Work Text:
Больно. Темно.
Душу полностью поглотила мгла. Из неё никак нельзя выбраться, как бы ни было велико желание.
За всё приходится платить.
Да, он совершил благородный поступок.
Да, он спас Сэма.
Да, он продал душу этой твари. Демону.
Жизнь прожита не зря.
«Давай, продолжай успокаивать себя. Отсюда не сбежишь. Ты будешь стадать вечно. Вечно, понимаешь? — обрывает все надежды внутренний голос, который Винчестер усердно пытается заставить замолчать. Хоть на пару минут. — Как ты ещё с ума не сошёл? Каждый день, каждый час терпеть эту боль, понимая, что это никогда не кончится».
Никогда.
Оковы до крови впиваются кожу. Любой вздох даётся с трудом. Только рот приоткрывается, ловля воздух, а в губы тут же вонзаются тысяча иголок, а лёгкие разрывает изнутри. Глаза уже ничего не видят. Лишь расплывчатые багровые пятна и полыхающие огоньки факелов. Шея затекла, голова без сил опущена вниз. Слипшиеся от крови волосы на макушке давят. Запястья давно не чувствуются, будучи сдавленными наручниками. Колени стёрлись до мяса об неровные каменные плиты.
Хочется закрыть, наконец, глаза и проснуться у себя дома. Или в каком-нибудь старом мотеле. Или в Импале. Да пусть даже на помойке, плевать! Пожалуйста, пусть это Ад окажется кошмаром!
— Не смей! Смотри на меня! — Визг пронзает уши, а грудь принимает на себя удар хлыстом.
Ещё взмах. Ещё удар. И ещё, и ещё…
Свежая кровь стекает вниз и капает на запачканный пол.
Боль усиливается. Эта жгучая боль в сердце. За всю свою никчёмную жизнь охотника он так и не нашел родственную душу. Теперь же это чувство останется с ним навеки. Если, конечно, соулмейт после смерти тоже в Ад не попадёт. Да и кого это уже волнует? Дину не видать свободы, что уж думать о любви.
— Ты жалок, Винчестер. — Эти слова растворяются в пустоте.
Веки становятся всё тяжелее и тяжелее. Он больше не может терпеть. Совсем скоро шипы, терзающие душу охотника вот уже много лет, войдут в сердце настолько глубоко, что разорвут его, расплющат. Пусть в мире живых Дин и мог жить с этим, Ад обострил все чувства. Жжение в груди усилилось во много раз.
Сил нет даже на то, чтобы зажмуриться. Мужчина просто закрывает глаза, подаваясь вперёд. Жаль, что он не сможет потерять сознание.
Ведь это могут только живые.
Вдруг сила, сковывающая его, сжимающая и выворачивающая наизнанку все чувства и мысли, ослабла. Физическая боль стала пересиливать её. Но почему? Почему дьявольские шипы прекратили своё действие? Может, Дин настолько одурел от боли, что у него галлюцинации? Крыша поехала? Да нет же! Винчестер широко распахнул глаза, приходя в себя. Ему не кажется. Это всё происходит наяву!
Но огонёк, на мгновение появившийся в стеклянных пустых глазах, тут же гаснет. «Ему придётся ещё хуже», — проносится в голове у охотника.
Ничего не изменится. Родственная душа будет рядом, но они не увидятся.
Никогда!
Демон смеётся, оценивая состояние заключённого. Но смех сменяется вскриком. Грохот, шум. Но Дин не способен поднять голову. А боль тем времен отпустила совсем. Сердце впервые в жизни забилось свободно, безболезненно.
Шаги. Кто-то подходит к нему, кладёт руку ему на плечо, и все цепи ломаются, освобождая охотника. Он без сил падает вперёд. Не важно, сломает ли Дин нос, когда соприкоснётся с камнем, будет ли ныть голова. Не важно.
Глаза закрываются окончательно. Но боли не следует. Мужчину ловят, аккуратно обхватывают руками и обнимают.
Соулмейт шумно дышит. Привыкает к ощущениям, когда-то бывшим у Винчестера. Но почему-то он реагирует на них проще.
Помнится, Дин в первые дни их проявления даже ходить не мог. Не посещал школу неделю, пропустил кучу контрольных и тестов. Надо же, какая выдержка.
А он уже и забыл, каково это, когда тебя прижимают к себе, ласково проводя ладонями по спине. Вот и физическая боль отпускает. Раны моментально затягиваются, как только к ним прикасаются пальцы с голубоватым свечением на конце.
Из глаз, которые до этого момента знали только кровь, текут слёзы.
Конец? Правда?
— Дин, всё кончено.
Винчестер опускает голову на плечо своему спасителю. Наступает долгожданный сон.
Правда.