Work Text:
Джейн внезапно осознает: это первая ночь после их с Лисбон двухнедельного отпуска, когда ему приходится засыпать одному. Его максимумом было десятиминутное ожидание — пока Тереза вернется из душа. За это время он успевал устроиться поудобнее и решить, что будет готовить на завтрак.
На самом деле, Джейн даже не подозревал, что эти две прекрасные недели как-то повлияют на него. Столько лет он засыпал в шумном офисе; да и вообще, годы провел, живя с карнавалом и путешествуя по стране, где кровать была скорее редкостью, чем обыденностью, и после этого тесная постель в «Эйрстриме» казалась райским местечком.
Но сейчас, ворочаясь на твердом матрасе уже больше часа, он так и не может заснуть.
Джейн переворачивается на другой бок. Простыня сбилась, подушка странно холодная несмотря на жару. Он поправляет одеяло. Выдыхает. Снова закрывает глаза.
Нет.
Вновь садится.
За окном тихо. Слишком. Он привык к ее дыханию — ровному, упрямо спокойному, даже во сне. К тому, как она чуть морщится, если он дышит ей в ухо, к ее пальцам на своей груди или руке, к тому, как она отворачивается, но все равно оставляет ступню касаться его ноги. Они всегда соприкасались — хотя бы кончиками пальцев, чем угодно, лишь бы чувствовать друг друга. Будучи людьми со строгими границами, не терпящими лишней тактильности от посторонних, они были словно липучки друг для друга.
Джейн вздыхает.
Тереза.
Она задержалась в офисе. Сказала, что ненадолго. Потом — что еще на час, а теперь уже за полночь, а ее все нет.
— Наверное, решила устроить бой с отчетами, — бормочет он в пустоту. — Что ж, в этом вся она.
Тишина будто бы соглашается.
Он пытается отвлечься: берет книгу — слова расплываются, как отражение в воде, а информация не укладывается в голове. Включает радио — тут же выключает. Заваривает чай, не пьет. Просто сидит и смотрит в стену.
Потом снова встает, возвращается к кровати, ложится на спину, закрывает глаза.
Слышит, как тикают часы на плите. Чувствует, как начинает болеть поясница — слишком уж ровная поза.
Так давно его не преследовала бессонница. Джейн почти забыл, какой она бывает. Даже в Венесуэле засыпал без особых проблем, хотя и там, сам того не осознавая, он видел Терезу во снах.
Глупо. Он же взрослый человек. Умный. Рациональный.
И все же… похоже, он действительно не может уснуть без Терезы рядом.
— Великолепно, — выдыхает Джейн.
Поворачивается на живот, на бок и так по кругу. Потом садится. Опять. Сколько раз он спал один в этом трейлере? Сотни. И ему всегда было… ну, достаточно. Но теперь «достаточно» превратилось в «Тереза Лисбон рядом».
Он хватает подушку и прижимает к себе. Мягкая, без запаха. Тереза пахнет лавандовым шампунем и кофе, эта же подушка — ничем.
— Даже поговорить не с кем. Точнее, есть, но ты не ответишь, — говорит Джейн подушке. — Как прискорбно.
Он снова встает. Открывает дверь трейлера и садится на ступеньки вглядываясь в ночь.
Проходит еще пятнадцать минут. Потом еще десять.
И когда он почти решается поехать за ней в офис — слышит знакомый звук двигателя, а затем ее шаги.
— Джейн? — голос хриплый от усталости.
Тереза в костюме, с расстегнутым воротом рубашки, растрепанными волосами и тем уставшим взглядом, в котором Джейн все равно готов утонуть.
О, в некоторых ситуациях он особенно любил ее уставший взгляд.
— Я думала, ты уже спишь, — говорит она вместо «привет». — Все опять затянулось.
— Моя ночь оказалась удивительно… бессонной.
Тереза оглядывает его, а Джейн, пользуясь этой паузой, встает и целует ее в уголок губ.
— Не пробовал считать овец?
— Я их не считаю, а договариваюсь с ними. Овцы — существа податливые. Но даже они сбежали.
— Неудивительно. У тебя тот еще характер.
Они проходят внутрь. Тереза бросает пальто на крючок, скидывает туфли. Джейн забирается под одеяло, оставляя ей половину.
Проходит немного времени, прежде чем она выходит из душа, но он уже чувствует, как сон медленно накрывает его.
Конечно, Джейн не упускает возможности взглянуть на нее — запечатлеть, как влажные, вьющиеся на концах волосы красиво контрастируют со светлой кожей, как лямка ночнушки чуть сползает с плеча. Он делает вдох — запах шампуня и геля для душа действует успокаивающе, почти как снотворное.
Тереза ложится рядом. Без слов. Ее рука оказывается на его груди. Становится легче дышать.
— Ты правда не мог заснуть? — спрашивает она.
Он не сразу отвечает.
— Я привык к твоей тишине. Без нее слишком громко. Приходится говорить об этом с подушками.
Она улыбается. Чуть-чуть. Почти незаметно.
— Романтично.
— Это был комплимент.
— Или признание в зависимости, — говорит Тереза, уже закрывая глаза.
— Все зависит от интонации.
— Я никому не скажу. Хотя… если ты снова начнешь спорить с подушками — возможно.
— Эй. У нас была содержательная дискуссия.
— Конечно. Надеюсь, подушка выиграла.
Джейн гладит ее по волосам.
— Спасибо, что пришла, — шепчет он.
— Ты же знал, что приду, — отвечает она, зевая.
И через минуту Лисбон уже засыпает. А через две — засыпает и Джейн.