Work Text:
Стив нервно нарезает круги по комнате, в своей особой манере, с теплотой отмечает Баки. Никаких дерганых движений, никакого мельтешения, он просто размеренно доходит до одной стены комнаты, замирает там на какое-то время, крепко задумавшись все о том же, о чем они спорят до хрипоты в последнее время, а потом идет в другую точку, и все повторяется снова. Баки не мешает, просто смотрит, разместившись в кресле.
— Это ведь необязательно, — тихо говорит Стив, в очередной раз едва не уткнувшись в стену.
— Ты знаешь, что обязательно, — привычно отвечает Баки.
— Я могу тебя остановить, если тебя опять…
— Нет, не можешь, — жестко обрывает его Баки.
— Я делал это уже два раза! — напоминает ему Стив, стремительно подходит к нему, почти нависая над ним, сжав кулаки, будто собирается отражать нападение.
— И оба раза чуть не угробился в процессе сам, — цедит Баки сквозь зубы, не менее упрямо глядя на него в ответ, потому что его до сих пор корежит от одних только мыслей об этом.
— Ты прекрасно знаешь, что меня не так-то просто убить, — возражает Стив, упрямо выпятив подбородок.
— А я не собираюсь это проверять, — почти по слогам отвечает Баки, но вопреки своим же собственным словам, ему хочется от души навалять этому упертому засранцу. — Ты не защищаешься от меня как следует, так как должен, идиот! Очухаться однажды, стоя над твоим мертвым телом?! Уж лучше я сразу пулю в лоб себе пущу, — с холодной решимостью обещает он.
Стив отшатывается от него, будто он уже это сделал прямо у него на глазах. Отворачивается и подходит к панорамному окну во всю стену, и обессилено утыкается лбом в холодное плотное стекло. Вид из окон резиденции Т'Чаллы по-настоящему роскошен, но им обоим сейчас не до окружающих красот.
Баки делает пару глубоких вдохов, медленно поднимается из кресла — без бионической руки его немного клонит вправо, все еще не привык — и тихо подходит к Стиву, смотрит на склоненную голову, напряженные плечи, и в какой-то момент вина его просто оглушает. Он вспоминает, как уходил от Стива на войну, бросил его в разгар войны, сорвавшись с того проклятого поезда, как израненного оставил его на берегу реки, и собирается оставить сейчас.
Баки берет Стива за плечо, разворачивает его, подступает совсем близко, и прижимает к себе, обхватив за пояс.
— Прости, — вырывается у него вдогонку мыслям, — прости, что снова тебя бросаю.
Стив медлит, но потом крепко обнимает в ответ, пряча лицо в его волосах.
— Я мог бы, — шепчет Стив едва слышно и почти отчаянно.
— Знаю, — Баки устраивает подбородок на его плече. — Но что, если у тебя не получится остановить Зимнего сразу, случись вдруг такое, что до меня все-таки доберутся? Я наворочу дел, а ты потом будешь винить себя, что не успел предотвратить. Давай не будем до этого доводить?
Вместо ответа, Стив только сильнее стискивает его в объятиях. Это можно принять за согласие?
Стив напоследок снова спрашивает, уверен ли Баки в своем решении. Баки снова терпеливо проговаривает причины, по которым он согласен заморозиться сейчас. В этот раз все совсем не так, как происходило много раз до этого: на нем мягкая удобная одежда, которую чуть раньше помог надеть Стив, словно он действительно просто готовится к обычному сну, не такое устрашающее оборудование, и доброжелательные врачи. Он впервые заходит в криокамеру по собственному решению, с полным пониманием для чего и для кого он это делает, и впервые за стеклом остаются не равнодушные техники Гидры, а его единственный родной и близкий в этом чертовом мире человек.
Стив — последний, кого он видит, когда закрывает глаза, и Баки надеется, что его же он увидит первым, когда откроет их снова.