Work Text:
— Я подала заявку неделю назад! — Кипит тётка напротив его стола, тяжело дыша и краснея от гнева. Она выносила ему мозг уже минут двадцать, и, честное слово, Минхо давно готов схватить со стола карандаш и воткнуть ей в ухо. Но он только быстро моргает, приторно улыбается и понимающе кивает, обещая разобраться со всем лично и как можно скорее. Он бросает взгляд на наблюдающего за ним Сынмина с сочувствующим, но серьезным видом, так и кричащим «да, я тоже был готов придушить ее еще десять минут назад, но ты должен сдержаться, это твоя работа». Минхо, вообще-то, работу свою любит, но иногда она бывает просто невыносима.
Женщина фыркает еще пару раз, обозвав всех вокруг идиотами и лодырями, и, в сотый раз пригрозив карательными мерами в виде жалобы в высшие инстанции, покидает кабинет, громко хлопнув дверью. Минхо тут же скидывает дежурную улыбку, откидываясь на спинку кресла и закатывает глаза, тяжело выдыхая. Сынмин следом расслабляет напряженные плечи и нервно трет переносицу.
— Клянусь, ещё минута, и я бы запустил степлер прямиком ей в голову, — говорит он, выдыхая и поднимаясь из-за стола. — Мне нужна убийственная доза омерзительно сладкого кофе.
— Я мечтал о том, как наматываю ее кишки на вентилятор, — устало отвечает Минхо, прикрывая глаза. — Возьми мне тоже. Мне придется провести полдня в рабочем цехе, уточняя, что у них там, блять, пошло не так, а это значит, что полночи я проведу за всей этой макулатурой, с которой не успел разобраться сегодня.
Сынмин с новой порцией сочувствия (Минхо почти готов его ударить за этот взгляд) смотрит на стопку бумаг на углу его стола, грозившуюся вскоре обрушиться вниз и похоронить Минхо под собой. Да, конец месяца всегда был ужасно нервным и утомительным, особенно для тех, кто откладывал дела на последнюю неделю.
— Попробуй в следующий раз все же делать все вовремя, — говорит он, прежде чем выйти.
— Попробуй в следующий раз не скидывать этих чокнутых на меня, и я, возможно, начну успевать разбираться со своими задачами в течение дня, вместо того, чтобы заниматься всякой херней, — кривляясь бубнит Минхо в закрывшуюся дверь, ворчливо скривившись. Это не справедливо, и он знает это — Сынмин брал большую часть возмущенных клиентов на себя просто потому, что обладал абсолютным покерфейсом (в моменте), стальными (тоже в моменте) нервами и железной непоколебимостью (а вот это по жизни). А еще временами таким взглядом, что… Да, даже Минхо старался не вступать с ним в конфликты по настоящему, мало ли что. Да, они были друзьями, и, да, он знал, что Сынмин никогда не обидит его каким-либо образом, но… Но.
Их Корпорация Исполнения Невероятных Чудес занималась множеством различных задач. Они контролировали так много процессов, что, в конечном счете, это неизбежно выливалось в невыносимый бюрократический ад, где отделы вынуждены были бороться за исполнение именно их заявок, следить за отсутствием противоречащих чудес и вычислять законность, рейтинг заявителей и отсутствие злых умыслов. Но должность Минхо предполагала еще больший кошмар, потому что Отдел Контроля За Исполнением Одобренных Заявок должен был бороться вовсе не с другими отделами офисных сотрудников, а являлся посредником между взбешенными клиентами и рабочим цехом. И ни с теми, ни с другими, он не мог решать проблемы дистанционно, конечно же нет — клиенты влетали в его кабинет так, будто телефонов и интернета никогда не существовало, а написать работникам цеха не было возможности — внизу не работало ничего, кроме огромной Машины Магии, настраиваемой на нужный лад огромным количеством рабочих.
Минхо набирает воздуха в легкие, прежде чем встать, выбросить в мусорное ведро свой за минуту опустошенный стаканчик из-под кофе и проверить в кармане пропуск на нижние этажи.
— Помни, что с ними необходимо быть построже, и что они тебя не сожрут, — напутствует Сынмин, не отрывая взгляда от экрана компьютера и что-то напряженно печатая.
Ага, спасибо, думает Минхо. Не сожрут, конечно. Он думал так каждый раз, и каждый раз рано или поздно начинал просто мямлить, что все понимает и как-нибудь решит этот вопрос и что никаких проблем, и все в порядке. Он вздыхает еще раз, настраивая себя на максимально серьезный лад. Если он не сможет нормально разрешить этот вопрос, ему снова придется слушать монолог этой чокнутой, а это, вероятнее всего, означает закончить свою жизнь в тюрьме на пару с Сынмином, потому что он не выдержит, затолкает пару карандашей ей прямиком в ноздри и от души вмажет по ним кулаком. Если Сынмин не опередит его, оглушив ее чем-нибудь тяжелым со спины. В любом случае, труп они попытаются спрятать вместе, так что…
…Так что он стоит посреди огромного подземелья с кучей слоняющихся туда-сюда работников, криков, смеха, шума работающих частей безмерно огромной, металлически-серой машины магии и старается смотреть четко перед собой, не теряя своего упрямого настроя.
— Где эти сраные инструменты?! — слышится крик откуда из внутренних частей где-то слева от него, и секунду спустя из проема показывается черная макушка, гневный взгляд и широченное плечо. Минхо готов поспорить, что бицепс этого мужика больше его собственной головы. — Честное, сука, слово, если еще хоть один ебаный раз хоть кто-то из вас, распиздяев, возьмет мои ебаные инструменты, пока я шлифую это говнище до нужного эффекта, я намотаю вас самих на…
Окончания гневной тирады, привычной для местного взаимодействия, вздрогнувший Минхо не слышит, потому как уши ему закрывают со спины взволнованные ладони, и он тут же оборачивается, вновь расслабляясь, потому что только один человек, работающий здесь по какому-то совершенно непостижимому сбою мироздания, мог переживать из-за того, что Минхо услышит множество ужасных ругательств. Его лучший друг, Хан Джисон, и переживает он вовсе не за бедную психику Минхо, а за то, что тот быстро пустит все услышанное в оборот.
— И что мы опять натворили? — С улыбкой спрашивает Хан вместо приветствия, и как можно быстрее переключая внимание Минхо на себя.
Тот открыл было рот, чтобы спросить, на что нужно наматывать мудаков, спирающих личные вещи из-под носа, чтобы при первой же возможности передать это одному любителю таскать с его стола канцелярию, но решил, что Джисон все равно не ответит, и он здесь вовсе не за этим, в конце концов, так что просто отмахивается от посторонних мыслей и переходит к сути.
— Одна заявка ждет исполнения третью неделю, посмотришь, что с ней? Может, бланк где-то просрали, или, не знаю, не доделали чего.
— Окей, — легко кивает Джисон, двигаясь в сторону крыла, за которое ответственен Ли, и Минхо надеется, что он просто сходит туда и вернется обратно, но он знает, что это так не работает, и ему не избежать очередного личного погружения в хаос. — Какой номер? — кричит Хан на ходу.
— Последние 9896, — бормочет Минхо, упорно не глядя по сторонам, пока Джисон копается в куче металлических ящиков в поисках нужных стопок макулатуры, чтобы в итоге поднять на него самый скептичный взгляд из возможных.
— А первые? Мне нужно знать код направления, и ты это знаешь.
— …143, — еще тише мямлит под нос Минхо, практически выдавливая слова из себя, потому что он знает, чем это кончится.
— О, тогда нам нужен Крис. Крис! — Кричит Хан, и Минхо не успевает остановить его, оставаясь шипеть, корчиться и внутренне выть, и все это за какое-то мгновение, потому что в ответ на зов Крис тут же откликается за его спиной, выныривая из очередной металлической арки. И он главная причина, почему Минхо никогда не может с ними справиться. Он зажмуривается на секунду, потерпев очередное поражение, набирая воздух в легкие, стараясь унять ускорившиеся сердцебиение и натягивая зловещую «я убью тебя как только мы выйдем отсюда» улыбку, прежде чем бросить многозначительный взгляд на Джисона и с более расслабленным видом развернуться к Кристоферу, протягивая руку для приветствия и надеясь не умереть на месте.
— Привет, Лино, — легко приветствует тот, протягивая руку в ответ, предварительно стянув с себя рабочую перчатку, и это совершенно невыносимо, потому что его ладони ужасно горячие и большие в сравнении с ладонью Минхо, когда он сжимает его руку, и его глаза горят так ярко, его улыбка с этими дурацкими ямочками такая притягательная, и эти волосы растрепаны в разные стороны, и он в чертовой майке, из-за чего прекрасно видно его голые плечи и крепкие руки. И весь его рабочий комбинезон, такой же, как у всех работников, как всегда заляпан какой-то розовой херней, как и его руки, местами волосы, и даже лицо. Черт, на его щеке дурацкий розовый след очередной магической херни. Минхо так чертовски слаб в это мгновение, что просто сглатывает скопившийся в горле ком и молчаливо кивает в ответ, прежде чем завершить это чуть-дольше-необходимого рукопожатие и вновь отвернуться к Джисону, не в силах выдерживать этот вид и дальше.
— Эта дамочка сожрала мне мозг чайной ложкой, так что я буду крайне признателен, если вы уладите это недоразумение. Даже Сынмин с трудом выдержал ее двадцатиминутную тираду. — Говорит он самым строгим и раздраженным тоном из всех, на что способен в эту секунду.
— Ты представлял, как разбиваешь ей голову громадной кувалдой? — Задорно спрашивает Джисон, пропуская к огромному стеллажу металлических ящиков Криса и лениво опираясь на стену, засунув руки в карманы. — Ну, знаешь, все эти ошметки в разные стороны…
Минхо закатывает глаза, вскользь бросая на него взгляд, но все, о чем он может думать, это о том, что Джисон, в отличие от гребаного-мистера-нелепости, совестливый человек, и под комбинезон надевает оверсайз футболки, а не обтягивающие майки. И пусть его кудрявая шевелюра тоже не выглядит очень уж уложенной, но на нем хотя бы нет чертовых пятен буквально повсюду. Минхо не знает, почему его это так волнует. Вероятно потому, что очевидная неряшливость не должна выглядеть так горячо, но на Крисе, черт возьми, выглядит.
— Нет, — задумчиво тянет он, изо всех сил стараясь удерживать маску холодности, отстраненности и единственного намерения разобраться с проблемой, — девять раз воткнул ей карандаш в ухо и трижды склеил рот степлером.
— А ты милосерден, — хмыкает Кристофер, — что по последним?
Минхо зависает на пару секунд, пытаясь понять смысл вопроса и отвести взгляд от вида нацепившего очки и в секунду ставшего сосредоточенным на бумагах мужчины его мечты.
— 9896, — повторяет он, — а что бы представлял ты?
— Как медленно вкручиваю штопор ей в пятку, полагаю, — задумчиво отвечает тот, хмурясь в бумаги и явно поглощенный процессом поиска, а не беседой.
Минхо дергает бровью.
Крис игнорирует, и Минхо знает, что сейчас от поставленной задачи его не отвлечет даже ядерный взрыв. Он наконец переводит взгляд на Джисона, делая страшные глаза, но тот только закатывает свои и упрямо складывает руки на груди, пялясь в потолок. Джисон знает, что Минхо совершенно не в порядке рядом с этим парнем, и никак не помогает. Вернее, помогает вечером после работы, само собой, неся всякую чушь про то, что ему пора бы перестать сходить с ума и пригласить его уже куда-нибудь, но это было абсолютным бредом, и Минхо не собирался ничего менять. Даже пытаться что-то поменять. Его все устраивало. И, к тому же, если он открыто подкатит, а Крис его отвергнет, ему придется уволиться к чертовой матери, продать квартиру, переехать в другой город и… В общем, сделать так, чтобы они не смогли видеться больше никогда в жизни. Вообще-то, он и сейчас был готов так сделать от греха подальше и во избежание, но любовь к друзьям, своей квартире и этой безумной, но все же родной работе перевешивала.
— Нашел, — говорит Крис, наконец отрываясь от бумаг и снова улыбаясь. Чертова улыбка, думает Минхо, просто прекрати так улыбаться и, быть может, я смогу наконец снова исполнять свои обязанности без необходимости идти в бар после смены. — Ничего не можем поделать, — пожимает он плечами.
— В каком смысле? — Брови Минхо взлетают вверх. Он не припоминал, чтобы хоть раз до этого получал подобный ответ.
— Ну, — Крис хмурится, досадливо втягивает воздух через зубы, цокая, как делал довольно часто, и это один из тех самых гвоздей в крышку гроба Ли Минхо, и трёт бровь костяшкой пальца, стараясь то ли не встречаться взглядом напрямую, то ли соображая, как перевести всю ту магическую хрень, которой они занимались, на более понятный язык для тех, кто не учился Методам Работы с Магической Машиной примерно половину своей жизни. — Конечно, обычно все зависит от мастерства работников, но иногда, очень редко, но случаются исключения, когда она просто… отказывается создавать чудо.
Минхо смотрит на него в недоумении. Крис пожимает плечами еще раз, и делает это с таким извиняющимся видом, что Минхо хочется развернуться и покинуть помещение сейчас же, но он твердо остаётся на месте, глупо моргая. Он не уйдет отсюда не решив эту чертову проблему, как бы ему этого не хотелось.
— Мы работаем с романтическими чудесами, — отрывается от стены Джисон, подходя ближе и, видимо, понимая, что сейчас необходимо что-то сделать. И Минхо ему благодарен, потому что его мозг только что, кажется, взорвался. Потому что он привык к тому, что Крис невинно улыбается, обещает все сделать в лучшем виде, игриво (черт возьми, он ведь и правда это делал!) просит дать им небольшую отсрочку и извиняется за доставленные неудобства. И делает это так, сука, грамотно, что Минхо каждый раз, несмотря на сохранение серьезного вида, ощущает, как его поимели во всех чертовых смыслах только когда лифт на обратном пути в офис неприятно звякает на нужном этаже. А только что тот просто… Просто сказал однозначное «нет» и даже не пытался оправдаться.
— Человеческие чувства — капризная и ужасно сложная вещь, — медленно подбирает слова Джисон над его ухом, пока Минхо неотрывно смотрит в серьезные глаза Криса. — Мы можем подтолкнуть, сотворить ситуации, обстоятельства, ты же сам знаешь, что это не просто щелчок и дело в шляпе, это было бы ужасно аморально, в конце концов. Обычно любой может попытать счастье с кем угодно, но есть особые случаи, когда сама магия говорит твердое нет.
— Я работал над этой заявкой, — говорит один из работников, появившийся будто из ниоткуда. Но, конечно, Минхо просто был настолько удивлен, что ничего вокруг не замечал. Парень вытирал руки о какую-то тряпку и, смешно вытягивая шею в сторону, вглядываясь в бланк заявки. — Каждый день возился, настраивал, а на утро все ровно как было. Шестеренки будто нетронуты, все нужные клепки рядом валяются, детали в первоначальном виде. Я все думал, что кто-то издевается, но нет. Чани потом тоже пробовал, все без толку. Машина бунтует, но она никогда не бунтует без причины.
Парень жмет плечами, поджимая губы, точно также, как это пару минут назад делал Крис, и Минхо наконец отмирает, отводя взгляд от нашивки с коротким «I.N.» над нагрудным карманом комбинезона парнишки, тяжело выдыхая и будто чувствуя, как на него валится настоящая катастрофа в виде ближайших месяцев разборок с юристами.
— Я подавал заявку в юротдел, — будто читая его мысли говорит Крис, небрежно забрасывая бумаги обратно в ящик и снова натягивая перчатки. — Возможно, они просто пропустили нестыковку или еще какое противоречие. Если нет, то сочувствую твоим нервным клеткам.
— Вечером в баре? — Спрашивает Хан, заставляя Ли оторвать взгляд от чертовых рук Криса, прежде чем вернуться к своим рабочим обязанностям.
— Конец месяца, — без пояснений бросает Минхо, махая на прощание. — Жди ночью, завалюсь к тебе после работы.
⭒✶⭒
— У меня была такая история, — жмет плечами Сынмин. — Я тогда только начинал. Буквально первая неделя, и сразу самое пекло.
Минхо хорошо помнил первую неделю своей работы в новой должности с доступом в «святая святых». Он думал, это будет чем-то совершенно потрясающим, и, честное слово, первый спуск на минус сотый этаж таковым и являлся. Однако его ожидания были разбиты примерно десять минут спустя, потому что Джисон рассказывал о том, как красив сам невероятный механизм, как чудесны глубины подземелья и как занимательны все эти сложные процессы настройки «тонких магических струн», но Минхо в эти моменты напрочь забывал, что Джисон был невыносимым романтиком. На деле же его внеземной друг не упоминал о постоянном шуме жужжащих приборов, периодических взрывов и общей атмосферы похлеще, чем в автомастерских. Выглядело это, в общем-то, примерно также. Разве что вместо пятен мазута и ключей на восемнадцать, эти чудики были измазаны странной цветной херней и использовали более чудаковатые инструменты.
Минхо пытался в общей неразберихе найти крыло романтических чудес, спрашивая у проходящих мимо людей направление, но все торопливо пожимали плечами с видом «я успел забыть даже собственное имя в этой бесконечной мясорубке» и указывали в разные стороны. Он мог бы позвонить Джисону и попросить встретить его, но ему, наверное, стоило озаботиться этим до того, как он нажал кнопку лифта. Теперь, внутри этой переполненной магией ямы, его мобильный не только не отражал сигнала связи — он вообще не работал, мигая с экрана чем-то вырвиглазно-салатовым. Он тогда почти сдался, развернувшись обратно к лифтам, и именно в тот момент познакомился с широкой грудью Кристофера Бана, не фигурально, а с разворота впечатавшись в нее носом.
Этот день был началом его конца.
— Не думаю, что первые дни здесь вообще могут проходить спокойно и без непоправимых психологических травм хоть для кого-то, — наконец изрекает Минхо, отгоняя выжженные на сетчатке воспоминания о стальных мышцах, растерянных глазах и дурацком синем пятне прямо на кончике носа. Неделя абсолютного ада конца месяца наконец подошла к концу, и они не могли не отметить это в ближайшем заведении. С той лишь поправкой, что ад самого Минхо был в самом разгаре, и их с Крисом таскали на всевозможные не самые приятные мероприятия, где те монотонно пересказывали имеющуюся у них информацию и доказывали, что это не они бараны и проблема не в их некомпетентности. И Минхо ненавидел эту тетку, ее идиотские желания, бунтующую магию и всю систему их работы сильнее, чем что-либо и когда либо в своей жизни, потому что он день ото дня должен был проводить несколько утомительных часов в компании Криса. Криса, который теперь вовсе не выглядел так, будто в его руках взорвался салют, в том числе повредив голову, к чему Минхо уже относительно привык, а Кристофера, который носил рубашки, практически не улыбался, вел себя максимально сдержанно и с ужасно усталым видом разъяснял какие-то кошмарно сложные процессы, будто это была элементарная информация. С учетом специфики обращения с машиной магии, абсолютно все вокруг в итоге имели склонность забывать, что работающие в цеху люди занимались невероятно тяжелой, до миллиметра точной работой, требующей уймы предварительных вычислений и глубоких познаний в огромном количестве направлений. Больше десяти лет учебы и пара научных степеней легко маскировались грубой заводской работой.
— Неужели действительно бывают случаи, когда люди настолько несовместимы, что им не поможет даже чудо, — продолжает Минхо, хмуро погрузившись в другой виток размышлений, опрокидывая очередную стопку. — То есть, я вижу, что бывают, но это так… Удивительно.
Джисон рядом с ним возмущенно хмыкает.
— Ну, мы выбрали сомнительное направление, ага. Нет чтобы пойти в отдел поиска затерянных вещей. Вот где почти не бывает сложностей, если не считать потерявшихся котят, которых находят маленькие дети, и когда те возвращены хозяевам, малышня рыдает до бесконечности. Или вообще в местные Компании Мгновенного Переноса или еще какую примитивную хрень, а у нас, ну… Маленькие, подталкивающие чудеса, где после все зависит только от самих людей. Но, знаешь, отвечая на твой вопрос, думаю иногда магия бунтует, потому что даже от маленького толчка не будет ничего хорошего. Она ведь… Следит за балансом, или типа того. Не знаю, как это объяснить проще.
— Это удручает, — пьяно мямлит Минхо, потому что от одной мысли о том, что так действительно случается и даже вероятность чьих-то отношений может пошатнуть хрупкое мироздание, ему становилось необоснованно тоскливо.
— Удручает то, что ты до сих пор никак не показал Крису свою заинтересованность, — очевидно спешит сменить тему Джисон, хлопая Минхо по спине. Тот даже почти не обижается, потому что никто не любил говорить о работе после работы, и уж что поделать, если их работа была несколько специфичной.
— О нет, — отвечает он, падая лицом на свой локоть и драматично бубня откуда-то с поверхности прохладной столешницы, потому что сменить тему безусловно стоило, но уж точно не туда, куда её вел Хан. Да и для Минхо это совершенно не являлось сменой темы в конечном счете. — Умоляю, мы не будем говорить о Крисе, потому что я уже пьян, и я провел рядом с ним последнюю неделю, и это невыносимо. Все эти, знаешь, расстегнутые пуговицы, свободные рубашки, и то, как он смотрит на раздражающих меня людей как на идиотов… Я абсолютная лужа, а мне ведь нужно быть сосредоточенным и серьезным, я ведь там защищаю свою профессиональную честь.
— Ты лужа, — торопливо и немного сочувственно повторяет Хан. — А еще мы не будем о нем говорить, потому что он здесь.
Минхо застывает.
— Не смешно, — строго произносит он, все еще забывая дышать.
— А я и не шутил, — в полголоса отвечает Джисон, дергаясь рядом с ним, и Минхо не сомневается в том, что тот машет рукой в приветствии. И что он убьет Джисона при первой же возможности, если это приведет к ужасно неловким совместным посиделкам.
— Привет, — звучит жизнерадостный голос где-то над его головой пару секунд спустя, и Минхо скулит в голос, все еще не поднимаясь и не открывая глаз. Это все равно не имело никакого смысла, он узнал бы этот голос из тысячи.
— Ты же не пьешь, — с улыбкой в голосе говорит Джисон, воркуя где-то над ухом Минхо и, видимо, пожимая руку. Ли тяжело вздыхает, нехотя поднимаясь обратно в вертикальное положение и мысленно считает до трех, прежде чем открыть глаза. Диалоги он не слышит, концентрируясь на собственном состоянии, но Крис сразу поворачивается к нему, улыбаясь и приветственно кивая, а рядом с ним Минхо видит еще пару человек. Одного он раньше видел в цеху — парень с «I.N.», и еще один, кажется, тот самый, с бицепсом размером с человеческую голову. Им он тоже медленно кивает, пытаясь начать все же вслушиваться.
— Мы не помешаем, если присоединимся? — Слышит он голос Криса сквозь звон стаканов, скрип стульев и окружающие бесконечные приветствия и знакомства. Ладно, Минхо тут же решает, что вслушиваться было плохой идеей. Стоило притвориться пьяным до отключки, и никто бы не смел его упрекнуть, у него была чересчур тяжелая неделя.
— Конечно, — сразу отвечает Джисон, толкая Минхо в бок. — Двигай свой зад, давай.
Последнее относилось к нему, и Минхо кривится, придумывая в голове всевозможные способы мести за эту кошмарную подставу со стороны его друга, и сдвигаясь с насиженного места, чтобы внезапно разросшаяся компания могла вместиться за их небольшой стол. Сынмин тоже двигается, и Минхо с ужасом осознает, что Кристофер садится прямо напротив него, бросив очередную дежурную улыбку мимоходом, все еще помогая разместить остальных и забирая меню у подоспевшей официантки.
Минхо упирается взглядом в стол, не зная, что делать. Одно дело видеть Криса на работе, даже если там он горяч до сведенных скул и сводит его с ума одним своим видом, и совсем другое — вот так. В расслабленной обстановке, после пары бутылок соджу, в кругу общих друзей и новых людей. Он ненавидит Джисона. Он безмерно любит Джисона, потому что Крис так чертовски близко, и он смеется, и его подвижная мимика снова сводит с ума, и он машет своей бледной, мозолистой ладонью с этими выступающими венами и угловатыми пальцами, вышедшими прямиком из грязных фантазий Минхо, прямо перед его лицом с взволнованным видом, смешно хмуря свои брови и… О, черт.
Он взволнованно машет рукой перед его лицом.
Минхо моргает несколько раз, встрепенувшись и снова концентрируясь на звуках вокруг.
— С тобой все в порядке? Минхо?
Минхо определенно точно не в порядке, но, к счастью, он недостаточно пьян, чтобы совсем уж не суметь взять себя в руки. Так что он качает головой, лениво отозвавшись, и старается вернуть на место самообладание и непроницаемую рабочую маску.
— Ага, — скупо кивает он. — Просто не высыпаюсь из-за всей этой чертовой неразберихи.
— Никаких разговоров о работе! — Настойчиво восклицает Джисон, поднимая новую бутылку и принимаясь разливать ее по стопкам.
— О, так вот как это выглядит, — заинтересованно склоняет голову Сынмин, на что Хан издает тихий смешок, но ту же берет себя в руки, бросив в ответ многозначительный взгляд и комично вздернутые брови.
— Выглядит что? — непонимающе переспрашивает Минхо, подвинув стопку ближе к себе, в первую очередь потому, что изучающий взгляд Сынмина направлен на него.
Сынмин почти успевает открыть рот, но Джисон его останавливает, качая головой и убеждая, что Минхо не хочет знать ответ или, как минимум, не хочет слышать его сейчас. Ли хмурится, потому что сейчас он готов слушать что угодно, кроме смеха Криса, но Хан смотрит на него слишком многозначительно, и Минхо знает, что просто так этот человек никогда не использует свой завали-немедленно-ради-своего-же-блага взгляд. Ладно. В конце концов, он видит Сынмина пять дней в неделю, не считая периодических совместно проведенных праздников, у него однозначно еще будет возможность спросить, что он имел ввиду.
⭒✶⭒
К его огромному удивлению, вечер проходит спокойно, небо не падает на землю, океаны не выходят из берегов, и они просто ужинают, знакомятся, рассказывают забавные истории и расходятся несколько часов спустя. Он даже умудряется перекинуться парой слов с Крисом и не потерять при этом своё мне-на-все-насрать лицо.
— Увидимся в понедельник, — улыбается ему тот, когда они устало разбредаются, кто на такси, кто пешком, и Минхо натянуто улыбается в ответ, максимально демонстративно, на что тот досадливо поджимает губы, отводит взгляд и слишком понятливо кивает, прежде чем отвернуться и уйти в своем направлении. Кажется, он выглядит расстроенным. Он определенно расстроен, и Джисон одаривает Минхо своим самым гневно-разочарованным взглядом из возможных. Лицо Минхо тоскливо дергается в ответ с тяжелым и усталым выдохом, потому что ага, да, он знает, что мудак, но он не может позволить себе сбавить обороты и высказать хоть малейшую симпатию. Кому угодно, но не Крису, потому что стоит ему хоть немного перестать сдерживаться, и, он уверен, сердечки в его глазах станут заметны даже из космоса, и это совершенно недопустимо.
— Он, знаешь, был с тобой мил. Ты мог бы отвечать ему тем же хоть иногда? — Все же произносит вслух Джисон, стоит Крису отойти на достаточное расстояние.
— Будто его волнует мое дружелюбие, — отмахивается Минхо, все еще чувствуя себя дерьмово, потому что, окей, вид расстроенного Криса его определенно не радует. Даже если это было ради сохранения необходимой между ними дистанции.
— Он выглядел как побитый щенок, так что, в какой-то степени, его это определенно волнует, — задумчиво говорит Сынмин, подстроившись к ним и сунув руки в карманы. Минхо думает, что они выглядят максимально нелепо, просто стоя в ряд посреди улицы и наблюдая за удаляющимися спинами.
— Нас это волнует по разным причинам, Минни, — Минхо все же находит в себе силы оторвать взгляд от абсолютно идеальной задницы и повернуться к другу, стараясь замять разговор и переключиться на более насущные проблемы, вроде той, что он пять минут назад соврал Крису о направлении своего жилья, чтобы избежать еще и совместной прогулки, и теперь ему нужно либо вызвать такси, либо торчать на месте еще минут десять для верности, либо уговорить Джисона пустить его на ночь. — он переживает за первое хмурое лицо в ответ на его бесконечное щенячье добродушие, а я за свое напряжение в паху от его улыбки, улавливаешь разницу?
— Умоляю, избавь от подробностей, — закатывает глаза Сынмин, разворачиваясь и подходя ближе к дороге, заприметив свое такси и махнув рукой вместо прощания.
Минхо не был готов избавить от подробностей, и Сынмин как никто другой об этом знал, время от времени видя, как тот падает лицом в стол и практически воет, возвращаясь в кабинет с нижних этажей. И Минхо благодарен за его терпение. Больше, чем бедняга Сынмин, его бесконтрольные фантазии выслушивал только Джисон после пары бутылок соджу.
⭒✶⭒
— …Из всего вышесказанного следует, что Корпорация Исполнения Невероятных Чудес не гарантирует стопроцентного выполнения загаданного желания, и… — Монотонный голос кошмарно занудного юриста, очевидно до безумия уставшего втолдычивать мерзкой тетке и ее настолько же мерзкому юристу одно и то же по сотому разу, почти усыпляет Минхо, давно потерявшего всякое желание и способность держать лицо. Он смотрит на них с самым замученным видом из всех, что возможны при столкновении с непроходимой тупостью, и его щека буквально размазана по ладони, на которой он повис, распластавшись локтями по столу. Крис сидит рядом с ним, это длится третью неделю, и все, что бесит Минхо больше, чем эта старая мегера, никак не желающая угомониться, так это мысли о постепенно копящейся на его рабочем столе новой стопочке отчетов, и о бедняге Сынмине, вынужденном справляться со всем потоком заявок в одиночку. Он почти падает подбородком в столешницу, решив, что его организм чересчур измотан еще и для того, чтобы держать глаза открытыми, когда чувствует небольшой укол чужого локтя в свой бок. Сначала он решает никак не реагировать и не двигаясь проследить за развитием ситуации, потому что, ну, он действительно сильно измотан, и все это может быть очередным микросном, в который он погрузился просто медленно моргнув, но в следующую секунду толчок повторяется, но уже не в бок, а коленом в колено, под столом, и Минхо все же оборачивается, надеясь, что на его сонном лице нарисовано холодное раздражение и вопрос, а не смущение и красные щеки.
— В чем дело? — Тихо спрашивает он, стараясь игнорировать расстегнутый ворот рубашки и раздраженно оттянутый галстук на чужой бледной и кошмарно манящей шее. Он надеялся привыкнуть, но это длится почти месяц, и легче не стало ни капли. Все стало хуже. Гораздо, гораздо хуже. Крис вместо ответа подталкивает локтем свою кипу документов, которая, очевидно, никого не интересовала уже недели три, и тому свидетельствовал тот факт, что первая страница была похожа на его собственные школьные тетради с самых скучных уроков — изрисованная какими-то каракулями так, что стоило потрудиться, чтобы заметить, что когда-то там был, вроде как, важный текст, но по никому неведомой логике их двоих продолжали заставлять присутствовать на каждой встрече. Минхо тихо фыркает, разглядывая мелкие карикатуры с изображением мерзкой тетки и ее адвоката, подвешенных за ноги прямо над пастью огнедышащего дракона, пока не натыкается на написанный мелким шрифтом вопрос в ближайшем к нему углу: «нам обоим срочно нужен литр кофе прямо сейчас и ближайший бар вечером». Ладно, это даже не является вопросом, вопрос читается только в глазах Криса, пока он выжидательно наблюдает за ним. Минхо этот взгляд, кажется, чувствует затылком, а не считывает периферийным зрением.
«Работы по горло», — царапает он в ответ, изо всех сил игнорируя желание рассказать про их с Сынмином маленькую тайну в виде лучшей кофейни на свете недалеко от офиса.
Крис тяжело вздыхает, молча кивая, и больше его не тревожит, так что Минхо возвращает свою щеку на ладонь и молится всем богам, чтобы вопреки всем законам физики и магии, эту перешедшую на визгливые пререкания женщину прямо сейчас ровно в затылок шарахнуло молнией.
⭒✶⭒
Молнии в затылок не случается, так что они освобождаются только через час, и Минхо уверен, что умер, попал в ад, и эта бесконечная канитель не закончится ближайшие тысячу лет. Лучше бы черти, думает он, молча волочась к своему кабинету.
— Честное слово, я даже соскучился по этой заурядной серо-бежевой картине собственного рабочего стола, — кряхтит он, плюхаясь в кресло и скептически оглядывая гору макулатуры, — поверить не могу, что говорю это вслух, но давай я разгребу всю эту кучу, а ты сходишь нам за кофе?
— Я только что с обеда, — машет головой Мин, — еще капля кофеина и я разорвусь на миллион маленьких, истошно вопящих Сынминов.
— Мы сегодня идем в бар, — устало отвечает Минхо, потирая глаза и подхватывая первый попавшийся документ, — где я унизительно ною около четырех часов, а после заваливаюсь спать к Джисону, потому что от него на работу ближе. Иначе разорвет уже меня, на следующем же совещании, а на Крисе куда лучше смотрятся розовые пятна, чем ошметки человечины.
— Это так мило, что даже в подобных фантазиях ты больше заботишься о его бедной психике, чем о собственных кишках.
— Просто заткнись, — беззлобно кидает Минхо, в третий раз заново пытаясь вчитаться в первые строчки первого на сегодня отчета из чертовой тысячи, которые ему предстоит разгрести, если он не уснет прямо здесь, или если его действительно не придавит этой хреново устойчивой пирамидой, загораживающей вид на внешний мир, к концу дня.
— Тук-тук, — произносит улыбчивый парень вместе с внезапно ворвавшимися в тишину кабинета звуками внешнего мира, заглядывая и тут же просачиваясь внутрь, после чего быстро запирая за собой дверь и погружая их маленький рабочий мир обратно в жизненно необходимую тишину.
— Минхо? — спрашивает он Сынмина, на что тот молча и тычет пальцем в сторону второго стола и заставляя Минхо собрать все силы в кулак и с дежурной улыбкой высунуть голову из-за горы бумаг.
— Чем могу помочь? — Спрашивает он, надеясь, что выглядит не так кошмарно, как себя ощущает, но судя по сочувственному лицу парня, его надежды тщетны.
— Да уж скорее я вам, — бормочет парнишка, поднимая бумажные пакеты на уровень глаз. — Ваш обед, здесь кофе и сэндвичи. И он был прав, вам, кажется, и правда жизненно необходимо.
— Он? — глупо хлопает глазами Минхо, глядя то на парня, то на пакеты в его руках.
— Ага, брат, — улыбается парень. — Я тут недалеко подрабатываю. У нас нет доставки, но он сказал, что сами вы никак не доползете. Я, кстати, Феликс, приятно познакомиться.
— Ага, — все еще хлопает глазами Минхо, наблюдая за тем, как пакет приземляется на его стол, — взаимно.
— Так ты брат Чани? — спрашивает Сынмин, вырывая Минхо из задумчивости.
— Ага, ему я тоже обед принес, но не могу дозвониться, как обычно. О, — прерывается он на резкий звонок телефона, — ну наконец-то. Мне пора, еще увидимся.
— Угу, до встречи, — мямлит Хо, в закрывшуюся дверь, снова принимаясь гипнотизировать пакет. Мозг отказывается функционировать, и то, что он работает на Корпорацию Чудес ни капли не атрофировало его способность время от времени изумляться всякого рода странностям.
— Оно тебя не сожрет, — со смешком комментирует Сынмин, — это нужно проглотить, а не пытаться телепатически задавать вопросы неодушевленному предмету.
Да лучше бы сожрало, думает Минхо, хотя его способность думать в эту минуту сильно преувеличена.
— Кто такой Чани? — Вместо ответа спрашивает он.
⭒✶⭒
— И что было дальше? — Спрашивает Джисон, цепляя палочками очередной кусочек прожаренного мяса и ловко отправляя его прямиком в рот. Он, вероятно, обращается даже не к нему, а к Сынмину, будто тот выложит ему более точную информацию о том, что происходит в личной жизни Минхо.
— Ничего? — Спокойно бубнит Ли, разливая на всех новую бутылку. — Это было странно и ни к чему. Полагаю, я и правда выглядел настолько жалко.
— Или он хотел о тебе позаботиться, — почти безапелляционно ворчит Сынмин, закатывая глаза.
— Что буквально одно и тоже, — закатывает глаза Минхо.
— Завидую, — вздыхает Джисон, — я бы продал кому-нибудь душу, чтобы Феликс приносил мне обед.
— Серьезно? Феликс? — Тут же забывает о споре Хо, хотя только что был готов противостоять неверным и абсолютно антилогическим выводам Сынмина до самого утра. Он не упрямый, просто это дело принципа. Сынмин не бывает прав, и точка. — Он твоя новая кошмарно романтическая влюбленность?
— Молодежь называет это «краш», — важно произносит Джисон, будто доносит друзьям сверхважную новую информацию. — Так вот я вкрашился в него по уши.
Сынмин молча поднимает бровь.
— И что по этому поводу думает твой предыдущий «краш»? — спрашивает Минхо, контролируя мимику только потому, что копировать выражение лица Сынмина противоречит его принципам. Он прервал спор, но не забыл о нем.
— Мм, не знаю, он переключил свое внимание с меня на другой источник информации. Впрочем, не смею осуждать, кто бы не повелся на такие мышцы…
— Ты не повелся, — снова закатывает глаза Сынмин. — Так значит твой репортерчик и правда крутит шашни с Чанбином?
— Не шашни, — огорченно поправляет Джисон, — а большую и светлую любовь. Видели бы вы их, смотрят друг на друга, как Минхо вслед Крису. А ты откуда знаешь?
— Кстати о Крисе, — смеется Сынмин, будто никто не заметил, как ловко он съехал с темы, — Минхо даже не знал его настоящего имени. Я думал, что сойду с ума, когда он спросил «кто такой Чани».
— Ты серьезно? — Настает очередь Джисона дергать бровью. — Даже не знаю, плохо ли то, что твой интерес к нему несколько избирателен, или нам все же стоит порадоваться тому, что ты просто вздыхаешь нам в жилетку, а не занимаешься сталкерством.
— Вот дерьмо, — перебивает его Минхо, ниже опуская голову, потому что, если честно, последнее предложение он не слушал, отвлекшись на звон колокольчика на двери. Конечно же, этот вечер не мог не закончится чем-нибудь кошмарно отстойным, как, например, появлением знакомой компании. И, конечно же, стоило ему пригнуться, Джисон и Сынмин повернули голову к двери вместо того, чтобы подыграть его бесполезным попыткам отсрочить неизбежное.
— Он сказал что-то типа «откуда мне знать, если он представился Крисом, и все зовут его Крисом, а на совещаниях его зовут мистер Бан» — продолжает отвечать Сынмин, даже несмотря на явно сменившуюся тему разговора и утерянное внимание.
— Действительно дерьмо, — тянет Джисон, — предмет моих предпоследних воздыханий в обнимку с моим коллегой, что может быть приятнее.
— Наличие среди них предмета твоих последних воздыханий было бы приятнее, полагаю, — не может сдержаться Минхо, не отводя взгляда от четырех человек. К составу их предыдущего столкновения добавился журналист Хван Хенджин, пишущий колонку для местной газеты про внутреннюю кухню работы с Машиной Магии, на которого последние пару месяцев безбожно залипал Джисон.
Влюбленности Джисона, впрочем, сильно отличались от влюбленностей Минхо и имели сугубо развлекательный характер. В том смысле, что Хан все еще оставался кошмарным, невыносимым романтиком, и его воздыхания имели под собой выдуманную и утрированную красивую историю и приносили удовольствие, будь то отношения или же пересечения раз в месяц с парнем, который не вспомнит, как его зовут. Он умудрялся во всем видеть сказочный сюжет. Минхо советовал ему читать поменьше книжек о кошмарно гиперболизированной и зачастую трагической любви.
— И в чем проблема? — спрашивает Сынмин, — заодно узнаешь его мотивы.
— В том, что он приглашал меня сегодня отдохнуть, а я отказался, сославшись на работу, — бубнит Минхо, — и вот мы оба здесь.
— Залет, братишка, — философски тянет Джисон, натянуто-приветливо улыбаясь конечно же заметившей их компании. Минхо хочет разбить лоб об стол. Особенно после того, как Чан подходит к ним поздороваться, пересекается взглядом с Минхо и тускнеет на глазах.
— Мы, наверное, присядем в том углу, извините, что не присоединимся. — После короткого обмена приветствиями говорит он, вызывая очевидное недоумение на лице парня, которого Минхо запомнил как «бирочка I.N». Чанбин, как, очевидно, звали нового парня Хенджина, и в котором Минхо смутно припоминал их коллегу по цеху, составившего им компанию в прошлый раз, и того самого ого-вот-это-лексикон шкафа, только кивает в молчаливом извинении и утаскивает Хвана за талию. «Бирочка» жестом показывает Сынмину, что позвонит позже. Минхо дожидается, пока те отойдут на достаточно безопасное расстояние, чтобы не слышать его шёпот, и вопросительно, молча и очень (очень.) пристально смотрит на Сынмина.
— Что? — не выдерживает тот и десяти секунд. Джисон начинает смеяться. — Мы неплохо пообщались в прошлый раз, обменялись номерами и иногда выбираемся пообедать вместе. Бери пример, а не бегай от приглашений своего… Как там это называет молодежь…
— Краша, — услужливо напоминает Джисон. — Ну и теперь мы знаем, откуда он получает свежие сплетни.
⭒✶⭒
В тот момент все полетело наперекосяк, лишив Минхо привычной напряженно-влюбленной рутины, на которой, вполне вероятно, последний год держалось его ментальное спокойствие, но окончательное осознание пришло к Минхо только к концу следующего дня. Вечером он не придал значения выражению лица, как он теперь знал, Чана, решив, что, в какой-то степени, это даже к лучшему. Меньше соблазнов ляпнуть чего-то не того, да и в целом пусть знает, что Минхо подобные встречи вне работы не приемлет (и Чану не нужно знать настоящей причины). Его вполне устраивает эта странная игра в гляделки, переброс парой фраз и залипание на кусочках тела в минуты слабости (то есть всегда). Утром он радовался тому, что Чан меньше его дергает по всяким пустякам, а значит, ему не так стыдно за то, что произошло накануне. На очередном кошмарно занудном совещании, благо без мерзкой тетки, но с кучей задающих одни и те же вопросы по сотому кругу главами других направлений, Чан не рисовал, а также, как и остальные, занудно рассказывал что-то с кошмарно сосредоточенным лицом, и после лишь формально попрощался и исчез. А после обеда Минхо известили, что получили достаточно информации, чтобы далее не отвлекать их рабочего процесса и остальное на себя берут юристы. И Минхо с трудом удержался от того, чтобы спросить, какого хрена это не было сделано изначально и зачем он торчал в этом аду целую вечность. А вечером на него накатило осознание.
— Я ведь даже не поблагодарил его за обед, — говорит он в тишину кабинета, привлекая внимание что-то быстро печатающего Сынмина.
— Серьезно? — спрашивает тот. — Я, конечно знал, что ты не подарок, но уж элементарная вежливость у тебя, вроде как, присутствовала.
— Я думал, он заведет разговор, и это как-то… Само получится, — мямлит Минхо. — А теперь мне вроде как… Чтобы спуститься вниз понадобится веский повод, да?
— А ты хочешь туда спуститься?
— Упаси великая Машина, я что, похож на самоубийцу?
— Но ты буквально только что…
— Не важно, — отмахивается Минхо, — подумаешь, еще неделю не увижу его растрёпанные патлы, не велика потеря.
Сынмин перестает печатать, внимательно наблюдая. Минхо чувствует его взгляд.
— Он выглядел кошмарно расстроенным, — говорит он.
— Не имеет значения, — отвечает Минхо, расписываясь в отчетах агрессивнее.
— И я знаю, куда он обычно выходит обедать.
— Мне не интересно, — громче отвечает Минхо, краем сознания понимая, что последние пять листов занудной документации он даже не читал.
— И ты мог бы угостить его обедом взамен, это избавило бы тебя от необходимости объясняться с ним лично.
Минхо замирает над очередной супер важной бумажкой, поднимая взгляд. Это звучало как план. Разумный план. План мог бы не включать его личного присутствия, но Минхо не думает о том, зачем просит продолжать и продумывает каждую мелочь своего следующего дня.
⭒✶⭒
План был простым и сложным одновременно, потому что включал много факторов и захватывал не только его извинения. И именно поэтому Минхо и согласился присутствовать. Ради Джисона, да. Исключительно ради него и его новой сводящей с ума влюбленности. И чтобы посмеяться над тем, какой Сынмин неудачник, потому что он точно не может быть успешнее Минхо в любовных делах.
— Это должно сработать, — бормочет Сынмин, поднимаясь из-за стола и накидывая пальто.
Нет, не должно, думает Минхо, но предпочитает промолчать. По его личному мнению, которое никто особо и не спрашивал, все пойдет наперекосяк еще с первого пункта и Чан просто откажется идти с ними, просто потому что у Минхо ничего и никогда не идет идеально по плану.
— Они выходят, — говорит Сынмин, пялясь в телефон после короткого уведомления, — осталось не заблудиться.
Заблудиться было бы не так стрессово, думает Минхо, понимая, что первая надежда на то, что у него получится избежать собственных импульсивных решений только что испарилась. Он не знает, чем думал, когда решил, что его волнует, как сильно Бан Кристофер Чан на него дуется. Вернее, окей, он знает чем, но эта не та часть его организма, к которой стоит прислушиваться.
— Джисон тоже подключился, — отвечает Минхо, глядя на экран своего телефона. — Пишет, что сказал Чану, что Чонин слишком аппетитно рассказывал, как ты рассказывал ему, как аппетитно выглядел мой обед. Кто такой Чонин?
Сынмин кидает на него взгляд «ты сейчас серьезно?» и Минхо решает проигнорировать. Не важно, вокруг слишком много новых имен. Он не привык к такому, ему было достаточно трёх.
— Осталось надеяться на то, что Феликс на работе, — вместо ответа говорит Сынмин. — Мы будем там раньше них, так что нас не смогут заподозрить в преследовании.
Феликс оказывается на работе и это вообще не спасает. Это руинит весь план, потому что вместо молчаливого обеда, где Минхо перекидывается с Чаном парой слов о том, что он заплатит в качестве благодарности за тот случай, он оказывается в ситуации, где они все сидят за большим столом, потому что Феликс сказал сделать именно так и никто даже не успел возразить. Ему вообще возражать было чертовски сложно. Этот парень своей улыбкой рушил даже каменное лицо Минхо. Черт. Ладно, возможно, Минхо мог понять с чисто логической точки зрения, почему Джисон сейчас смотрел глазами-сердечками на этого парня, а не на его горячего брата. А еще благодарил всех богов за то, что вкус на парней у них с Ханом не совпадал катастрофически. И посреди всеобщей неловкости, скрашиваемой только крутящимся вокруг них Ликсом, Сынмин с Чонином вели совершенно непринужденную беседу, осторожно флиртуя друг с другом, будто знакомы тысячу лет. Минхо чувствовал себя морально растоптанным.
— А ты как узнал адрес? — спрашивает его Ликс, и Минхо не успевает переключиться со своих негативных мыслей, направленных на весь мир вокруг.
— Сынмин безумно хотел на свиданку со своим крашем, пришлось составить компанию, чтобы это было не так очевидно, — говорит он, надеясь на то, что его улыбка выглядит добродушной, а не натянуто-кровожадной.
— Я польщен, — вопреки ожиданиям Минхо спокойно произносит «бирочка», улыбаясь и не сводя с Сынмина веселого взгляда. Минхо разочаровано закатывает глаза. Чан за весь обед не произносит ни слова.
— О, это чертовски романтично, — расплывается в ответ в своей солнечной улыбке Феликс, после чего внезапно переводит свой взгляд на Джисона и весело склоняет голову набок. — А ты когда наконец позовешь меня на свидание?
Джисон выглядит как рыба, выкинутая на берег, думает Минхо, стараясь не фыркнуть от смеха и весело наблюдая за тем, как тот медленно отрывает подбородок от локтя, в который упирался все это время, витая в облаках и довольно улыбаясь на каждое действие Феликса. Как он растерянно открывает и закрывает рот еще несколько секунд, прежде чем набрать воздуха, поднимаясь из-за стола и спрашивая, когда у того заканчивается рабочая смена. Феликс довольно смеется, утаскивая его куда-то к стойке, видимо, обсудить детали и, наконец, обменяться номерами. Минхо смотрит им вслед внутренне радуясь слишком простому выполнению задуманного сводничества, потом переводит взгляд на своего второго друга, подающего руку Чонину, и неспеша помогающего ему накинуть пальто, потом на свой недоеденный сэндвич. На Джисона можно не рассчитывать, думает он тяжело вздыхая. Вероятно, он уже забыл, что здесь есть кто-то еще, кроме них двоих.
— Мы прогуляемся вдвоем, если вы не против, — говорит Чонин, прежде чем махнуть всем рукой и уйти. Минхо очень даже против, но они не то чтобы спрашивали. На фоне мертвой тишины за опустевшим столом Минхо все еще слышит смех Феликса за своей спиной.
— Ты не против, если я заплачу за нас обоих, — говорит он, после тяжелого вздоха. — Я не поблагодарил тебя за обед.
— Не стоит, — спокойно отвечает Чан, не поднимая головы, — Я отлично усвоил, что лезу, куда не просят.
— Это не… — быстро и вспыльчиво начинает Минхо, но под удивленно вскинутым на него взглядом быстро осекается. — В любом случае, я хотел бы тебя отблагодарить, так что не спорь, — скомкано заканчивает он, чувствуя, что всё-таки перенервничал и его лицо начинает гореть, так что он бросает на него взгляд мельком, прежде чем подняться и постараться покинуть заведение со скоростью света, даже если перед этим ему предстоит неловко и под пристальным взглядом накинуть верхнюю одежду и заплатить по счету. К его удивлению, паникующий мозг все же отмечает, что вместо огорчения или хотя бы удивления, в тот миг, когда их взгляды пересеклись, Чан тщетно старался скрыть широкую улыбку.
⭒✶⭒
И все снова возвращается на круги своя и меняется до неузнаваемости одновременно. Чан снова превращается в улыбчивого демона в комбинезоне на обтягивающую майку, его волосы снова похожи на жертву удара током, и у Минхо снова скручиваются все органы при одном взгляде. Это приятнее, чем падающее камнем вниз сердце в минуты демонстративного игнора (и он никогда не признается, что такое вообще было). Минхо надеется, что Чан не чувствовал это каждый раз, когда Минхо видел ту самую тоску на его лице. Или же надеется, что чувствовал, ведь тогда это может означать, что у его чувств есть шанс на взаимность. Возможно, все же есть, если учесть, что теперь Чан каждый день вытаскивает его на обед или предлагает встретиться всем вместе после работы. И Минхо по-прежнему не может здраво соображать рядом с ним, потому что как еще объяснить тот факт, что он даже не помнит, как у Чана вообще появился его номер.
— Я не пью, так что один раз из сотни это должен быть отдых по моим правилам, — спорит Чан, выползая из дверей Корпорации и придерживая дверь для всей компании. — И я настаиваю на пикнике.
— Бинни! — слышится тут же привычный голос Хенджина, за секунду до того, как Мистер Мускул сгребет его в охапку и закинет на плечо. Минхо не знает, как это все могло стать его ежедневной рутиной.
— Мне нужно забрать Ликси, — бубнит Джисон, не отрываясь от телефона и, не глядя махнув всем, уходит в другую сторону, — встретимся на месте.
— Нам с тобой придется быть свидетелями на их свадьбе, — тянет Минхо, глядя на удаляющуюся спину.
— Как быстро растут дети, — поддакивает Чан, улыбаясь. — Как думаешь, я бы смог отвоевать брошенный букет?
— Вопрос в том, кто из них будет его бросать, — хмыкает Чонин. — Обычно это делает невеста.
— Готов поспорить, что ради этого они не просто с радостью влезут в белое платье, но еще и умудрятся подраться за то, кому именно достанется такая честь, — отвечает Сынмин, переплетая их ладони.
— Феликс неплохо знаком с боевыми искусствами, я бы на месте Джисона не спешил с ним спорить, — говорит Чан, немного замедляя шаг, чтобы пропустить парочку вперед. Им всем в одну сторону, и, спасибо великой Машине, Чан никогда не упоминает того, теперь уже очевидного, обмана Минхо о направлении его жилища.
Все течет очень странно и кошмарно обыденно. Их необычная, не пойми как образовавшаяся компания из восьми человек буквально включает три пары периода конфетно-букетных влюбленностей, и их двоих, бесконечно кружащих вокруг да около, и Минхо уверен, что они оба это понимают, что все всё понимают, и единственное, чего он все еще не понимает, так это того, почему конкретно это все еще происходит. Он тоже замедляет шаг, чтобы поравняться с Чаном, и они медленно плетутся позади, пока перед ними разворачивается на удивление шумно-ленивое продолжение обсуждения свадебной темы. Возможно, потому что это неловко, думает он. Сложно делать шаги, когда их молча, но очевидно для каждого, ждут все вокруг. И он благодарен им всем за то, что они все же слишком увлечены своими отношениями, чтобы творить какую-нибудь банальную глупость, вроде тихих смешком или выкриков «целуйтесь» через каждые пару минут. А он знает как минимум парочку своих друзей, и они бы точно так и поступали.
— Так как тебе идея пикника? — Спрашивает Чан, видимо, убедившись в том, что Минхо не спешит присоединяться к общему веселью.
— Звучит неплохо, — кивает тот, стараясь не думать о том, как велика вероятность того, что к концу мероприятия он будет грустно сидеть на пледе обнимая собственные колени под звуки трех целующихся парочек. В общественных местах этих любвеобильных хотя бы сдерживают рамки приличия. Ну, всех, кроме Хенджина. — И что в программе?
— Я планировал буквально нулевую программу и созерцание неба на протяжении восьми часов, но можем обсудить подробнее, как придем.
— Сегодня я пас, — качает головой Минхо, — хочу просто набрать всякой дряни, забраться под одеяло и смотреть глупые ромкомы до четырех утра.
— Поверить не могу, что тебе не достаточно созерцания романтики, когда ты наблюдаешь вот это каждый день, — смеется Чан, кивая головой вперед на смеющихся друзей, также лениво плетущихся в сторону излюбленного бара. — Могу я тебя проводить?
Ты можешь делать со мной вообще что угодно, думает Минхо, проводить, заводить, повалить, разводить, доводить…
— Тоже изучал боевые искусства? — хмыкает Минхо вслух, отгоняя бесконечный поток далеко не цензурных картин, чем, в общем-то, занимался систематически.
— Нет, но есть надежда, что злоумышленник все же испугается моего имиджа сбежавшего из психушки сумасшедшего ученого.
— О, так вот это пятно на щеке — твой защитный камуфляж?
— Он самый, — улыбается Чан, — на укладку волос в абсолютный хаос уходит слишком много времени по утрам, но оно того стоит.
— Ну, раз на это потрачено столько сил, то я просто обязан протестировать эту мощнейшую охранную систему.
Они прощаются со всеми без лишних слов, сворачивая в нужном направлении, и Минхо честно не знает, чего хочет больше — растянуть время до бесконечности или ускорить шаг, чтобы поскорее скрыться за собственной дверью, побиться об нее головой, зарыться носом в котячье пузо и поорать в открытое окно, потому что это невыносимо. Они даже не флиртуют, черт возьми, они просто, типа, существуют рядом, он не знает, это даже не сексуальное напряжение, это какой-то нежнейший кошмар.
— Есть вероятность того, что сейчас я возьму ведро мороженного, съем его в одно лицо, заболею и весь план с пикником для меня провалится, — вздыхает Минхо пять минут спустя, стоя возле морозильника в ближайшем к дому круглосуточном магазине и гипнотизируя рисунок с нежно-салатовыми фисташковыми шариками. Чан рядом с ним задумчиво чешет затылок.
— Я должен спасти свой гениальный план путем оттаскивания тебя от всех видов холодных продуктов всю оставшуюся неделю? — спрашивает он, с сомнением косясь на разноцветные ведерки сквозь толстое стекло.
— Сомневаюсь, что тебе удастся, — пожимает плечами Минхо, наигранно расслабленно, но внутренне собираясь с духом и как можно незаметнее впиваясь пальцами в край свитера. — Но ты можешь взять на себя половину удара, если готов к одиннадцатичасовому просмотру режиссерской версии Властелина Колец.
— Я просто обожаю до утра пялиться на то, как выдуманные чуваки колдуют щелчком пальцев, а не мучаются полдня, подкручивая гайки, — торопливо отвечает Чан, быстро раскрывая холодильник и расплываясь в широкой улыбке, моментально уловив важность момента и, видимо, спеша схватить все запасы, пока Минхо не передумал.
— Ударом посоха, — задумчиво поправляет Ли, наблюдая за этим весьма комичным зрелищем.
— Да плевать, Гэндальф мой кумир, — бормочет Чан, закрывая дверцу холодильника ногой, так как руки заняты парой увесистых ведер, и спеша в сторону кассы. Минхо старается спрятать довольную улыбку, но тщетно.
⭒✶⭒
— Как думаешь, кто первым обнаружил и понял природу магического металла? — спрашивает Минхо, зачерпывая столовой ложкой внушительный кусок мороженного прямо из большого розового ведерка. Они не то чтобы много разговаривали, оба предпочитая не отвлекаться от просмотра и время от времени перебрасываясь какими-то пришедшими в голову фразами, вопросами и шутками. Было комфортно. Совместный просмотр чего-либо всегда был для Минхо чем-то вроде стартового теста, потому что если этот пункт был провален, дальше можно было даже не пытаться, эти отношения заканчивались чертовски плохо и в ближайшее время. Шкала оценки была где-то от его тупого бывшего до Джисона, и к середине второй части Чан все еще уверенно претендовал на почетное второе место. На третьем был Сынмин, но он сумел подняться так высоко только потому, что отключался в первые десять минут и никогда не храпел. Минхо просто мысленно сделал ему одолжение, так он объясняет это сам себе.
— Ставлю на гномов, — отвечает Чан, — отличная вышла метафора, а? Бурили глубоко в землю, добывая сокровища.
— Серьезно? — удивленно спрашивает Минхо, и Чан тут же поворачивается к нему с лицом, застрявшим где-то между недоумением и скептицизмом. Минхо фыркает, отворачиваясь обратно к экрану и отправляя наконец ложку в рот. Он почти уверен, что мороженное спасло его от панических атак, потому что они сидят слишком близко, и периодически так недвусмысленно разглядывают лица друг друга, стоит им повернуться во время коротких диалогов, что он должен был давно сойти с ума, но, очевидно, отморозил себе мозг еще на первой порции карамельного.
— Не так далеко от правды, полагаю, — все же отвечает Чан. — Если конечно не брать во внимание тот факт, что гномов не существует. Но, конечно, науке почти ничего не известно о магии до того периода, пока над пластом металла не начались исследования и он не стал тем, что мы имеем сейчас. Ты, кстати, никогда не рассказывал о том, почему пошел работать к нам.
— Джисон, — пожимает плечами Минхо, — я пролетел с работой мечты и подался к вам по его рекомендации. Хотя, конечно, привязка к вашему отделу была не тем, на что я рассчитывал. Надеялся на что-то попроще.
— А чего не перевелся позже? — заинтересованно спрашивает Чан, снова поворачиваясь к нему и все же игнорируя увлекательный процесс уничтожения энтами армии Сарумана.
— Втянулся, подружился с Сынмином, и уходить уже не хотелось.
— А что была за мечта? Можешь не отвечать, — спешно одергивает себя Чан, — прости, если лезу не в свое дело.
— Все в порядке, — посмеивается Минхо, тоже забивая на экран с вопящими уродливыми орками, но краем сознания отмечая, что они слишком уж сильно напоминали ему мерзкую тетку. Особенно вот тот слева. — Хотел в какое-нибудь местечковое отделение Срочной Магической Помощи Со Здоровьем Питомцев, но меня хватило на два дня. Понял, что сойду с ума, наблюдая все это на постоянной основе, так что выбрал другой путь помощи мохнатым и другую работу.
— Интересный путь, — сдавленно бормочет Чан, бросая взгляд на свои колени, где слишком уж расслабленно дрых один из котов Минхо, очевидно давно доведя его до онемения конечностей.
— Они все приютские, — улыбается Минхо, нагибаясь и протягивая руку чтобы погладить довольную рыжую морду. — Ну и я продолжаю постоянно помогать парочке тех, что недалеко от дома.
И когда он поднимается обратно, чтобы вернуться в свое прежнее положение и откинуться на спинку дивана, то замирает, потому что почти утыкается носом в лицо Чана, и он не знает, он ли не рассчитал, или же Чан подался вперед, но теперь он в нелепо скрюченном положении смотрит на него снизу вверх, и их лица буквально в паре сантиметров друг от друга, и Чан точно также не двигается, осторожно скользя немного напуганным взглядом по его лицу. Минхо нервно сглатывает, заставляя себя отвести взгляд от этих губ, и отворачивается к экрану, возможно, немного резковато, и все же откидывается на место. И возможно, возможно, ему вовсе не показалось, что за секунду до Чан медленно подался вперед.
Последующие сорок минут фильма проходят в неловкой тишине, и Минхо благодарен себе за мороженное и выключенный свет, потому что он совершенно точно не в порядке, и когда наступает время переключиться на следующую часть, Чан все же неловко говорит, что переоценил себя, намереваясь на этом закончить. Минхо надеется, что не выглядит слишком огорченным этой новостью, и что не слишком очевидно радуется, когда предлагает остаться и Чан соглашается. Он оставляет его спать на диване, ретируясь в спальню и на все сто процентов осознаёт, что завтра ему понадобятся все запасы кофе во вселенной, потому что он не сможет сомкнуть глаз ни на секунду.
⭒✶⭒
Утро кажется ему тем самым временем, когда замороженный мозг наконец оттаял, а перерытые за ночь фантазии, сильно разгоняемые паническим состоянием, заставляют очень, очень сильно смущаться. Они неловко здороваются, неловко сталкиваются на выходе из ванной и еще более неловко завтракают, и Минхо благодарит мирозданье за то, что Чани проснулся сам и был полностью одет к тому моменту, когда Хо вышел в гостиную из своей комнаты. Ну, почти одет. Об этой секунде с застегиванием молнии на джинсах он подумает позже вечером, когда этот бесконечный день наконец подойдет к концу, а он действительно бесконечный, потому что уснуть он и правда так и не смог. Не спал — значит, день не закончился.
— Я попрошу Ликса привезти обед, — говорит Чан у лифта, где они разъедутся в разные стороны. — Не готов тащиться куда бы то ни было.
— Не откажусь, — сонно бормочет Ли, — но, кажется, ты его нагло эксплуатируешь.
— Он будет только рад, — хмыкает Чан, махая рукой на прощанье. — Я напишу!
Минхо кивает, направляясь к своему кабинету, понуро опустив голову и готовясь умолять Сынмина либо пристрелить его, либо прикрыть его очевидные планы на крепкий сон прямо на рабочем столе.
— Это прогресс, — говорит Сынмин, выслушав слезливую тираду.
— Это катастрофа, — скептически отвечает Минхо, расчищая себе столешницу, чтобы не проснуться со следом карандаша на щеке или типа того.
— Это катастрофа, — быстро сдается Сынмин. — Такими темпами вы и правда возьметесь за руки разве что к свадьбе Джисона, и то, поддавшись моменту и игнорируя друг друга следующий год.
— Только не говори, что вы делали ставки, — закатывает глаза Минхо, — это так клишировано.
— Не делали, но спасибо за идею, — парирует Сынмин. — А теперь, будь добр, отключись немедленно, я разбужу к обеду.
⭒✶⭒
— Выходит, восемь билетов на вечерний сеанс? — Спрашивает Хенджин, поднимая глаза от телефона и втягивая свой кошмарно сладкий латте через трубочку. Чанбин лежит головой на его плече и лениво наблюдает за экраном.
— Я снова пас, — вздыхает Минхо, — до ночи разгребаю макулатуру. Надо закрыть дела перед выходными, чтобы ни о чем не переживать.
— Я тоже, — поддакивает Чан, — хочу закончить с бумажной катастрофой перед отпуском.
— Шесть билетов на вечерний сеанс, — невозмутимо корректирует себя Хенджин, возвращаясь к бронированию. — Если вдруг передумаете, вы знаете, где нас искать.
Минхо трет глаза, искренне сомневаясь в том, что передумать вообще возможно, но согласно кивает. Нужно как-то доработать этот день, выпроводить Сынмина и наконец разгрести все то, что он должен был разгребать вместо нытья, прокрастинации и сна в рабочее время.
— Не против, если я забегу к тебе ночью? — Спрашивает Чан, когда они устало плетутся обратно в офис. — Есть одно важное дело.
— Эм… Конечно, — заторможено кивает Минхо. — не то чтобы у меня действительно слишком много работы, просто мне проще разбираться с этим, когда меня не отвлекают каждые пять минут.
— Окей, тогда я напишу, — машет Чан, привычно скрываясь за дверями лифта. И он все такой же нелепый, думает Минхо, не успевая ему сказать, что в его волосах весь обед проторчала какая-то блестящая стружка. Хотя, Минхо полагает, что его это действительно мало волнует, если полчаса назад он с удивлением достал молоток из заднего кармана комбинезона посреди кофейни и просто положил его рядом с тарелкой, со смущенной улыбкой почесав затылок и сказав что-то вроде «а я-то думаю, куда он подевался». Минхо вздыхает. Чани и без того чертовски горяч, но Чани-посреди-рабочего-процесса — это нечто за гранью. Как хорошо, что когда он спускается в цех, вокруг слишком много людей, иначе бы он давно сделал с ним что-нибудь очень, очень грязное. Что-нибудь из того ужасающего потока пьяных бредней, которые были вынуждены слушать Сынмин и Джисон.
— Тук-тук, — знакомым голосом разносится в тишине кабинета, и Минхо отрывает голову от бумажек, глядя на дверной проем, из которого виднелась улыбающаяся голова Криса. — Прости, ты не отвечал на сообщения.
— Я… ох, черт, извини, — отмирает Минхо, доставая мобильник и видя множество уведомлений. — прости, убрал звук и забыл.
— Я так и подумал, — шире улыбается Чан, проходя внутрь и усаживаясь на край его стола. — Ну и как, много осталось?
— Нет, почти закончил, — отвечает Минхо, — остальное можно оставить на завтра. Так что за дело?
Крис хитро прищуривается, снова поднимаясь и протягивая Минхо руку, намекая подняться следом. Тот заинтересованно дергает краешком губ, отодвигая стул и прихватывая по пути свитер, который успел стянуть.
Чан не говорит ни слова, но Минхо понимает, что они направляются в цех, как минимум потому, что Чан все еще в рабочем комбинезоне, пусть лямки и скинуты, болтаясь где-то на бедрах и открывая вид на крепкие мышцы под черной футболкой. Минхо берет все свои мысли назад, от этого парня не спас бы даже оверсайз в стиле Джисона.
— Мы планируем провернуть что-то нелегальное? — Легко спрашивает Минхо, облокотившись на стену лифта и следя за мигающими кнопками, потому что лучше уж за ними, чем на Чани.
— Нет, но мне нравится, как просто был задан этот вопрос, — посмеивается тот. — Готов пойти со мной на преступление?
— Только преступления на благо человечества, — отвечает Минхо, получая новую порцию невероятно притягательного тихого смеха в награду за очередную глупую реплику.
— Нет, — наконец серьезнее отвечает Чан. Минхо смотрит, как загорается число «-87». — Мы планируем романтическое свидание. Или, если так тебе будет проще, милую экскурсию в колыбель чудес.
— На всякий случай напомню, что бываю там минимум раз в неделю, — дергает бровью Минхо, игнорируя колотящееся сердце и по-прежнему не отводя взгляда от мигающих огней.
— Не так, — спустя недолгую паузу все же отвечает Чан, и Минхо соврет, если скажет, что не чувствовал его внимательный взгляд и что его тело не скрутило в тревожном предвкушении.
В ночной тишине все кажется совершенно иначе, и Минхо думает, что наконец понимает, что имел ввиду Джисон, описывая это место. Сам бы он, признаться честно, не подобрал ни единого слова, чтобы описать завораживающую красоту переливающегося металла, приглушенного фиолетового свечения, неровных арок и извилистых коридоров механизма внутри, состоящего из каких-то труб, выемок и шестеренок.
— Нравится? — спрашивает Чан, подбираясь сзади, и кладя подбородок на его плечо, пока Минхо откровенно залипает на очередной кусок того, что, вроде как, являлось стеной. Мерцающей стеной. Минхо не к месту вспоминает про гномов и фыркает.
— Очень, — честно признается он.
— Я рад, — улыбается Чан, и Минхо чувствует эту улыбку плечом, слышит ее так близко к уху, что мурашки пробегают табуном по всему его телу, заставляя спешно развернуться, с трудом сдерживая порыв организма передернуть всем телом, сбрасывая этот необоснованный мандраж и тем самым наверняка спугнув Чана. Но внезапные порывы никогда не бывают продуманы наперед, так что он, конечно же, оказывается нос к носу с Чаном, смотрящим на него так кошмарно нежно, и с этими чудовищными, никуда не исчезающими смешинками в глазах. Минхо сглатывает, когда улыбка медленно исчезает с губ напротив, а взгляд Криса все же падает ниже, а его рука наоборот поднимается, чтобы осторожно обхватить Минхо за талию, приближая к себе. Он не сопротивляется. У него ровно ноль сил на сопротивление, и, более того, у него миллион кошмарно нецензурных мыслей в голове, потому что теперь ему буквально ничего не мешает созерцать мужчину своих ночных грез в том самом виде, том самом месте и с отсутствием сдерживающих факторов в виде присутствия на локации пары сотен коллег. Минхо подается вперед первым, не выдерживая больше ни мгновения.
Их поцелуй не похож на нежное, романтическое и прекрасное, чем, очевидно, должен был являться, судя по атмосфере и первым мгновениям. Но он не романтик (если только немного), и он просто чудовищно долго мечтал об этом. Его ноги обхватывают талию Чана спустя минуту, стоит тому подхватить его своими крепкими ручищами и прижать к ближайшей стене. Минхо отстраненно думает, что они совершают нечто похуже преступления, и это почти богохульство, но пальцы Чана забираются под его футболку и больше он не способен думать вообще ни о чем.
⭒✶⭒
— Нам нужно быть на месте через два часа, — говорит Чан, лежа на спине и лениво перебирая его волосы. Минхо мычит куда-то ему в грудь, с трудом вспоминая, кто кому чего должен и как это касается его самого. Ах, да. Точно. Пикник.
— Или мы можем остаться здесь и не вставать ближайшие пару суток, — наконец отвечает он, здраво оценив свои силы.
— Я бы согласился, если бы на мне не висела обязанность привести большую часть необходимого. А еще я был инициатором.
И правда, зевая думает Минхо. Эти оболтусы вряд ли сообразят взять хотя бы один процент из задуманного.
— В таком случае я в душ, а после обворовывать твой гардероб, потому что домой я явно не успею.
Чан согласно мычит, поднимаясь следом, и отправляется на поиски подходящих вещей, параллельно отвечая на звонок, как слышит Минхо, Чанбина. Он знает, чем закончится этот день — он будет сидеть на теплом пледе, завернутый в большеватые для него вещи Чана, облокотившись на того спиной, и смотреть на то, как Хенджин снова кривляется, заставляя всех хохотать, как Джисон с влюбленной улыбкой пускает одуванчики в лицо отбивающемуся Феликсу, как Сынмин и Чонин будут тихо о чем-то разговаривать и иногда выкрикивать шутки, включаясь в общие беседы, и Чани будет смешно дуть ему в затылок и сжимать в руках, зарываясь подбородком в плечо и грея нос в изгибе его шеи. Никто ничего не спросит, они разве что улыбнутся, будто так и надо, и Минхо точно никогда не расскажет им о том, как сильно он краснел перед охраной на выходе из офиса поздно ночью, увидев свое отражение в зеркале, с растрепанными во все стороны волосами, довольной улыбкой и следом какой-то розовой херни на щеке.