Chapter Text
Джейс приблизился к двери лаборатории и услышал приглушенные голоса.
— …не хотите спуститься в кафетерий и поужинать? Уже довольно поздно и…
— Не сейчас, мисс Янг. Я бы не хотел отвлекаться от расчетов. Но вы идите, отдохните.
— А если…
— Увидимся завтра.
Голос Виктора прозвучал не то чтобы холодно, но безапелляционно. Он явно давал понять, что в разговоре поставлена точка. Скай тихо вздохнула, подобрала со стола свой неизменный блокнот и вышла, едва не столкнувшись с Джейсом, который последнюю минуту так и стоял под дверью, не решаясь прервать коллег. Девушка кивнула ему на прощание и быстрым шагом удалилась по коридору, потупив глаза в пол.
Попрощавшись с ассистенткой, Джейс наконец вошел в полутемное помещение, где Виктор сидел за столом над какими-то бумагами и даже не обернулся на звук шагов.
Пару минут Джейс просто стоял в метре за его плечом и молча наблюдал за сосредоточенным напарником. В диалоге со Скай Виктор явно дал понять, что занят, и наверняка будет ворчать на Джейса, если тот попытается сейчас завязать разговор, но соблазн был слишком велик.
— Ты так холоден с ней, — наконец бросил Джейс. Он не стал утруждать себя тем, чтобы поздороваться с Виктором или как-либо еще обозначить свое возвращение: тот и так прекрасно ощущал молчаливое присутствие напарника. Проведя столько времени бок о бок, они привыкли общаться вот так: легко, без лишних предисловий и формальностей, сразу переходя к сути. — Это даже немного жестоко.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Виктор, не поворачивая головы и не отвлекаясь от листка с вычислениями. Джейс даже не был уверен, вдумался ли тот в его слова или задал вопрос на автомате.
— Прикидываешься? — недоверчивый, слегка насмешливый тон Джейса как бы говорил «точно прикидываешься, не можешь же ты в самом деле этого не понимать».
Виктор на секунду застыл, после чего устало вздохнул и медленно, явно неохотно повернул голову к напарнику. Он вопросительно вскинул бровь и повел плечом, мол, ну так что? Заканчивай уже мысль или не трать мое время.
Джейс про себя усмехнулся: и давно они научились общаться без слов, исключительно мимикой и жестами? На самом деле — да. В первые же дни, если не часы, знакомства.
Талис обреченно выдохнул и наконец сдался:
— Да ладно тебе, только слепой не заметил бы, как она на тебя смотрит! — и после короткой паузы еле слышно добавил. — Впрочем, даже слепой услышал бы, каким тоном она с тобой разговаривает…
Виктор продолжал хмуро смотреть на Джейса. Этот разговор явно не стоил его времени и внимания, о чем заунит сообщал всем своим видом. Но Талис упорно этого не замечал. Или замечал, но все равно пер напролом, пребывая в полной уверенности, что ему простят его наглость просто за красивые глаза. Как обычно.
— Я не несу ответственности за отношение других людей ко мне. Более того, оно меня мало волнует. А еще я предпочел бы не отвлекаться на вопросы личного характера в рабочее время, — отчеканил Виктор безэмоциональным тоном, надеясь, что до Талиса наконец дойдет неуместность этого разговора и они смогут спокойно вернуться к работе.
Но не тут-то было.
Стоило Виктору развернуться обратно к столу и опустить взгляд на свои записи, как тишину лаборатории прорезал очередной вопрос.
— Виктор… а тебе вообще нравятся женщины?
Карандаш в руке Виктора замер на полпути к листу бумаги. Он медленно повернулся на стуле и смерил Джейса взглядом, в котором читался немой вопрос: Талис, ты идиот?
Джейс слегка смущенно улыбнулся и шутливо поднял руки будто бы в знак примирения.
— Просто Скай так мила с тобой и так явно о тебе заботится. А ты уже в который раз грубо отшиваешь бедняжку. Вот я и подумал…
— Подумал что, Джейс? — взгляд Виктора был уже не просто строгим. Он был ледяным.
Джейс коротко рассмеялся, но вышло как-то нервно. Он попытался на ходу придумать достойный — или хотя бы правдоподобный — ответ, но ничего не вышло. Ну а что тут скажешь? Что ему просто стало любопытно, вот так, на пустом месте? И по этому очень важному поводу он решил отвлечь коллегу от работы?
Видя замешательство Джейса, Виктор продолжил, словно озвучивая его мысли:
— Неужели этот вопрос настолько важен, чтобы отвлекать меня от работы? Которая, на секундочку, является еще и твоей работой. Ты мог бы задать его потом. А лучше — не задавать вообще, — Виктор уже даже не пытался скрыть раздражение в голосе. Он устало прикрыл глаза и потер переносицу, после чего отвернулся от Джейса и вернулся к своим расчетам. Вернее, попытался вернуться.
— А мужчины?
Виктор замер и практически задохнулся от возмущения. Он резко обернулся к Джейсу и набрал в грудь воздуха, явно намереваясь высказать Талису все, что думает о нем, его неуемном любопытстве и привычке отвлекаться от работы на всякую ерунду, заодно мешая сосредоточиться другим.
Предчувствуя грядущий взрыв, Джейс снова примирительно вскинул руки и заговорил первым:
— Вик, только не злись! — мужчина очаровательно сложил брови домиком и картинно надулся. Само очарование. Кажется, это выражение лица могло бы разжалобить кого угодно. Кроме Виктора, конечно. — Я просто пытаюсь узнать тебя получше. Мы же напарники, в конце-то концов! Мы проводим вместе столько времени, а я до сих пор не знаю о тебе таких базовых вещей.
Джейс сказал «напарники», хотя сам понимал, как нелепо это прозвучало. Напарники вовсе не обязаны быть посвящены в личную жизнь друг друга. Но оба прекрасно понимали, что в их случае «напарники» и «партнеры» уже давно стали синонимом «лучших друзей», просто никогда не говорили об этом вслух.
Виктор тяжело вздохнул и еще несколько секунд молчал, будто что-то взвешивая. В конце концов пришел к выводу, что лучше дать Джейсу то, чего он хочет, иначе тот еще долго не отстанет.
— Женщины, мужчины… какая разница?
Джейс моментально оживился и затаил дыхание. Но его зарождающиеся надежды пошли прахом, стоило Виктору продолжить свою мысль:
— Я хочу улучшать жизни всех людей, Джейс. Вне зависимости от пола, расы и происхождения. Вот что занимает мои мысли, а не то, как бы с кем-то переспать. Резюмируя: мне наплевать. Надеюсь, вопрос снят?
Джейс не нашелся с ответом. А что тут скажешь? Виктор донес свою мысль предельно ясно. К тому же весь его вид говорил о том, что, попытайся Джейс продолжить этот диалог, Виктор, как минимум, пнет его тростью, как максимум — не пустит завтра в лабораторию. Поэтому Джейс счел разумным отступить — по крайней мере, на этот раз. Он кивнул Виктору, лучезарно улыбнулся и наконец отошел к своему столу, чтобы навести порядок перед окончанием рабочего дня.
Чего Джейс не мог знать, так это того, что, погрузившись обратно в работу, Виктор то и дело гнал от себя одну мысль:
«Погодите, как он меня назвал? Вик?..»
Никто никогда не пытался сокращать его имя, да и Джейс, несмотря на их тесное взаимодействие, раньше себе такого не позволял. Виктор предпочел бы почувствовать укол раздражения — за этот вечер Талис и так дал ему немало поводов для этого — это было бы привычно и понятно. Но вместо этого почувствовал лишь недоумение и странное… смущение? Виктор и Джейс обычно не называли друг друга лучшими друзьями вслух, но оба все прекрасно понимали.
«Что ж, видимо, это нормально для друзей: называть друг друга уменьшительными формами имен», — с некоторой растерянностью, но не без теплоты отметил Виктор.
***
Джейс засыпал Виктора неудобными вопросами вовсе не из праздного любопытства (хотя зауниту, наверняка, показалось иначе).
Уже несколько недель он был полон решимости выяснить предпочтения напарника и, соответственно, понять, есть ли у него шанс на взаимность. Джейс ждал подходящего момента, чтобы задать интересующие его вопросы, но так, чтобы это не выглядело слишком подозрительно, а как бы между делом. И очередной от ворот поворот, который Виктор дал их ассистентке, представился Талису идеальной возможностью. Впрочем, задним числом он уже таковой не казался. Раз за разом прокручивая в голове их разговор, Джейс приходил к выводу, что наверняка звучал глупо и неуместно, будто нарочно испытывал терпение Виктора на прочность.
В самом худшем сценарии, который подкидывал Джейсу его мозг, Виктор уже жалел о том, что год назад спас Джейсу жизнь, вот-вот осознает свою ошибку и подаст заявление о прекращении совместной работы. Тут Талис, конечно, немного драматизировал: несмотря на все их различия, их ссоры никогда не выходили за рамки дружеских перепалок. Джейс не мог даже представить, что в их тандеме возможен серьезный конфликт. Но это не мешало ему нервничать из-за последствий разговора с Виктором.
Правда была в том, что Джейс безнадежно любил Виктора. В начале – как человека, который буквально спас ему жизнь, а еще вдохновил и вернул веру в себя. Потом – как коллегу, партнера по исследованию. Затем — как друга. И — Джейс лишь недавно признался в этом самому себе — больше, чем друга. Он даже почти был готов признаться в этом Виктору. Загвоздка была в том, что Джейс даже приблизительно не представлял себе, как его любовный интерес отреагирует на такую откровенность.
У Джейса имелся немалый опыт романтического общения с женщинами и, сильно более скромный, но все же опыт — с мужчинами. И обычно это взаимодействие было довольно предсказуемым. Джейс им предсказуемо нравился. Но, какой реакции ожидать от Виктора, Талис не представлял.
Во-первых, выросший в Зауне, Вик мало беспокоился об общепринятых в Пилтоверском обществе негласных нормах приличия. Слишком прямолинеен для флирта и кокетства.
Во-вторых, хотя они проводили друг с другом времени больше, чем с кем-либо еще, даже с родными или друзьями, они почти никогда не говорили о личном. О своих идеях, планах, сомнениях, целях — да. Но уж точно не о чувствах.
Наконец, Виктор производил впечатление человека, о котором говорят «женат на своей работе». Иногда Джейс откровенно сомневался, интересны ли тому вообще отношения романтического толка — и эти сомнения оказались не беспочвенными.
Когда Джейс отметил, как Виктор безразличен к совершенно очевидно влюбленной в него ассистентке, у него забрезжила смутная надежда: может быть причина в том, что Виктор предпочитает мужчин? Конечно, это вовсе не обязательно: вполне возможно, что только мисс Янг не в его вкусе. Или у него вообще кто-то есть за пределами Академии. Нет, не может быть — Джейс старательно гнал от себя эти мысли. Виктор слишком часто буквально ночует на работе, отдавая их общему делу почти все личное время. Не было похоже, чтобы дома его кто-то ждал.
Джейс попытался собрать воедино и проанализировать всю имеющуюся у него на данный момент информацию. Виктор дал понять, что ему не интересны романтические отношения. Но был ли он в тот момент искренним? Или просто дал такой категоричный ответ, чтобы Джейс наконец отвалил от него и перестал отвлекать от дел? Или, может, глобально отношения его не слишком интересуют, но с правильным человеком… В конце концов, был ли у Виктора вообще опыт отношений? Он не пробовал и не хочет? Или пробовал, это плохо закончилось и он больше не хочет пытаться? Думая обо всем этом, Джейс чувствовал себя как чертов подросток.
Как бы то ни было, план ненавязчиво расспросить напарника с треском провалился. Джейс и Виктор никогда не обсуждали свою личную жизнь, поэтому, заданные в разгар рабочего процесса, эти вопросы все равно прозвучали неожиданно и неуместно. Весь остаток вечера Джейс ругал себя за эту маленькую слабость и надеялся, что вкрай раздраженный Виктор к утру забудет об этом инциденте. Талис пообещал себе, что в следующий раз он подготовится к разговору по душам получше и сможет спокойно задать интересующие его вопросы в подходящей обстановке. Ему стоило применить тот же подход, что и в работе: собрать объективные данные, а не додумывать, терзаться сомнениями и строить ни на чем не основанные теории.
***
С момента их неловкого разговора прошла пара недель, в течение которых Джейс так и не смог найти «правильный» момент, чтобы поговорить с Виктором. Но и держать чувства в себе становилось все сложнее, поэтому Джейс стал с головой уходить в работу, чтобы отвлечься. Не то, чтобы он не делал этого раньше: Талис был фанатично предан своему делу, но все же в их тандеме именно Джейс чаще выступал голосом разума, который напоминал им обоим о важности полноценного отдыха и регулярных приемов пищи. Теперь же он, наравне с Виктором, стал все чаще засиживаться допоздна и все реже выходить проветриться (ведь во время прогулок, наедине с собой, голову посещало особенно много непрошенных мыслей).
Всю вторую половину дня Джейс провел в лаборатории один. Виктору пришлось отлучиться к врачу на осмотр и консультацию по поводу изготовления нового ортеза: старый явно переставал справляться с нагрузкой. Упрямый заунит до последнего ворчал и сопротивлялся («Целый рабочий день коту под хвост» и «Мне и так нормально»); Джейс же, в свою очередь, мягко, но настойчиво убеждал его не пропускать прием, аргументируя это тем, что, если оставленная без внимания нога все-таки подведет Виктора в самый неподходящий момент и он окажется прикован к постели, то потеряет куда больше, чем один рабочий день. Виктор, конечно, был упрям, но далеко не глуп, поэтому в итоге сдался и, недовольно сопя, покинул лабораторию. Талис же постарался использовать это тихое время в одиночестве максимально продуктивно и сосредоточился на работе над прототипом.
Впрочем, «продуктивно» — слишком громко сказано. Накопленная усталость последних дней взяла свое и, провозившись за рабочим столом до темноты, Джейс в конце концов задремал прямо за этим самым столом.
Около полуночи тихо скрипнула дверь и в помещение заглянул несколько удивленный Виктор. Он все еще был недоволен тем, что пришлось потерять целый вечер в больнице, но надеялся перед сном хотя бы ознакомиться с сегодняшними наработками напарника, чтобы завтра с утра не терять времени и сразу перейти к предметному обсуждению. Но он никак не ожидал застать Джейса в лаборатории в таком виде. В конце концов, из них двоих это он обычно грешил ночевками прямо на рабочем месте в сомнительной для больной спины позе, за что не раз получал по шапке от чересчур заботливого Талиса.
Ученый даже тихо усмехнулся про себя: как лицемерно с твоей стороны, Талис. Но потом перед глазами промелькнули картинки прошедшей недели: Джейс, который пришел в лабораторию к 6 утра. Джейс, который забыл пообедать. Джейс, который отменил вечерний визит к матери.
Джейс, бесспорно, был фанатиком своей теории, но еще он в большей степени, нежели Виктор, принадлежал материальному миру. Он заботился о своем здоровье, соблюдал какой-никакой режим и (самое главное отличие от Виктора) у него было к кому пойти и чем заняться за пределами Академии. Так что, если подумать, Джейс действительно стал проводить за работой существенно больше времени, чем раньше. И Виктор прекрасно понимал и разделял это рвение: чем скорее они закончат прототип, тем скорее смогут защитить его перед руководством Академии и Советом и, если все пойдет по плану, перейти к следующему этапу исследований.
Словом, не было ничего удивительного в том, что Джейс в конце концов вымотался.
Виктор осторожно приблизился к спящему напарнику. Джейса стоило разбудить: хоть он и отличался крепким здоровьем, даже ему наутро после такого спина не скажет спасибо. И все же Виктор немного помедлил, по-своему очарованный этой картиной: обычно энергичный и иногда до неприличия громкий Талис умиротворенно спал, уронив голову на сложенные на столе руки. Такой образ сильно контрастировал с тем, что привык наблюдать Виктор за время их совместной работы.
— Джейс, — тихо позвал Виктор. В ответ тот что-то невнятно пробормотал, но глаз не открыл.
— Джейс, проснись, — повторил он чуть громче и легко тронул напарника за плечо.
По-прежнему не открывая глаз, Джейс вдруг протянул руку и поймал ладонь Виктора, которую тот не успел отнять.
— Виктор… Мой Вик, — еле слышно пробормотал он, по-прежнему пребывая на грани сна и яви. — Как же я тебя люблю…
Виктор застыл, не решаясь отнять руку и обрабатывая только что услышанное. Джейс спит или притворяется? Нет, он определенно спал. И он определенно назвал его имя. Но сны часто бывают такими обрывочными. Один фрагмент совершенно не связан со следующим. Джейс назвал имя Виктора, но, вполне возможно, в следующей фразе он уже говорил о ком-то другом. Или имел в виду… Да мало ли, что он там имел в виду.
Придя к выводу, что сны — это слишком зыбкая субстанция, чтобы доверять сонному бормотанию смертельно уставшего человека, Виктор наконец собрался с мыслями и мягко, но уверенно вырвал руку из пальцев Джейса.
Пытаться строить какой-то либо диалог с коллегой после такого было бы крайне смущающе, но разбудить его все же стоило, поэтому Виктор сделал все, чтобы избежать разговора с Джейсом, когда тот, наконец, окончательно проснется. Он предусмотрительно отошел на полшага назад и, уже куда менее бережно, ткнул тростью в лодыжку Джейса.
— Джейс, ты уснул. Мой опыт показывает, что наутро твои мышцы не скажут тебе спасибо, поэтому рекомендую тебе вернуться в комнату и лечь в постель. Увидимся здесь утром, — произнес Виктор ровным, назидательным тоном, стоя вполоборота к двери и избегая смотреть на Талиса. Убедившись, что тот окончательно пришел в себя и растерянно озирается по сторонам, Виктор бросил сдержанное «доброй ночи» и спешно, насколько позволяла нога, покинул комнату.
— Доброй… ночи, — запоздало пробормотал Джейс, уже в пустоту. После короткого сна на твердой поверхности и немилосердного пробуждения он ощущал себя немного потерянным во время и пространстве. Вдобавок неблагодарно ныла шея, а лодыжка все еще чувствовала последствия пинка тростью, но было что-то еще… Призрачное ощущение прикосновения прохладных пальцев к его собственным. Да, он определенно держал Виктора за руку и это ему не приснилось. А слова, которые он ему сказал? Неужели тоже были произнесены вслух?...
***
На следующее утро Джейс позволил себе поспать чуть подольше, чтобы как следует восстановиться. Сделал зарядку, чтобы размять затекшие мышцы. Принял контрастный душ. Словом, сделал все, чтобы приступить к работе наконец-то отдохнувшим и с ясной головой. Но все эти нехитрые действия совершенно не спасали от тревожных мыслей, которые после прошедшей ночи стали атаковать его с новой силой. Кажется, рядом с Виктором Джейс совершенно переставал себя контролировать — и это провоцировало один неловкий разговор за другим.
Хуже всего было то, что в этот раз Джейс даже не мог с уверенностью сказать, а был ли этот самый неловкий разговор. Он правда спросонья признался Виктору в любви или ему это приснилось? Даже если он произнес признание вслух, оставалась надежда, что для Виктора это прозвучало как невнятное бормотание и он ничего не расслышал. Но с уверенностью Джейс утверждать ничего не мог.
В любом случае, деваться от встречи с Виктором было некуда, поэтому Джейс решил прийти в лабораторию и внимательно понаблюдать за реакцией напарника — а дальше действовать по ситуации.
Как и ожидалось, когда Джейс открыл дверь, Виктор уже был на рабочем месте: сосредоточенно сверял формулы на доске с какими-то записями у себя в блокноте.
— Доброе утро! — как можно более непринужденно поздоровался Джейс, но, кажется, прозвучало как-то хрипло. Он неловко прокашлялся.
— Выспался? — Виктор слегка повернул голову и взгляд внимательных глаз скользнул по Джейсу. Талис отчаянно всматривался в лицо напарника и искал в нем хоть какой-то намек на реакцию Виктора на вчерашние события – но не увидел ничего необычного, лишь дежурную доброжелательность. — Удачно, что вчера вечером я заглянул за… своим блокнотом, который оставил. Иначе ты бы продрых тут до утра. Постоянно твердишь мне о важности полноценного сна, а сам…
Виктор на секунду запнулся посреди фразы, потому что, по правде говоря, после вчерашнего инцидента он и думать забыл о заметках Джейса, ради которых вернулся в лабораторию. Неловкость заставила его спешно покинуть кабинет и он ушел с пустыми руками, не озаботившись поиском записей Талиса. Он осознал это, как только вышел за дверь, но возвращаться назад не стал, избегая необходимости смотреть коллеге в глаза. В тот момент он решил, что заметки вполне подождут до утра. Джейсу вовсе не обязательно знать, что никакой блокнот Вик на самом деле не забывал.
Джейс в свою очередь не обратил никакого внимания на заминку в речи Виктора и тем более не собирался искать нестыковки его в рассказе. Его ум в данный момент занимало совершенно другое.
Виктор общался с ним как ни в чем не бывало. Даже немного язвил — пожалуй, это было хорошим знаком. Джейс выдохнул, чувствуя, как напряжение немного отпускает, но продолжал не сводить глаз с напарника, внимательно вглядываясь в его мимику в поисках подсказок.
— Д-да, спасибо тебе за вчерашнее. Решил воспользоваться возможностью поработать в тишине и…
Виктор вопросительно приподнял бровь в ответ на эту реплику и Джейс прикусил язык. Они достаточно хорошо научились считывать невербальные сообщения друг друга, чтобы Джейс прочитал в этом нехитром жесте примерно следующее: В тишине, серьезно? Неужели обычно моя болтовня отвлекает тебя от работы? Ты нас, часом, не перепутал?
— Не то чтобы твое присутствие меня отвлекало! — маленькая, безобидная ложь. — Просто… Ну, знаешь, увлекся. Не хотел прерываться и сам не заметил, как уснул. В общем… спасибо тебе. Еще раз, — неловко закончил свою мысль Джейс, проклиная самого себя на чем свет стоит за то, как нелепо он, должно быть, звучит со стороны. Вся его уверенность и харизма разом покинули помещение. В очередной раз.
Виктор то ли не заметил смущения на лице Джейса, то ли не счел это стоящим его внимания. Вероятно, второе. Собранному и серьезному Виктору явно хотелось поскорее закончить этот обмен любезностями и перейти к более насущным вопросам.
— Пока ждал тебя, посмотрел твои вчерашние наработки. У меня появилась пара идей насчет стабилизатора, но давай сначала ты расскажешь, почему…
Стоило Виктору переключиться на обсуждение рабочих вопросов, как Джейс моментально стряхнул с себя остатки смущения и с энтузиазмом включился в диалог. На первый взгляд напарник вел себя как обычно — скорее всего, тревоги Джейса были беспочвенны и он ничего не сказал о своих чувствах вслух.
День прошел как обычно: в сосредоточенной работе над прототипом, сопровождаемой бурными обсуждениями и периодическими спорами. Вообще Джейс был очень миролюбивым и неконфликтным человеком, но споры с Виктором он по-своему любил. Потому что это были не просто споры ради споров: в них действительно рождалась истина. После таких интеллектуальных баталий никто не уходил обиженным на оппонента – напротив, их восхищение друг другом только крепло. Джейс не смог бы работать с помощником, во всем ему поддакивающим — пусть даже чертовски умным. Виктор не боялся с ним спорить и любую идею Джейса ставил под сомнение, за что Джейс был ему безмерно благодарен. Они действительно были полноправными партнерами, каждый со своим мнением и яркими идеями, которые они не боялись высказывать, дополнять и критиковать — и именно это делало их тандем таким сильным, раз за разом буквально совершающим невозможное. Их кристальная честность и открытость друг перед другом были их силой.
На такой мысли Джейс поймал себя, выслушивая разгромные аргументы Виктора, почему предложенная Талисом конструкция поршня просто ужасна.
Эта идея казалось такой простой и очевидной — но только теперь Джейс со всей ясностью осознал, что не хочет, чтобы их безграничное доверие распространялось только на работу. Они проводят так много времени вместе, стали так близки, что Джейс не хочет замалчивать ничего. Открыто рассказать о своих чувствах и сбросить наконец с души этот груз казалось очень заманчивой идеей. Откровенно говоря, прошлой ночью признание ощущалось до боли освобождающе — пусть и только во сне.
И Джейс решился.
Когда за окном сгустились сумерки, а обоих ученых уже начинало клонить в сон, Джейс возвращал в коробки неиспользованные детали, а Виктор сортировал записи, отделяя чистовики от черновиков, которые можно отправить в мусор. Не отрываясь от своего занятия, Джейс как бы между делом поинтересовался:
— Слушай, Вик. Вчера ночью, когда ты подошел разбудить меня… Я тебе что-нибудь говорил?
Джейс постарался задать свой вопрос самым будничным тоном, на какой был способен, а сам затаил дыхание в ожидании ответа.
Которого на последовало.
Может быть, Виктор снова погрузился в свои мысли и не расслышал его? Но тут Джейс понял, что больше не слышит шороха перекладываемых листов бумаги. Виктор, как и он, замер. Пауза затягивалась.
Джейса догнало осознание: вчера он сказал это вслух. Виктор слышал его признание, иначе бы сейчас не медлил с ответом.
Они продолжали сидеть, не глядя друг на друга, судорожно обдумывая, что сказать дальше. Виктор первым вышел из оцепенения, прокашлялся и как-то неуверенно произнес:
— Что именно тебя интересует, Джейс?
Играть у Виктора получалось плохо. Он задал свой вопрос, запоздало понимая, как нелепо тот прозвучал: неуверенная интонация и сильно затянувшаяся заминка выдали его с головой. Он прекрасно знал, о чем идет речь. И Джейс теперь знал, что он знал. Поэтому Виктор поспешил развить мысль:
— Как бы там ни было, точно ничего важного. Может перекинулись парой слов, не более того. Если бы ты принялся рассказывать мне что-то о своих вечерних открытиях, я бы запомнил.
Черт. Даже будучи не слишком эмпатичным человеком, Виктор понял, что, вероятно, не слишком удачно донес свою мысль, окрестив фразы Джейса о чувствах «ничего важного». Впрочем, Виктор до сих пор сильно сомневался, что Джейс говорил, во-первых, о нем; во-вторых, всерьез; в-третьих, в том самом смысле.
Нет, все-таки формулировка была неудачной. Виктор понял это по тяжелому, какому-то рваному вздоху Джейса и наконец поднял глаза на напарника.
— Ничего важного… Потому что важны только мои мысли и идеи касательно хекстека, правда? Если я заговариваю о чем-то еще, ты это игнорируешь, как не относящееся к делу… — Джейс горько усмехнулся, глядя куда-то себе под ноги. Виктор открыл рот, чтобы возразить, но Джейс остановил его жестом руки и сам себя исправил.
— Нет, это неправда. Прости, я знаю, что на самом деле ты так не думаешь. Я вспылил, — Джейс глубоко вдохнул и наконец нашел себе силы поднять взгляд на Виктора и посмотреть тому прямо в глаза. — Но еще я знаю, что ты избегаешь любых разговоров о чувствах. Если ты сталкиваешься со сложными эмоциями, то предпочитаешь их игнорировать, я прав?
Он испытующе заглянул Виктору в глаза. Тот выдержал этот взгляд, но ничего не ответил. Джейсу этого и не требовалось.
— Мы оба знаем, что прав. И вчера, когда я признался тебе в чувствах, ты растерялся и поэтому выбрал это игнорировать. Наверняка придумал себе какое-то рациональное объяснение происходящему и успокоился. «Джейс просто говорит с кем-то во сне» или «Джейс сам не понял, что сказал»... А может, «Джейс считает меня любимым другом».
Виктор молча выслушивал эмоциональную тираду, поджав губы. А что он мог сказать? За этот год Талис действительно узнал его как облупленного. И он был прав во всех своих предположениях. Виктор догадывался, какие слова последуют дальше и одновременно страшился этого. Какая-то его часть хотела прямо сейчас зажать уши, вскочить и выбежать из комнаты, чтобы не слышать продолжения, что было бы, конечно, физически невозможно, а еще просто нелепо. И совершенно точно оскорбительно для Джейса. Поэтому Виктор продолжал, как парализованный, сидеть на стуле и напряженно смотреть на Джейса, сжав пальцами изрядно помятый клочок бумаги.
Сам Джейс еще пару секунд вглядывался в лицо Виктора, будто что-то для себя решая, затем с глубоким вдохом поднялся, в два шага преодолел расстояние до рабочего стола напарника, остановился напротив Виктора, упираясь кулаками в стол, и тихо, но решительно произнес:
— Вик, послушай, я… Я люблю тебя. Не только как личность, как своего лучшего друга и самого близкого человека. Люблю в романтическом ключе.
В лаборатории повисла тишина, показавшаяся Джейсу вечностью.
Преодолевая смущение, он поднял взгляд и замер, выжидательно глядя на Виктора. Тот выглядел удивленным, но не сказать, чтобы шокированным откровенностью партнера —либо очень хорошо это скрывал. Скорее каким-то отстраненным: будто ушел глубоко в себя и обрабатывал полученную информацию, забыв о присутствии Джейса в комнате.
Наконец, Виктор скосил глаза куда-то в сторону и тихо, почти шепотом, произнес:
— Я… Не могу ответить тебе взаимностью. Прости.
Он продолжал упорно прятать взгляд, будто был смущен, растерян, расстроен и вообще хотел провалиться сквозь землю. Хотя кто здесь действительно хотел провалиться сквозь землю, так это Джейс. Как же все те проницательные и заинтересованные взгляды, которые Виктор периодически бросал на него, еще начиная с вечера их знакомства? Те мимолетные теплые улыбки, которые он дарил ему? Да, сдержанные — но другим людям он не улыбался вообще. Неужели он все это сам себе придумал?..
Конечно, придумал. На что он вообще надеялся, если Виктор еще раньше дал ему понять, что этот аспект человеческих взаимоотношений его не интересует? Джейс вынужден был признать: он до последнего наивно надеялся, что у него все-таки есть шанс. Неужели он настолько не привык к отказам, что ошибочно почувствовал себя неуязвимым?
— Ты мне дорог, Джейс, но того же самого я не чувствую. Я уже говорил тебе, что романтические отношения меня в принципе не интересуют, — голос Виктора звучал устало. И хотя это он был тем, кто отвергает другого, он казался не менее грустным и опустошенным, чем сам Джейс. Как будто необходимость отказывать Джейсу и расстраивать его причиняла ему физическую боль.
Следующие несколько минут они провели в тишине: Виктор — глядя куда-то в стол, Джейс — переводя взгляд с Виктора на свои нервно сцепленные руки и судорожно размышляя, как бы закончить этот разговор наименее неловким для обоих образом.
— Я тебя услышал. Спасибо за честность, — ну а что еще можно было сказать в такой ситуации? — И, Вик? — Джейс легко положил руку на плечо Виктора, привлекая его внимание и заставляя, наконец, посмотреть на себя.
— Просто, чтобы ты знал. Я не смогу просто так разлюбить тебя, — Джейс заглядывал ему в глаза с нежной, лукавой и совсем чуть-чуть печальной улыбкой, словно ему почти и не было больно. — Но не хочу, чтобы ты из-за этого чувствовал себя неловко или переживал, что случайно меня заденешь. Пусть между нами все будет как раньше, хорошо? Даже если мне будет больно… я с этим справлюсь, поверь.
Джейс пытался звучать ободряюще, хотя непонятно, кого он пытался убедить в том, что все будет хорошо — Виктора или все же себя. Ему, конечно, было больно и обидно из-за отказа, но меньше всего ему хотелось обременять Виктора своими чувствами: заставлять того как-то фильтровать свои слова или действия, переживая о душевном благополучии партнера. Нет, пусть чувства Джейса будут проблемой самого Джейса. Конечно, он неизбежно смутил Виктора, но был уверен, что коллега скоро снова с головой погрузиться в работу и забудет об этом разговоре, а Джейс… Джейс как-нибудь справится.
Виктор так больше и не произнес ни слова — лишь медленно кивнул, печально глядя на Джейса исподлобья.
— Нам обоим пора отдыхать. Мы и так сегодня засиделись, — Джейс отошел от стола и потянулся, стараясь выглядеть максимально беспечно, так, будто никакого разговора и не было. — Доброй ночи, Вик.
И он спешно вышел, оставив Виктора в оцепенении сидеть за рабочим столом, машинально сжимая карандаш и пытаясь оценить, какими могут быть последствия сегодняшнего вечера для их дружбы и совместной работы.