Work Text:
Нормана Эшли любили все.
После миссии в Ирландии, Сайлас внезапно обнаружил, что общительный аналитик работал с половиной УНР, а с кем не работал — с тем быстро находил общий язык и переходил из разряда "я о нем только слышал" в разряд "классный парень, мой хороший знакомый".
И это ужасно бесило.
Если бы он рассказал Джемме, она бы его игриво ткнула локтем под рёбра и сказала, мол, мальчик влюбился и ревнует. А потом похлопала бы по плечу и пообещала закопать, если он посмеет обидеть их аналитика.
Сайлас поэтому никому и не рассказывал — никому в голову не придет, что вообще-то это он, Сайлас, сидел спокойно у себя в отделе и занимался работой, а Норман с непосредственностью ребенка, тянущего кота за хвост, периодически скрашивал разрушал рутинную жизнь.
Справедливости ради, в обязанности аналитиков и до этого входило общение и сбор информации с остальных отделов, только вот подавляющее большинство предпочитало обходиться общей базой данных и уточнять вопросы по телефону, чем переться на другой край здания ради крупицы информации.
Норман Эшли был исключением из правил, и таким он стал именно после Ирландии.
Сайлас это понимал — их всех по возвращению отослали к штатному психологу, и тот, после месяца сеансов, сообщил, что после такого шока им необходимо какое-то время поддерживать близкую связь друг с другом. Он тогда скептически выгнул бровь, но на совместных попойках присутствовал и от периодических визитов коллег по несчастью не отмахивался.
Поначалу они все пересекались минимум раз в неделю, дальше — раз в месяц, а сейчас периодически пересекались по отдельности и никак не могли собраться вместе.
Но Нормана Эшли он стабильно видел у себя в отделе 2-3 раза в месяц.
И после случайного столкновения с Джеммой в курилке пару недель назад выяснилось, что к ликвидаторам так часто он не заходит.
Сайлас не понял.
Норман, после обмена любезностями со всеми вокруг, всегда ставил свою кружку с котятами на край стола Сайласа, специально расчищенный для таких случаев, и начинал рассказывать, как там дела у их компании. Из-за этого было легко сбрасывать со счетов этот непонятный слишком мягкий взгляд и осторожные прикосновения — видимо, ещё период психологической адаптации не прошел. Они пережили вместе дерьмо, и Норман был самым менее подготовленным среди них всех — если к такому вообще можно было хоть как-то подготовиться.
Сайлас бесился уже две недели.
Он осознал, что получает особое отношение. Понял, к чему были шутки со стороны Джеммы на редких попойках. Принял, что отказаться не может и сделать шаг навстречу тоже — Нормана Эшли любили все.
А вот его, Сайласа...
Он понимал, что в любом их конфликте на его сторону никто не встанет — с чего бы, он же такой холодный, неприступный и ядовитый, а Норман такой теплый, добродушный и беззубый. Даже те, кто были с ними в Ирландии, станут на сторону Нормана, хоть и прекрасно знают, что "беззубый" это не про него.
И от этого понимания было неуютно. Страшно.
Норман иногда делился подробностями своих прошлых отношений — Сайласу делиться нечем. Не было у него отношений — и не будет.
И полный обожания взгляд карих глаз, легкая полуулыбка и теплые прикосновения этого не изменят.
Он их не заслуживает.