Chapter Text
Хокма всегда любила его длинные волосы. В редкие моменты их уединения она всегда плела ему множество сложных причёсок, не отвлекаясь при этом от их бесед. Тоненькие косички она заводила в мудрёные формы так же искусно, как и обходилась с Плетением — Когда Най впервые осмелился произнести эту игру слов вслух, то удостоился искреннего заливистого хохота.
Он никогда не оставался ночевать, даже когда за окном уже почти начинался рассвет. Обычно это значило уже в полудрёме вскочить, поцеловать её в ладонь на прощание и побежать досыпать последние оставшиеся пару часов перед занятиями к себе. Комната в общежитии всегда встречала его громким храпом соседей: два гнома с его же потока, не отличавшихся особыми успехами в учёбе. Оставалось отдать должное: спали они всегда убойным сном и регулярные ночные прогулки их никак не беспокоили.
До подъёма оставалась всего пара часов. Най бессильно опустился на кровать и погрузился в медитацию. В такие моменты его особенно тяготило, что из-за смешанной крови в его и так не самую простую жизнь добавлялись неприятные моменты со сном. По сравнению с другими полукровками ему обычно не хватало положенного количества часов, чтобы нормально отдохнуть. После каждой вылазки к Хокме на утро он чувствовал себя выжатым как лимон. Грело лишь то, что в любой момент можно было вернуть себя воспоминаниями к их близости и наполниться одуряющей, волнующей нежностью, которая давала сил заставить себя продолжить ненавистный день. Так или иначе, почти вся его успеваемость держалась на способности к дневной дрёме и юношеской влюбленности. Конечно, Хокме он в этом не признавался — ему хотелось, чтобы идеальные доклады на конференциях, где она присутствовала в качестве члена комиссии, оправдывались лишь тем, насколько в самом деле ему была интересна изучаемая тема.
От медитации его прервал шум в комнате. Най с трудом открыл глаза и сразу увидел что гном-сосед склонился некомфортно близко к изголовью его кровати. От неожиданности Най вскочил и ударился о стену, едва успев продрать глаза.
— Да чего ты шугаешься, я просто поближе посмотреть хотел.
Щёки Ная тут же вспыхнули румянцем. В его случае, скорее, посерели, но, так или иначе, он заметно смутился.
— Что ты так близко собираешься разглядывать?
— Ну вот это вот, — гном помахал руками вокруг головы. — На башке у тебя.
— Рундар, свали из моего личного пространства, — Най отодвинул гнома от себя подальше и растерянно прикоснулся рукой к волосам.
Они всё ещё были заплетены. Обычно Най всегда расплетался перед уходом, но сегодня напрочь об этом забыл и прошёл весь путь домой с четырьмя косами, собранными на затылке.
— Во, а сам нам всю дорогу врал, что у тебя от природы волосы вьются. По ночам косы крутит, пока мы спим, на утро кудрявый. Ну вы, эльфы, на красоте своей, порой, прям помешанные.
Едкий комок в горле подкатил так же быстро, как и участившееся сердцебиение, застучавшее прямо в висках. Пока его не захватило этой эмоцией, надо было успеть ответить на подколку.
— “Вы”, “эльфы”, — передразнил его Най, судорожно тормоша причёску. — Я не… и вообще. Иди ты нахрен.
Переодевающийся в глубине комнаты Фонкин засмеялся и через спину заговорил, присоединяясь к диалогу.
— Ага, а ещё в этот раз с духами переборщил. Вот теперь понятно, чего он раньше нас на час встаёт. Столько утренней рутины, оказывается.
— Ещё и сладкие такие… мне кажется, тебе вообще не идут. Пахнешь как какая-нибудь мымра из ассамблеи.
Конечно, такой здоровый нос был способен не только на громкий храп, но и на весьма тонкое распознавание ароматов. Хокма прямо перед выходом похвасталась новыми духами, которые вчера удачно прикупила на базаре. Само собой, запах не выветрился.
— Ладно, мы пошли. Не будем мешать прихорашиваться. Встретимся вечером.
Когда дверь захлопнулась, Най рухнул лицом в подушку и протяжно застонал. Конечно, их версия событий тоже была правдоподобной. С другой стороны, взгляд, которым Фонкин зацепился за Ная, закрывая дверь, был весьма обеспокоенным. Даже если он не поверил объяснению Рундара, то, по крайней мере, перед ним не подал виду.
Взгляд зацепился за часы. С ребятами у них было разное расписание — он выпускался через пару месяцев и собирался оставаться в аспирантуре, а им нужно было проучиться ещё несколько лет. Так или иначе, это были последние дни под одной крышей. Время было совсем раннее. Гномам нужно было успеть к самой первой лекции, а у Ная сегодня из обязательств было только посещение библиотеки. Можно было пойти отдыхать обратно, но в абсолютно неспокойных чувствах.
Несколько следующих недель волосы Ная стабильно оставались идеально прямыми.