Archive of Our Own

— Ты ужасно жалкий, — сказал главный из группы одноклассников и толкнул Ким Докчу в плечо. Его звали Сон Мин У. По какой-то причине он решил, что его личная миссия — превратить и без того серую жизнь Ким Докчи в ад. Они подкараулили его после уроков и затащили в подворотню недалеко от школы.

— Есть такое, — слабо улыбнулся Докча, глядя в землю, на свои пыльные кеды. Он уже почти не чувствовал страха. Только усталость. Холодную, вязкую. Как глина на дне реки.

— Мне противно смотреть на тебя, Ким Докча. — Сон Мин У смачно плюнул под ноги. Часть слюны угодила на кеды. Докча постарался не вздрогнуть. За спиной кто-то хихикнул. Всегда найдутся те, кто ржёт за чужой спиной.

— Не надо себя так утруждать, — пробормотал он.

— Чо ты там мямлишь, огрызок? — Сон Мину У навис над ним, лицо было так близко, что можно было почувствовать дыхание, которое пахло сладкой жвачкой, и Докчу затошнило. — Нарваться хочешь, говна ты кусок? Сын убийцы!

Он всё-таки вздрогнул. Этого было достаточно.

Сон Мин У резко схватил его за ворот рубашки и нанёс удар в нос. В ушах звякнуло, перед глазами вспыхнула белая вспышка, и сразу — кровь. Густая, горячая. Докча упал на колени, захлебнувшись болью, держась за лицо.

“Что же это...” — пронеслось в его голове. — “Почему я просто не могу исчезнуть?..”

— Эй, а ты что здесь забыл, мелочь?! — вдруг крикнул один из хулиганов.

Докча все еще закрывал лицо рукой. Сквозь пальцы он увидел только яркое солнце, а в его центре — силуэт. Он стоял в проеме переулка, будто вышел из света. Фигура была невысокая. Видимо, кто-то из средней школы.

— Вали отсюда, пока тебя тоже не уебали! — рявкнул кто-то.

— Это ты мне? — голос новенького был... странный. Слишком спокойный, с таким тембром, словно только ломался.

— Кому еще, ублюдок?!

— О. Точно мне?

Воцарилась тишина. Пыль в солнечных лучах казалась гуще, а дыхание замерших хулиганов громче.

— Ты глухой или просто тупой? — уже раздраженно выкрикнул другой.

— Может, и то, и другое, — вздохнул парень. Легкая тень скользнула по его лицу, будто он действительно задумался над вопросом. — Но всё же интересно: вы вот тут пятеро... и всем вам не стыдно?

— Ты сейчас...

Хулиганы двинулись к нему. Первый — коренастый, с красной челкой. Он попытался схватить новенького за куртку. Но не успел. Тот развернулся стремительно и, без замаха, врезал кулаком в солнечное сплетение. Воздух из парня вырвался с хрипом. Он согнулся, будто потерял позвоночник. Второй, что был повыше и с прыщами на лице, схватил с земли палку. Но парень перехватил его руку еще до того, как она поднялась в воздух. Раз — локоть назад, щелчок. Парень завопил и осел на землю.

— Эй! — закричал Сон Мин У, отступая. Голос его дрогнул, выдавая внезапно проснувшуюся неуверенность. — Ты совсем ебнулся?!

Оставшиеся двое замерли. Но было уже поздно. Парень двинулся вперёд, как будто просто шёл по коридору. Его движения были не резкими, но точными, словно он давно репетировал этот бой. Каждый удар, в челюсть, в грудь, в живот был красив, почти как танец. Никто не мог даже прикоснуться к нему.

Всё закончилось за сорок секунд. Пятеро старшеклассников стонали на земле, кто-то рыдал, кто-то держался за плечо, кто-то потерял кроссовок. Воздух наполнился пылью, хрипами и запахом страха.

Парень подошел к Докче, который всё ещё сидел на коленях. Тень от фигуры легла ему на лицо, заслонив солнце.

— Ты цел? — спросил он. Голос по-прежнему был спокоен, без тени напряжения после боя.

Докча моргнул. Поднял голову, пытаясь утереть кровь. Липкая алая полоса растеклась по щеке и запястью.

— Ты... кто ты такой? — хрипло спросил он. Глаза щурились от света и боли.

— Я? — парень пожал плечами. — Просто мимо проходил. Привет.

Он протянул руку — чистую, не дрожащую, словно не он только что кого-то избил. На костяшках не было ни ссадин, ни крови.

— Ю Джунхёк, — сказал он, когда Докча, немного помедлив, всё же пожал ладонь и поднялся на ноги. Рука у нового знакомого оказалась твердой.

— Меня зовут Ким Докча.

— Я знаю.

— Знаешь?

— Они называли твоё имя. — Мальчишка дёрнул плечом, словно это было очевидно. Он выглядел младше, чем был на самом деле — может, на год или два. Просто у него уже начался тот странный период взросления, когда черты еще не сформировались, и он больше походил на ученика средней школы. Да и копна волос, лезущая в глаза, делала его почти ребёнком. — Я пошёл за вами еще от ворот.

— Почему? — Докча вытер рукавом нос, снова почувствовав прилив теплой крови.

— Не люблю, когда обижают слабых.

Ким Докча смерил его взглядом. Ю Джунхёк был значительно ниже его ростом. Он тяжело вздохнул. Горечь подступила к горлу.

— Я не слабый, Ю Джунхёк. Просто… если сопротивляться, они никогда не отстанут. Может быть, если я буду пассивным, им надоест.

Ю Джунхёк покачал головой, поправляя свернувшуюся лямку ранца.

— Ты хочешь терпеть, пока им не надоест?

— Вряд ли у меня есть выбор. — Докча отвел глаза, глядя на стонущую кучку на земле. Один из них пытался подняться, но снова свалился.

— Они могут серьёзно тебя поранить.

Докча вздохнул, запрокинув голову к небу. Облака почти не двигались. Он не ответил. Что можно было сказать?

— Знаешь, если кто-то младше, будет меня защищать, это будет еще более... — Он не договорил, но ирония зависла в воздухе.

Ю Джунхёк хмуро на него посмотрел, и Докча тут же вспомнил, как тот одним ударом ноги выбил кому-то зуб. Взгляд был как холодный душ.

— Хотя, думаю, ты будешь в порядке. В любом случае. — Он махнул рукой, словно отмахиваясь от собственных слов.

— У тебя кровь идет. — Ю Джунхёк указал подбородком на залитую алую грудь Докчи.

— Так бывает, когда бьют в нос. Мне кажется, ты не знаком с таким — если только сам не бил кого-то. — В голосе прозвучала усталая усмешка.

— Чушь. Моя тетя не раз давала мне в нос так сильно, что кровь текла ручьём.

Докча замолчал, сдерживая сочувствие. Они пошли прочь от подворотни, мимо стонущих на земле одноклассников. Звук их шагов по пыльной земле казался довольно громким.

— У меня где-то был номер телефона... Если тебя обижают дома, то... — Докча порылся в кармане, нащупывая мобильник.

— Обижают? Типа бьют?

— Ну да. Ты же сказал...

— Это тренировки. Она тренирует меня. — Ю Джунхёк поправил ранец, его голос звучал абсолютно искренне, без тени обиды.

— О. Это многое объясняет. — Докча убрал руку из кармана. Его взгляд скользнул по уверенной походке младшего парня. — А какими единоборствами ты занимаешься?

— Да всем понемногу, — беспечно пожал плечами Ю Джунхёк. — Я хорош во всех видах спорта.

— Никто не может быть хорош во всех видах спорта, — вздохнул Докча, почему-то чувствуя какое-то умиление, а не раздражение от хвастовства парня.

— Да, никто, кроме меня, — серьезно ответил Ю Джунхёк, а потом спросил, оглядывая его окровавленную рубашку: — Ты не собираешься домой?

— Не думаю, что мне обрадуются в таком виде. — Докча тоже посмотрел на испорченную одежду.. Ткань тяжело и липко прилегала к телу. — Надо как-то застирать.

— Пойдём ко мне. — Ю Джунхёк сказал это просто, как о погоде.

— Ты шутишь? — Докча остановился, удивленно глядя на него.

— Нет. Тётя будет рада моему другу.

— Ты всех друзей добываешь в драке? — улыбнулся Ким Докча, но стало больно, и он заойкал.

— Нет, только тебя, — снова без тени улыбки ответил Ю Джунхёк. — Ты из какого класса?

— Двенадцатый. А ты?

— А, выпускник, я в одиннадцатом. Мы не так давно переехали. Я еще мало кого здесь знаю.

— Думаю, это ненадолго, — пробормотал Докча. Он не был в восторге от идеи идти к Ю Джунхёку в гости в таком виде, но и выбора у него как будто не намечалось. — Ты уверен, что твоя тетя не будет против? Окровавленный старшеклассник — не то, что сможет ее обрадовать.

— А что не так?

— Знаешь, взрослые не любят такие проблемы. — Докча снова зашагал, глядя под ноги.

— Какие?

— Такие, как я. Я — проблема. — Слова вырвались тихо, но с горечью многолетней практики.

— Чушь, Ким Докча. Ты несёшь чушь. Пойдём. — Ю Джунхёк тронул его за локоть, легкое прикосновение, указывающее направление. И они пошли дальше, оставляя за спиной пыльный переулок.

Они шли по улице, минуя серые коробки пятиэтажек. Солнце клонилось к закату, окрашивая всё в теплый, почти медный оттенок, который странно контрастировал с холодной тяжестью в груди Ким Докчи и липкой кровью на его рубашке. Каждый шаг отдавался слабой болью в переносице, но это было ничто по сравнению с привычной болью внутри, которую он причинял себе, бесконечно анализируя бессмысленность своего существования. Ю Джунхёк шагал рядом, он смотрел по сторонам равнодушно, будто только что вышел на прогулку, а не разметал пятерых старшеклассников за сорок секунд. Его дыхание было ровным. Ни тени напряжения.

“Как главный герой в новеллах”, — подумал Ким Докча.

Они свернули с улицы под новую вывеску: "Мурим". Рядом красовался довольно игривый пельмешек. Хоть вывеска и была новой, помещение все же было потрепанным временем и ютилось между магазином запчастей и аптекой. Но запах... Теплый, мучной, с нотками чеснока, парного мяса и чего-то острого ударил в нос, перебивая металлический привкус крови во рту. Ким Докча остановился, нерешительно глядя на чуть треснувшее, но очень чистое окно, за которым были видны пары столиков и длинная стойка.

— Я здесь живу, — констатировал Ю Джунхёк, толкая дверь. Колокольчик звякнул слегка жалобно.

Тепло и влажность окутали Докчу, как одеяло. Воздух гудел от вытяжки над плитой и едва справлялся с паром, поднимавшимся от кастрюль. Пол – линолеум в мелкую крапинку – был хоть и выцветшим, но тоже чистым. Ю Джунхёк бодро зашагал к двери за стойкой, по дороге снимая с плеч рюкзак. Докча нерешительно остановился, не желая вторгаться на территорию кухни.

— Тётя! Я пришел с другом! — крикнул он в глубь. И это снова поразило Докчу до глубины души, как просто он оказался “другом”. — Правда, он весь в крови.

Из двери показалась невероятно высокая женщина. Докча не представлял, что такое возможно. Широкие, спортивные плечи под простой серой майкой, мощные руки, испачканные в муке. Джинсы тоже были кое-где в пятнах от соуса. Все вместе это производило впечатление увлеченности своей работой, от которой ее оторвал крик Ю Джунхёка. Ее взгляд сфокусировались на Докче, просканировав его с ног до головы – окровавленная рубашка, запекшаяся краснота под носом, синяк, расплывающийся у переносицы, общая затравленность. На ее лице не отразилось ни тени удивления, только мгновенная оценка ущерба.

— Надеюсь это не ты его избил? — спросила она хриплым, низким голосом, который идеально подходил к ее габаритам.

— Нет-нет, — замахал руками Докча. — Он, наоборот, мне помог!

— То есть ты все же кого-то избил? — нахмурилась женщина.

Ю Джунхёк ужасно закатил глаза.

— Таких отбросов ты бы тоже избила, — ответил он. — Пристали к нему впятером и нос разбили.

Женщина покачала головой и обернулась к Ким Докче, который уже начал жалеть, что пришел. — Меня зовут Намгун Минъён, — представилась она.

— А я Ким Докча, — поклонился он, и кровь из носа снова потекла. Он с ужасом утер ее краем рубашки, чтобы не заляпать ничего в кафе.

— Проводи его в ванную и снимите рубашку, — скомандовала она. Голос не оставлял места для возражений. — Аптечка под раковиной.

Докча замер, оглушенный этим шквалом практичности. Он двинулся следом за Ю Джунхёком, не забыв разуться перед лестницей на второй этаж, жилые комнаты были над кафе. Пытаясь расстегнуть пуговицы липкой рубашки, пальцы путались.

Ю Джунхёк потянул Докчу в узкую дверь, где оказалась небольшая ванная, тоже не особо новая, но простая и чистая. Он ловко открыл кран, позволяя Докче начать умываться, сам тем временем копался в шкафу у него на уровне коленей, доставая аптечку.

Ким Докча увидел свое отражение в зеркале и понял, что не пустил бы сам себя на порог.

— Она... не спросила… никаких подробностей, — прошептал он.

Ю Джунхёк открыл коробку, доставая перекись и ватные диски. Резкий запах смешался с ароматом еды из кухни

— А что ей спрашивать? — спросил он просто, смачивая диск. — Видит, что я в порядке. Видит, что ты не в порядке. Для старта хватит. Дай обработаю края. Щипать будет.

Он уверенно, без лишней нежности начал счищать запекшуюся кровь с лица Докчи. Его пальцы были все же удивительно аккуратными, учитывая, на что был способен кулак.

— А твоя тетя тоже в спорте? — Докча кивнул в сторону коридора, где на стене висела пара пожелтевших фото: Намгун Минъён в молодости, в спортивной форме, с медалью на шее.

Ю Джунхёк обернулся на его кивок

— Таэквондо. Но кормить людей однозачно надежней. — Он отшвырнул грязный диск. — Выглядишь получше. Снимай рубашку.

— Так сразу? — наигранно ахнул Докча, но раздеваться все-таки начал, не замечая, как замер Ю Джунхёк. — Я думал, будет сначала свидание.

— Ты идиот, — наконец резюмировал он, забирая рубашку. — Вот полотенце. У тебя еще кровь здесь.

Он указал пальцем на ключицы, но с довольно безопасного расстояния, словно опасаясь, что тот его схватит.

— Быстро же ты меня раскусил, — вздохнул Докча, но Ю Джунхёк уже скрылся за дверью, оставив его в одиночестве. Он стал мокрыми руками стирать кровь, и, только удостоверившись в полной чистоте, вытерся полотенцем. После этих нехитрых процедур самочувствие однозначно улучшилось, хоть нос и выглядел опухшим, а во рту стоял противный привкус крови. Но Докча чувствовал себя чистым, с постепенно возвращающимся чувством собственного достоинства, именно поэтому к нему начали возвращаться глупые шутки. Через время постучал Ю Джунхёк, выждав пару секунд для приличия, он открыл дверь и кинул Докче футболку. Черную, пахнущую стиральным порошком.

— Это моя. Не думаю, что ты настолько выше меня, чтобы она тебе не подошла.

Видимо гадкая интонация на слове “настолько” была местью за “кто-то младше меня”, сказанное Докчей ранее. Почему-то от этого настроение стало еще лучше.

Он натянул футболку. И действительно, она была ему впору! Чистота ткани была благословением. Он вышел из ванной и спустился следом за Ю Джунхёком. Намгун ставила на ближайший к стойке столик две большие миски. В них дымились, источая умопомрачительный аромат, пельмени, политые красным маслом и посыпанные зеленым луком. Рядом стояли две банки газировки, запотевшие после холодильника.

Докча непроизвольно сглотнул.

— Садитесь, — бросила Намгун им. — Ешьте. Ты — особенно.

Ким Докча максимально сдержанно сел за стол, но к палочкам не прикоснулся, ожидая первого действия от Ю Джунхёка. От пельменей шел горячий пар, и он надеялся, что в животе не начнет бешено урчать. Ю Джунхёк сел напротив, не глядя на него, проигнорировал палочки и взял из миски пельмень рукой, сунул в рот и начал энергично жевать. Тут Докча уже сдался и, аккуратно используя палочки, тоже схватил еду и чуть не застонал от невероятного вкуса и сочности.

Намгун, тем временем вернулась за стойку.

— Я надеюсь ты никого серьезно не покалечил, — сказала она, начиная греметь посудой, обращаясь к Ю Джунхёку.

— Я же не дурак, — отозвался тот, но получилось больше похоже на “Я фе не фуфак”.

Воцарилась выразительная тишина.

— Не хочу в очередной раз напоминать тебе, что тебе нельзя нападать первым, ты прекрасно знаешь силу своего удара и свой статус.

— Именно потому, что я знаю силу своего удара, я и бью, — возразил Ю Джунхёк.

— Статус? — спросил Докча, глотая очередной пельмень, не особо заботясь о том, чтобы как следует его прожевать.

— У меня первый дан в таэквондо. — И снова в голосе не было ни тени хвастовства. — В глазах закона я оружие. И мне нельзя бить людей просто так.

— А кому-то можно бить людей просто так?

— Ну, мне может грозить исключение из федерации и вообще запрет на участие в соревнованиях навсегда, — пожал плечами Ю Джунхёк, словно это его не особо заботило.

— А через пару лет, хочу напомнить, и уголовное дело! — добавила Намгун.

От фразы “уголовное дело” Докча вздрогнул.

— То есть из-за того, что ты вмешался у тебя могут быть проблемы? — тихо спросил он.

— Проблемы у него могут быть не из-за того, что он вмешался, Ким Докча, — ответила Намгун. — А из-за того, что он дурак. В том, что он тебя защитил, нет ничего плохого. Он все сделал правильно.

На слове “дурак” Ю Джунхёк снова закатил глаза, и Докча прыснул, потому что при всей серьезности и крутости этот жест делал его таким обычным подростком.

— Тётя, никто не пойдет в больницу или полицию. Их побил кто-то из класса младше, они быстрее сдохнут, чем признаются в этом.

Намгун фыркнула, но больше ничего не сказала. Только продолжала греметь посудой за стойкой, словно выражая свое отношение к мужской логике.

Докча доел последний пельмень и откинулся на спинку стула. В животе было тепло и сытно — ощущение, которое он успел забыть. Обычно дома его ждал разогретый в микроволновке рис и что-то из полуфабрикатов.

— Спасибо, — сказал он Намгун.

— Пойдем наверх, — предложил Ю Джунхёк, вставая. — У меня есть приставка.

Докча снова проследовал за ним по узкой лестнице. На этот раз Ю Джунхёк толкнул другую дверь, и они оказались в комнате, которая была настолько обычной подростковой спальней, что Докча даже растерялся. Кровать, стол с учебниками, телевизор и новая приставка под ним. На стенах — никаких постеров с борцами или медалей. Только календарь и фотография: маленький Ю Джунхёк рядом с девочкой лет трех, оба были одеты во все черное, с ужасно мрачными лицами, держали в руках мороженое и были в каком-то парке развлечений.

— У тебя есть сестра? — кивнул Докча на фото.

— Ага. Ю Мия. — Ю Джунхёк включил приставку, протягивая второй джойстик. — Она на экскурсии. Скоро ее надо будет встретить.

— Вы довольно улыбчивые, — съязвил Докча. — Как будто только после похорон.

— А мы и есть после похорон.

Докча от неожиданности остановился с протянутой рукой, открыв рот.

— Шучу, — серьезно ответил Ю Джунхёк. — Видел бы ты свое лицо.

В это время экран ожил, высветив известный логотип и огромное меню игр. Докча взял джойстик.

— Дерешься ты намного лучше, чем шутишь, — честно сказал он.

— Брось, я хорош во всем.

— Я думаю, боги послали меня для усмирения твоего эго. Я не очень хорош в играх, — предупредил Докча.

— Научишься.

Следующие полтора часа прошли в сосредоточенном молчании, нарушаемом только звуками виртуальных ударов и редкими репликами Ю Джунхёка: "Не жми все кнопки подряд", "Блокируйся", "Вот так". Докча действительно был ужасен, но Ю Джунхёк был терпеливым и, перекидываясь репликами, они неплохо проводили время. А главное — он впервые за много месяцев просто расслабился. Не думал о завтрашнем дне, о школе, о том, как его встретят дома опекуны. Он не называл их родственниками даже про себя.

— Время идти за Мией, — сказал наконец Ю Джунхёк, поглядывая на часы.

Докча посмотрел в окно. Солнце почти село, за домами тянулись длинные тени.

— Мне тоже пора, — пробормотал он, чувствуя, как реальность накатывает обратно. — Спасибо... за все.

Они спустились вниз. Намгун была за стойкой, несколько столиков были заняты рабочими.

— Мы увидимся снова? — спросил Ю Джунхёк, когда они вышли на улицу.

Докча хотел сказать что-то вроде "не знаю" или "посмотрим", но вместо этого кивнул:

— Да.

Они разошлись в разные стороны у перекрестка. Ю Джунхёк направился в сторону младшей школы, а Докча — к своему дому. Но прошел он всего несколько метров, когда услышал за спиной:

— Эй, Ким Докча!

Он обернулся. Ю Джунхёк стоял на углу, засунув руки в карманы.

— Не бойся дать сдачи, — крикнул он. — У тебя получится.

Докча помахал рукой и пошел дальше, чувствуя странное тепло в груди. Впервые за очень долгое время завтрашний день не казался таким мрачным.

 

Следующее утро началось как обычно — серое и вязкое, словно недоваренная каша. Но Ким Докча проснулся с ощущением, что что-то изменилось, только не мог понять что именно. Когда он надевал школьную рубашку, он вспомнил, где забыл прошлую и до него дошло: впервые за месяцы он не чувствовал того липкого страха перед новым днем. Вчерашний вечер казался почти нереальным — слишком теплым и светлым для его жизни.

В школе он несколько раз оглядывался по сторонам, ища знакомую копну волос. Но Ю Джунхёка нигде не было. Докча даже заглянул в младшие классы во время перемены, но его новый... друг? — все еще с трудно было применить это слово к себе — так и не появился.

"Может, заболел," — подумал он, но почему-то это показалось ему глупым, вчера Ю Джунхёк выглядел каким угодно, но уж точно не больным.

Сон Мин У и его компания весь день избегали Докчу. Они переглядывались, когда он проходил мимо, шептались, но не приближались. У одного из них — того, что был коренастый и с красной челкой, по имени Ким Джэхван — лицо распухло так, что он больше походил на переспевший помидор. Докча поймал себя на том, что чувствует странное удовлетворение, глядя на их синяки.

День прошел на удивление спокойно. Настолько спокойно, что к вечеру Докча почти поверил: что-то действительно изменилось.

Он ошибался.

Они ждали его почти возле самого дома, не там, где вчера Ю Джунхёк разметал их за сорок секунд.

— Привет, сын убийцы, — голос Сон Мин У звучал хрипло — видимо, удар в горло дался ему не бесследно. — Скучал?

Докча остановился. Страх вернулся, словно и не уходил никогда.

— Где твой мелкий дружок? — прошипел другой, с прыщами, держа левую руку у груди.

— Я не знаю, — честно ответил Докча. C одной стороны он был даже рад, что Ю Джунхёка не было рядом, потому что любая драка означала для него потенциальные проблемы.

— Не знаешь? — Сон Мин У подошел ближе. На лице у него была повязка — видимо, нос тоже пострадал. — А мы знаем. Его исключили. За драку. Твой герой оказался обычным психом.

Докча моргнул. Сердце заколотилось быстрее.

— Это неправда.

— Правда-правда, — засмеялся кто-то за спиной. — И теперь некому тебя спасать. Ты снова один, как дерьмо в унитазе.

"Не бойся дать сдачи. У тебя получится."

Слова всплыли в памяти. Докча сжал кулаки и четко произнес в своей голове “Я — Ю Джунхёк”

— Отстаньте, — сказал он вслух.

— Чо? — Сон Мин У наклонился, оттопыривая ухо. — Не слышу.

— Я сказал — отстаньте от меня! — повысил голос Докча и замахнулся.

Он попал. Кулак врезался в челюсть Сон Мин У, и тот качнулся. Докча почувствовал острую боль в костяшках, но и невероятный прилив адреналина. Он действительно мог дать сдачи!

Но ведь он не был Ю Джунхёком на самом деле.

Удар был неумелым, без техники, и Сон Мин У быстро оправился. Его лицо исказилось от ярости.

— Ах ты, мразь! — взревел он и схватил Докчу за плечи.

Дальше все смешалось. Кулаки, локти, колени — все летело в Докчу со всех сторон. Он пытался закрываться, наносить ответные удары, но их было слишком много. Кто-то схватил его сзади за руки, кто-то бил в живот. Воздух вырвался из легких со свистом.

А потом он услышал хруст.

Сначала звук, а только потом почувствовал боль. Такую острую и всепоглощающую, что мир на секунду стал белым. Сон Мин У держал его левую руку, выкрученную под неестественным углом. Он побледнел, все же сломанная рука - это не разбитый нос. Но удовольствие от унижения было сильнее.

— Вот теперь ты точно запомнишь, кто здесь главный, — прошипел он и оттолкнул его от себя

Ким Докча упал на колени, сжимая переломанную руку. Боль пульсировала, разливаясь по всему телу волнами. Слезы текли сами собой, но не от жалости к себе, а просто от физических ощущений.

Они ушли, оставив его одного в двух шагах от дома.

"У тебя получится."

Но не получилось. Совсем не получилось.

Докча сидел на пыльной земле, прижимая сломанную руку к груди, и думал о том, как глупо было поверить, что что-то могло измениться. Боль в руке была нестерпимой, но боль внутри — еще хуже.

Солнце садилось, окрашивая переулок в тот же медный цвет, что и вчера. Но сегодня он казался не теплым, а холодным.

Докча поднялся, пошатываясь, и медленно поплелся домой. Каждый шаг отдавался болью в переломанной руке. Ему предстояло объяснять опекунам, что случилось. Ехать в больницу. Терпеть расспросы и осуждающие взгляды. Намного легче было бы, если бы Сон Мин У проломил ему голову.

Ю Джунхёк исчез из его жизни так же внезапно, как и появился. Как персонаж из книги, которую захлопнули на самом интересном месте.

 

Неделя прошла как в тумане. Докча ходил в школу с рукой в гипсе, словно призрак самого себя. Опекуны задавали вопросы первые два дня, потом махнули рукой — у них были свои проблемы, а перелом у приемного ребенка в список приоритетов не входил. В больнице он соврал, что неудачно упал с лестницы. Врач недоверчиво покосился на синяки на лице, но записать "несчастный случай" было проще, чем разбираться с подростковыми проблемами.

Сон Мин У и его компания перестали его трогать. Видимо, сломанная рука оказалась даже более убедительным аргументом, чем любая защита со стороны. Теперь они просто смотрели на него как на что-то противное, но неопасное. Как на дохлую крысу на дороге — мерзко, но и внимания не заслуживает.

Докча стал еще бледнее и тише. Он сидел на задних партах, не поднимая головы, учителя его особо не трогали. Иногда он специально ударялся гипсом о что-нибудь, чтобы боль могла отвлечь его от мыслей.

К пятнице у него окончательно пропал аппетит, и он перестал есть. В зеркале на него смотрело серое, осунувшееся лицо с запавшими глазами. "Как покойник," — подумал он без особых эмоций.

После второго урока Докча поднялся на крышу школы. Дверь была заперта, но замок уже давно сломался, и достаточно было толкнуть посильнее. Он часто приходил сюда, когда хотел побыть один. Но сегодня у него была другая цель.

Крыша была плоской, с невысоким парапетом. Весенний ветер трепал волосы и рубашку. Докча подошел к краю и посмотрел вниз. Четыре этажа до асфальта внутреннего двора.

Он сел на парапет, свесив ноги. Сломанная рука ныла, и он положил ее на колени, пытаясь найти удобное положение. Внизу виднелись редкие фигурки учеников, спешащих на урок после перемены. Никто не смотрел наверх. А Докча снова остался один со своей болью и бессмысленностью существования. Сильнее всего его тянул вниз факт того, что он пытался. И так жестоко за это поплатился.

Он глубоко вдохнул, собираясь с духом.

— Эй! — крикнул знакомый голос. — Ким Докча!

Докча замер, не поворачивая головы. Это не могло быть правдой. У него, видимо, крыша поехала окончательно. Возможно, он уже спрыгнул, и его расплескавшиеся мозги галлюцинируют о приятных вещах.

— Ким Докча! — голос стал ближе, и по крыше застучали быстрые шаги.

Он медленно обернулся. Ю Джунхёк бежал к нему, размахивая рукой. Он выглядел так же, как неделю назад, только немного загорелее и как будто чуть-чуть выше.

— Ты чего там сидишь? — крикнул он, не замедляя бег.

Докча моргнул. Реальность вокруг качнулась, словно он все-таки упал, но в другую сторону — не вниз, а обратно в жизнь.

— Ю Джунхёк? — спросил он хрипло.

— А ты думал, кто? — Ю Джунхёк остановился в нескольких метрах от него, тяжело дыша. — Слезь с парапета, ты меня пугаешь.

— Тебя же исключили, — сказал Докча, не двигаясь с места.

— Кто тебе такую ерунду сказал? — нахмурился Ю Джунхёк. — Слезь, говорю. Что ты там делаешь вообще?

— Я думал... — Докча замолчал. Как объяснить, что он собирался прыгнуть? Что последняя неделя превратила его в живой труп?

— Думал что? — Ю Джунхёк подошел ближе и протянул руку. — Давай, держись за меня и слезай.

Докча неуверенно взялся за протянутую ладонь здоровой рукой и неловко спустился с парапета на крышу. Ноги подкашивались, словно он забыл, как стоять на земле.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно кивнул Ю Джунхёк. А потом его взгляд упал на загипсованную руку Докчи. — А это что?

— Сломал, — ответил Докча, не желая вдаваться в подробности.

— Как? — голос Ю Джунхёка стал холодным.

— Упал.

— Не ври мне. — Он схватил его за плечи и развернул к себе. — Как сломал?

Докча попытался отвести взгляд, но Ю Джунхёк держал крепко. В конце концов он все и сам понял, и его лицо потемнело.

— Кто? — спросил он очень тихо.

— Ты и сам знаешь же.

— Кто именно сломал руку?

— Он сам. — Докча сглотнул. — Но это неважно, они сказали, что тебя исключили, и я подумал...

— Меня не исключали, идиот, — резко сказал Ю Джунхёк. — Меня вызвали на замену на региональные соревнования. В Тэгу. На следующий день после того, как мы познакомились, еще до школы. Я даже вещи не успел собрать, тетя за меня все делала.

Докча моргнул.

— Соревнования?

— Основной боец заболел, а я был в резерве. — Ю Джунхёк отпустил его плечи, но взгляд оставался жестким. — А твой номер я не спросил. Подумал, неделя — не срок, вернусь и все расскажу. А оказывается...

Он замолчал, глядя на гипс.

— Где они? — спросил он.

— Ю Джунхёк, не надо, — быстро сказал Докча. — У тебя и так могут быть проблемы из-за прошлого раза, а если ты еще...

— Где они, Ким Докча? Я могу найти их сам. — Ю Джунхёк развернулся и зашагал к двери. Докча бросился за ним.

— Подожди! — он схватил рукав здоровой рукой. — Подожди, не делай ничего глупого.

Ю Джунхёк остановился и обернулся. На его лице была странная смесь ярости и чего-то еще. На него светило солнце и Докча вдруг ясно увидел, что этот парень просто невероятно красивый. От такой неожиданно открывшейся ему истины аж перехватило дыхание.

— Ты знаешь, о чем я думал всю неделю? — спросил тем временем потенциальный айдол. — О том, что я встретил тебя… И не мог дождаться, когда вернусь и расскажу тебе про соревнования. Про то, как я занял первое место. Про то, как один парень пытался меня подставить, но я его все равно обошел.

Докча молчал, чувствуя, как что-то сжимается в груди.

— А прихожу, а тебя нигде нет... И когда я тебя наконец нашел... — Ю Джунхёк посмотрел на парапет. — Что ты там делал, Ким Докча?

Очевидно он не мог дать ему правильного ответа. Поэтому оставалось делать только то, что у него получалось лучше всего. Врать.

— Ничего такого. Я часто бываю здесь, чтобы побыть одному. Сегодня рука сильно болит.

Обязательно надавить на жалость, хотя рука и в самом деле сильно болела.

Ю Джунхёк тяжело вздохнул и сел прямо на бетон крыши.

— Слушай, — сказал он, когда Ким Докча опустился рядом. — Кто теперь будет проигрывать мне в играх?

Докча фыркнул. Впервые за неделю на его лице мелькнула тень улыбки.

— Найдешь кого-нибудь получше.

— Не найду, — серьезно сказал Ю Джунхёк. Он протянул руку к гипсу и едва-едва коснулся его кончиками пальцев. Он коснулся именно того места, где была сломана кость, и Ким Докча был готов поклясться, что боль стала тише. Этот чертов книжный герой еще и лечить умеет прикосновениями? Что следующим шагом? Воскрешение мертвых? Подсознание услужливо подсказало Докче, что у него вот только что был шанс это проверить. — Таких неудачников, как ты, мало. К тому же, ты единственный, кто не пытается мне льстить из-за моих побед.

Они сидели рядом, глядя на здания неподалеку от школы. Так себе видок. Ветер стих, и стало теплее.

— Расскажи мне про соревнования, — попросил Ким Докча.

И Ю Джунхёк рассказал. Про дорогу в Тэгу, про гостиницу, где его поселили, про других бойцов, про судей, про то, как его противник не воспринял его всерьез. Говорил он просто и увлеченно, и Ким Докча слушал, чувствуя, как жизнь медленно возвращается в его тело.

Когда рассказ закончился, солнце стояло уже высоко, а с крыши доносились звуки третьего урока.

— Нам пора, — сказал Ю Джунхёк, поднимаясь. — А то еще подумают, что мы прогуливаем.

— Подожди. — Докча поймал его за руку. — А как ты узнал, что я здесь?

— Увидел через окно коридора, как ты поднимаешься по лестнице. Решил догнать, поговорить. — Ю Джунхёк пожал плечами. — А когда поднялся и увидел тебя на парапете... Ты напугал меня до смерти, Ким Докча.

— Прости.

— Больше так не делай. Мне кажется, у тебя не такая уж хорошая реакция, чтобы так спокойно сидеть на краю крыши.

— У меня отличная реакция.

Ю Джунхёк резко остановился, и Докча в него врезался, чудом сместив удар от гипса. Сейчас тревожить его не хотелось.

— По-моему, у трупов есть какие-то реакции после смерти. Очень похоже.

— Очень ублюдочно смеяться над больным человеком! — В доказательство Докча поднял свой злосчастный гипс и поморщился.

— Ну, я никогда не говорил, что я не ублюдок.

— Да, потому что все, что я слышу, это только как ты прекрасен во всем.

— Мне кажется, тебе надо чаще окружать себя прекрасным.

Ким Докча не выдержал и рассмеялся.

— Поэтому сегодня останешься у нас, — продолжал Ю Джунхёк, когда они спускались по лестнице. Это не было вопросом.

— Я не могу просто...

— Можешь. Позвонишь домой, скажешь, что остаешься у друга делать проект. Или что у тебя дополнительные занятия.

Докча хотел возразить, но понял, что ему действительно не хочется идти домой. К безразличным лицам опекунов, к пустому холодильнику и недружелюбной атмосфере.

— Хорошо, — согласился он.

После уроков, Ю Джунхёк ждал его около ворот, абсолютно по-хулигански подпирая ногой стену. Это было забавно, учитывая, что на самом деле это был свежий региональный победитель. “С потенциалом в карьере айдола”, — напомнил себе Ким Докча. Они направились в кафе. Намгун стояла за стойкой, как и в прошлый раз, но теперь Докча видел ее по-другому. Не как грозную амазонку, а как обычную женщину, которая работает и заботится о племянниках.

— О, — сказала она, едва они вошли. — Привет, Ким Докча. Рука?

— Здравствуйте. Сломал, — коротко ответил он.

Она кивнула, словно это было само собой разумеющимся.

— Болит?

— Немного.

— Дам таблетки после ужина. — Она повернулась к Ю Джунхёку. — Я разложила твои вещи, но это в последний раз, засранец.

— Я никуда не рвался, ты сама меня собрала, — парировал тот. Намгун с выразительным стуком разрезала что-то на разделочной доске.

— Хорошо. Ужин через час.

И все. Никаких расспросов о том, как именно сломалась рука, никакой суеты, никаких участливых охов и ахов. Докча почувствовал, как плечи расслабляются.

— Пойдем наверх, — предложил Ю Джунхёк. — Ты выглядишь дерьмово. Приведем тебя в порядок.

— Эй, — слабо возмутился Докча, но понял, что тот прав. Мыться с гипсом было сложно, а настроения следить за собой не было вообще.

По дороге в ванную Ю Джунхёк заглянул в шкаф и достал полиэтиленовый пакет и скотч.

— Давай руку, — скомандовал он.

Докча протянул загипсованную конечность, и Ю Джунхёк аккуратно обмотал ее пакетом, заклеивая края скотчем так, чтобы вода не попала внутрь.

— Теперь можешь принять душ, — удовлетворенно сказал он. — Только аккуратно.

— Спасибо. — Докча посмотрел на надежно упакованную руку. Это он здорово придумал. Но сколько часов займет мытье головы одной рукой — трудно представить. Но Ю Джунхёк следом за ним зашел в ванную.

— Садись, — он указал на пол около ванны. — Я помою тебе голову.

— Ты серьезно? — ужаснулся Ким Докча. Этого еще не хватало.

— А что такого? У меня же сестра есть, я умею.

Докча решил, что ниже падать уже некуда, поэтому стянул футболку, сел, откинув голову над ванной. Ю Джунхёк медлил и Докча вопросительно на него посмотрел. Оказалось, что тот увидел синяки на его теле, оставленные ударами или пинками. Спустя неделю все выглядело вполне сносно, но Ю Джунхёка это не успокоило. Он протянул руку, словно хотел их коснуться, и у Докчи перехватило дыхание от ожидания прикосновения теплых пальцев. Но в последний момент Ю Джунхёк передумал, словно побоявшись сделать больно, и включил душ. Проверил температуру воды и начал аккуратно мочить его волосы. Движения были уверенными и осторожными.

— Закрой глаза, — сказал он, выдавливая шампунь на ладонь.

Докча послушался. Пальцы Ю Джунхёка массировали голову, взбивая пену, и это было... странно приятно. Никто не мыл ему голову с детства.

— Знаешь, — пробормотал он, расслабляясь, — если ты так хорошо моешь волосы, может, стоит подумать о карьере парикмахера.

— Ах ты... — Ю Джунхёк фыркнул и направил струю душа прямо ему в лицо.

— Эй! — заорал Докча. — Я же пошутил!

— Шутишь ты также дерьмово, как и дерешься, — невозмутимо ответил Ю Джунхёк, продолжая смывать шампунь.

— Садист и грубиян, — проворчал Докча, но улыбаясь. Он откровенно наслаждался нежными прикосновениями, неожиданно для себя отметив, что это наверное, первый в его жизни по-настоящему интимный опыт. Тесная ванная, чужие заботливые касания, бедро Ю Джунхёка, прислонившееся к его плечу. И как только он начал думать об этом — массаж головы прекратился. Неслучившийся парикмахер помог вытереть волосы и ретировался из ванной, давая Докче возможность принять душ.

После купания Ким Докча почувствовал себя почти человеком. Чистые волосы, чистое тело, свежая одежда Ю Джунхёка — все это возвращало ощущение, что жизнь еще не кончена.

За ужином Намгун дала ему две белые таблетки.

— От боли, — пояснила она. — И чтобы лучше спал.

— Спасибо.

— Будете в твоей комнате — сказала она, обращаясь к Ю Джунхёку. Тот пожал плечами, это было само собой разумеющимся.

Снова никаких лишних вопросов. Просто констатация факта: Докча остается, значит, нужно место для сна.

Наверху Ю Джунхёк достал приставку, но потом посмотрел на руку Докчи в гипсе и убрал джойстик.

— Играть не сможешь, — констатировал он.

— Ты можешь играть, а я буду смотреть, — предложил Докча.

— Скучно. — Ю Джунхёк покачал головой. — Давай кино посмотрим.

Он включил телевизор и начал листать каналы.

— Что любишь? Боевики? Комедии?

— Не знаю, — честно ответил Докча. — Давно не смотрел кино. Я люблю читать.

— Если хочешь — почитай — предложил Ю Джунхёк, — Я не буду мешать.

— Нет, давай кино.

На экране замелькали кадры разных фильмов. Ю Джунхёк остановился на старом боевике с Джеки Чаном.

Они устроились на кровати, подложив под спины подушки. Докча осторожно положил руку в гипсе на живот, а здоровую — вдоль тела. Таблетки начали действовать, боль отступила, и впервые за неделю он почувствовал что-то похожее на покой.

— Ю Джунхёк, — сказал он, не отводя взгляда от экрана.

— М?

— А где Ю Мия?

— Она стеснительная, сразу не покажется.

— Стремно, что я ее смутил.

— Заткнись и смотри кино, — буркнул тот, но Докча заметил, как уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

 

Проснулся Докча от того, что не мог пошевелить правой рукой — той, что была здоровой. Сквозь сон он попытался ее освободить и только тогда понял, что на ней лежит голова Ю Джунхёка. Волосы щекотали ему запястье, а ровное дыхание было теплым и спокойным.

Докча замер, боясь пошевелиться. За окном едва брезжил рассвет, в комнате царил полумрак. Таблетки сделали свое дело — он спал крепко и без кошмаров. Впервые за очень долгое время.

Ю Джунхёк лежал на боку, повернувшись к нему лицом. Во сне он выглядел практически беззащитным — без привычной серьезности и настороженности. Длинные ресницы отбрасывали легкие тени на щеки, а губы были чуть приоткрыты. Докча поймал себя на том, что разглядывает каждую черточку этого лица, словно пытается запомнить навсегда.

"Невозможно быть таким красивым", — подумал он и тут же устыдился своих мыслей.

Ю Джунхёк зашевелился, пробормотал что-то неразборчивое и крепче прижался к руке Ким Докчи. Тот почувствовал, как краснеет до корней волос. Хорошо, что в комнате было темно.

— Ю Джунхёк, — тихо позвал он.

— М-м, — отозвался тот, не открывая глаз.

— Моя рука онемела.

— А-а. — Ю Джунхёк резко поднял голову, растерянно заморгал. — Прости.

Он отстранился, и Докча с облегчением пошевелил пальцами, разгоняя затекшую кровь.

— Который час? — спросил Ю Джунхёк, потирая глаза.

— Рано еще. Суббота же.

— Угу. Можно еще поспать. — Он повернулся на другой бок, спиной к Докче, и натянул одеяло на голову.

Ким Докча еще некоторое время лежал, прислушиваясь к его дыханию, которое постепенно стало ровным и глубоким. Рука в гипсе ныла несильно — таблетки еще действовали. А в груди было странно тепло и спокойно.

Он снова заснул.

 

— Ты выглядишь лучше, — констатировала Намгун, когда они спустились завтракать на маленькую кухню, позади основного помещения кафе. — Цвет лица почти человеческий.

— Спасибо, — ответил Докча, не почувствовав обиды.

— Что планируете делать? — спросила она, ставя перед ними тарелки с омлетом. На столе стояла еще одна порция, но Ю Мии видно не было.

— Не знаю, — пожал плечами Ю Джунхёк. — Погулять, наверное.

— Только не дерись ни с кем, — предупредила тетя. — И домой к семи. У нас вечером планируется полный зал.

— Понял.

В этот момент по лестнице прозвучали легкие шаги и на кухню вошла маленькая девочка лет шести. Она до смешного была похожа на Ю Джунхёка своим мрачным выражением лица.

— Привет — осторожно поздоровался Ким Докча.

— Мгм, — кивнула она и взяла стакан молока. Долго пила, разглядывая новенького в своем доме. Потом спросила: — Ты наш гость?

— Ага — осторожно кивнул Ким Докча.

— Что с рукой?

— Сломал.

— Ммм, — протянула Ю Мия и как будто утратила к нему интерес, сосредоточившись на еде.

Они доели завтрак и вышли на улицу. Суббота выдалась солнечной, но прохладной.

— Куда пойдем? — спросил Ким Докча.

— Покажу тебе одно место, — ответил Ю Джунхёк.

Они дошли до автобусной остановки и сели в старый желтый автобус, который довез их до другого района. Здесь было более оживленно — узкие улочки с вывесками магазинов, уличными лотками и толпами людей.

— Вот это место. — Ю Джунхёк остановился возле небольшого переулка, где стояли палатки с едой. — Хочешь поиграть в игру?

— Какую?

— Будем есть самую острую еду, пока один из нас не взмолится о пощаде. — В глазах Ю Джунхёка загорелись озорные искорки.

Докча фыркнул:

— Ты серьезно? Это же глупо.

— Тебе страшно проиграть?

— Мне не страшно, потому что я не проиграю, — заявил Докча, неожиданно для себя включившись в соревнование. — Пора тебе узнать, что ты не один умеешь побеждать.

Они начали с относительно безобидного токпокки с умеренно острым соусом. Докча жевал, морщась от непривычной остроты, но держался стойко. Ю Джунхёк поглощал рисовые клецки с невозмутимым видом.

— Это только разминка, — предупредил он.

Следующим был суп с кимчи и двойной порцией перцового соуса. Ким Докча почувствовал, как во рту разливается огонь, но упрямо продолжал есть. Глаза слезились, нос заложило, но он не сдавался.

— Неплохо для новичка, — одобрил Ю Джунхёк, хотя и сам покраснел.

Третьим этапом стали опять острые рисовые клецки, при виде которых у продавца в глазах мелькнуло сочувствие.

— Уверены? — спросил он. — Это очень острое.

— Давайте, — процедил Докча сквозь зубы, отчаянно не желая проигрывать.

Первый кусок взорвался во рту, как напалм. Докча зажмурился, но продолжал жевать. Ю Джунхёк тоже помрачнел и перестал строить из себя избранного.

— Сдаешься? — хрипло спросил он.

— Ни за что, — так же хрипло ответил Докча.

К концу порции они оба сидели красные, со слезами на глазах, все в поту, но никто не хотел признать поражение.

— Ничья? — предложил наконец Ю Джунхёк.

— Ничья, — согласился Докча и схватился за пакет молока, который они предусмотрительно купили еще в начале, вместе с бутылкой воды.

Они пили и то, и другое, пытаясь потушить пожар во рту.

— Я думал, у меня язык отвалится, — признался Докча.

— А я думал, ты первый сдашься, — ответил Ю Джунхёк. — Видимо, ты не такой слабак, как кажется.

— Спасибо за комплимент, — сухо ответил Докча, но внутри почувствовав себя настоящим победителем.

 

Следующие недели пролетели в странном ритме дружбы, о которой Докча даже не мечтал. После уроков они встречались и отправлялись исследовать город.

Они проводили часы в старом музыкальном магазине, где хозяин — пожилой мужчина с добрыми глазами — разрешал им слушать пластинки и ничего не покупать. Ю Джунхёк неожиданно оказался фанатом синтипопа.

— Никогда бы не подумал, что ты слушаешь такое, — признался Докча, когда Ю Джунхёк поставил пластинку Yellow magic orchestra.

— А что я должен слушать, по-твоему?

— Не знаю. Что-то агрессивное. Хэви-метал, может быть.

— Не ожидал, что ты настолько будешь подвержен стереотипам, — пожал плечами Ю Джунхёк.

— Не могу воспринимать тебя иначе, чем идеального книжного героя.

— Я далеко не идеален, — нахмурился Ю Джунхёк, крутя в руках картонку с диким рисунком.

— Ох, расскажи об этом нам, простым смертным. — Ким Докча не смотрел на него, роясь в коробке с записями каких-то древних западных певцов.

— Я плохо говорю.

— Не замечал у тебя проблем с дикцией.

— Я плохо говорю о своих чувствах.

Ким Докча отмахнулся, потому что не видел необходимости делиться с кем-нибудь чувствами и не посчитал это реальной проблемой.

В книжных магазинах они читали мангу и манхву, стоя между стеллажами. Продавцы косились неодобрительно, но не выгоняли — в конце концов, будущие студенты были потенциальными покупателями.

— Этот персонаж мне напоминает тебя, — сказал однажды Докча, показывая на героя на обложке, который в одиночку расправлялся с толпой врагов.

— Правда? — Ю Джунхёк заинтересованно посмотрел на картинку. — Почему ты так решил?

— Я уверен, что ты бы никогда не сдался перед лицом даже самой страшной опасности. — Ким Докча провел пальцами по рисунку. — Если бы у тебя не получилось, ты бы вернулся и попробовал снова. И так пока бы не победил, даже если надо было это делать тысячи раз.

— Никто на такое не способен, — заявил Ю Джунхёк, копаясь на соседней полке. — Если бы пришлось что-то начинать с начала тысячу раз, кто угодно бы поехал крышей.

— А я разве говорил, что это персонаж мне напоминает одновременно и тебя, и адекватного человека? — хмыкнул Ким Докча, пряча манхву на место среди других.

— Тогда этот напоминает тебя. —Ю Джунхёк сунул ему под нос томик и указал на героя на обложке. Он сидел в элегантной позе, всем видом давая понять, что его интеллект способен на что-то гораздо большее, чем чья-то грубая сила.

— Какая ужасная лесть! — возмутился Докча. — Я в жизни не потяну на главного героя, скорее, кто-то из массовки, кто первым погибает когда начинается вся заваруха.

— Глупости, — отрезал Ю Джунхёк. — Если кто и достоин быть главным героем истории, то только такой, как ты. Тупоголовые придурки, что только и умеют прорубать путь грубой силой, остались в прошлом и никому не интересны.

— Прекрати оскорблять мой любимый жанр! — Докча стукнул Ю Джунхёка книгой по голове, осознав, что голова-то уже находилась выше, чем раньше.

 

Иногда они просто бродили по городу, разговаривая обо всем и ни о чем. Ю Джунхёк рассказывал про тренировки или про игры в которые играл. Докча делился книгами, которые читал, пересказывал сюжеты так увлеченно, что Ю Джунхёк зачарованно слушал.

— Я люблю тебя слушать Ким Докча, — сказал ему Ю Джунхёк.

— Какое счастье, что я люблю трепаться без остановки. Мы созданы друг для друга, — рассмеялся тот.

 

Гипс сняли через полтора месяца. Ким Докча спускался к выходу, рассматривая свою освобожденную руку — бледную, худую, со странно мягкой кожей. Он сгибал и разгибал пальцы, пытаясь почувствовать прежнюю силу. Двигалась она неуверенно, но боли уже не было.

Ю Джунхёк ждал его на улице, сидя на скамейке. При виде Докчи он тут же встал, засунув руки в карманы.

— Ну как? — спросил он, внимательно наблюдая, как тот осторожно шевелит пальцами.

— Как новенькая. — Докча помахал рукой, морщась от непривычных ощущений и тут же потирая запястье. — Немного слабая, но врач сказал, пройдет.

— Отлично. — Ю Джунхёк кивнул с видимым облегчением. — Значит, можем заняться тем, что я давно планировал.

— Чем именно? — с опаской спросил Ким Докча.

— Охотой на привидений, — ответил Ю Джунхёк, скрестив руки на груди.

Докча моргнул несколько раз, обрабатывая услышанное.

— Ты ударился головой, пока мне снимали гипс? Хорошо, что мы недалеко от больницы, пойдем, Джунхёк-а, тебе окажут помощь! — Он в шутку потянул его за руку в сторону входа. Но с таким же успехом можно было потянуть, например, бульдозер.

— Нет. — Ю Джунхёк покачал головой. — Есть одно заброшенное здание неподалеку. Говорят, там водятся призраки. Хочу проверить.

Докча театрально схватился за голову здоровой рукой:

— Ты же понимаешь, что призраков не существует?

— Откуда знаешь? — Ю Джунхёк наклонил голову набок с невинным выражением лица.

— Я просто не идиот! — Докча постучал пальцем себе по виску.

— Зато ты трус, — заметил Ю Джунхёк, даже не моргнув.

— Я не трус! Просто у меня есть мозги, в отличие от некоторых.

— Значит, пойдешь?

Докча выдохнул, понимая, что попался на удочку:

— Пойду. Но когда мы ничего не найдем, ты будешь должен мне. Одно желание.

— Договорились. — Ю Джунхёк протянул руку. — А если найдем, то ты мне.

— Идет. — Докча пожал протянутую ладонь, усмехнувшись. — Это будет самое легкое пари в моей жизни!

Они договорились встретиться ночью у заброшенного здания бывшей текстильной фабрики. Докча пришел с фонариком и скептическим настроем, постоянно поправляя рукав куртки над недавно освобожденной от гипса рукой. Ю Джунхёк ждал его у ржавых ворот, почти невидимый в темноте. Как всегда весь в черном.

— Готов? — спросил он, когда Докча подошел ближе.

— Готов разочароваться, — отрезал Докча, включая фонарик и направляя луч на мрачное здание.

Оно действительно выглядело жутковато. Выбитые окна зияли черными дырами, осыпающаяся штукатурка шуршала под ногами, граффити на стенах казались в темноте какими-то зловещими символами. Они пробрались внутрь через дыру в заборе, Докча подсвечивал дорогу жалким кружочком света.

— Слышишь? — произнес Ю Джунхёк, внезапно остановившись на середине скрипучей лестницы, подняв руку.

— Что? — зашептал Докча замерев, инстинктивно направив луч наверх.

— Шаги. Не наши.

Докча прислушался, слегка наклонив голову. Действительно, где-то наверху раздавались странные звуки — медленные, размеренные.

— Это ветер, — убежденно сказал он, но голос предательски дрогнул, а свободная рука непроизвольно сжалась в кулак.

— Конечно, ветер, — согласился Ю Джунхёк с плохо скрытой улыбкой, заметив, как Докча нервно облизнул губы.

Звук повторился — отчетливо похожий на шаги по деревянному полу. Докча непроизвольно придвинулся ближе, их плечи почти соприкоснулись.

— Как думаешь, твои навыки таэквондо будут работать против призраков? — прошептал он, глядя в темноту наверху.

— Их же не существует, — напомнил Ю Джунхёк, но рукой слегка коснулась его локтя, готовый поддержать или защитить.

— Ну, я теоретически. — Докча попытался улыбнуться, но получилось натянуто.

— Думал, ты не трус, — мягко поддразнил его Ю Джунхёк.

— Я не трус. Я практичный человек. — Докча выпрямил плечи, пытаясь выглядеть увереннее.

— Разве практичные люди бродят ночью по заброшенным зданиям в поисках привидений? — Ю Джунхёк склонил голову, наблюдая за выражением его лица в неровном свете фонарика.

— Иди ты к черту, Ю Джунхёк! — Докча легонько толкнул его.

Тот в ответ едва слышно фыркнул, прикрыв рот рукой.

В итоге никаких призраков они не нашли, зато нашли семью бездомных котов, которые и производили таинственные звуки. Докча испытывал облегчение и разочарование одновременно, рассматривая пушистых виновников смерти некоторых его нервных клеток. Хотя истинный виновник ошивался неподалеку.

— Ты мне должен желание, — напомнил Докча, когда они пробирались на крышу, чтобы посмотреть на вид сверху, он поигрывал фонариком, освещая путь.

— Должен, — согласился Ю Джунхёк, но вдруг схватил Докчу за руку, когда тот направился к краю крыши. — Только не подходи к парапету, ладно?

— К чему ты это? — не понял Ким Докча, удивленно глядя на крепко сжимающие его запястье пальцы.

Они были на большой плоской крыше, кое-где с потрескавшимся покрытием, но довольно крепкой, чтобы по ней можно было пройтись. Ю Джунхёк медленно разжал хватку, но отпустил руку неохотно.

— Просто так, — буркнул он, отводя взгляд. — К слову.

Город расстилался перед ними огнями, и Докча присел на безопасном расстоянии от края, любуясь видом. Он выключил фонарик и положил его рядом.

— Красиво, — сказал он, запрокидывая голову к звездам.

— Да, — ответил Ю Джунхёк, медленно опускаясь рядом, но не отводя взгляда от профиля друга в лунном свете. — Очень красиво.

— Было бы забавно, если бы не только мы наблюдали за созвездиями, но и они за нами, — вдруг сказал Докча, откидываясь и ложась на теплую крышу. Он раскинул руки в стороны, словно обнимая небо.

— Мне так не кажется, — почему-то помрачнел Ю Джунхёк, его лицо стало серьезным. — Как-то неприятно.

— Да, неприятно, — согласился Ким Докча, на мгновение сжав кулаки, вспоминая репортеров, карауливших его повсюду после выхода книги. — Но я бы предпочел созвездия.

— Чему? — не понял Ю Джунхёк, медленно ложась рядом.

— Чему угодно, — излишне легкомысленно рассмеялся Докча, но смех прозвучал горько и он закашлялся, пытаясь это скрыть.

Ю Джунхёк повернулся на бок, опираясь на локоть, и долго смотрел на его лицо. Пальцы на свободной руке подрагивали, будто он хотел что-то сделать и раздумывал. Это даже было забавным и чем-то новым. Нервничающий Ю Джунхёк!

— Почему ты тогда собирался прыгнуть с крыши? — вдруг спросил он тихо.

Докчу будто под дых ударили. Он резко сел, ожидая чего угодно, но не такого вопроса.

— О чем ты? — начал увиливать он, избегая взгляда. — Я же говорил тебе, болел перелом, я пошел в уединенное место.

— Ты опять врешь мне. — Ю Джунхёк сел следом и осторожно накрыл своей рукой руку Ким Докчи. Она, конечно же, была теплой и твердой, уверенной в себе. Спокойной.

Докча долго молчал, глядя на их соприкасающиеся руки. Потом резко заговорил звенящим голосом.

— А что ты хочешь услышать? Что моя жизнь была настолько яркой и удивительно прекрасной, что после того, как меня избила и унизила толпа хулиганов, сломав руку, я просто нашел в себе силы обтряхнуться и пойти дальше?

Он вскочил на ноги, начав нервно расхаживать по крыше.

— Нет, Джунхёк-а, я в себе таких сил не нахожу уже давно. Еще с тех пор, как мама…

Он вдруг остановился как вкопанный, не желая продолжать эту мысль. Он старался не произносить это слово без крайней необходимости.

— А что мама? — мягко спросил Ю Джунхёк, поднимаясь и делая осторожный шаг к нему. Ким Докча медленно повернулся, поднял на него удивленные, широко раскрытые глаза.

— Ты что, не знаешь?!

— Не знаю чего? — Ю Джунхёк нахмурился, пытаясь понять.

— Ты не знаешь, почему надо мной издеваются и называют "сын убийцы"? — голос Докчи даже сорвался от осознания чужой неосведомленности и ему снова пришлось прокашляться.

— В школе всем дают тупые прозвища, — пожал плечами Ю Джунхёк, но его лицо выражало искреннее недоумение.

— Какое было тупое прозвище у тебя? — вдруг спросил Докча, прищурившись.

— Ммм… не помню, — неубедительно задумался Ю Джунхёк, почесав затылок.

— Потому что у тебя, ублюдка идеального, его не было! — заорал Ким Докча, размахивая руками. — А меня так называют, потому что моя мать, терпевшая побои отца, в один прекрасный день дала ему отпор. Грохнула. Как в мюзикле “Чикаго”. “И он напоролся на мой нож десять раз, милая!”

Он говорил быстро, захлебываясь словами, стараясь не смотреть на Ю Джунхёка. Он ему искренне верил, но не хотелось видеть как в его идеальных глазах расцветает сочувствие, жалость и разочарование.

— Ее посадили в тюрьму. И думаешь, на этом история закончилась? О нет, кульминация была дальше!

Докча обхватил себя руками за плечи.

— Моя мать оказалась очень талантливой писательницей, поэтому выпустила бестселлер, в котором рассказала о нашей жизни во всех подробностях. Не скрывая ни… че… го.

Он снова медленно опустился на крышу. Теперь она казалась ему холодной и грязной. Как и вся его жизнь. Но он продолжил.

— И вот так вся школа узнала, что я кто? Правильно, сын убийцы.

Ю Джунхёк после этой речи снова сел рядом. Его рука тянулись к другу, но он как будто бы не знал, можно ли прикоснуться. «Что за вечер, выдался?» — нервно подумал Ким Докча. Ю Джунхёк неуверенный в себе, Ю Джунхёк нервничающий.

— Я не знал, — выпалил тот, и в голосе звучала искренняя растерянность. — Правда! И мне плевать!

Ким Докча горько улыбнулся, уткнувшись носом в колени.

— Как бы мне ни хотелось тебе не поверить, я верю. Потому что только человек, которому плевать, не спросит в первый же день, почему тебя называют сыном убийцы?

Он поднял голову и посмотрел на него с печальной нежностью.

— Ты такой беспечный, Джунхёк-а.

Ю Джунхёк не выдержал и медленно подсел еще ближе, уткнулся своей кудрявой головой в его плечо. А рука осторожно легла на плечо, словно боясь, что он исчезнет.

Докча замер от неожиданности, потом с удовольствием потрепал темные волосы. Пальцы зарылись в мягкие кудри, и он задумался, не решаясь отпустить. В итоге рука так и осталась запутанной в волосах.

— Иногда я думаю, что лучше бы он бил меня каждый день. Но лишь бы она была рядом, — прошептал Докча в темноту. — А впрочем, плевать… ты что, уснул? Не стыдно? Я тебе всю душу изливал, а ты!

Он слегка потянул за волосы, но не больно.

— Я не спал, — тут же отозвался Ю Джунхёк, с усилием поднимая голову. Его глаза блестели в лунном свете. — Я бы очень хотел сделать тебя счастливым, Ким Докча.

Он произнес это так тихо и серьезно, что Докча почувствовал, как что-то сжалось в груди. Ю Джунхёк смотрел на него так, словно он был самым важным человеком в мире. И от этого становилось страшно. Ким Докча был уверен, он никогда не справится с главной ролью где бы то ни было. В книге или в чужой жизни.

— Ты уже делаешь, — улыбнулся он, заталкивая переживания поглубже. Лучше подумать об этом потом. Например, никогда.

 

Экзамены пришли слишком быстро, словно время решило подшутить над Ким Докчей именно тогда, когда он впервые за годы не хотел, чтобы что-то заканчивалось. Школьные коридоры гудели от нервозности старшеклассников, все говорили о поступлении, о будущем, о том, кто куда планирует подавать документы.

Докча сидел на своем обычном месте в конце класса и понимал, что готов он из рук вон плохо. Последние месяцы прошли в странном тумане счастья — прогулки с Ю Джунхёком, разговоры до поздней ночи, ощущение того, что жизнь наконец-то имеет смысл. Учеба отошла на второй план, хотя в силу проблем в жизни никогда и не стояла на первом.

— Как дела с подготовкой? — спросил Ю Джунхёк, когда они встретились после очередного пробного теста.

Докча посмотрел на свой результат и скривился. Математика — провал, корейский — чуть лучше, но не намного, английский — средне.

— Нормально, — соврал он, старательно комкая бланк.

— Покажи.

— Зачем?

— Ким Докча.

В голосе Ю Джунхёка была та интонация, которая не допускала возражений. Он нехотя протянул листок с результатами и Ю Джунхёк пробежал глазами по цифрам, лицо его потемнело.

— Ты издеваешься?

— И что с того? — Докча попытался изобразить равнодушие. — Не всем же быть отличниками-спортсменами. Я, например, троечник-неудачник, кто-то должен и эти квоты закрывать.

Ю Джунхёк схватил его за плечи:

— Ким Докча, ты самый умный человек, которого я знаю. Ты можешь рассказать мне про любую книгу так, что я буду слушать часами. Ты умеешь анализировать, думать, видеть то, чего не видят другие. И ты хочешь сказать мне, что не можешь сдать какие-то дурацкие тесты?

— Может, я не такой умный, как ты думаешь.

— Тогда я помогу тебе готовиться.

— Конечно, идеальный Ю Джунхёк поможет мне и в этом, — скривился Ким Докча, пытаясь освободиться. — Подумай и о своей жизни.

— Мне не нужно готовиться, я поступаю только на следующий год. Тем более, скорее всего по спортивной стипендии, — прозвучал простой ответ, и Докча понял, что это правда. Конечно, ему не нужно. Он же был хорош во всем. — Пойдем покидаем камни с моста, — предложил Ю Джунхёк. И они пошли. И кидали камни с моста, пока совсем не стемнело. И тогда Ким Докча решился и спросил:

— Ничего, что я такой мудак?

Он сидел на парапете моста, но лицом к Ю Джунхёку, а не к реке. Тот нахмурился, когда Докча сел туда, но ничего не сказал.

— Ты не мудак — отозвался он, сидевший на скамейке напротив.

— У тебя из-за меня постоянно проблемы, и у меня всегда такое чувство, что я не могу дать тебе то, чего ты хочешь. — Хотя было темно, Ким Докча все равно отвернулся, чтобы не видеть лицо Ю Джунхёка, которое было трудно разглядеть, но оно было таким родным и знакомым, что вполне можно было представить эту морщину между бровями и взгляд, будто выворачивающий наизнанку.

— А ты знаешь, чего я хочу? — со смешком спросил Ю Джунхёк.

Ким Докча пожал плечами.

— Нормальной жизни?

— Ты дурак, — сказал Ю Джунхёк, поднялся со скамейки и встал рядом. Он потянулся, разминая мышцы, и Ким Докча с неохотой обнаружил, что этот идеальный ублюдок стал еще выше.

— А ты куда растёшь? — он пихнул его в бок.

Ю Джунхёк легко заблокировал его удар, и Ким Докча вспомнил, что он хоть и был какое-то время выше, уж точно никогда не был сильнее.

— Я всегда знал, что буду выше тебя ростом.

— Но не настолько же, бессовестная ты скотина! — Докча попытался его еще и пнуть, но чуть не упал и Ю Джунхёк легко его поймал за руку, возвращая равновесие.

— Бьёшь меня за то, что я не в состоянии контролировать? — он покачал головой, хотя явно улыбался.

— Спорим, вечером думаешь: “Завтра утром проснусь на пять сантиметров выше”!

— Нет, я думаю: “Завтра утром Ким Докча проснётся в своем микроскопическом росте без изменений”.

— У меня не микроскопический рост! — запротестовал Докча. — Я выше среднего. А это даже выше Тома Круза.

— Тома Круза?

— Американский актер. Не может быть, чтобы ты не слышал.

—- Может быть, видел, но забыл, как зовут.

— О, мы должны посмотреть что-нибудь с ним!

 

Когда появились титры, Ю Джунхёк приподнялся с кровати и посмотрел на Ким Докчу.

— Мы только что посмотрели кино про геев?

— Нет! — Докча задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Про вампиров.

— Про вампиров-геев.

— Да ладно, разве это не про то, как важно оставаться человеком даже тогда, когда у тебя отняли все человеческое?

— По-моему, это про то, что если парень тебя не хочет, то глупо пытаться заделать ему ребенка, — с сомнением протянул Ю Джунхёк, двигая к себе новый ноутбук, который он выиграл на последних соревнованиях.

Ким Докча задумался.

— Слушай, я не смотрел этот фильм с такой точки зрения...

— Не понимаю, почему они не прикрылись своими юбками? — продолжил возмущаться Ю Джунхёк, бесцельно водя мышкой, чтобы вызвать элементы управления и закрыть титры с заунывной музыкой.

— По-моему, это не совсем так работает, — с сомнением протянул Докча, глядя на чужую широкую (да он на стероидах что ли?) спину.

— А как? То есть вампир не мог бы закрыться шторкой от солнца?

— Не знаю, но свечение же все равно проникает.

— Так они из-за света просто горят или из-за ультрафиолета?

— Я так глубоко никогда не копал, — признался Докча. — Но думаю, если дело в ультрафиолете, мы бы никогда не вычислили вампира в Корее.

— Из-за убийственного количества SPF?

— Точняк.

— А если в вампира превратить меня? — вдруг остановился Ю Джунхёк и обернулся. — Я не верю в бога и никакого отношения к церкви не имею.

— О чем ты? — Ким Докча спустил ноги на пол, ему нужно было собираться домой.

— Я имею в виду, что вряд ли буду бояться распятий.

— Но в фильме им было плевать на распятия, — задумался Ким Докча.

— Да, но если мы будем думать о классическом вампиризме. Получается, укус вампира — это автоматическое принятие христианства?

— Черт его знает, Джунхёк-а. — Ким Докча потер лицо руками и поднялся.

— Мне нравится, когда ты меня так зовешь, — вдруг сказал Ю Джунхёк и было похоже, что он смутился, говоря эти слова. Коварная улыбка тронула губы Докчи.

— Как? — спросил он.

— Так, как ты меня зовешь. — Ю Джунхёк посмотрел на него укоризненно, понимая, что за игру он затеял.

— А как я тебя зову? — Ким Докча поднял брови, наслаждаясь, но Ю Джунхёк был страшным обломщиком. Он, может, и не хотел говорить какие-то вещи, но не увиливал ни от чего.

— Джунхёк-а, — недовольно повторил он.

— Ммм, хороший мальчик, — рассмеялся Ким Докча и потрепал его волосы. Идеальные чертовы кудри. Докча видел рекламные ролики и сколько сил было вложено в подобные прически, а Ю Джунхёк даже не задумывался об этом. — Я пойду.

— Останься, — попросил Ю Джунхёк. — Пожалуйста.

Он встал напротив, и в полумраке Ким Докча испытал странное чувство, которое он не мог описать, у него пересохло во рту, и стало одновременно и жарко, и холодно.

— Плохая идея, Джунхёк-а, гляди, какой ты за год стал здоровенный и высокий, мы уже не поместимся как раньше.

— Но ты-то остался таким же.

— Еще и оскорбляешь меня, — покачал головой Ким Докча. — Насмотрелся вампиров-геев, вдруг и приставать начнешь.

И тут произошло невероятное. Ю Джунхёк сделал шаг назад, позабыв, что сзади кровать, начал терять равновесие и чуть не упал. Идеальный Ю Джунхёк чуть не свалился! Но все же реакция спортсмена сделал свое дело, и он выровнялся даже до того, как Ким Докча попытался его поймать.

— Черт! — рассмеялся он.— Если бы я знал, что тебя можно этим смутить, я бы уже давно…

— Давно что? — спросил Ю Джунхёк, поднимая голову.

— Давно пора домой, — отмазался Ким Докча, и открыл дверь. — Мне правда пора. Я еще с твоей тетей хотел попрощаться.

 

Следующие две недели превратились в интенсивную подготовку. Ю Джунхёк объяснял математику с терпением святого, заставлял решать тесты по английскому. Он был строгим, но справедливым учителем, и Докча ловил себя на том, что засматривается на его сосредоточенное лицо, когда тот что-то объяснял.

— Ты слушаешь меня? — спрашивал Ю Джунхёк.

— Конечно, — быстро отвечал Докча, отводя взгляд.

Но было уже поздно. Время, упущенное за годы апатии и депрессии, невозможно было наверстать за пару недель. Когда результаты экзаменов пришли, Докча долго смотрел на цифры, не веря своим глазам. Проходной балл в приличные университеты был намного выше.

— В университет Донгук, — сказал он Ю Джунхёку, когда тот спросил, куда он подает документы.

— Это где?

— На окраине. Небольшой. Но принимают с моими баллами.

Ю Джунхёк молчал долго. Потом спросил:

— А какая специальность?

— Менеджмент, знаешь, красивое название для того, кто будет работать не пойми кем и получать не пойми что. — Докча горько усмехнулся. — Думаю, как раз для меня.

— Ким Докча...

— Все нормально, Ю Джунхёк. Правда. Может, это и к лучшему. Пойдем погуляем. К черту это все! — Докча сунул документы в сумку, решив отправить их потом. Ему отчего-то было стыдно перед Ю Джунхёком, и он жалел, что они не встретились раньше, возможно, тогда у него было бы желание как-то побороться за свое будущее.

 

Выпускной выдался жарким и пыльным. Актовый зал был украшен шарами и лентами, родители щелкали фотоаппаратами, выпускники обнимались и плакали. Докча сидел в углу, наблюдая за всем этим цирком. Ю Джунхёк ушел в туалет, а опекуны не пришли — у них были дела поважнее, да и он их не звал. Он ждал выпуска скорее, чтобы собрать вещи и уехать в общежитие. Видеться станет сложнее, но всегда можно было что-то придумать. Сам выпускной его не интересовал, но Ю Джунхёк настоял, чтобы прийти. И они планировали послоняться для виду, а потом уйти есть токпокки.

— Эй, сын убийцы! — раздался знакомый голос.

Докча обернулся. Сон Мин У подходил к нему с привычной ухмылкой. За месяцы подготовки к экзаменам он почти забыл о своих мучителях.

— Слышал, ты поступаещь в помойку, — продолжал Сон Мин У. — Я так и знал, что из тебя ничего путного не выйдет. Какая мать, такой и сын.

— Отстань, — сказал Докча, не желая его слышать и видеть.

— Что, нечего ответить? А где твой мелкий дружок? Или он понял наконец, что связался с лузером?

— Насчет мелкого, я бы поостерегся — предупредил Ким Докча. Ю Джунхёк изрядно махнул в росте, и сейчас Сон Мин У его бы вряд ли узнал.

— О, а он еще и огрызается! — засмеялся Сон Мин У. — Знаешь, я тут подумал. Может, не зря твоя мамаша убила отца. Может, в семье просто гены такие. Опасные для общества.

Докча сжал кулаки, но не поднялся с места. Драка на выпускном — это было бы слишком глупо даже для него. Нужно лишь немного потерпеть и все.

— Да ладно тебе, Мин У, — встрял кто-то из одноклассников. — Выпускной же.

— А что? Я просто интересуюсь судьбой одноклассника, — невинно ответил тот. — Правда ведь, Ким Докча? Кстати, а как там твоя будущая работа? Будешь помогать таким же отбросам, как сам? Подметать за бомжами? Вытирать сопли малолеткам-наркоманам?

— Я сказал, заткнись. — Голос Докчи стал тише и холоднее.

— Или что? Ударишь? Как мамочка? — Сон Мин У наклонился ближе. — Знаешь, мне всегда было интересно, каково это быть сыном убийцы. Стыдно? Или привычно уже?

— Что здесь происходит? — новый голос прозвучал за спинами Сон Мин У и его приспешников.

Ю Джунхёк стоял в нескольких метрах, в черной футболке и джинсах, но почему-то выглядел в этой одежде как-то особенно... взросло. Намного серьезнее, чем одноклассники Докчи в костюмах. Лицо было абсолютно спокойным, но глаза горели холодным огнем.

— А, вот и защитничек подоспел, — хмыкнул Сон Мин У, поворачиваясь. — Как раз кстати. Можешь поздравить своего дружка с поступлением в мусорку.

— Ю Джунхёк, не надо, — быстро сказал Докча, поднимаясь. — Пойдем отсюда.

Но тот не двигался с места. Он смотрел на Сон Мин У так, словно прицеливался.

— Повтори еще раз, пожалуйста — попросил он очень вежливо.

— Что именно? — нахально усмехнулся Сон Мин У. — То, что твой дружок — сын убийцы? Или то, что он поступил в дерьмовый универ, потому что тупой как пробка?

— Или то, — продолжал он, войдя в раж, — что он всю жизнь будет неудачником, как его мать?

Удар был мгновенным и точным. Ю Джунхёк развернулся на опорной ноге и нанес удар в голову с такой скоростью, что большинство присутствующих даже не поняли, что произошло. Сон Мин У рухнул на пол, как подкошенный, и остался лежать неподвижно.

Наступила мертвая тишина. Все смотрели на лежащее тело, потом на Ю Джунхёка, который стоял в той же позе, что и секунду назад, словно ничего не произошло.

— Вызовите скорую, — спокойно сказал он. — Он без сознания.

Началась паника. Кто-то закричал, кто-то бросился к пострадавшему, кто-то хватался за телефон. Учителя пытались восстановить порядок.

— Зачем ты это сделал? — тихо спросил Докча, когда они смогли остаться наедине на улице, когда Ю Джунхёка наконец отпустили.

Тот посмотрел на него и пожал плечами:

— Он переступил черту.

— У тебя будут проблемы.

— Возможно.

— Серьезные проблемы, Ю Джунхёк! Его же увезли в больницу!

— Он придет в себя. У него просто сотрясение.

— Тебя могут исключить из федерации!

— Знаю.

— Тогда зачем?! — Докча схватил его за руку. — Зачем ты рискнул всем из-за меня?

Ю Джунхёк долго смотрел ему в глаза. В его взгляде было что-то, чего Докча не мог расшифровать. Что-то важное, что он упускал.

— Потому что не мог больше это слушать, — сказал он наконец.

Они не пошли есть никакие токпокки. В школу вызвали Намгун, и Ким Докча провел весь вечер, не поднимая головы от стыда перед ней. И, что еще было хуже, Ю Джунхёк не высказывал никаких признаков раскаяния или сожаления. Он выглядел так, будто пнул манекен на тренировке.

 

Через неделю пришло письмо из Корейской федерации таэквондо. Ю Джунхёка исключали пожизненно за "неспровоцированное нападение на гражданское лицо". Все его достижения, медали, перспективы — все было перечеркнуто одним ударом ноги.

Докча читал официальное уведомление, которое Ю Джунхёк молча протянул ему, и чувствовал, как внутри все сжимается от ужаса и вины. Они сидели на детской площадке, где Ю Джунхёк подтягивался какое-то немыслимое количество раз, а Докча читал с телефона новеллу. Просто в перерывах между подходами тот достал бумажку и отдал Докче.

— Это все из-за меня, — произнес он.

— Это из-за того, что Сон Мин У мразь, — поправил Ю Джунхёк.

— Нет, из-за меня. Если бы я не был таким слабаком, если бы мог постоять за себя...

— Ким Докча...

— Ты потерял все! — закричал Ким Докча. — Всю свою карьеру, все планы на будущее! Будущее Ю Мии и тети Намгун! И ради чего? Ради того, чтобы защитить меня от пары обидных слов?!

— Это были не просто обидные слова, — нахмурился Ю Джунхёк. Складка между его бровей всегда расстраивала Ким Докчу, и ему хотелось стереть ее как можно скорее, однако сейчас он по-настоящему злился.

— Да какая разница! — Докча отшвырнул письмо. — Я же привык! Мне уже все равно, что они говорят! А ты... ты же собирался стать чемпионом. У тебя был талант, будущее...

— У меня есть будущее.

— Какое?! Это была твоя гарантия поступления в отличный университет!

Ю Джунхёк помолчал, глядя в небо. Потом сказал:

— Найду что-то другое.

— Что-то другое? — Докча чуть не задохнулся от возмущения. — Ты говоришь так, словно речь идет о смене работы, а не о крушении всех твоих планов!

— Мои планы никто не рушил, кроме меня самого. Это я принял решение. Это я его ударил. И должен был сделать это еще год назад. И я не жалею.

— Ты должен жалеть! — Докча вскочил с места. — Ты должен злиться на меня! Ненавидеть!

— За что? — удивился Ю Джунхёк, снова хватаясь за перекладину.

— За то, что я разрушил твою жизнь! Прекращай отжиматься, пока я на тебя ору!

— Ты ничего не разрушил. — Ю Джунхёк послушно опустился на землю.

— Разрушил! — В голосе Докчи появились истерические нотки. — И знаешь что? Мне лучше держаться от тебя подальше. Пока я не сделал еще хуже. Не хватало еще одной тюрьмы.

Он рванул к выходу с площадки, но Ю Джунхёк перехватил его за руку.

— Куда ты?

— Домой. Я не хочу тебя видеть какое-то время.

— Ким Докча, ты несешь бред. — Ю Джунхёк был таким уверенным, что Докча разозлился еще больше.

— Нет, я несу правду. Все, к чему я прикасаюсь, превращается в дерьмо. Твоя карьера — только последнее в длинном списке. Отпусти меня.

Ю Джунхёк разжал пальцы, и Докча побежал, не оглядываясь.

 

Следующие дни он не отвечал на звонки, не открывал дверь, когда Ю Джунхёк приходил. Он сидел в своей комнате, читал книги и пытался убедить себя, что поступает правильно. Что лучше будет для всех, если он исчезнет из жизни Ю Джунхёка, пока не натворил еще больше бед.

Но вместо облегчения чувствовал только пустоту. Серую, холодную пустоту, какой не было даже в самые тяжелые времена. Потому что тогда у него не было того, что можно потерять.

А сейчас было. И исчезло. Катаясь по университетским делам в метро, хоть вагоны и были заполнены людьми, он чувствовал себя так словно он бесконечно едет в одиночестве в поезде и это поездка никогда не прекратится.

Учеба начиналась через месяц. Докча принял решение подать документы в другой университет, не тот, что сказал Ю Джунхёку. Чтобы не оставить ему вообще никаких возможностей его найти. Он подал документы, нашел общежитие, разобрался с расписанием. Все было правильно, логично, разумно. Новая жизнь в новом месте, без прошлого, без ошибок, без...

Ю Джунхёка.

И ночью, лежа в кровати и глядя в потолок, Ким Докча вдруг понял с кристальной ясностью то, что подсознательно знал уже давно.

Что Ю Джунхёк был для него всем.

Он спас его от Сон Мин У в переулке полтора года назад. Он мыл ему голову и объяснял математику. Он делился с ним едой и кроватью. Он разрушил свое будущее, защищая его честь. Он заставлял Докчу верить в то, что в его жизни есть нечто хорошее. Потому что и был тем единственным хорошим, верным, несгибаемым идеалом, который Докча отчаянно любил.

— Черт, — прошептал он в темноту.

Потому что теперь все стало еще хуже. Мало того, что он разрушил чужую жизнь, так еще и примешал туда свои чувства. Как будто специально искал способ сделать ситуацию максимально безнадежной.

Ю Джунхёк ни за что не простит ему того, что случилось, когда как следует осознает. Это сейчас экзамены и поступление кажутся ему чем-то далеким. А если узнает еще и про... про это... то точно возненавидит.

Нет, решение не видеться было правильным. Единственно правильным.

Даже если от этого хотелось умереть.

Докча перевернулся на бок, зарылся лицом в подушку и позволил себе отпустить эмоции. Но даже слезы не приходили. О том, что потерял. О том, что никогда не имел. О том, что теперь не будет никогда. Но с удивлением он обнаружил, что это больше у него не вызывает желания пойти и свести счеты с жизнью. Словно Ю Джунхёк оставил внутри него что-то особенно важное и бесценное, что, как щит, поможет ему справится с одиночеством впереди.

 

Университетские годы потекли для Докчи медленно и однообразно. Общежитие оказалось лучше дома опекунов — здесь его никто не знал, никто не презирал за мать-убийцу. Соседи по комнате были обычными парнями, увлеченными учебой и компьютерными играми. Буллинга не было, и Докча впервые за годы мог сосредоточиться только на учебе.

Он учился хорошо. Читал все, что попадалось под руку, писал курсовые работы. Преподаватели хвалили его за внимание и аналитический ум. Ким Докча улыбался, вспоминая, что эти его качества каким-то образом раньше всех, даже раньше него, разглядел Ю Джунхёк.

По вечерам, когда соседи играли в онлайн-игры, громко переговариваясь в микрофоны и смеясь над чьими-то неудачами, Докча лежал на кровати с телефоном, сбегая в очередной выдуманный мир, и думал об одном и том же человеке. Интересно, как дела у него? Нашел ли он новую цель в жизни? Винит ли до сих пор Докчу за разрушенное будущее?

Иногда ему казалось, что он видит знакомую фигуру в толпе — широкие плечи, уверенную походку. Сердце подпрыгивало, но при ближайшем рассмотрении оказывалось, что это совсем другой человек.

— Что, девушка бросила? — спросил как-то сосед по комнате, заметив его мрачное настроение.

— Что-то в этом роде, — ответил Докча.

 

После выпуска из университета у Докчи был выбор: идти искать работу каким-нибудь невзрачным менеджером в таком же невзрачном офисе или отдать долг родине. Он выбрал армию только потому, что не знал, что делать со своей жизнью дальше.

Распределение оказалось жестоким: демилитаризованная зона на границе с Северной Кореей. Один из самых напряженных участков, где солдаты несли службу в режиме повышенной готовности.

Связь с внешним миром была минимальной. Раз в неделю разрешали звонить домой, но у Докчи не было никого, кому стоило бы звонить. Интернет работал урывками, и то только на старых армейских компьютерах с какой-то убогой скоростью.

В очередной раз пытаясь обновить сайт с новеллами, ему было скучно смотреть на грузящиеся урывками баннеры, и он зашел на старую почту, которую создал еще в школе. В основном там был спам, который Докча в условиях скудной информации прочитал весь с большим интересом, и среди спама его внимание привлекло письмо.

От: [email protected]

Ким Докча,

Не знаю, читаешь ли ты эту почту.

Ходил в игровой клуб, в котором мы были. Какой-то мужик сказал, что у меня инфернально высокий APM.

Докча сидел как идиот и пялился в экран. Он перечитал письмо раз десять, прежде чем до него дошло. Пока он страдал все время в одиночестве — Ю Джунхёк писал ему письма. Их были десятки на его почте, затесавшиеся среди рекламы и мошеннических посланий. Он делился с ним всем: как он сдал экзамены, но поступить никуда не захотел. Вступил в какую-то киберспортивную лигу. Что они переехали в другой район, и тетя снова открыла кафе. Ю Мия пошла в среднюю школу. Письма были короткими, но часто сопровождались такими предложениями, от которых у Докчи перехватывало дыхание.

Надеюсь, с тобой все хорошо.

Интересно, что ты сейчас читаешь.

Иногда, когда играю, представляю, что ты сидишь рядом и смотришь.

Я скучаю.

Если вдруг ты прочитаешь, то мой номер 010-5555-6139

Пока он перечитывал все эти слова, пытаясь осознать их смысл, интернет окончательно сдох и ему пришлось встать из-за компьютера. Он не смог уснуть, хотя всегда вырубался от усталости в первые минуты, когда оказывался в постели. Все эти письма его растревожили, и ему хотелось бросить все и хоть пешком бежать в Сеул, чтобы найти Ю Джунхёка и спросить его что все это значит.

На следующий день Ким Докча подошел к своему сослуживцу по имени Ким Намвун, в раздевалке. Он почему-то в мировосприятии Докчи производил впечатление человека, который не так далек от мира киберспорта, как он сам.

— Слушай, хотел у тебя спросить, — начал он. — Ты же разбираешься в онлайн-играх?

— Ким Докча, ты ебнулся? — спросил Намвун, проверяя снаряжение. Его очередь была патрулировать. — Какие нахрен онлайн-игры? Я забыл уже что такое, чтобы порнофотка грузилась быстрее десяти минут.

— Напомни мне не садиться больше на тот стул — пробормотал Докча. — Серьезно. Знаешь ли ты каких-нибудь прогеймеров?

— Каких-нибудь знаю, — нахмурился Ким Намвун. — Чо ты хочешь, говори быстрее.

— Ты знаешь… — Ким Докча максимально постарался, чтобы его голос не дрогнул. — Ю Джунхёка?

— Кого? Ю Джунхёка? — Намвун рассмеялся, и Докча почувствовал облегчение. Значит он сошел с ума. — Ребят, Ким Докча спрашивает знаю ли я Ю Джунхёка.

— Все знают Ю Джунхёка, — отозвался Ли Хёнсон, отрываясь от методичного завязывания шнурков.

— Чего? — опешил Докча. — То есть как?...

— Все в Корее знают Ю Джунхёка! — заорал Ким Намвун, потом задумался.— Все кроме тебя!

— С какого бы хрена все в Корее о нем знали?! — заорал в ответ Ким Докча.

— Ты жил под землей, что ли? Он самый молодой прогеймер и капитан топовой команды в истории LCK! C ним Корея выигрывает чемпионат мира уже третий год подряд и два года MSI. Говорят, его APM вообще ебический.

— Третий год?!

— Он же вроде лицо какой-то линейки у Самсунга

— У САМСУНГА?! — не поверил своим ушам Ким Докча.

— Не ори, придурок. Чо тебе Ю Джунхёк внезапно всрался? Нахуй неинтересно, пропустил всю рекламу с его красивеньким еблищем, а тут вдруг вспомнил.

— Моя сестра думает, что он гей — сообщил еще один сослуживец.

— Гей?? — Ким Докча был готов уже схватиться за сердце. Слишком много информации поступило после одного невинного вопроса.

— Ну во-первых он постоянно отрицает отношения с Ли Сольхвой. Только гей не заведет с ней отношения — это мое мнение. Во-вторых он постоянно говорит на интервью, когда его спрашивают про личную жизнь, что его любимый человек далеко. Это уже сестра отметила. Никакого имени, никакого пола. Просто “любимый человек”. Никто так не говорит про девушку. Типа моя девушка учится в Европе. Но “мой любимый человек далеко”, сто процентов он гей.

— Вы видели его кожу? — подключился Ким Намвун. — Я читал, что его фотки не фотошопят.

— Не может быть, — сказал Ли Хёнсон. — Все фотки перед печатью фотошопят.

— Кроме Ю Джунхёка, я клянусь!

— Я понял! — заорал Ким Докча. — У вас тут фанклуб, что ли?

— Если бы ты его увидел, ты бы тоже был в фанклубе, — заверил его Ким Намвун, натягивая фуражку.

“Если бы ты его увидел”...

Ким Докча начал сильно тереть лоб руками.

 

Оставшиеся месяцы службы прошли в странном состоянии между надеждой и страхом. Ким Докча балансировал на грани яви и вымысла, потому что не мог поверить в то, что, возможно, только возможно, самый маленький крошечный процентик, Ю Джунхёк испытывает к нему какое-то подобие симпатии. Вряд ли бы он написал все эти письма, если бы действительно не хотел их написать. Если Ю Джунхёк не хотел что-то делать — заставить его было невозможно. А вот в то, что он стал звездой мирового уровня, Ким Докча верил. У него всегда был потенциал айдола, поэтому это был лишь вопрос времени.

Но что, если он все неправильно понял? Что, если Ю Джунхёк говорил не о нем и ничего такого в виду не имел?

В последний день службы Докча собирал вещи с дрожащими руками. Почти два года армейской дисциплины и физических нагрузок изменили его — он стал увереннее в движениях, загорел и окреп. Но внутри по-прежнему был тем же неуверенным парнем, который боялся разрушить чужую жизнь своим присутствием. За неделю до отъезда он написал ответ на одно из последних писем. Всего лишь дату, время и вокзал. Он решил, что, если Ю Джунхёку еще было до него дело, то он мог приехать. А нет, так и это письмо можно будет выдать за то, что он уснул на клавиатуре и случайно отправил.

Поезд от Чхорвона до Сеула ехал почти два часа. Докча сидел у окна, смотрел на мелькающие пейзажи и пытался решить, что делать дальше. Может, стоит найти работу в другом городе? Может, он зря написал письмо и стоило начать новую жизнь, не мешая Ю Джунхёку строить карьеру? От нервов он запустил пальцы в волосы, отмечая, что хотя бы они нормально отросли, и он не выглядит так ужасно, как при отъезде.

Он прибыл на центральный вокзал в четыре часа. Докча вышел, сжимая единственную сумку с вещами, и огляделся. Толпа, шум, незнакомые лица...

И одно знакомое.

Ю Джунхёк стоял у информационного табло в черном худи и джинсах и выглядел... Господи, он выглядел потрясающе. Время явно пошло ему на пользу — он стал еще выше, шире в плечах, а лицо приобрело какую-то взрослую красоту, от которой перехватывало дыхание.

Их глаза встретились через толпу.

Ю Джунхёк двинулся к нему, естественно, никого не толкнув и не задев, пока Докчу чуть трижды не сшибли по пути. Он сделал последний шаг навстречу. Бежать не хотелось — хотелось идти медленно, растянуть этот момент, когда они наконец-то снова встретились. Ким Докче казалось, что прошли тысячелетия до их встречи. Будто он ехал в этом поезде целую вечность.

— Привет, — сказал Ю Джунхёк, останавливаясь в полуметре от него.

— Привет, — ответил Докча. — Как ты узнал, когда я приеду?

— Ты дурак, ты написал мне письмо.

Докча моргнул:

— Точно. Я не думал, что ты проверяешь тот ящик. — Докча посмотрел под ноги. — Поздравляю! Ты все же попал в большой спорт.

— Я хорошо играю. — Ю Джунхёк пожал плечами, словно это было (и это было) само собой разумеющимся. — Я проверял тот ящик. Каждый день. Я был уверен, что ты вернешься домой.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я должен тебе желание. А ты до сих пор его не загадал.

Докча рассмеялся — впервые за время с их расставания рассмеялся по-настоящему:

— И какое же желание мне загадать?

Ю Джунхёк сделал еще шаг. Теперь между ними было совсем мало места, и Ким Докча впервые набрался смелости посмотреть ему в глаза. В них читалось такое непередаваемое чувство, что Докча чуть не задохнулся.

— Пойдем домой, — тихо сказал Ю Джунхёк.

— Я еще по правде не искал жилье — признался Ким Докча. — Думал, переночую в гостинице где-то…

— У меня есть комната для тебя и твоих книг, — прервал его Ю Джунхёк. И Ким Докча с ужасом заметил, что тот нервничает, так что аж скулы порозовели.

— Боюсь, ты готовил ее для любимого человека…— начал было Докча, но Ю Джунхёк снова его перебил.

— Он приехал.

— Какое совпадение, Джунхёк-а, познакомишь?

— Ким Докча, ты идиот, — покачал головой Ю Джунхёк.

Вместо ответа Докча опустил сумку и обнял его. Крепко, отчаянно, так, словно боялся, что тот снова исчезнет.

— Я думаю, — прошептал он в плечо Ю Джунхёка, — что мы оба идиоты.

Сильные руки обхватили его в ответ, и Ю Джунхёк уткнулся лицом в его волосы.

— Не я, — глухо сказал он. — Я стал лучше. Сильнее.

— Выше. — Докча отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты просто безобразно вырос!

— Возможно, это ты уменьшился.

Вокруг них кипела жизнь вокзала — люди спешили, таскали чемоданы, кричали в телефоны. Но для Докчи существовали только руки, которые все еще держали его, словно боясь отпустить.

— Пойдем домой, — снова повторил Ю Джунхёк.

— Пойдем — согласился Ким Докча.

И они пошли.