Work Text:
Хансоль (хотя она больше любит, чтобы ее звали Вернон, спасибо большое) клянется себе, что она приехала на Чеджу, потому что ей нужно вдохновение. Не потому, что она сбегает от неприятных мыслей и вещей, с которыми она не в силах справиться в данный момент. Любое горе временно, и ей нужно просто как можно скорее отвлечь себя от любых переживаний, которые у нее есть.
Поэтому, конечно, первым делом она решает коротко постричься - лето на дворе, а тяжелые длинные волосы ее тяготят. И напоминают о том, как много и бессмысленно она старалась за ними ухаживать, хотя никогда не любила длинной прически.
Именно так она и знакомится с Сынкван. Та - ее мастерица в салоне красоты, и она болтает без умолку и выглядит как самое настоящее солнышко, и это буквально то, что нужно замерзшей и усталой Вернон. Человек, который будет беззаботным и веселым, который выглядит так, будто умеет радоваться, несмотря ни на что.
Бу с радостью соглашается показать ей остров. Она водит ее по милым кофейням и маленьким магазинчикам, полных керамических фигурок, старых пластинок и книжек, чей запах уже объединился с запахом пыли - эти места навсегда вырезаются в сердце Вернон с теплом.
Сынкван предлагает первое в жизни для Хансоль восхождение на гору и обещает выбрать самый простой туристический путь (Вернон все равно едва не умирает, пытаясь поспеть за Сынкван, которая даже не надевает спортивных шорт, и гуляет в очаровательном белом платье и шляпе с широкими полями, как будто пошла просто в парк, а не в горы). Она кажется Вернон такой непохожей на всех девушек, которых та когда-либо встречала в Сеуле. Даже провинциальные девушки, вырывающиеся в столицу, никогда не признают того, что они простые девушки, с наивным и романтичным взглядом на жизнь.
Сынкван именно такая. Ей не нужно строить из себя кого-то, кем она не является. Она любит закручивать свои кудри старыми пластиковыми бигуди (потому что, конечно, так кудри держатся лучше, чем от стайлера) и наносить на губы нежно-розовый тинт с запахом клубники. Она признается, что она не самая умная девочка на земле, но при этом в ней есть столько бытовой мудрости и понимания человеческих сердец, что Вернон тает.
Она много времени проводит на диване в салоне красоты, слушая, как Сынкван в своей легкой и беззаботной манере разговаривает с самыми разными посетительницами, и всегда умудряется добраться в этих казалось бы легких разговорах до сути чужих переживаний. Она хорошо стрижет, но еще лучше - поддерживает, и Вернон думает, что это самый драгоценный навык, который вообще может быть у человека.
Все в салоне любят Сынкван, хотя она и младшая среди них. Они дарят ей конфеты и шутливо подтрунивают над ней, но никогда не обидно. Бу очаровательно краснеет (что с ее кудрями, обрамляющими круглые щеки, делает ее похожей на одну из тех самых фарфоровых кукол, и Вернон не может не чувствовать, как ее сердце стопорит свой ход от этого вида).
Они проводят самые счастливые две недели за весь год жизни Вернон, если, говоря честно, не за всю жизнь, и Вернон чувствует, как много это значит для них обеих. Она, конечно, прекрасно понимает, что такая простая и практически деревенская девочка, как Сынкван, не имеет никакого представления об отношениях между женщинами, но Вернон думает, что могла бы научить ее.
И она почти целует ее в тот день, когда Сынкван, встревоженная (больше обычного, на самом деле, она довольно нервная девочка, даже если старается всегда выглядеть позитивной и уверенной) выпаливает практически в самые губы Чхве:
- Мой муж возвращается завтра из командировки. Ты можешь меня подвезти?
И, да. Вернон готова разбить свой лоб рукой от того, что совершенно проигнорировала простое золотое кольцо на красивом пальчике Бу. И, конечно, она соглашается ее подвезти, потому что Сынкван по какой-то причине не умеет водить, несмотря на то, что во дворе ее дома стоит машина (мужнина, теперь это очевидно). Бу говорит ей после "муж говорит, что не женское дело водить такую машину, и я думаю, что полуавтомат это слишком сложно для моего маленького мозга", и Вернон чувствует, что сердце ее болит от того, с какой легкостью Сынкван говорит о себе такие унижающие вещи.
Это и прежде иногда проскакивало, но Вернон искренне верила, что это просто оговорки или милые шутки.
Все становится на свои места, когда она видит мужа Сынкван. Тот малобрит, мрачен и очевидно не рад видеть Бу, которая даже приготовила ему милый плакат "С возвращением!".
- Зачем ты сюда приперлась? Могла просто вызвать такси, - говорит он раздраженно. - А ты кто такая?
- Та, кто довезет тебя сегодня до города, - даже не задумываясь, сбривает его Вернон. - И если ты хотел бы ехать на такси, об этом нужно предупреждать заранее, Сынкван пришлось взять выходной, чтобы приехать сюда.
- Было бы из-за чего переживать, - безразлично говорит он, падая на заднее сиденье. - Разве это работа - прыгать вокруг людей с ножницами? Любой тупица справится. У нее даже высшего образования нет, чтобы ее работа была действительно уважаемой. Кстати, крутая тачка, откуда?
- За счет работы, на которой я работаю, не имея университетского образования, - скалит зубы Вернон и настойчиво сажает Сынкван, растерянную и очевидно сдерживающую слезы, рядом с собой на переднем сиденье. - Хочешь продолжить слушать подкаст, Квани?
- Ой, только давайте без этого, - тут же кривится на заднем сиденье мужчина. - Я только что с самолета после сдачи сессии в СНУ, я не хочу слушать ваши идиотские женские штучки.
- В таком случае ты волен выйти из моей машины и ехать на такси, - говорит Вернон, уже чувствуя, как получает удовольствие от того, что бесит этого ублюдка. -Или просто надень наушники. Ты же как-то долетел до сюда?
Она включает любимое тру-крайм шоу Сынкван и нежно улыбается ей сквозь зеркало заднего вида, ловя ее неуверенный взгляд и голову, вжатую в плечи. Понятно.
Вечером, когда Сынкван освобождается (обслужив своего мужа так, будто у него нет рук), они гуляют. Вернон покупает любимое мороженое Бу (фисташка и соленая карамель, сочетание такое же очаровательное и необычное, как сама Сынкван), что вызывает у нее приступ слез.
- Он обычно не такой, - клянется она. - Обычно Ильтэ милый, спокойный и очень интеллигентный. Он просто не очень любит летать и учиться на очень сложной специальности в СНУ, ему даже пришлось брать академ, чтобы не выгореть.
- Он мудак, Сынкван, и он не имеет никакого права так говорить о тебе или твоей работе, которая кормит его и дает ему билеты на Сеул. Он же не покупает их сам, дай угадаю?
- Сейчас он учится! Когда он получит высшее, он будет хорошо зарабатывать. А еще он вложил свои сбережения в криптовалюту, говорит, что как только они подрастут, мы станем очень богатыми. Я не разбираюсь, ты же знаешь, я глупая для такого...
- Ты совсем не глупая, Сынкван, - Вернон мягко берет ее за плечи и заставляет смотреть прямо себе в глаза. - Ты умудряешься работать и зарабатывать достаточно, чтобы обеспечивать своего мужа-студента. Ты живешь полной жизнью, умеешь радоваться и радовать других. То, что некоторые люди не ценят этого, не значит, что твои усилия не стоят того. Если бы кто-нибудь хотя бы раз встретил меня с плакатом в аэропорту, я бы никогда не смогла забыть этот день и плакала бы прямо там, даже если бы летела к тебе с другой стороны Земли, а не из Инчхона. Твой муж не заслуживает тебя, вот что я хочу тебе сказать.
- Это не правда, - неловко отпирается Бу, как завороженная смотря на Хансоль. - Он очень умный и достойный юноша, и это я не заслуживаю его. Мой отец сказал, что мне очень повезло, что парень его калибра вообще обратил на меня внимание. Мне правда приятно, что ты говоришь мне все эти вещи, правда. Это очень мило с твоей стороны. Но я знаю о своих плохих сторонах, и, ну, они очевидны. Я не самая умная, не самая богатая или самая красивая девушка, но мне повезло заполучить мужа с большим будущим. Просто сейчас у него непростой период и я должна поддержать его.
Вернон бесится от бессилия, которое она ощущает, когда видит, с какой простотой и уверенностью Сынкван хоронит себя и все свои достижения, считая их незначительными. Она ненавидит в этот момент всю семью Бу и Ильтэ тоже, за то, что они сделали это с Сынкван - за то, что заставили ее поверить, что человек ее талантов и ума ничего не заслуживает, просто потому что есть мужчины, которые получают высшее образование.
Нет, не так. Просто потому что есть мужчины.
На следующий день Вернон стрижется под пикси и красит волосы в фиолетовый, просто потому что она уверена, что это взбесит Ильтэ. Это по-детски, но она не может ударить его, чтобы не разочаровать Сынкван, и до тех пор, пока она не убедит Бу в ее нелепой и токсичной зависимости от мужчины, который ее не стоит, она будет делать только невинные вещи.
Дарить Сынкван подарки, которые Ильтэ не может позволить ей, заставляя его смотреть на нее с раздражением и злобой. Сбривать каждую попытку унизить ее или Сынкван своим статусом.
- Я работаю в развлекательной компании монтажеркой, - говорит Вернон, когда Ильтэ не выдерживает дарения третьей брендовой сумки для Сынкван за месяц, и спрашивает ее о способе ее заработка. - В основном занимаюсь клипами. Видел новое видео aespa? Моя работа.
Она безразлично смотрит на то, как он тщетно пытается поднять свою челюсть с пола и оборачивается к Сынкван, улыбаясь радостно.
- Тебе ужасно идет это платье, Квани. Забирай его, я все равно не очень люблю такое носить, просто мои считали, что в моем шкафу должно быть хоть что-то "женственное", - говорит она с улыбкой, смотря, как пораженно Бу крутится у зеркала, рассматривая себя в красивом платье милого покроя, которое недавно завирусилось в тиктоке.
- В самом деле, зачем лесбухе юбки, - бормочет себе под нос Ильтэ, с яростью смотря на Вернон, которая тут же бросает на него невпечатленный взгляд и поправляет свои короткие волосы у зеркала, стоя за Сынкван.
- А то что? Ревнуешь, что уведу у тебя такую милую жену? - говорит она, ухмыляясь и обнимает Сынкван за талию, из-за чего та очаровательно "ойкает".
- Ты мерзость, Чхве Вернон, - выплевывает Ильтэ, вскакивая с дивана. - И ты, Сынкван, тоже! Только такая идиотка как ты могла впустить в наш дом эту блядскую лесбуху! Ты же еще и фемка наверняка, да?
- Не фемка, а феминистка, - безэмоционально поправляет его Чхве, легко пряча Сынкван за собой от любого гнева, на нее направленного. - И ты, конечно, не ошибаешься. Я состою в общественной организации, защищающей права женщин в развлекательной индустрии. И, мне абсолютно плевать по поводу того, что ты говоришь в мою сторону. Можешь оскорблять меня, использовать любой слюр или можешь даже попробовать ударить меня - посмотрим, кто из нас выйдет из этой битвы победителем. Но если ты еще раз попытаешься поднять голос на Сынкван...
- То что? - выплевывает он.
- То я заставлю ее отнести заявление на развод и оставить тебя только с твоей уродливой калымагой, которую ты даже не водишь из стыда вывезти ее за пределы двора дома, который вам на свадьбу подарили родители Сынкван. Ты - паразит и кусок мусора, Чон Ильтэ, и не думай, что если Сынкван, которую всю жизнь убеждали в том, что такие как ты - настоящие мужчины, верит тебе, то и остальные будут. Я вижу твою гнилую душу насквозь.
- Ты ублюдская сука, ты ничего обо мне не знаешь?
- Ты думаешь? - иронично отзывается Вернон. - Хочешь расскажу тебе парочку вещей, которых я "не знаю"? Например о том, что ты продал уже две сумки, которые Я подарила Сынкван и заменил их на ширпотреб, зная, что она никогда не заметит? Или что ты никогда не восстанавливался в университете и все еще числишься в академическом отпуске?
- Ты не восстановился в университете?...- пораженно спрашивает Сынкван.
- Ой, какой секретик всплыл, - без доли сожаления говорит Вернон, смотря на мужа Бу сверху вниз.
- А зачем ты тогда ездишь в Сеул каждые несколько месяцев?.. Я...зачем я столько работаю? - Сынкван всхлипывает и хватается за руку Вернон. - Нони, это правда?
- У меня друг работает в ректорате СНУ, так вышло, - говорит она, мягко поглаживая Сынкван по руке. - Ему ничего не стоило узнать состояние личного дела Чон Ильтэ.
- Но почему?..
- Я не могу быть уверенна, - говорит Вернон, прижимая плачущую Бу к себе. - Но вариантов много: у него в Сеуле любовница, или он просто занимается какой-то нелегальной работой или вроде того. Может даже оба сразу. Что-нибудь скажешь в свое оправдание?
Красный, потный и яростный Чон Ильтэ молчит, сжимая и разжимая кулаки.
- Убирайся отсюда по-хорошему, - говорит Вернон легко. - И просто подпиши заявление о разводе, когда оно придет тебе, ладно? Не сомневайся, у меня есть знакомые не только в СНУ. Состоять в феминистической организации довольно выгодно, знаешь? Я смогу найти все твои хвосты, и если ты не хочешь, чтобы я нарыла на тебя что-нибудь похуже этой лжи, то тебе стоит просто быть послушным.
Он уходит, а Вернон успокаивает Сынкван еще три часа.
- Я уже три года работаю с одним выходным на неделе, - икая, шепчет она, уткнувшись в Вернон. - Я всегда думала, что должна терпеть, ведь он так старается ради нашего будущего. Моя тетя уехала следом за мужем к границе, чтобы поддерживать его, когда он был рядовым, а теперь она жена генерал-майора. Я думала, что если буду достаточно услужливой и принимающей, то заслужу его любовь...
- Не стоит стремиться к любви тех, кто не любит тебя в ответ, - заправляя волосы за уши Сынкван, со всей страстью говорит Вернон. - И никакого "быть услужливой и принимающей". На первом месте у тебя должна быть ты, Квани. Не муж, не родители с их нелепыми представлениями о том, какой ты должна быть, а ты. Ты не должна была убиваться ради него на работе, и никому ты вообще ничего не должна. Ни мужу, ни родителям.
- Папа будет злиться, когда узнает, что мы развелись без разрешения, - грустно вздыхает Сынкван. - Он и так меня не любит, я опять его разочарую.
- Ну может тогда и не стоит пытаться подстроиться под его представления? - раздраженно говорит Вернон, сжимая щечки Бу. - Ты не имеешь никакого отношения к тому, что он хотел сына, а родилась третья дочка. Его ожидания - это его проблемы, и если он не может справиться с тем, чтобы просто любить тебя, то он не заслуживает звания отца.
- Но все мои старшие сестры такие успешные, - говорит Бу и ее глаза снова наполняются слезами. - Они смогли уехать с Чеджу, они отучились в университетах и теперь у них хороший брак и есть дети. Я съехала от родителей в двадцать, потому что они купили мне этот дом, и я ничего не смогла бы без них.
- Спорим? Вот просто давай поспорим, Бу Сынкван, что ты можешь вообще все, что захочешь, если ты будешь делать это? Я знаю, что сколько бы я не убеждала тебя, что ты хороша, ты не услышишь, поэтому я предлагаю тебе спор. Переезжай со мной в Сеул, и через год мы посмотрим, чего ты добилась без родителей и мужа. Я знаю, что у тебя есть накопления, потому что ты умная, хорошая девочка, и ты всегда думаешь наперед. Просто позволь мне взять тебя на слабо и хоть один раз сделай то, что сама хочешь. Уезжай отсюда со мной.
Сынкван соглашается нехотя, и то, только потому, что таким образом родители до нее не дотянутся (она живет у Вернон, и никто из них не может найти ее адрес, ни бывший муж, нажаловавшийся ее семье, ни разъяренный отец). Ночами она плачет, но Вернон всегда там, чтобы обнять ее и уложить в кровать рядом с собой, чтобы она чувствовала себя в безопасности и комфорте.
Через год Сынкван работает парикмахером в салоне, куда ходят только очень богатые клиенты. Айдолы знают ее по имени и встают в очередь, чтобы записаться к ней, компании пытаются перекупить ее в личное пользование, а Сынкван разрабатывает вместе с другими девушками в организации по защите прав женщин в индустрии развлечений проект закона, который они собираются продвигать через петиции.
Она сияет так, как никогда не могла позволить себе сиять на Чеджу. И то, что она целует Вернон, это только приятный бонус. Правда.