Chapter Text
Эту полосу препятствий Джисон мог пройти с закрытыми глазами. Плоская крыша. Ограждение. Короткий прыжок вверх - натренерованные пальцы цепляются за коробку вентиляционной шахты, а потом следует еще один прыжок, более затяжной, чтобы залезть уже на крышу по соседству. Там провода, какой-то мусор и целая батарея бетонных балок, через которые перепрыгивать - сплошная боль в заднице, поэтому он примеряется, набирает энерцию и отталкивается, позволяя телу взмыть в воздух. Время замедляется, и будто даже воздух становится плотнее перед тем, как за доли секунд до падения вниз безымянный палец нащупывает кнопку на перчатке. Пшик! На соседнее здание, прямо над ненавистными балками Хана перетягивает уже поток паутины. Наконец-то! На самом верху вид открывается замечательный. Не на весь Нью-Йорк, конечно, но любимый Корейский квартал с его яркими до рези в глазах вывесками видно отлично. Джисон закрывает глаза, делает пару шагов вперед и с воодушевлением суицидника падает в пропасть над дорогой. Пока ветер свистит в ушах, а подозрительно спокойное сердце отмеряет секунды до встречи с землей, откуда-то издалека его начинает звать знакомый голос:
- Джисон!
Хан открывает глаза, он всё ещё летит вниз, но остановиться никак не может. Паутина закончилась.
- Хан Джисон, ты опоздаешь в школу!
Ещё раз открывает глаза он уже с настойчивым стуком в дверь своей комнаты. Вид неумолимо приближающейся дороги резко сменяется бездвижным спокойствием выкрашенных в тёмно-синий стен. Стол завален инструментами и распечатками с чертежами. Книжная полка пестрит корешками нарядных иллюстрированных изданий: “Пауки Северной Америки: пособие по распознаванию”, “Пауки Южной Африки”, “Фундаментальная биомеханика”, “Органическая химия”, “Робототехника для начинающих”, “Продвинутый курс по инженерной термодинамике”, “Квантовая механика”. Жалюзи опущены. Где-то на кухне шкварчит готовящийся омлет. Из щели приоткрытой двери на Джисона взирает недовольное лицо мамы.
- Утречко, - тянет он, лениво поднимаясь.
- И тебе, Букашка, - отвечает женщина, сохраняя серьезный вид, но плохо скрывая нежность в голосе. Когда Хан подходит ближе, чтобы проскользнуть в ванную, она обхватывает его пухлые щёки руками, большими пальцами смахивая с глаз выступившую ото сна влагу. - У тебя полчаса на завтрак и сборы. Я не хочу опять получать на почту хронику твоих опозданий.
- Почему из всех хроник моей школьной жизни администрация выбирает именно историю опозданий? - бурчит парень, высвобождаясь от прикосновений мамы. - Никто и не заикнётся о хронике разбитых мною сердец…
- Потому что её нет! - задорно отвечает женщина, подгоняя сына лёгким шлепком по заду.
- А так хотелось…
Ровно через сорок пять минут Хан трясся в переполненном поезде метро, отсчитывая остановки до выхода на свежий воздух. Внутренности грел превосходный яичный ролл и порция заваренного в прессе кофе, а взгляд радовала окрашенная в ярко-рыжий макушка, мелькающая в толпе в противоположном конце вагона.
Ли Минхо. Каждый раз произнося про себя это имя, Джисон ощущал, как сердце его сжималось в сладком спазме, а кожу оглаживал приятный щекочущий холодок. Ли Минхо - принц Корейского квартала, один из лучших учеников выпускного класса престижной Старшей школы Стайвесант, редактор школьной газеты, капитан команды по лакроссу и волонтер приюта для бездомных животных. Каждая частичка его безупречного существа внушала Хану благоговейный трепет и вызывала стыдливое чувство лёгкого возбуждения. И как бы он ни старался не пялиться, получалось неважно, ведь если Ли Минхо куда-то приходил, то взгляды всех присутствующих неизменно обращались к нему. Даже сейчас, стоя в забитом вагоне, Минхо будто бы испускал какое-то божественное свечение. Хотя возможно Джисону следовало бы проверить зрение. Или голову.
Они делили одну лестничную площадку вот уже три года с тех пор, как семейство Хан перебралось из Квинса в Корейский квартал налаживать свой бизнес. К тому же рестораны их семей находились рядышком, разделяемые лишь проезжей частью. Казалось, сама судьба распорядилась, чтобы жизни мальчиков переплелись как можно теснее, и Джисон уже смирился с тем фактом, что даже его первой любовью стал Минхо. Пускай парень за все три года ещё не успел открыться родителям, но осознание нежных чувств к старшему товарищу пришло к нему на удивление естественно.
Все начиналось с простодушного восхищения. Хан хорошо помнил, как затаил дыхание, впервые переступая порог комнаты соседа. Там царила безукоризненная чистота, на полках над кроватью возвышались обвешанные медалями кубки по разным видам спорта: тхэквондо, бокс, лакросс, баскетбол,шахматы, - тетради на столе были разложены правильными ровными стопками, кровать застелена светлым покрывалом без единого пятна, одежда хранилась строго в шкафу. Казалось, живущий в такой комнате человек способен что угодно подчинить себе одним прикосновением так же, как он подчинил подростковые бунтарские порывы устроить в хаос в мире, построенном его родителями. Вместо разрушения и отрицания вещей, навязанных взрослыми, Минхо словно бы брал то, что ему предлагали, и строил своё, ещё более упорядоченное, более долговечное, более прекрасное. В не без того светлой и уютной квартире Ли его комната - вишенка на торте.
- Невероятно! - восхитилась мама Джисона. - Представь, Сонни, как выглядела бы твоя комната, если бы ты складывал джинсы куда-то помимо спинки стула…
- Тогда освежу интерьер и повешу их на окно, - буркнул Хан, вызвав тихий смешок Минхо. Мама грозно посмотрела на сына и, махнув рукой, мол, дома поговорим, пошла обратно на кухню к остальным взрослым.
Главным украшением комнаты, конечно же, был ее хозяин. На тот момент Минхо уже стукнуло пятнадцать, и тринадцатилетнему Хану, маленькому, щуплому, еще не ощутившему на себе первых признаков пубертата, он казался невероятно зрелым и каким-то непростительно красивым, несмотря даже на тронутую подростковым акне кожу. Когда Ли о чем-то говорил своим уже сломавшимся глубоким голосом, во рту у Джисона пересыхало, а когда он подходил ближе, широкими плечами заслоняя тусклый свет, у Хана и вовсе замирало сердце.
Пройдя огромный конкурс, Джисон смог перевестись из обычной школы в Стайвесант, но там всё не сразу пошло гладко, поэтому родители попросили Минхо взять над младшим шефство, чтобы ускорить адаптацию в новом коллективе и устранить отставание по программе. За что бы ни брался Ли, ему всё удавалось, а потому и с ролью старшего брата он справлялся на ура. Да, часто он оставался отстранённым. Джисон замечал его взгляд сверху вниз, не скрывающий отрешенной жалости, какую обычно умудренные жизненным опытом коты испытывают, глядя на щенков, подбирающих за собой свои же кучи. Однако никогда эта отстранённость не переходила в пренебрежение или раздражение.
Они выкраивали окна между уроками или выгадывали перерывы между тренировкой Минхо и заседанием редакции школьной газеты. Джисон мог в деталях вспомнить часы, проведённые в тёплой сухой тишине библиотеки. То время было наполнено аккуратными конспектами Ли, вверенными Хану на вечное пользование, пряным древесным запахом остро заточенных карандашей, холодной сладостью мятного шоколада, сонной тяжестью справочников и учебников по углублёнке. На каждом из этих занятий над ухом рокотал полушёпот Минхо, лёгкими разрядами тока бил жар его плеча через слои одежды, круглые очки в проволочной оправе медленно сползали по точеной спинке носа, и в какой-то момент Хан даже научился с точностью до секунды просчитывать момент, когда Ли приходилось делать паузу, чтобы одним плавным движением вернуть очки на место.
Алгебраические выражения в объяснениях Минхо распадались на стороны улиц, группы друзей и потерянных котят, которых следовало отнести домой, и в сознании Джисона эти устрашающие последовательности букв и цифр постепенно превращались в осязаемые конструкции, из коих он мог вычленять нужный ответ. Химические вещества становились кусками пиццы, на которых оставалось подсчитать лишь количество оливок. Ли делал сложное простым и давал понять, что Хан, как и он сам, тоже сможет подчинять, улучшать и создавать, а вместе с этим к Джисону приходило ощущение ясности и безопасности. Минхо имел над ним власть и при этом давал почувствовать себя самым могущественным человеком на земле. За один семестр со дна рейтинга успеваемости подняться в первую тройку? - Легко! Превратить сплошной забор из текстовых тегов в целую страницу на школьном сайте? - Пожалуйста! Хан что угодно был готов сделать, если это было под началом старшего.
И несмотря на то, что их будни не были окрашены душевным дружеским общением, Джисон знал: Минхо рядом. Короткие SMS с напоминаниями о контрольных. Лаконичные поздравления с победой на очередной олимпиаде. Новые конспекты в копилку. Книги. Инвайты на научные конференции. И какая бы беда ни приключилась, будь то несправедливо заниженный балл за тест или издёвки ребят с параллели, Хан был уверен - Ли за него заступится.
Иногда Минхо позволял себе подшучивать над младшим. В основном это были лёгкие снисходительные подтрунивания над щеками Хана, лёгкой косолапостью, его тотальной неспособностью держать язык за зубами или концентрироваться на чём-либо дольше десяти минут. Джисон никогда не обижался, ведь всё это являлось правдой. А ещё Ли смеялся, когда шутил, и смех его был подобен музыке.
Список причин, почему Минхо занимал особенное место в жизни Джисона, постоянно рос, пока не стал настолько большим, что игнорировать чувства было уже невозможно. Хан допускал, что Ли о его влюблённости знал и все попытки сблизиться пресекал специально. Хватало ему драм с разбитыми девичьими сердцами на каждый Валентинов день, и вовсе не хотелось к толпе девчонок добавить ещё и парня, на чьи чувства он не мог ответить. Дел у Минхо и так было навалом. Помимо учёбы, волонтёрства, лакросса и ведения школьной газеты, в список его обязанностей входила ещё и помощь родителям в ресторане. В такой график ни тусовки, ни свидания не впихнёшь. Видимо, отсюда проистекало его желание какую-то часть времени делать вид, будто они с Ханом не знакомы. Джисон соврал бы, если бы сказал, что это не ранит, но радовался, что может проводить время со старшим хотя бы иногда.
Из раздумий Джисона вырвало объявление о нужной остановке, и поток пассажиров незамедлительно вынес его из поезда на платформу. Лестница, турникет, еще одна лестница - и Хан вышел в долгожданную влажную свежесть Гудзона. Минхо вышагивал далеко впереди, и холодные лучи утреннего солнца играли на его рыжей шевелюре. Почему никто не додумался законодательно запретить эту красоту?
Внезапно волосы на затылке встали дыбом, в ушах зазвенело тревожное предвкушение. Так всегда происходило, стоило паучьему чутью уловить сигналы готовящегося нападения. По спине прошел холодок. Хан набрал воздуха в лёгкие, повернулся и…
- Ага! - крикнул он, ткнув пальцем в Феликса, который уже было собирался с разбегу наброситься на него сзади.
- Да я же крался, как ниндзя! - возмущенно пробасил одноклассник, топнув ногой и смешно сморщив свой веснушчатый нос.
- У меня особое чутье, - ответил Хан, выпятив грудь, но, конечно, тот факт, что чутье свое он получил, будучи укушенным радиоактивным пауком в лаборатории Озкорп, он никогда не раскрывал. Об этом даже его родители не знали, а друга, относительно недавно появившегося в его жизни, и подавно следовало уберечь от такой информации.
Вообще их первая встреча с Феликсом напоминала сюжет типичной корейской дорамы, которые так любила смотреть мама Джисона. Не сказать, что Хан считался в школе полным лузером, при этом проблемы с поиском друзей у него всё же были. Ему случалось зависать с ребятами из клубов по интересам, но он словно бы никуда не вписывался. Не всем были понятны его шутки, а когда Джисон пытался влиться в общий разговор, его не покидало ощущение, будто его никто не слышит. Бывало, осознание своей чужеродности его накрывало так, что он вовсе переставал говорить. И уходил. За все два с лишним года в Стайвесанте у него не появилось кого-то, кого можно было бы назвать своим другом и с кем хотелось бы просто проводить время вне школы. Однако таким человеком для Хана стал Феликс.
В разгар прошлого учебного года на уроке английского учительница объявила о переводе новичка из Австралии, и когда в кабинет вошёл Феликс, Джисон был готов поклясться, что услышал восхищённые вздохи девочек с первых рядов. Он явно выделялся в классе, больше чем наполовину состоящем из ботаников, ведь никто не ожидал, что в их коллективе, почитавшем очки в толстых неприглядных оправах и футболки с логотипами научных конкурсов, появится кто-то, явно соблюдающий десятиступенчатый уход за кожей и на чьём рюкзаке будет принт “Луи Виттон”. По законам жанра из всех людей в классе Феликс, конечно же, выбрал Джисона в качестве соседа по парте. Хану вообще не верилось, что кто-то вроде Феликса может им заинтересоваться, так что общение завязалось не сразу, но австралиец был на удивление настойчивый в своём желании понравиться, а потому первую неделю ходил за Джисоном хвостиком везде, где только мог, и всячески окружал заботой. В какой-то момент, когда стена между ними наконец пала, Хан спросил, что именно заставило Феликса выбрать его в качестве друга, на что тот широко улыбнулся, почесал затылок и выдал: “Гей-радар?”. Далее слова излишни.
Прохлада позднего сентября бодрила и не давала застрять в собственных мыслях.
- Ага, ходишь тут круглыми сутками на измене, сталкеришь своего Минхо, вот слух и обострился, - кокетливо протянул Феликс. От его медового голоса и мягкого австралийского акцента по спине бежали мурашки, и, как бы он ни дразнил, обижаться было просто бесполезно.
- Ты меня подловил, - саркастично согласился Джисон, - а еще у меня обострился нюх. И я чую, что от тебя пахнет чужим парфюмом…
- А ты ревнивец…
Феликс не успел отшутиться. Мимо них пронёсся нападающий команды по лакроссу Со Чанбин. Гудзонский ветер разнес по воздуху терпкий аромат его духов, давая понять, кем пах новичок. Чанбин повернулся в их сторону прямо на ходу и подмигнул Феликсу, прежде чем снова замаршировать в сторону школы.
- Ну, то есть я тут теперь не один по лакроссу угораю, - с предовольной ухмылкой заметил Хан.
- Принимай в клуб. - Друг явно был смущён. Одёрнув куртку он ускорил шаг. - Будем секретничать о своих крашах и делиться планами на двойную свадьбу.
Джисон лишь тихо рассмеялся.
- Кстати говоря о секретиках, - вдруг перевел тему Феликс. - Прихожу я вчера, значит, на пробное занятие по танцам, и попробуй догадаться с одного раза, кого я там встретил?
Хан непонимающе нахмурился.
- Дурень! - Феликс толкнул его в плечо. - Минхо там был.
- Я знал, что у него есть артистическая сторона… - довольно прикрыв глаза, протянул Джисон. - Он тоже приходил на пробное?
- Нет, он был в основной группе. Сказал мне, что уже два года занимается. Он… - парень помедлил, - …хорош. Ну типа очень хорош.
- Меньшего от него не ожидал.
- Надеюсь, ты не собираешься, как полный отморозок, потащиться за нами на танцы, чтобы и там за ним следить?
- Я уберегу твои прекрасные глаза от вида моих конвульсий под музыку, - с наигранной серьезностью заверил Джисон, открывая дверь главного входа. Он соврал по поводу конвульсий. С тех самых пор, как Хан получил сверхспособности, - то было чуть больше года назад - любая физическая активность удавалась легко. Скорость, феноменальная координация и нечеловеческая сила уже помогли ему спасти нескольких человек, попавших в ДТП, предотвратить восемь смертей при реконструкции одного из городских мостов, уже не считая множество других мелких неприятностей, справиться с которыми помогали его удивительные таланты. Для своего геройского альтер эго Джисон придумал чёрный костюм с красным принтом паутины, просто потому что всегда считал пауков классными, а прозвище Человек-паук к нему прицепилось уже в соцсетях. В общем с танцами бы Хан точно справился, да и в команду по лакроссу он мог бы вступить, чтобы произвести впечатление на Минхо, но это уже была бы заслуга полученной случайно суперсилы, а не его собственная. К тому же резкие улучшения физических показателей вызывали подозрения. Хан не хотел лишнего внимания, поэтому даже на уроках физкультуры притворялся, что не может закрыть все нормативы на пять.
***
По четвергам Джисон обычно задерживался в клубе робототехники, помогая другим ребятам довести до ума свои проекты, а также разобраться с собственными разработками. В этом семестре младшая продвинутая группа занималась мелкими дронами и другими видами беспилотников. Собрание прошло быстро, и, отпустив подопечных с рекомендациями по улучшению конструкций, Хан попросил ключи у учителя, чтобы закрыться в импровизированной мастерской, что была переоборудована из обычной классной комнаты.
Ещё до обретения паучьих способностей Джисон хотел связать свою жизнь с биомедицинской инженерией. В детстве он мало думал о высоком вроде пользы этой науки для человечества, спасении чьих-то жизней при помощи высокотехнологичных устройств - его больше прельщала мысль о замене собственных глаз на камеры со сверхзумом или вживлении миниатюрных ракетных двигателей прямо в пятки, чтобы летать в школу, не тратя время на автобусы. Осознание всей важности этого направления пришло позже, когда Хан стал замечать, как из-за артрита его бабушке тяжело элементарно себя обслуживать, как много маломобильных и прикованных к коляскам людей постоянно борются с окружающей средой, да, в конце концов, протезы и различные нейро- и кардиостимуляторы стоили бешеных денег, а это требовалось исправлять. Да и что тут скрывать, данная область сулила престиж и большие деньги, поэтому увлеченность сына родителей только радовала. Суперсила лишь добавила поводов углубиться в науку. Хан трудился над своим “умным” костюмом, пытаясь подружить обе стороны своей личности - Джисона и Человека-паука, - чтобы заставить их работать вместе еще усерднее.
Из рюкзака на стол полетела маска.
Как любой уважающий себя паук, Человек-паук имел восемь глаз, расположенных красивыми раскосыми рядами от середины лица к вискам. Но вот незадача - из четырёх пар видела только одна, та, что служила защитой для собственных глаз Джисона. Остальным, чтобы прозреть, нужна была модификация. Хан еще несколько месяцев назад отмёл идею с камерами и миниатюрным экраном вместо очков. Даже если бы ему удалось свести адекватное широкоугольное изображение с шести камер, то с экраном возникли бы проблемы, ведь для нормального восприятия между глазом и картинкой должно оставаться расстояние хотя бы в пару сантиметров, а это означало потерю эстетической ценности костюма, чего Джисон позволить никак не мог. Он все-таки надеялся одним прекрасным днём красиво спасти Минхо от какой-нибудь опасности. В итоге, размышляя о расширении возможностей маски, Хан пришёл к идее усиления чутья при помощи сенсоров.
Джисон знал, что паучье чутье заставляют работать какие-то изменения в головном мозге, поэтому он хотел попытаться как-то связать нужные отделы с сенсорами, встроенными в оставшиеся три пары глаз. Таким образом, он мог бы стимулировать чутье на “прощупывание” пространства вокруг себя, сохранив при этом привычный угол обзора. Пока апгрейд был в процессе, потому что Хан все еще искал эти самые “нужные отделы” в своем мозге. Возможно, ему помогло бы МРТ, но такое обследование раздуло бы его скромный бюджет на супергеройство, да и парень боялся, что кто-то решит лечить его от этой аномалии. За неимением лучших вариантов Джисон вшил электроды с внутренней стороны маски, следуя чертежу шлема для электроэнцефалографа. Каждый раз возвращаясь к настройке, Хан пробовал различные схемы подачи импульса, менял напряжение и тестировал эффект на себе. Иногда ровным счетом ничего не происходило, иногда его било током.
В этот раз наметился прогресс. После серии безуспешных примерок Джисон, к своему удивлению, вдруг макушкой ощутил какое-то движение сверху. Это было подобно лёгкому щекочущему прикосновению. Хан будто находился в крепости из подушек и одеял и головой задевал её потолок. Он посмотрел вверх - прямо над ним висела лампа дневного света, достаточно низко, чтобы ее присутствие могли считывать сенсоры под небольшим напряжением. Довольно усмехнувшись, он направил чуть больше мощности в нужные электроды и надел маску снова, вздрогнув от неожиданности. Если бы для этого чувства можно было подобрать какое-то сравнение, то оно скорее напоминало огромный кусок ваты в коробке. Голова Джисона словно заполнила всю классную комнату, но стены не давили. Он вертелся на стуле то в одну, то вдругую сторону, и коробка вокруг ватного облака поворачивалась в обратном его движению направлении.
Хан вскочил, закрыл глаза, несколько раз крутанулся вокруг своей оси для чистоты эксперимента и зашагал в случайном направлении. Сенсоры посылали сигналы в мозг, и Джисон, не видя, видел очертания помещения и даже мебель, но у контуров не было четких границ, это все напоминало какой-то склад пуховых подушек в меховых наволочках. Отойдя от точки отправления на какое-то расстояние, Хан почувствовал, что приближается к преграде, по высоте достигающей его пояса. Он остановился, снял маску и, открыв глаза, обнаружил прямо перед собой учительский стол.
Тишину комнаты пронзил торжествующий смех. Как малое дитё, Джисон запрыгал на месте, хлопая в ладоши, а затем радостно засеменил в сторону своего рабочего стола. Он подзарядит маску, чтобы испытать её уже в условиях города.
Через полчаса Хан в полном облачении Человека-паука мониторил квадрат района Трайбеки, где находился сам Стайвесант. Рюкзак с вещами остался на крыше школы, и парень очень надеялся, что момент его отправления в патруль и последующее возвращение никто не заметит, ведь если за один вечер он будет обнаружен свидетелями в одной локации два раза, это даст повод для слухов о его реальной личности.
Вечер четверга обошёлся без захватывающих полётов между зданиями. Джисон экономил паутину, материалы на создание которой кончались быстрее, чем он успевал подумать о пополнении запасов. К тому же на днях эко-активисты из Твиттера раскритиковали Человека-паука за использование небиоразлагаемых полимеров, поэтому Хан сделал мысленную пометку улучшить формулу.
Сверху всё казалось спокойным. Трайбека являлась благополучным районом, и с наступлением темноты здесь мало что менялось. На узких дорогах было полно машин, возвращавшиеся с работы люди, встречались барах и кафе, кто-то по пути домой заходил в магазин или аптеку. Окна загорались уютными тёплыми огоньками, обнажая вечернюю рутину проживавших в Трайбеке семей. Джисон перескакивал с крыши на крышу, иногда замедляясь, чтобы более внимательным взглядом окинуть очередной перекресток. Новые функции маски давали особые ощущения от привычного уже патруля. Сенсоры действовали, как рамки для слепых собак, позволяя точнее оценить расстояние до следующего препятствия и “увидеть”, что происходило по бокам и сзади, без необходимости вертеть головой. Хан был доволен и спокойно, не загоняя себя, наслаждался проверкой территории, как прогулкой. В поле зрения попала до боли знакомая рыжая макушка, и сердце пропустило удар.
Минхо.
Он шел по тротуару на противоположной стороне улицы. На нём были серые спортивные штаны и толстовка, а за плечом висел рюкзак. Тренировка по лакроссу закончилась еще несколько часов назад, да и сам парень был уже далеко от школы. Танцы, значит?
Джисон достал телефон из потайного кармана на боку, чтобы написать Феликсу.
goquokka: ликси, а сегодня у вас с минхо были танцы?
fel!x: были. минут 15 назад закончились. только не говори, что ты его где-то караулишь
goquokka: хаха, его дома нет еще, а его родители просили ему ключи передать, вот и спрашиваю
fel!x: конечно, сталкер. удачи👨🏽❤️💋👨🏾
Хан сжал телефон в руке. Феликс когда-нибудь дошутится, но сейчас это неважно. Снова найдя рыжую макушку, Джисон последовал за Ли, наблюдая за его перемещениями с крыши.
- Я не сталкер. Я не сталкер. Я не сталкер. - Повторял вслух парень, преодолевая ограждения. - Дружелюбный сосед Человек-паук на страже спокойствия и безопасности горожан.
Вопреки ожиданиям, Минхо не повернул к ближайшей станции метро, вместо этого он продолжил свой путь, постепенно выходя за пределы района. Решил прогуляться? Ли выглядел уставшим и сосредоточенным на чём-то своём, в ушах у него были наушники. Со стороны казалось, будто он впервые за долгое время просто взял перерыв, чтобы перевести дыхание и послушать музыку. Джисон, желая убедиться, что все будет хорошо (“Конечно, это совсем не крипово…” - голосом Феликса съязвила совесть), продолжил следовать за ним. Через пару кварталов стало попадаться заметно меньше прохожих, и это значило, что они вышли к местности где-то на границе Трайбеки, Сохо и Нолиты: здесь было всё ещё безопасно, но на улицах наблюдалось чуть меньше лоска.
Минхо замедлился, а потом и вовсе остановился, приглядываясь к сваленным в кучу мусорным мешкам, подготовленным к утреннему сбору. Джисон отошёл подальше от края крыши, разбежался и, оттолкнувшись посильнее, пролетел над проезжей частью, чтобы паутиной зацепиться за здание, возвышавшееся над объектом его наблюдения. Осторожно опустившись на верхнюю площадку пожарной лестницы, Хан посмотрел вниз.
В это время Ли, похоже, совершенно не боясь осуждения со стороны, рылся в пакетах. Редкие очевидцы сей сцены морщили носы в отвращении, но не обходили стороной, смело проходя по прямой - в Нью-Йорке и не такое, бывает, увидишь. Хотя особо впечатлительные всё равно находились. Например, как пара девушек примерно одного с Минхо возраста.
- Ну и жесть! - ахнула одна, оборачиваясь.
- И одет нормально вроде. Нарик, что ли?..
В эту самую секунду паучье чутьё уловило странные сигналы. Ли продолжал методично обыскивать мусор, совершенно не обращая внимания ни на что вокруг, а прямо над его головой параллельно происходили два драматических события: нарастание любовной ссоры в квартире на предпоследнем этаже и постепенное обрушение пожарной лестницы, на которой стоял сам Джисон. Ухватившись за перила площадки, Хан почувствовал, как рассыпаются проржавевшие болты креплений двумя уровнями ниже. Если лестница начнёт падать, то непременно заденет и Минхо, и других прохожих. Джисона настигло странное ощущение тревоги и воодушевления. Неужели настал час, когда Паучок наконец-то блеснёт перед прекрасным принцем?
- Какая же ты мразота, Дерек! - завопила девушка, открывая окно, из которого в ту же секунду на улицу полетели вещи: джинсы, футбоки, боксеры, носки без пар.
- Ты мне даже слова вставить не даёшь, дура, блядь! - ответил грубый мужской голос, и на каких-то несколько секунд поток выбрасываемых вещей прекратился. - Как, по-твоему…
Хан понял, что пора действовать. Он смог уцепиться за стену, благо та была кирпичной, и начал скреплять площадки лестницы паутиной, параллельно следя за ходом ссоры и за Минхо внизу. Последний все возился в мусоре, почти полностью перебрав два огромных пакета. Что же там такое было? Но не успел Джисон залепить одну из разболтанных петель, как страсти на предпоследнем этаже разгорелись с новой силой.
- Я твоих оправданий не понимаю, мудака ты кусок! А ещё раз пальцем меня тронешь - пристрелю к чертям собачьим, усёк?! - из окна полетели куртки, пуховики, кроссовки. Мужчина вылез на лестничную площадку, пытаясь как-то предотвратить падение и других своих вещей.
- Слушай, давай ты остынешь, и мы с тобой нормально поговорим… - Несчастливцу удалось перехватить летящую в него пару ботинок и пальто.
Хан ускорился, закрепляя пролёты, что выглядели ещё целыми. Вниз, как метеориты, продолжали лететь пожитки мужчины, и когда одежда закончилась, по асфальту застучали предметы потяжелее. В ход пошли клюшки для гольфа - и тут Джисон чуть не словил настоящую панику, потому что летели они одна за другой, как боевые снаряды. Клюшки падали каким-то чудом рядом с Ли, а не него, некоторые из них оказывались даже на проезжей части. Хан было потянулся, чтобы спрыгнуть и увести Минхо из зоны поражения, как сверху раздался звук выстрела. Мужчина, живой и без ранений, забыв про спасение своих вещей, бросился вниз по лестнице. Испугавшийся выстрела Минхо вскочил, пытаясь что-то уложить в рюкзаке.
- И Макбук свой ебучий забери! Будешь на нем своей любовнице письма строчить!
А дальше всё было, как в низкобюджетном драматическом фильме со слоу-моушеном, потому что из окна полетело что-то серебристое и явно не лёгкое, а Ли застыл, ошарашенно уставившись наверх. Джисон вытягивает руку, пытаясь перехватить ноутбук паутиной до того, как он упадёт на рыжую голову, но кнопку на перчатке заедает. Бамс! Минхо лежит на тротуаре, прижимая к себе рюкзак.
- Да вашу мать! - что есть мочи закричал Хан, уже наплевав на репутацию Человека-паука, и сиганул вниз.
Первым делом он проверил пульс. Есть! Открытые раны на голове? Отсутствуют. Джисон легонько похлопал Ли по щекам, но тот в сознание не приходил. Наушники, как оказалось, выключенные, валялись рядом на асфальте, а внутри рюкзака что-то жалобно и протяжно пищало.
- Он в порядке? - донёсся сверху неожиданно испуганный голос женщины. Ещё держа пистолет, она перевалилась через перила, чтобы проверить, что случилось.
- Будет в порядке! - зло отозвался Джисон, надев рюкзак на плечи и бережно поднимая Минхо на руки. - Уж не беспокойтесь! - Хан перекинул парня через свое плечо, надёжнее перехватывая его над коленями. Он бы хотел ещё многое сказать этой скандалистке и о разбрасывании вещей, и о неосторожном обращении с огнестрельным оружием, но приоритеты в данный момент были другие. - Когда будете ссориться в следующий раз, прошу, убедитесь, что от этого пострадаете только вы двое, - напоследок прорычал Джисон и, продавив злосчастную кнопку на перчатке, взмыл вверх.
Крыши и фасады пролетали мимо. Хан проносился над улицами затяжными прыжками и стремительными перелётами на паутине. Минхо на плече мотыляло, как тряпичную куклу. Он был точно живой, но всё еще в отрубе - ему светило сотрясение в диагнозе от травматолога, и перво-наперво его нужно было доставить домой. Наконец приземлившись на нужное здание, Джисон оставил Минхо на крыше, чтобы проверить окна его квартиры, однако те оказались закрытыми изнутри. Поскольку вандализм в планы Хана-Человека-паука не входил, доставить пострадавшего в квартиру следовало по старинке - через дверь.
Пищание в рюкзаке тем временем усилилось, начало раздаваться несколькими голосами, а затем к пищанию присоединилось и копошение. Джисон открыл основное отделение, чтобы обнаружить там четырёх новорождённых котят, завернутых в тренировочную одежду. Устрашающая восьмиглазая маска скрыла, с какой щемящей нежностью во взгляде Хан посмотрел на лежащего без сознания Минхо.
- Ты по-другому не мог, да? - хмыкнул Джисон, набрасывая лямку рюкзака на плечо, а потом вытаскивая связку ключей из бокового кармана. Он поднял парня и понёс его, спускаясь в подъезд через чердак.
Дом встретил их привычными запахами, привычной тишиной. Чета Ли должна ещё была быть в ресторане, поэтому Джисону предстояло позаботиться об их сыне самостоятельно. Хан плавно, чтобы не беспокоить переодически открывающего глаза Минхо, спустился на их этаж. Перехватив ключи поудобнее, он пригнулся, вставил нужный в замочную скважину…
- Минхо, а ты не видел..?
Джисон застыл. Вот только этого не хватало.
Собравшись с силами, он выпрямился и повернулся к маме, стоящей в дверях напротив. Она лишилась дара речи. Оцепенев, женщина таращилась на мужика в паучьем костюме и абсолютно точно не имела и малейшего понятия, что это её собственный сын. Поборов мимолётное желание по привычке поклониться, Хан прочистил горло и сказал не своим голосом:
- Здравствуйте, мэм! Я Человек-паук. - Джисон выдержал секунду, чтобы дать маме справиться с первым шоком. - Ваш сосед попал в небольшую неприятность по дороге домой, и сейчас неважно себя чувствует. Я оставлю его в квартире, но вы, пожалуйста, свяжитесь с его семьей. Ему требуется помощь врача.
- А? - Мама мотнула головой. - Да… конечно…
И захлопнула дверь.
Хан не стал медлить, а сразу зашёл в квартиру Ли. В сопровождении уже имевшихся у их семьи трёх взрослых котов, он донёс Минхо до его комнаты, а уже там уложил набок в кровать, предусмотрительно подоткнув под спину подушку. Если его вдруг начнёт рвать во сне, он хотя бы не подавится. Джисон отлучился на кухню, а уже через минуту вернулся с компрессом, чтобы приложить лёд к многострадальной голове.
Быстро откопав на нижней полке шкафа пустую обувную коробку и наскоро выложив дно чистым полотенцем из комода, Джисон переместил котят туда. Они, почуяв свежий воздух, чуть успокоились, но всё равно продолжали жалобно звать на помощь, слепо тыкаясь мордочками в стенки нового убежища, и тем самым привлекая внимание старших сородичей. Хан тяжело вздохнул и окинул комнату взглядом.
Перед уходом он решил оставить послание для родителей Минхо. Джисон вырвал пустой листок из тетрадки, взял маркер и изменённым почерком написал:
Этот парень очень сильно ударился головой.
Пожалуйста, отвезите его в больницу.
Котята шли в комплекте, позаботьтесь и о них.
Ваш дружелюбный сосед Человек-паук