Work Text:
Орихимэ и сама не знала, зачем шла сегодня в магазин Урахары, словно что-то её тянуло сюда. Просто хотелось поговорить, просто было одиноко: Тацки-чан на тренировке, у Куросаки-куна и Садо-куна свои дела, Кучики-сан второй день вообще не появляется в школе; занятия в кружке рукоделия уже закончились, а вечер всё ещё такой длинный, а квартира такая пустая. У Урахары-сана всегда весело: носятся Джинта и Уруру, за которыми следит Тессаи-сан, может быть, придёт Ёруичи-сан и будет тонко подшучивать над всеми. Может, будет Абараи-кун, с ним иногда происходят смешные истории, наверное, потому что Джинта его недолюбливает и то и дело норовит устроить ему какую-нибудь пакость. Но даже если кого-то из компании не будет, с самим Урахарой-саном интересно общаться.
«Может быть, я хочу себя оправдать, занимаясь самообманом», — подумала Орихимэ. Эта мысль не была новой для неё, но она сама решила, что ей нужно алиби. Правдоподобная версия, реалистичные причины.
«Не выгонит же он меня, хотя, наверное, догадался. Нет, не так. Если бы он подумал о том, почему я иногда прихожу просто так, догадался бы».
Конечно, вечер длинный, дома пусто. Но ведь есть телевизор, можно устроить сеанс умопомрачительной готовки, распевая песенки. Можно прямо сейчас развернуться и пойти назад, чтобы исполнить этот план. Но ноги несли к магазинчику Урахары-сана.
Ей не хватало кого-то близкого, кого-то, напоминающего ей семью. Она часто задавала себе вопрос: Урахара-сан и Ёруичи-сан, кто они друг другу? Наверное, любовники, отвечала она себе. И становилось немного неловко, ведь у Орихимэ ещё никогда не было любовника, даже само это слово, любовник, это не то, чего ей хотелось. Возлюбленный, да, вот так. Это слово правильнее. И что с того? Возлюбленных у неё тоже не было, вернее, она не была ничьей возлюбленной. И несмотря на то, что ей некоторое время уже нравился Куросаки-кун, с ним она никогда не могла вот так просто поговорить, как с Урахарой-саном. Но он живёт много лет, конечно, он может складно говорить на любые темы, и конечно, в его жизни случалась любовь. И другие приключения, многое, наверное, интересное или не очень. Кем он был до того, как стал шинигами? Наберётся ли она когда-нибудь смелости, чтобы спросить, а вернее, представится ли удобный случай? Или то, представится случай или нет, мы решаем сами?
— Добрый день, Урахара-сан! — весело заявляет Орихимэ, открывая дверь, и ей нравится, как звенит колокольчик.
— Иноуэ-сан, рад вас видеть, — Урахара поднимает взгляд от бумаг, которые держит в одной руке, в другой у него чашка с кофе, над ним поднимается пар. — Вы пришли за... чем-то конкретным? Или просто спасаетесь от скуки будней?
— Скука? — ей вдруг кажется, что он всё понял, понял даже больше, чем она, больше, чем есть на самом деле. Или не понял ничего. — Разумеется, за чем-то конкретным: у меня было свободное время, и я решила ненадолго зайти, я не помешала вам, Урахара-сан?
«Может быть, ему самому скучно, ведь он живёт столько лет, а ситуации повторяются. Зато он знает, как они будут развиваться. Или нет?» — думает она.
— Конечно, нет, что вы, Иноуэ-сан, вы мне никогда не мешаете. Хотите кофе или, может быть, зелёного чая?
— Пожалуй, кофе, если вам не трудно, очень приятно пахнет, — девушка улыбается.
Почему-то сегодня никого нет, даже Тессаи-сан где-то на складе, но так Орихимэ даже больше нравится. Раньше бы её смущало оставаться с Урахарой-саном наедине. Наверное, за последние несколько недель они стали с ним ближе. Или это опять самообман, и ей просто хочется быть ближе?
Они сидят на полу за низким столиком, пьют кофе, едят вкусное печенье; «Уруру выбирала», — сообщил Урахара. Солнце стремительно клонится к закату, скоро надо будет уходить.
— А где Джинта и Уруру? — спрашивает Орихимэ.
— Ушли по магазинам незадолго до вашего прихода, Иноуэ-сан, я ещё думал спросить, не встретились ли они вам, но теперь понимаю, что не встретились.
«В следующий раз надо будет купить пирожных к чаю. Сразу шесть», — думает она.
Урахара говорит нейтрально-вежливо, не холодно и не тепло, ведёт себя не отстранённо, но и не проявляя особой заинтересованности.
Когда так долго живёшь, становится легко замечать и не делать этот факт видимым. Становится так легко не проявлять.
На улице завывает ветер. Орихимэ вдруг ловит себя на том, что хочет, чтобы там начался дождь или апокалипсис, чтобы нельзя было никуда идти, ей не хочется никуда идти, так хочется остаться здесь ещё, может быть, чтобы просто прокрастинировать, но она встаёт и начинает прощаться.
— Вам бывает скучно жить, Урахара-сан? — вдруг спрашивает она, тут же корит себя за эти слова, но уже ничего не воротишь.
А Урахара смеётся так искренне, что ей сразу становится легко, вне зависимости от того, что он ответит.
— Я бы мог сказать вам, что пока в мире есть такие яркие и прекрасные девушки, как вы, Иноуэ-сан, жизнь никогда не будет скучной, но — он вдруг становится серьёзным, — есть исследования, думаю, вам не будет это интересно. И есть ещё модели одежды, над дизайном которых я думаю. А это, может быть, будет, — Урахара снова улыбается.
Когда Орихимэ уже почти выходит, то слышит отличную ремарку, оброненную будто бы невзначай:
— С Ёруичи-сан мы друзья, соул-мейты, боевые товарищи. Вы ведь понимаете меня? У вас с Куросаки-саном подобная ситуация.
Несколько секунд Орихимэ не знает, что ей делать. Просто смотрит Урахаре в глаза.
«Жизнь никогда не будет скучной».
— Позвольте, я вас провожу, Иноуэ-сан. Уже темнеет, заодно посмотрю, куда запропастились Джинта и Уруру.