Work Text:
cody crump - burn
Он смотрит на развалины дома, вдыхая запах мокрого бетона и кирпича от прошедшего дождя, прибившего пыль к земле. Земо чувствует, как его руки начинают дрожать, и он сжимает их в кулаки. Его сердце не бьется, он словно призраком застыл посреди огромной общей могилы. Он не может отвести взгляда от кучи кирпичей и торчащего из-под нее куска лоскутного одеяла, который шила Хайке во время беременности и который стал маячком, надгробным камнем, глубоко врезавшимся в его память.
Земо оборачивается на звук брошенного камня и видит себя, измазанного в грязи и пыли, с синяками под глазами от двух суток без сна, растрепанными волосами, сидящего на земле. Молодой Гельмут сдергивает с себя порванную куртку, комкает и швыряет на землю, испуская вой отчаяния. Земо переводит взгляд на ту самую кучу и знает, что вскоре Гельмут заметит одеяло и примется копать там, не догадываясь, что среди обломков найдет и смерть своей души.
Он пытается сделать вдох и закрывает глаза, надеясь очнуться от дурного сна. Кошмары об этом дне несколько лет преследовали его по ночам, но никогда не были такими яркими и осязаемыми. Никогда он не видел себя со стороны.
Ему тогда неоткуда было получить помощь – каждый в городе был занят собственным горем и спасением. Никто не разделил его боль, позднее обратившуюся в жажду мести, тихо плескавшуюся внутри обжигающей лавой.
Земо открывает глаза, слыша собственные рыдания. Он видит спину молодого Гельмута и покрытый пылью затылок Карла, которого он держит на руках. Земо отступает на шаг назад. Нет, нет. Он ведь едва перестал видеть это во снах. Зачем сейчас? Почему? Он отворачивается, стирая подступившие к глазам слезы. Он бьет себя по щекам, чтобы проснуться.
И снова звук брошенного камня. Земо оборачивается и видит себя, измазанного в грязи, сидящего на земле. Он переводит взгляд на краешек одеяла, торчащего из-под завалов. Он помнит, как проклинал себя за усталость и считал, что мог найти своих близких раньше, когда они еще дышали, когда их сердца все еще сохраняли ритм, слабый, но…
Земо бросается к завалам, начиная откидывать в сторону обломки. Вдруг он опоздал всего на пару секунд и в этот раз сможет все исправить? Пальцы саднят, он царапает руки об арматуру и острые углы разбитой черепицы, но продолжает рыть. Он знает, под каким кирпичом впервые обнаружит руку сына. Земо обхватывает ладонью тоненькое детское запястье и, хотя не чувствует пульс, тянет Карла на себя.
Давится воздухом и слезами, снова прижимая к себе бездыханное тело, укачивая его, спящего вечным сном. Трет большим пальцем бледное личико, присыпанное пылью, совсем как фарфоровое, но румянец не проступает. Он зовет сына по имени, извиняется за то, что не был рядом в момент катастрофы, за промедление, за то, что должен был посвящать семье больше времени – стоило бросить работу сразу же, как только в его голове впервые промелькнула мысль об этом. Возможно, это и есть карма – ты забираешь чьи-то жизни, а кто-то забирает жизни твоих близких. Но почему-то не твою, оставляя незримо истекать кровью. Хотя с того дня Земо уже не чувствовал себя живым.
Он переводит взгляд вбок, зная, где лежит тело его жены и отца. У него нет никаких сил копать дальше – ни моральных, ни физических. Это бессмысленно. Он не успеет.
Земо моргает и вдруг чувствует, что в его руках больше ничего нет, нет тела Карла. Он давится всхлипом. Оборачивается, видя молодого себя, сидящего на земле. Переводит взгляд на завалы, из-под которых торчит краешек одеяла…
- Нет, - он мотает головой, отступая назад. Он видит, как молодой Гельмут подходит к груде обломков и начинает копать. Совсем скоро он найдет тела. Совсем скоро он умрет. Земо делает еще один шаг назад, не в силах видеть повторяющуюся картинку, а затем срывается с места, стараясь сбежать от кошмара, который сводит его с ума.
Под его ногами трещат паркетные доски на месте, где когда-то была просторная гостиная его дома, и он вдруг проваливается вниз.
Земо приземляется на верхнюю койку двухярусной кровати, от удара воздух резко вырывается у него из легких. Ему приходится несколько секунд лежать, уставившись в потолок, через который каким-то образом сюда попал, и пытаться восстановить дыхание. Самый страшный кошмар прекратился, но он до сих пор не проснулся. Сердце все еще колошматит его грудь. Земо садится, окидывая взглядом знакомое помещение – здесь он в юности провел пару лет жизни. Которые сделали его тем, кто он есть. Закалили, заставили отказываться от своих желаний ради высших целей. И почти даже сломали. Почти. Зеленые стены казармы, бесконечные ряды двухярусных кроватей, как лабиринт из решеток, в которые он отправился по велению отца.
Он слышит внизу шорох ткани и движение и, перевернувшись, придвигается к краю, чтобы посмотреть. На нижней кровати он видит девятнадцатилетнего себя, короткостриженого, гладковыбритого, слишком милого – такого неподходящего для армии. Парнишка целует другого парня – блондина. Его зовут Лео. И это был первый поцелуй Гельмута с мужчиной.
Дверь в казарму резко открывается, ударяя об стену с такой силой, что с нее сыплется краска. Парни отталкиваются друг от друга и подскакивают на кровати по стойке смирно, когда лейтенант решительно направляется к ним.
Земо помнит, как хотел провалиться сквозь землю. Какой стыд его накрыл за один невинный поцелуй с сослуживцем. Помнил, какие ужасы крутились у него в голове: что о происшествии узнает вся рота и высшие чины, что они с Лео не смогут нормально существовать до конца срока их службы, что каждый день превратится в ад не только из насмешек, но и насилия. Гомосексуализм здесь был неприемлем, Земо бы не поступил на службу, если бы признался в подобных наклонностях. Но откуда он мог знать, что встретит человека, который станет ему настолько небезразличен, что ему будет все равно, какого тот пола? Никогда прежде он не обнаруживал в себе настолько сильные чувства, заставляющие забывать о правилах.
Когда он поддался им, он, конечно, не думал даже о том, как это воспримет отец. Он вообще ни о чем не думал.
- Смятое покрывало посреди дня. Земо – неделя нарядов вне очереди на кухне. Блум – неделя нарядов в санчасти, - лейтенант орет так, что уши закладывает. Гельмут пытается держать глаза открытыми, чтобы принять наказание с мужеством.
Вопреки его опасениям, лейтенант никому из сослуживцев не рассказал об истинной причине наказания двух рядовых. Земо был уверен – тот прекрасно понимал, что происходило в казарме, но почему-то над ними сжалился. К несчастью, отношения с Лео были закончены, едва начавшись – весь следующий год они даже в глаза друг другу не смотрели. Стыд жрал их заживо. Они не могли больше рисковать. А после окончания службы они не встретились. Но как же он скучал по Лео, и каких усилий ему потребовалось, чтобы задушить эти чувства и отпустить его.
Земо вздрагивает от грохота входной двери, оборачивается и видит лейтенанта. Он направляется к беспечным молодым людям, забывшим об осторожности. Земо утыкается лицом в подушку, не видя происходящего, но слыша, как скрипят пружины под вскакивающими мальчишками. Он не готов переживать это вновь и в тысячный раз прокручивать в голове мысль, что мог постоять за себя и ответить лейтенанту вместо того, чтобы стыдливо пялиться в пол. Может, тогда Лео не посчитал бы его трусом и не перестал с ним общаться… может, может, может. Уже поздно.
Земо спрыгивает с кровати и, обернувшись всего один раз на юного и глупого себя, спешит к двери из казармы. Лейтенант распахивает ее, и Земо ныряет в дверной проем.
Дверь за ним захлопывается, и Земо замирает. В темной комнате без окон мерцает лишь аварийный красный свет, танцуя на стеклянных стенах клетки, в которой заточен угрюмый мужчина, без энтузиазма отвечающий на вопросы доктора-самозванца.
А Земо успел забыть, как пленник поправил его и просил называть Баки. Он стоит за спиной у прошлого «себя» и смотрит вперед, чувствуя, как сжимается сердце от изможденного голоса того, кто через минуту превратится в Зимнего Солдата. Баки поднимает глаза, когда Гельмут демонстрирует ему красную книжку. Земо видит в них застывший ужас, который игнорировал в тот раз. Гельмут поднимается с места, начиная безжалостно зачитывать код, держа фонарик над исписанными страницами.
Земо видит, как дрожат губы Баки, умоляющего остановиться. Вскоре тот не выдерживает, мнет металл оков, словно бумагу, а затем набрасывается на стекло, пытаясь разбить, чтобы затем придушить человека, намеревающегося вернуть его в бесконечные кошмары, из которых он с таким трудом вырвался.
Земо думает о том, что сейчас позволил бы ему себя придушить. Плевать на последствия. Плевать на суперсолдатов в сибирском бункере, которых он застрелил, пока те спали в своих криокамерах. Может, следовало оставить другим людям вести эту войну. Они все равно в конце концов погубят и самих себя, и все человечество. Он ведь уже знает, что от действий мстительного Гельмута мало что изменится, погибнут не те люди, а виновникам ничего не помешает и дальше нести разрушение. Зачем он только ввязался в этот порочный круг? Он хотел торжества справедливости. Он хотел лишь поставить перед Мстителями зеркало, чтобы те взглянули уродливой правде в глаза. Вместе с ними он невольно взглянул на себя и ужаснулся.
Зимний Солдат выбивает стекло своей клетки и на несколько секунд застывает сгорбленным на полу, фактически на коленях перед своим «хозяином». Земо делает несколько шагов вперед, останавливаясь перед ним, а Гельмут заходит ему за спину. Солдат выпрямляется, невидящим взглядом уставившись вперед, куда-то за его плечо. Земо обхватывает ладонями лицо мужчины и пытается заглянуть в его глаза. Но не находит там ничего, кроме пустоты.
Солдат должен смотреть на него с ненавистью, а не смирно стоять в ожидании приказаний. Земо ведет ладонями по небритым щекам и просит очнуться. Баки должен узнать его. Пусть относится к нему как угодно, лишь бы узнал, лишь бы заговорил. Земо не способен отхлестать его по щекам в попытках привести в чувство, это и не поможет – Солдат все стерпит.
Земо не может уйти. Он не хочет покидать эту комнату. Ему кажется, что, в отличие от остальных событий, последствия этого еще можно исправить. И пусть стыд за этот поступок сожрет его полностью, плевать. Он был слишком жесток к Баки, не зная о нем ничего, видел в нем лишь орудие мести без чувств и мыслей, которое не страдает и не умеет сожалеть. Потому что перед глазами Земо все годы, до звука неудавшегося выстрела себе в голову, стояла сплошная кровавая пелена. Но он больше так не может.
Он моргает, и обстановка вокруг вдруг меняется, из его рук исчезает ощущение чужого лица. Пальцы ловят пустоту, а сердце неприятно сжимается, что больно вздохнуть. Земо стоит в спальне своей квартиры, не помня, что собирался делать. Да и какая разница? Он оглядывается по сторонам и ловит свое отражение в зеркальной поверхности шкафа. Гельмута, которого он наблюдал в видениях, больше не существует, однако что-то еще осталось. Последствия.
Земо сжимает губы и достает мобильный телефон. Он знает, что Баки сейчас на задании, но ему хочется убедиться, что он ничего не выдумывает. Что прошлое действительно осталось в прошлом. Что он все-таки смог хоть что-то исправить.
- Я немного занят, - ворчит на другом конце провода Баки, - давай потом.
- Я быстро, - Земо делает глубокий вдох, намереваясь задать вопрос, поражающий своей глупостью. – Скажи, пожалуйста, ты все еще хочешь меня придушить?
На несколько секунд повисает напряженное молчание.
- Ты в своем уме? – наконец, спрашивает Баки.
- Если честно, то я не уверен, - признается Земо.
- Тогда тебе лучше найти кого-нибудь другого для реализации своих сексуальных фантазий. Я им потакать не буду.
Земо жмурится и с облегчением смеется. Как скажешь, Баки, как скажешь.