Work Text:
— По-прежнему шлёт тебе единицы с нулями? — осторожно спрашивает Хэнк, заметив, как Коннор, в очередной раз хмурясь, отводит взгляд от компьютера, растерянно приоткрывает рот. А диод андроида тем временем вспыхивает красным.
Восьмёрка кивает. Андерсон тяжело вздыхает.
Все церемонии уже давно кончились. Быстро пролетело время, никто и опомниться не успел. RK800 и его напарнику надо работать. А более юной модели — Девятке — по воле судьбы приходится сидеть в одиночестве в больничном крыле. В одиночестве.
В палате стоит гробовая тишина. Не слышно механиков, отлучившихся на перерыв и оставивших Ричарда с почти завершённой установкой драйверов новых биокомпонентов. Солнце пускает свои лучи в окно, нещадно попадает по серой радужке. Но андроид даже не щурится, не опускает взгляд. Будто ему всё равно, будет ли повреждена линза. Да уж, теперь его, наверное, ничего не волнует.
На душе пустота. Ричард смотрит в одну точку перед собой и не знает, что делать дальше. Иногда накатывает паника, и Девятка гулко сглатывает, мигает красным диодом, посылая Коннору что-то невнятное в двоичной системе исчисления, потому что сил уже нет на то, чтобы переделывать это в слова.
[00001110001011100010110000001110001011100010110100001110001011100001111000010100000011100010111000101111000011100010111000101011000011100010111000101110000011100010111100011110000011100010111000101110] — отзывается рябью перед глазами Ричарда, а вот его близнец видит каждый символ отчётливо. Понимает всё до последнего нуля и с грустным вздохом ощущает слабые покалывания от тока.
[000011100010111000101100000011100010111000101101000011100010111000011110000101110001011100010111]
Нестабильность системы нервирует. Путает мысли так, что Ричард не понимает, какие потребности истинные, какие — ложные, рождённые из потока бесконечных эмоций.
Он не знает, куда деться.
Он…
— Эй, — внезапно разрезает тишину мужской голос, и Ричард вздрагивает. Несколько раз моргнув, поднимает глаза и сталкивается взглядом с… напарником. Гэвин сидит на столе, смотрит на RK из-под полуопущенных век. — Железка, ты завис?
— Гэвин? — Андроид не может в это поверить. Гэвин. Пришёл. Правда? И когда только успел? Насос пропускает цикл. Сканеры глаз вновь и вновь обновляют изображение. Нет, это не системная ошибка. Он здесь. Он. Здесь.
Рид молчит — к удивлению Девятки — в ответ. Но продолжает разглядывать Ричарда. Тёплый взгляд. Живой.
— Как ты, Ричи? — И голос звучит так приятно, ничуть не грубо, несмотря на едва уловимые идеальным слухом хрипы. Человеческие хрипы, конечно, а не вызванные проблемами с загрузкой процессора.
И на душе становится как-то спокойно, Гэвин словно преграждает путь всем негативным потокам. Встаёт перед своим напарником, широко расставляет руки. Чтобы Ричарду вообще ничего не передавалось. Кроме человеческого тепла.
— В… в порядке. — Иначе ответить Девятка уже не может. Теперь он в порядке. Он не один. Хотя руки по-прежнему подрагивают то ли от нервов, то ли от того, что драйверы рецепторов установились не до конца.
— Сильно покоцали, смотрю. — Гэвин кивает в сторону трясущихся ладоней. — Это новые? — Сердце сжимается. Детектив видит его насквозь.
Но почему-то теперь не так больно. Он рядом. Он рядом с ним. Всё хорошо.
— Новые, — и как-то неосознанно слетает с губ родное имя: — Гэвин.
Рид спокойно улыбается краем губ. И Девятка понимает, что уже вообще не может оторвать от него свой взгляд. Они долго молчат. Слова подобрать попросту невозможно. Ричард слишком волнуется. Диод помигивает то красным, то жёлтым. Гэвин позволяет серым глазам впиться в тело, пронзить своим холодом.
— Нормально работают? — Он заметил. Он заметил дрожь.
— Калибровка ещё не завершена… — Интонация уходит вверх, потому что Девятке хочется сказать что-то ещё, но он не знает, что.
Хочется смотреть на Гэвина часами. Просто смотреть, и всё.
Детектив достаёт из кармана джинсов монетку. Да, да, ту самую, что когда-то давно позволяла Ричарду протестировать свою систему и привести её в порядок, если что-то было не так. Ловко переворачивает её, перемещая через пальцы. Андроид невольно улыбается, вспоминает, как учил Гэвина этому. Держал его за ладони, управлял каждым его движением. Терпел каждое его матерное слово при неудаче (и удаче тоже), чувствовал напряжение каждой нервной клетки, ловил каждый изгиб порой хмурящихся бровей. Тёплые ладони. Отработавшие трюк до совершенства. Не верится даже, что Рид всё-таки смог это сделать.
— Лови. — И механизм моментально схватывает металлический предмет. Автоматизация. Даже у девиантов.
Ничуть не ледяная поверхность. Человек согрел её, что андроиду не дано. Конечно, функция подогрева имеется на случай непредвиденных (одним мне-нормально-в-кожанке-жестянка-отвали-человеком) ситуаций. Но ведь сам по себе Ричард её никогда не включал в целях экономии энергии. Опять же на случай непредвиденных ситуаций.
Девятка подбрасывает монету, ловит, снова подбрасывает, исполнив нехитрый трюк, а потом снова поднимает глаза на Гэвина. Тот всё ещё улыбается, глядя то на руки напарника, то непосредственно на него, что заставляет систему охлаждения чуть подвисать.
Ричард рассматривает своего человека так, будто всё это происходит в первый раз. Каждая деталь, каждый взгляд записываются, словно программе они ничуть не знакомы. Он чётко видит перед собой каждую морщину улыбающегося лица, каждое мелкое покачивание непослушных прядей, каждый подъём плеч при вдохе, спуск при выдохе.
— Гэвин, было ли что-нибудь интересное, пока я здесь восстанавливаюсь?
— Хм-м, — звучит низко голос детектива. — Да нет. — Мужчина размеренно качает головой. — А тебе, — он наклоняется вперёд, тянется рукой к красному диоду Ричарда, — между прочим, — нежно обводит его подушечкой пальца, — надо меньше грузиться.
Андроид лишь положительно кивает и без глубоких раздумий подаётся навстречу мимолётному касанию. Выдыхает. Он не знает, что ответить. Рука ускользает всего лишь на секунду, чтобы переместиться выше и приятно коснуться волос, когда Гэвин слезет со стола, сядет рядом с Ричардом на кушетку. Ладонь задевает короткие пряди. Мужчина смотрит Девятисотому прямо в глаза, и от этого сердце последнего, судя по ощущениям, делает кувырок. Взгляд цепляется за каждый шрам, считает несчитанные точки пор кожи, огибает небритую колючую — конечно, он не раз касался её и знает, какая именно она на ощупь, — челюсть.
Это действительно не сбой. Он рядом. Всё хорошо.
И руки, кажется, уже не так трясутся.
Ричарду мало этих невесомых прикосновений. Но он всё равно старается насладиться лаской как можно сильнее.
Над обоими нависает неловкая пауза.
— Мы ведь ещё встретимся? — вдруг выдаёт андроид. Не смог всё-таки сдержаться, вопрос сам слетел с механических губ.
— Не знаю.
И тишина.
Ричард снова смотрит на Гэвина… точнее, на место, где тот сидел. Никого. Даже простыня кушетки не смялась под весом чужого тела. Точно. Никто ведь и не приходил. Ненастоящая, как оказалось, монетка тает между пальцев.
Иллюзия, вызванная стрессом. От такого даже новейшей модели не укрыться.
RK900 рвано выдыхает, стараясь не застонать от накатившей волны боли, кольнувшей прямо в насос от внезапного осознания.
Он не спас своего человека. Не успел.