Work Text:
— Где Нил? — Элизабет Берк с тревогой огляделась, стараясь высмотреть на переполненной террасе тёмную макушку сына. — Нам не стоило сюда ехать. Он слишком мал ещё. Эти перелёты и вообще всё это — для него слишком.
— Девять лет — это уже взрослый и самостоятельный юноша, — Питер вздохнул, понимая, что этим утром ему в очередной раз не удастся почитать газету. И ведь это была его идея — вывезти семью на французский курорт. Правда, для этого потребовалось выиграть в лотерею путевку, но удача ведь в очередной раз была на его стороне. — Милая, ты ведь слышала, что сказали врачи. Нилу полезен морской воздух. Это для его же здоровья. — Он снова вздохнул и привстал из-за столика. Спокойный завтрак ему явно не светил — и всё лишь по причине того, что сын оказался слишком непоседливым. Прям как тот, в чью честь его назвали. Впрочем, вспоминать про Кэффри сейчас не стоило. Молодой Нил Берк хотя бы постоянно не влипал в неприятности, и на него не нужно было надевать следящий браслет (хотя Элизабет на это несколько раз уже намекала).
— Пойду поищу его, но тебе правда не стоит беспокоиться. Нил очень самостоятельный парень. Я уверен, что он уже... А вот и он! — Питер счастливо улыбнулся, глядя на то, как к ним, пробираясь через завтракающих обитателей отеля, возвращался его сын.
— Пап, там дядя... — Нил подбежал, сияя очаровательной и полной счастья улыбкой. — Он умеет доставать монетки из уха — и у другого дяди часы снял с руки. Он ему их потом вернул. Это ведь значит, что он не вор?
— Раз вернул — значит, он честный человек, зарабатывающий фокусами. Если не вернул — то это статья... — Питер спохватился под укоризненным взглядом Элизабет, которая ко всему прочему намекала ещё и на то, что не желает, чтобы их общий сын пошёл по стопам своего отца. — В таком случае он преступник, и тебе не о чем с ним разговаривать.
— Он точно преступник, — мальчик почему-то снисходительно улыбнулся.
— И почему ты так решил, милый? — Элизабет решила уточнить, прежде чем муж успел открыть рот.
— Он дал мне это... — Нил раскрыл ладошку, на которой лежала бронзовая монета, как Питеру показалось — первого века нашей эры. — Он сказал, что украл её в музее, в Каире и велел отдать папе. А ещё он пообещал научить меня доставать кошельки так, чтобы никто не заметил. Ему нравится моё имя.
Мальчик со счастливой улыбкой протянул отцу монетку и уселся на стульчик, чинно сложив руки на столе.
— Мама, а что у нас на обед?
— Питер? — Элизабет озадаченно уставилась на мужа, в глазах которого заблестело что-то, похожее на слезы, когда он разглядывал монету, оказавшуюся у него на ладони. — Дорогой, если есть хотя бы крохотная возможность того, что это действительно правда... Если это он...
— То я его убью, — с чувством произнёс Питер и улыбнулся жене так, как давно не улыбался. — Сначала, конечно, позволю поиграть — и со мной, и с Нилом. Но потом сам лично придушу.
— Пап, — малыш с упрёком взглянул на отца. — Это убийство. И статья — как минимум двадцать лет. А дядя сказал, что будет тебя ждать через час на пристани. Не надо его убивать. Он хороший. И он мне понравился.
— Устами младенца... — Элизабет потянулась к телефону и кивнула мужу. — Иди. Я позвоню Мози. И если он об этом знал — то посадить вам, господин детектив, придётся уже меня.