. – Так уж вышло, что сейчас это я. Можешь попросить Кюбина помочь мне, если так тебе будет легче.
Тэрэ-хён, конечно, проворчал, что слушаться он обязан только во время сражения, но слишком благодарным тоном. Рики зажмурился, вновь утопая в боли. Ей бесполезно сопротивляться, будет хуже. Её нужно принять, пропустить через себя…
Холодные пальцы коснулись его лба. Кюбин. На него не смотреть невозможно, и Рики открыл глаза. Виноватый вид, смешно прижатые уши, мечущийся туда-сюда хвост – не человек, а комок нервов. Как он вообще живёт на свете такой вот?
Как о нём позаботиться, если Рики и заговорить-то с ним не решается?
– Я в порядке, правда, – снова соврал Рики. Впрочем, ему стало лучше, определённо. Немного.
Потому что Кюбин. И всё на этом.
Рики никогда не причинит ему боль, сражаясь против него.
И это стоило всей боли, которую он получает сам.
***
Когда их отпустили, Тэрэ помог Хао-хёну добраться до его комнаты, где тот и рухнул на кровать, утащив его за собой. А в кровати тепло, и лежать у него на груди, слушая сердцебиение, постепенно восстанавливающее нормальный ритм, было офигенно приятно. Рука Хао-хёна гладила Тэрэ по спине, забравшись под майку, что, разумеется, было абсолютно возмутительно, но возмущаться не хотелось. Хотелось продлить эти минуты близости и покоя, но на восстановление отводилось всего полчаса, и они почти закончились.
– Пора, – сказал Тэрэ, попытавшись подняться, но Хао-хён не пустил. Подмял под себя навис над ним, сияя. Ну, хотя бы пришёл в себя, во всяком случае – наглость вернулась.
– А поцеловать? – потребовал он.
– Вот ещё, – фыркнул Тэрэ, но первым потянулся к нему.
После боя вредничать не хотелось. Хао-хён слишком уж талантливо делал несчастный вид.
– Сам меня избил, сам и лечи, – сообщил тот.
– Сам встаёшь против меня, чтобы потом требовать любви и ласки, – в парировал Тэрэ и поцеловал ещё раз. – Всё, пора идти, а то получим выговор.
После того, как жертвы восстановятся, они всегда собирались в аудитории для разбора боёв, пока те ещё свежи в памяти. “Раньше бессмысленно, у вас мозг группы в отключке”, – сказал Тэхён-сонсэнним на первом практическом занятии.
Насчёт мозга Тэрэ бы поспорил. Нет, ну, как правило, да, но…
Не в их с Хао-хёном случае.
Впрочем, сегодня-то он был в паре с Рики, и о Рики должен был бы сейчас заботиться, но тот сам предложил поменяться, и Кюбин согласился. “Это потому, что ты невыносим, – шепнул Тэрэ Хао-хёну, цепляющемуся за его шею. – Кто бы хотел с тобой возиться?”
– Ты, – отозвался тот, старательно притворяясь умирающим и уверяя, что только объятия “любимой бусинки” спасут его от неминуемой и непременно мучительной гибели.
За “бусинку” Тэрэ его по носу, конечно, щёлкнул, но признал:
– Я.
Всё это было, конечно, неправильно, и не стоило ему так привязываться (более громких слов он употреблять не хотел), ведь рано или поздно у них появятся имена, и не факт, что одинаковые. А тогда им придётся расстаться, и нахрена он вообще это всё затеял? Сам же первым полез, даже на Хао-хёна не свалишь, хоть тот и повёлся моментально.
Получилось как получилось, и что теперь с этим делать – непонятно.
– Ладно, пошли.
Хао-хён неохотно поднялся. Как бы там ни было, на занятия не опаздывал только тогда, когда никогда. Особенно теперь, упустив первое место в рейтинге жертв, да ещё и самому младшему в группе. Вернуть свою позицию стало его главной целью. “Второй - это первый из проигравших”, – заявил он, на мелкие кусочки изодрав лист с баллами.
Проигрывать Хао-хён ненавидел.
***
– У нас есть два дня, чтобы позаниматься, – сказал Рики. – Мы можем начать после обеда?
Рики. Говорил. С ним.
Хвост ходил ходуном туда-сюда, и Кюбин, как ни старался, не мог его успокоить. Кровь прилила к щекам, поди красный весь, кошмар!
– Кюбин? Всё хорошо?
Кюбин закивал, хотя хорошо не было. Он очень волновался. Ну то есть да, он всегда волнуется, но сейчас – даже сильнее обычного.
Потому что Рики.
За всё время, что они здесь – два с половиной месяца – они не разговаривали ни разу. Рики вообще ни с кем особо не общался, кроме Чжан Хао-хёна, всегда был отстранённый, тихий, а на Кюбина даже не смотрел – да что там, отворачивался, если они случайно встречались глазами.
А теперь…
Но от него веяло каким-то непоколебимым спокойствием – а Кюбину его не завезли ни грамма. У Кюбина все клетки – нервные. И стоило ли удивляться, что его так тянуло к Рики? Хотелось безумно соприкоснуться с его умиротворением, как будто можно заразиться им, чтобы хоть раз в жизни спокойно…
Кюбина тянуло к Рики, поэтому он того избегал. В общем, ничего нового, привычный с детства способ взаимодействия с людьми, которые ему нравятся. Но теперь им предстояло работать вместе, и это ощущалось как смерть для его нервной системы.
А всё началось сегодня в тренировочном зале, когда Тэрэ-хён попросил поменяться, желая лично позаботиться о Хао-хёне. Их отношения не были секретом ни для кого, и Кюбин согласился, понимая, наверно, лучше всех, каково это – сражаться против того, кого любишь. Если бы он только мог забрать себе боль Рики – ту самую, которую причинил ему сам – он сделал бы это, не задумываясь. Но всё, что было в его силах, это напоить Рики водой и держать его за руку, пока тот приходит в себя.
Бесконечно мало.
Потом они все, как обычно, собрались в аудитории для разбора боёв, восемь студентов и пара преподавателей – Тэхён-сонсэнним и Бомгю-сонсенним с утра отправились на задание, поэтому на занятиях не присутствовали. Кюбин сидел за последней партой, а хотелось бы где-нибудь подальше отсюда, например, в аду.
– Хорошо, теперь второе сражение…
Субин-сонсенним перевёл взгляд на Кюбина. Уши задрожали и против его воли прижались к затылку. Второе – это их. О первом и говорить-то особо нечего было, Ханбин-хён с Мэттью-хёном нигде не ошиблись – просто справиться с Гонуком и Юджином практически нереально, когда они встают в пару.
А вот они…
А вот ОН…
Очень стыдно перед Хао-хёном, просто ужас до чего – тот ненавидит проигрывать.
– Попытка слиться с пейзажем провалена, Ким Кюбин, – весело заявил Ёнджун-сонсенним. – Прежде, чем начнём рассматривать конкретные приёмы, я хотел бы услышать, что стало главной причиной поражения вашей команды. Ну?
– Я… – вздохнул Кюбин.
И опять ничего нового. Он замыкал рейтинг всегда, ни разу не смог подняться выше последнего места.
– У меня нулевые способности…
Ёнджун-сонсенним фыркнул.
– А если без самоуничижения? Что помешало тебе сражаться в полную силу? Дело не в способностях, думай.
Внезапно Рики поднял руку.
– Сонсенним, можно я отвечу?
Это было внезапно и удивительно, Рики никогда не вызывался отвечать добровольно. Кажется, это впечатлило даже учителей, поэтому Ёнджун-сонсенним кивнул.
– Кюбин слишком добрый и тревожный, – сказал Рики. – Он боится причинить вред сопернику, но в то же время понимает, что если не отразит удар, урон получит его жертва. Из-за этого он сильно волнуется, что мешает ему сражаться хладнокровно.
Кюбин сцепил руки в замок, с трудом подавив желание упасть лицом в парту.
Всё – слишком.
Потому что Рики. Всё всегда слишком, но когда Рики – особенно. Откуда он… почему… он же даже…
Понимание того, что тот не только замечал Кюбина, но и… изучал? Казалось невыносимым. Значит, Рики обращал внимание на него? На его неуклюжесть, нелепость, эти вечные нервные тики и трясущиеся уши…
“Рики умный. Он изучает всех соперников и союзников”, – пронеслось в голове. Мысль разумная, правильная и до боли обидная, хотя обижаться и не на что абсолютно. Нет никаких причин, по которым Кюбин мог бы стать для Рики особенным…
– И что с этим делать? Идеи?
Ёнджун-сонсенним продолжал допрос. Субин-сонсенним стоял молча, но слушал, разумеется, внимательно. А сказать-то Кюбину было и нечего. Если бы он знал, как справиться со своей тревожностью, неужели не сделал бы это? Самому ведь так жить…
Тяжело. Очень.
Он молчал – что ему оставалось? – опустив глаза.
– Ему нужна помощь, сонсенним.
Сегодня день чудес? Кюбин уже не понимал, что происходит. Рики снова его выручает? Рики снова добровольно отвечает на занятии? Отвечает на вопрос – о нём?
– Можно я встану с ним в пару в следующий раз, и мы попробуем победить? – спросил тот.
Спокойным – как обычно – тоном. Только вот уши слегка подрагивали. Неужели волнуется? Рики? Из-за не…
Нет, ну такое уже и додумать-то невозможно решиться.
– Уверен, что справишься? – спросил Субин-сонсенним.
Рики покачал головой.
– Нет, – честно ответил он. – Но если ничего не делать, ничего и не сделается.
Наставники переглянулись и синхронно кивнули друг другу. Их идеальное взаимопонимание – это у всех с общими именами так?
Хочется очень. Но будет честнее, если Кюбин окажется чистым бойцом. Разве кто-то заслужил такого напарника.
– Мы попробуем, – повторил Рики и повернулся к Кюбину, – У нас есть два дня, чтобы позаниматься. Мы можем начать после обеда?
***
– Угомони хвост, сам скоро как он станешь, – усмехнулся Хао-гэ, поймав кончик хвоста Рики. – Того и гляди не Кюбин твой успокоится, а ты разнервничаешься.
Рики вздохнул. Всё к тому и шло, похоже, с чего он вообще решил, что у него может получиться? Но Кюбин казался таким несчастным...
– Ты не помогаешь, – фыркнул Тэрэ-хён и, демонстративно воздев руки к небу (точнее, потолку), вопросил высшие силы, – Он точно жертва?!
– Бусинка, доболтаешься!
Хао-гэ показал ему кулак. Не впечатлился даже Рики. Рики от паники отделяла тоненькая сопелька. Слишком много он на себя взял, вот и Субин-сонсенним в нём засомневался. Где ему, если Хао-гэ не сумел…
– Дыши, котёнок.
Тёплая руку опустилась ему на затылок и почесала за ухом.
– Ты всё сможешь. Я в тебя верю.
Хао-гэ обнял его, притянул к себе и потрепал по волосам прежде, чем отпустить, испортив, конечно, всю укладку. Рассмеялся.
– Но пощады не жди. Мы будем сражаться против вас в полную силу.
– Мы с тобой? – уточнил Тэрэ-хён.
И расплылся в улыбке, когда тот кивнул. Рики понимал: если они встанут в пару, значит Тэрэ-хёну не придётся снова биться против Хао-гэ. Тот сколько угодно может делать вид, что нисколечко даже и не влюблён, но эта радость выдаёт его с потрохами.
– Иди уже к своему Кюбину, – напутствовал Хао-гэ, выдав Рики на прощание шлепка по жопе “для скорости”. – Просто делай, как мы с тобой обсуждали, всё будет хорошо. Он у тебя не такой вредный, как моя бусинка. Старших слушается.
Тэрэ-хён показал язык. У этих всё стабильно.
– Не мой Кюбин, – констатировал печальный факт Рики. – Пойду.
И пошёл.
Кюбин был не его, и Рики совершенно сознательно держался от него подальше, понимая: однажды у них проявятся имена, и не факт, что одинаковые, а значит – и сближаться не стоит, чтобы не было потом мучительно больно. Он отворачивался, случайно встретившись с ним взглядом, никогда не вставал с ним в пару, не заговаривал (окей, как будто Рики вообще сумел бы заговорить с кем-то первым – особенно с внезапным объектом своей непрошеной страсти)...
И вот. Хватило несчастного тона и прижатых к затылку ушек, чтобы самолично пустить под откос всю тщательно выстроенную оборону.
Рики ни о чём не жалел.
Корпус их школы имел два крыла – в правом жили бойцы и учителя, в левом располагались спальни жертв и кабинеты для теоретических занятий. Кюбин ждал Рики у входа в их крыло, не решаясь сунуться внутрь в одиночку, хотя это и не было запрещено. Тэрэ-хён вот спокойно шастал к Хао-гэ, когда хотел… впрочем, пример неудачный: этого бы никакие запреты не остановили, скорее – раззадорили. От Кюбина, готового извиняться, кажется, за само своё существование, такого ожидать не приходилось.
– Идём, – пробормотал Рики, не поднимая на него взгляда (страшно, а вдруг всё поймёт!) и распахнул дверь в свою комнату. Огляделся – всё в порядке? Всё, разумеется, было в порядке. Он жил здесь один, некому свинячить.
Всё хорошо. Не паниковать.
Кюбин двигался так осторожно, будто спальня заставлена фарфоровыми сервизами или хрусталём, и стоит ему задеть один предмет, как всё посыпется и похоронит их под грудой осколков. Он и по жизни идёт – как по минному полю, словно шаг влево, шаг вправо – взрыв. Он состоит из клубка дрожащих ушей и нервных тиков. Рики хочется спрятать его от мира в своей маленькой норке, обнять, поделиться своим спокойствием – с него не убудет. Только сейчас он неспокоен сам.
– Падай назад! – резко скомандовал он, собравшись – нужно работать, не время для романтических вздохов.
Кюбин замер в растерянности, обернулся, уставился на Рики, хлопая несчастными глазами.
Соб-рать-ся.
Почему так сложно?
(Потому что Кюбин. Точка.)
– А? Чего?
Рики плавно опустился на пол, застеленный ковром, и похлопал рядом с собой, призывая Кюбина присоединиться. Тот послушался.
– Когда ты слышишь мой голос во время боя, ты не должен думать, – пояснил Рики. – У тебя нет на это времени, совсем нет, нисколько. Промедление может стоить жизни тебе и твоей жертве, а может – и другим людям. Не все бои в нашей жизни будут тренировочными. Понимаешь? Ты должен подчиняться моим командам сразу. Только так мы сможем победить.
Кюбин закивал. “Я не перегнул?” – забеспокоился Рики. Судя по его лицу, тот уже в красках представил последствия своей медлительности.
– Я… это сложно, но…
Рики вздохнул. Собраться-собраться-собраться.
– Помнишь о чём мы разговаривали на теории ведения боя в прошлую пятницу?
Кюбин снова кивнул.
Это была весьма занимательная беседа. Рики лежал на парте, пытаясь побороть сон, и неизбежно проиграл бы, если бы не Тэрэ-хён, не имеющий опции “приглушить звук” – только его голос, способный, пожалуй, и мёртвого разбудить, не давал отключиться.
– Кое-кто слишком много о себе воображает! На поле боя – окей, но в жизни-то с чего ради я должен тебя слушаться? Я на БДСМ не подписывался так-то…
– Сказал Тэрэ, который вчера избил меня до полусмерти, – съязвил в ответ Хао-гэ.
– Сам против меня встаёшь, чтобы потом ныть, – фыркнул тот.
Рики помотал головой. Не поэтому. Тэрэ-хён боец, мыслить стратегически – не его задача, но он-то, естественно, понял, зачем Хао-гэ это делает.
И ещё понял, что всё намного серьёзнее, чем “просто увлечение”. С обеих сторон.
– Сонсенним! – Мэттью поднял руку. – А правда, почему считается, что бойцы должны подчиняться своим жертвам не только во время сражения? Разве в этом есть необходимость?
Рики поднял голову. Ему тоже это было интересно, потому что лично вот он никем командовать всё время не хотел, в бою и то сложно.
– Они умнее, – ответил Ёнджун-сонсенним. – Как правило.
Он сидел на учительском столе и болтал ногами. Сразу видно: взрослый солидный человек.
– Не всегда, но по сравнению с ним…
Бомгю-сонсенним хитро прищурился и ловко увернулся от летящей в него мокрой тряпки.
– Субин-хён – гений, – закончил он торжествующе.
– По сравнению с тобой, гений – даже змеюка Тэхёна, – сообщил Ёнджун-сонсенним.
У них всегда так – если перестанут друг друга подкалывать, Земля, наверное, остановится.
– У нас разделение обязанностей, – Бомгю-сонсенним даже спорить не стал. – Я красивый, змеюка умная, Тэхён главный… ну, по его мнению. Всё, я ушёл. Веди себя хорошо, хён, не обижай мелюзгу.
Не дожидаясь ответа – нужно же оставить за собой последнее слово! – он скрылся за дверью. Урок был не его, он и забежал-то просто так – посплетничать.
Ёнджун-сонсенним швырнул в дверь ластик и спрыгнул со стола.
– А если серьёзно…
Встав в театральную позу перед аудиторией он обратился к классу, входя в роль учителя.
– Сами-то как думаете, есть ли в этом необходимость?
Поднялся лес рук. Ну как лес – одна. Рука, поднимающаяся буквально на любой вопрос.
– Даже не знаю, кого выбрать… – Ёнджун-сонсенним задумчиво покачал головой. – Ну хорошо, пусть… Гонук.
Он рассмеялся.
Их маленький гений, знающий всё на свете, вскочил и затараторил:
– В бою промедление может стоить смерти, поэтому, чем лучше боец натренирован слушаться жертву, тем меньше шансов, что в критический момент он не подчинится приказу или среагирует с запозданием…
“Так что практический смысл в этом есть, – закончил тогда Ёнджун-сонсенним, – Традиция выросла не на пустом месте, но обязательной не является. Это каждая пара должна решать между собой”.
И Рики, конечно, решил, что они с его бойцом как-нибудь обойдутся. Так себе из него доминант, ни способностей ни склонности к этому нет. Вот только…
Кюбину действительно вредно думать на поле боя…
– За эти два дня ты должен научиться доверять мне, – пояснил Рики. – Полностью, безоговорочно. Если я говорю сесть, ты должен сесть. Говорю лечь – значит, лечь. Не раздумывая.
– Понял, – сдавленно прошептал Кюбин, не поднимая глаз.
Почему он так реагирует? Ему не нравится? Рики тоже, но других вариантов у них нет.
– Мне не хочется, но…
– Всё в порядке. Правда. Я понимаю, что это необходимо, – заверил Кюбин. – Я правда рад, что ты решил позаниматься со мной, спасибо, ты же не обязан был, зачем тебе со мной возиться, я очень благодарен…
Рики наклонился, коснулся его губ двумя пальцами, призывая замолчать и отдёрнул руку, сам испугавшись своего внезапного порыва.
– Мы просто попробуем. Если не получится, мир не рухнет, – заверил он. – Я обещаю. Вставай.
Он поднялся первым. Кюбин торопливо вскочил, путаясь в своих конечностях.
– Не спеши. Повернись ко мне спиной. – Рики раскрыл руки показывая: ловлю, не бойся. – Падай!
Кюбин слегка наклонился назад, резко обернулся, замер, осознал и накрыл лицо ладонями. Естественно, уши мгновенно прижались к затылку, как будто его сейчас будут тыкать носом в невидимую лужу.
“Это будет сложно”, – в тысячный раз подумал Рики.
Очень сложно.
– Давай ещё раз. Не паникуй. Я совсем рядом, видишь? – он встал в нескольких сантиметрах от спины Кюбина. – Я поймаю тебя, не бойся. Падай.
Кюбин накренился, явно сдерживаясь изо всех сил, чтобы не обернуться, и Рики сам шагнул вперёд, чтобы поймать его до того, как тот сдастся своей тревожности.
– Поймал, видишь? Дыши со мной.
Кюбин тёплый. Угловатый весь. У него быстро-быстро колотиться сердце. Они стоят почти в обнимку. Рики чувствует, как успокаивается его дыхание, ослабевает дрожь…
Если честно.
Он бы не отказался провести так вечность.