Work Text:
Ничего не изменилось.
То есть, конечно, изменилось многое. Изменилась вся "Территория духов" — больше она не представляла опасности. Игра очистилась от реальной угрозы, что несла в себе, и приобрела невероятную популярность как в Китае, так и в остальном мире. Количество слухов, клубившихся вокруг нее, отлично этому способствовало. Каждому второму хотелось безопасно пощекотать нервы. Самых разных людей тянуло сюда, как тянет в поездку на "американских горках". Двенадцать дверей, образно говоря, хлопали не переставая. Но для Линь Цюши главным было не это.
С Жуань Наньчжу ничего не произошло.
Он не растворился в воздухе, не исчез бесследно, не остался воспоминанием. Он все еще был, такой же невозможный и реальный. Он все так же ел лапшу, клал руку на плечо и драматически-загадочно, как и расписывал в свое время Линь Цюши Гао Давэю, улыбался. Он был идеален. Сейчас Линь Цюши видел, что Жуань Наньчжу именно такой, каким он когда-то представлял основных НПС игры. Гао Давэй хорошо потрудился. Этот рисунок губ, этот взгляд, эти родинки... Линь Цюши старался меньше думать о них, потому что странно думать об уже созданном, написанном персонаже, однако мысли возвращались к нему сами собой. Теперь над ними не нависала смертельная опасность, не было навязанного долга, и свободное время стало слишком свободным. Услуги проводников оставались востребованными и в обновленной версии "Территории", и у Жуань Наньчжу по-прежнему хватало работы. Линь Цюши думал о том, чтобы найти занятие и для себя, — занятие, которое не касалось бы "Территории" и позволило переключиться на что-то новое, — но пока продолжал время от времени ходить за дверь с Жуань Наньчжу и его новыми клиентами. Во время одного из таких приключений он и обнаружил, что в комнате общежития появился видавший виды компьютер. Интуиция прозвенела бронзовым колокольчиком. Файлы из единственной огромной папки без проблем перекинулись в облако и также легко открылись на компьютере Линь Цюши в "Обсидиане". Это были рабочие заметки Гао Давэя — огромная куча неупорядоченных файлов, вплоть до бумажных заметок, небрежно щелкнутых на телефон. На разбор этого бардака требовалось немало времени, но Линь Цюши уже понял, что старый друг ничего не делает просто так. В этих файлах могло скрываться что-то важное. Даже наверняка скрывалось. Но здесь не могли помочь ни чутье, ни везение. Оставалось только открывать заметки одну за другой, систематизируя и складывая ненужное в отдельную папку — Линь Цюши пока не рисковал удалять что-либо насовсем.
Так он однажды наткнулся на записи о Жуань Наньчжу.
Это было ожидаемо — Жуань Наньчжу был важным, какое-то время — ключевым персонажем "Территории духов". Неудивительно, что Гао Давэю пришлось над ним поработать. Линь Цюши с интересом и некоторым трепетом приступил к этим записям. Поначалу будущий НПС обозначался иероглифом "яркий", что заставило Линь Цюши улыбнуться — слово подходило Жуань Наньчжу как нельзя лучше. Затем появилось имя — Ланьчжу, а позднее Гао Давэй остановился на окончательном варианте — Жуань Наньчжу. НПС обретал внешность, умения, навыки, характер. Линь Цюши будто читал о прошлом любимого героя. Чтение было увлекательным, особенно потому, что результат этой работы всегда находился перед глазами Линь Цюши. Он мог сравнивать, восхищаться и удивляться.
В какой-то момент он понял, что подобное погружение в чужую жизнь нарушает права Жуань Наньчжу на неприкосновенность личной жизни. Да, он был всего лишь неигровым персонажем и закон ничего не говорил о ему подобных — но для Линь Цюши Жуань Наньчжу был реальнее многих в "настоящем" мире. Он не мог так поступить.
— Я нашел записи, относящиеся к тебе, — сказал он за ужином. Жуань Наньчжу улыбнулся.
— Хорошо.
— Ты не против, чтобы я это читал? — все-таки уточнил Линь Цюши.
— Ты уже знаешь, что я НПС. Не думаю, что всплывет еще больший секрет. — Как обычно, Жуань Наньчжу успокаивал и раздражал одновременно. Линь Цюши перевел взгляд на свою тарелку. Как Жуань Наньчжу может настолько всецело доверять ему и в то же время словно насмехаться над собственным доверием? Возможно, в записях Гао Давэя найдется ответ и на этот вопрос. Раз уж Жуань-гэ был настолько беспечен, чтобы дать разрешение на все, Линь Цюши охотно им воспользуется.
Это не было азартом или вызовом самому себе. Вообще-то гораздо больше ему хотелось пойти за какую-нибудь из дверей, разгадывать загадки Хранителя, искать подсказки, вынужденно спать на одной кровати с Жуань Наньчжу, наблюдать за тем, как он говорит, ест, смеется. Желания Линь Цюши были крайне просты. Почему он не мог их осуществить, почему тратил время на изучение старых заметок? Линь Цюши плохо понимал себя. Наверное, он все еще искал свое место в жизни. В каком-то смысле неигровому персонажу было гораздо проще — его место определял создатель игры, не предоставляя выбора. Линь Цюши вздохнул. Ладно, сначала он разберет записи Гао Давэя, а потом разберется с самим собой. И если это выглядит откладыванием решения, то не его проблемы.
— Все в порядке? — негромко спросил Жуань Наньчжу, склоняясь к нему. Сейчас к его интонациям не примешивалось никакой насмешки. Линь Цюши кивнул. Конечно, у него все было в порядке.
"Не в порядке" стало позднее. Через несколько дней он без каких-либо предчувствий открыл очередной файл — неизвестно какое по счету фото торопливых записей Гао Давэя, — глаза побежали по строчкам. Документов в папке оставалось уже немного, и это радовало. Пусть Линь Цюши все еще не определился со своим будущим, разбирать чужие архивы все равно было утомительно, тем более, что ничего особенно ценного в записях не встречалось. Линь Цюши уже предвкушал, как не сегодня-завтра освободится от этой монотонной работы, когда вчитался в написанные наискось примечания под кусками кода.
Не поверив глазам, он перечитал беглые заметки еще раз, и еще. Неужели Гао Давэй действительно сделал такое? Не то чтобы это было не в духе бывшего друга, скорее наоборот, ему были свойственны подобные внезапные выходки, но почему именно так? Зачем Гао Давэй вписал в код своего НПС любовь к Линь Цюши? Для чего это понадобилось ему, и вообще… вообще — зачем? Линь Цюши обмяк в кресле, уперев застывший взгляд в монитор. Вряд ли он получит ответ на вопрос "зачем?", зато эта находка многое объясняла.
Вот почему все складывалось так, как складывалось. Жуань Наньчжу просто был обречен любить Линь Цюши, любого, каким бы он ни оказался. Его взгляды, смущающий флирт, мягкое "ЛиньЛинь", стремление защищать любой ценой — все было здесь, в сотнях строчек, тысячах знаков. Все, от чего неприученное сердце Линь Цюши то замирало, то пускалось вскачь, было довольно небрежно прописано Гао Давэем в характере персонажа.
Разумеется, Линь Цюши был для Жуань Наньчжу уникальным — он был тем, кто спасет игру, он был главным героем — но только в пределах "Территории". В сердце Жуань Наньчжу ему не нашлось особого места — только то, что определил Гао Давэй. Линь Цюши моргнул, потер лицо ладонью. Да, все верно, иначе и быть не могло. Он мог бы догадаться и раньше — после того, как выяснилось, что Жуань Наньчжу НПС, оставался один шаг до этого вывода. Почему Линь Цюши не сделал его? Он ведь чувствовал, что происходит что-то не то, что интерес Жуань Наньчжу к нему не может быть подлинным. Неужели нежелание расставаться с иллюзией собственной исключительности оказалось настолько сильным?
Что ж, очевидно, следовало рассказать о своей находке Жуань Наньчжу. Линь Цюши был уверен, что тот также пребывает в заблуждении относительно собственных чувств, не догадываясь об истоках внезапно возникшей привязанности. Он имел право знать, обман не мог длиться дальше. Повода откладывать разговор не было. Линь Цюши спустился вниз. Может быть, в нем жила слабая надежда, что Жуань Наньчжу нет дома, но тот обнаружился в своем кресле что-то изучающим в телефоне и потянулся взглядом навстречу Линь Цюши и его "нужно поговорить".
— Что случилось? — спросил он, откладывая телефон в сторону. Линь Цюши не успел придумать, с чего начать, но, пожалуй, тут как ни начни, вышло бы плохо.
— Как ты ко мне относишься?
— Ты мне очень дорог, — ответил Жуань Наньчжу со слабой улыбкой и легким удивлением в глазах. — Почему ты спрашиваешь?
— Ты ведь любишь меня? — Линь Цюши смутился, произнося эти слова, но какой у него был выход?
Теперь Жуань Наньчжу был совершенно серьезен. Конечно, он понял, что происходит нечто нерядовое и Линь Цюши задает вопросы не из праздного любопытства.
— Да, — ответил он очень просто, не оставляя сомнений. — Я не видел смысла говорить об этом, но если уж ты спросил — да, я люблю тебя, Линь Цюши.
— Это не так, — покачал головой Линь Цюши. Теперь, когда он видел перед собой лицо Жуань Наньчжу, беспокойство в его глазах, слышал тепло в его голосе, — теперь ему еще меньше хотелось озвучивать правду. Но скрыть ее было бы неправильно. — То есть это так, но лишь потому, что это записано в твоем коде.
— Что? — переспросил Жуань Наньчжу. Он действительно ничего не знал.
— Пойдем со мной, — сказал Линь Цюши. — Я покажу.
— Любопытно, — Жуань Наньчжу прижал палец к губам. Они пересмотрели все файлы, относящиеся к теме разговора. Их набралось немного. — У твоего друга странное чувство юмора?
— Нет. — Линь Цюши склонился над его плечом, заглядывая в монитор. — Все это выглядит несколько непонятно. Код слишком простой и сделан буквально на коленке. Он больше подошел бы для второстепенного персонажа. Зачем Гао Давэй встроил его в тебя?
— Вряд ли я отвечу на этот вопрос. — Жуань Наньчжу не поворачивался. От него пахло гелем для душа и каким-то ненавязчивым парфюмом — запах, к которому Линь Цюши привык настолько, что скорее заметил бы его отсутствие. — Ты лучше знаешь характер своего друга. Какие у тебя версии?
— Он мог сделать это, потому что нервничал и не знал, чем себя занять, — подумав, ответил Линь Цюши. — Мог вписать в последний момент как дополнительную подстраховку — ты охотнее помогаешь тому, к кому испытываешь симпатию. Или же это прорвалась склонность к дурацким экспериментам. Может, ему просто стало интересно посмотреть, что случится, если мощного НПС озадачить таким примитивным человеческим чувством.
— И вряд ли мы сможем узнать, что именно им двигало, — заключил Жуань Наньчжу. — Впрочем, это не так уж важно.
— Ты хочешь оставить все как есть? — волнуясь, спросил Линь Цюши.
— А что? — Теперь Жуань Наньчжу обернулся, и Линь Цюши на секунду залип на его лице, подсвеченном справа монитором.
— Я могу удалить эту часть кода. Это несложно, ты ведь сам видишь, это просто довесок к основным параметрам. Он ни на что не влияет.
— Кроме моего к тебе отношения, да?
— Верно. Получается, что ты вынужден любить меня. А я этого не хочу. — За Линь Цюши будто говорил кто-то другой. Говорил абсолютно правильные вещи, но Линь Цюши хотел бы никогда их не слышать. Пусть бы все шло как идет, и Жуань-гэ…
— Хорошо, — сказал Жуань Наньчжу после легкой паузы. — Если ты считаешь, что так будет лучше, сделай это.
— Тогда я сегодня еще поизучаю записи, — сглотнув, сказал Линь Цюши. — А завтра утром сходим за дверь.
— Разве я тебе там нужен? Ты прекрасно справишься сам, — напомнил Жуань Наньчжу, и Линь Цюши захотелось возразить, сказать, что он непременно нужен и всегда будет нужен…
Но он промолчал.
***
Жуань Наньчжу не исчез за двенадцатой дверью — он стал подсказкой к тринадцатой, о которой не слышал вообще никто и никогда. "Тринадцатая дверь", "нулевая", "техническая" — ее называли по-разному, суть от этого не менялась. За тринадцатой дверью скрывался код "Территории духов" — в густой темноте, как будто в открытом космосе, выстроились прозрачные виртуальные полотнища голограмм, их ряды, казалось, уходили в бесконечность. В черноте строчки кода светились зеленым — прямая отсылка к обожаемой Гао Давэем "Матрице". Грандиозность "Территории" здесь поражала воображение.
Войти в эту дверь мог любой — во всяком случае, она еще ни перед кем не закрылась, — и выйти тоже можно было без приключений, как через обычную дверь. Но Линь Цюши был единственным, кто мог менять код игры, находясь внутри самой игры. Это следовало из найденной подсказки. Линь Цюши проверил возможность на практике, написав для Чэн Цяньли виртуального Тоста. Это означало не только то, что он может вносить изменения в игру, но и гораздо большее. За тринадцатой дверью была игра в ее изначальной сущности. В случае очередных попыток исказить "Территорию" именно эта копия обеспечила бы выживание первозданного игрового мира. Но и без того игра требовала заботы и контроля. Мир "Территории" был чрезвычайно сложен. Линь Цюши сам столкнулся с тем, что персонажи могли вести себя вовсе не так, как предписывали заданные правила. Игра достраивала сама себя, развивалась — и это развитие требовало постоянного присмотра. Собственно, Линь Цюши становился Хранителем игры. Эту роль он рассматривал как часть своего будущего. Он отдал "Территории" слишком много и получил взамен еще больше, чтобы оставить ее на произвол судьбы.
Хотя Линь Цюши уже знал, что увидит за тринадцатой дверью, зрелище в очередной раз ошеломило его. "Территория" была воистину громадной. Здесь можно было бродить часами и днями в поисках нужной информации, как путешественник, оказавшийся в незнакомом городе без путеводителя. Но здесь "путеводитель", разумеется, имелся — четкая структура расположения и значки-идентификаторы на каждой голограмме, так что к коду Жуань Наньчжу Линь Цюши вышел довольно быстро.
Он беглым взглядом просматривал обозначения на поблескивающих страницах размером с небольшую башню. Они тянулись одна за другой, Линь Цюши шагал вдоль них, словно по проспекту. Взгляд то здесь, то там невольно выхватывал произвольные куски кода. Линь Цюши не знал, сколько места изначально занимал созданный Гао Давэем персонаж, но сейчас самообучающийся искусственный интеллект вырос до невероятных размеров. Воистину, некоторые реальные люди были намного проще. Да что там — большинству из знакомых Линь Цюши было далеко до Жуань Наньчжу. И это еще раз кольнуло в сердце: ну как, как он мог вообразить, что Жуань Наньчжу, абсолютно невероятный, нереальный во всех смыслах слова, действительно интересуется им? "От тебя исходит свет"... Гао Давэй прекрасно знал своего друга, чтобы вписать нужные сигналы, те, на которые Линь Цюши не сможет не отреагировать.
Он покрутил головой, отгоняя ненужные и бесполезные мысли, присмотрелся к записям. Что-то в коде казалось странным, но Линь Цюши отвел глаза, едва осознав, что делает. Он не имел права читать Жуань Наньчжу. Это было бы еще более откровенным сталкерством, чем изучение записей его создателя. Все равно как если бы Линь Цюши был телепатом и втихомолку читал мысли Жуань Наньчжу, не признаваясь в этом. Нет, подобное можно было делать только с личного разрешения. А у Линь Цюши имелось разрешение лишь на одно конкретное действие. Он сосредоточился и пошел вперед, больше ни на что не отвлекаясь.
Вскоре он добрался до требуемой голограммы и остановился. Вот здесь, сейчас он исправит то, что нужно исправить. Жуань Наньчжу освободится от искусственного чувства, как уже освободился от исполнения своей основной задачи. Разве свобода — не главное счастье? Линь Цюши был уверен в этом. Сердце придавило тяжестью — очевидно, от того, что он собирался изменить что-то в Жуань Наньчжу. А вдруг они ошиблись и перемены окажутся серьезней, чем представляется? Вдруг Линь Цюши, вернувшись, не найдет прежнего Жуань Наньчжу в этом новом человеке?
Нет, ответил он себе, отметая сомнения. Все, что они видели, говорило о том, что эта любовь была практически бесполезной функцией, как аппендикс в организме. Никого не меняет до неузнаваемости удаление аппендикса. И Жуань Наньчжу сказал: "Хорошо". Должно быть, он мгновенно просчитал все минусы, которыми отягощала его любовь к Линь Цюши. Конечно же, он заслуживал свободы и права на собственный выбор. Колебания Линь Цюши исходили не от Жуань Наньчжу и не от объективной реальности, а от него самого, а значит, их не следовало брать в расчет.
Он отыскал начало нужного куска кода, внимательно перечитал его, чтобы быть уверенным, что удалит только то, что нужно, не прихватив ничего лишнего. Выделил строчки, взмахнув рукой. Здесь была причина всему: эффектному появлению в сражении с волком, разговорам о семье, протянутому с верхней кровати кусочку шоколада, последним словам, прозвучавшим из-за заблокированной двери гостиничного номера, улыбкам, взглядам, несчастным личи с рук… Терять все это было невыносимо больно. Но видеть подобные знаки внимания и дальше, зная, что их причина вовсе не сам Линь Цюши, а соответствующий набор символов, было бы так же невыносимо. Линь Цюши знал себя, знал, что не сможет это принять. Нет, он все же сделал верный выбор. Он сможет жить без всего этого. Зато Жуань Наньчжу избавится от навязанных ему чувств, тех, которые не должен был испытывать.
Линь Цюши щелкнул пальцами, и любовь Жуань Наньчжу исчезла навсегда.
***
Ничего не изменилось.
Каждый по-прежнему занимался своим делом. Дел хватало. Хотя "Территория" больше не имела славы игры-убийцы, проводники оставались востребованы. Ходить за дверь с опытным сопровождающим в определенных кругах стало таким же признаком статуса, как брать с собой проводника в пещеры или в горы. Рейтинг проводников в этих условиях сложился стихийно и почти мгновенно, и глава "Обсидиана", конечно, возглавлял топ. "Икс" формально продолжал существовать, но его члены если и брали заказы, то в частном порядке, не имея ни центрального офиса, ни главы; а "Белый олень", хоть и работал ровно и стабильно, еще не вернул себе ту репутацию, что имел при главе Ли. Так что все члены "Обсидиана" были при деле. За дверь время от времени отправлялись и Лу Яньсюэ, и Чэнь Фэй, и вернувшийся в игру Чэн Икси. Линь Цюши регулярно правил код так, чтобы Чэн Икси как можно чаще оказывался в одной локации с братом. Теперь каждый из обсидиановцев имел неплохой доход и мог обеспечить свое будущее, не рискуя при этом жизнью. Тревожиться было не о чем.
Линь Цюши стал плохо спать.
Он ругал себя за это почти каждое утро. В его жизни сейчас не было практически никаких проблем. Он занимался тем, что ему нравилось, и мог выбрать почти любое другое занятие, если бы ему захотелось. У него не было долгов — ни материальных, ни моральных, не было необходимости заботиться о ком-то, кроме себя, не приходилось думать о крыше над головой, еде, одежде или лекарствах в случае болезни. Множество людей назвали бы его положение "счастьем", в том числе и Линь Цюши из прошлого. Но сегодняшний Линь Цюши счастливым себя не чувствовал. Хуже того, просыпаясь по утрам отдохнувшим и полным энергии, он вдруг испытывал огромное желание натянуть на голову одеяло и провалиться обратно в сон. Жизнь, его хорошая, новая жизнь не притягивала, не звала к себе россыпью возможностей. Линь Цюши всегда думал, что слова "жизнь не радует" — обычное преувеличение, так свойственное людям. Оказалось, что никакого преувеличения нет. И даже те дни, когда он снова ходил за дверь с Жуань Наньчжу, были наполнены не радостью, а чем-то, больше всего похожим на тоску. Они были болезненными. Линь Цюши догадывался, что так случится — терять расположение близкого человека всегда тяжело, а утрата внимания кого-то, похожего на Жуань Наньчжу, не могла пройти бесследно. Пусть это внимание было иллюзией, выдуманной Гао Давэем, — Линь Цюши до недавних пор не сомневался в его подлинности, и его потеря тоже была подлинной. От осознания этого хотелось плакать, как от настоящей утраты.
Жуань Наньчжу вел себя, как обычно, безупречно. Со стороны они наверняка все также выглядели отличными коллегами и хорошими друзьями. Линь Цюши старался соответствовать его ровному тону и спокойному взгляду и очень надеялся, что ему это удается. Но сны, где он оставался один, придавленный тяжелыми плитами, как обстоятельствами, вернулись. Он видел круги под своими глазами; он знал, что прежде Жуань Наньчжу непременно спросил бы о причине и нашел решение. Но на этот раз причиной был он сам, и Линь Цюши не мог быть откровенным.
Зато Чэнь Фэй мог.
— Ты мне не нравишься, — сказал он однажды утром, когда Жуань Наньчжу и Чэн Икси отправились за двери, а Лу Яньсюэ уехала по делам. Линь Цюши от неожиданности вскинул голову. Он знал, что не обладает особым обаянием, но считал, что Чэнь Фэй нормально к нему относится...
— ...В медицинском смысле, — добавил тот, и Линь Цюши отпустило. — Ты плохо спишь и плохо выглядишь. И иногда теряешь концентрацию.
— Так это Жуань Наньчжу попросил меня проконсультировать? — Линь Цюши одновременно испытывал радость от того, что Жуань Наньчжу все еще о нем заботился, и разочарование — потому что тот поручил это Чэнь Фэю, да еще и в собственное отсутствие.
— Да. Его беспокоит твое здоровье.
— На самом деле со мной все в порядке, — вздохнул Линь Цюши. — Возникла дурацкая ситуация, которую мы разрешили. Теперь нужно просто пережить последствия.
— Общие очертания проблемы были бы кстати, — заметил Чэнь Фэй. Линь Цюши вздохнул. Рассказать о ситуации обтекаемо было нельзя, тогда Чэнь Фэй ничего бы не понял. Он еще раз вздохнул и выложил всю суть в двух длинных фразах.
— Я знал о последствиях, — добавил он. — Просто оказалось, что это труднее, чем я думал.
Чэнь Фэй посмотрел на него непонятно.
— А если Жуань-гэ влюбится в кого-то другого, на этот раз по-настоящему?
— Как? — глупо выдохнул Линь Цюши. Он почему-то не подумал о таком развитии событий. Свобода предполагала возможность выбора. Сердце, не обремененное любовью, Жуань Наньчжу мог отдать кому угодно. — Нет, но...
— Что? — переспросил Чэнь Фэй. Линь Цюши не знал, что. Эта ситуация, о которой он даже не подумал, уже утвердилась в голове, обрела статус неизбежной. Конечно, Жуань Наньчжу, совершенный и уникальный, не останется один. Он найдет кого-то, и их любовь будет прекрасной, и Линь Цюши придется уйти из "Обсидиана", потому что он не сможет видеть, не сможет пережить...
— Что ты не сможешь пережить? — с легкой насмешкой спросил Чэнь Фэй. — Того, что твой друг будет счастлив?
— Я ужасный человек. — Осознание накрыло Линь Цюши с головой. — Я действительно эгоист. Почему я не могу радоваться за других, почему хочу все себе? Чэнь-гэ, ты можешь что-нибудь с этим сделать?
Чэнь Фэй снова посмотрел непонятно.
— Я могу посоветовать снотворное.
От снотворного Линь Цюши отказался. Потом, правда, взял. Его сон определенно стал длиннее и крепче, однако дневные часы, свободные от работы, стали еще паршивей. Линь Цюши старался найти себе такое занятие, которое поглотило бы его с головой: изучал новые, только что вышедшие игры, пытался разобраться с уникальными багами "Территории", которые впору было называть не багами, а новыми принципами саморазвития. Раньше эти занятия увлекли бы его до самозабвения. Но сейчас какая-то крохотная часть мозга сопротивлялась общему настрою, продолжая и продолжая думать о Жуань Наньчжу, вспоминать его, болеть по нему. Или это была часть сердца? Прямо посреди рейда что-то вдруг кололо в самую середину, туда, где оно стучало. Линь Цюши не отвлекался, потирал грудь и продолжал; но все это было не то, не так, как прежде. И Линь Цюши понимал причину.
Он не думал над ситуацией — здесь не о чем было раздумывать. Он знал, что поступил правильно, знал о последствиях; оставалось только справиться с ними, и это тоже представлялось реальным. Наверное, самым действенным методом было бы найти кого-то, кто относился бы к нему так же, как Жуань Наньчжу, только по-настоящему. Но Линь Цюши не очень-то рассчитывал, что такое возможно. Он не смог удержать даже материнскую любовь и крепкую дружбу, так откуда возьмется человек, который вдруг полюбит его и будет любить несмотря ни на что, без всякого кода? Линь Цюши не слишком верил в подобные чудеса.
Был и еще один вариант — влюбиться самому. Сильная, настоящая любовь к кому-либо — разве не то, что всегда меняет жизнь, делает человека иным, заставляет считать незначимым все, что находится за ее пределами? Линь Цюши был бы не против оказаться втянутым в такой водоворот чувств. Однако он даже представить не мог, кто мог бы вызвать в нем нужный ураган эмоций. Чэнь Фэй? Босс Ли? ЦаоЦао? У Ци? Представлять себя влюбленным в кого-либо из них было странно. Он подменял воспоминания, пытался представить: вот Ли Дунъюань кормит его шоколадом, вот ЦаоЦао прощается с ним из-за двери... Это было возможно и даже трогательно, но даже в воображении, даже на волосок перешагнуть рамки дружбы не получалось. Видимо, единственным способом было просто переживать ситуацию день за днем, дожидаясь, пока все станет лучше. Рано или поздно так должно было произойти. Должно.
***
Чэн Икси выглядел встревоженным.
— Что? — спросил Линь Цюши, спустившийся вниз за бутылкой воды. Он знал, что Жуань Наньчжу дома, поэтому старался лишний раз не выходить из комнаты и не контактировать.
— Яньсюэ не возвращается уже второй час.
— Какая у нее дверь?
— Сако.
— Не самая сложная. — Линь Цюши присел на диван. — Подождем еще. Возможно, кто-то из новичков запаниковал и наделал ошибок.
Но на исходе второго часа паниковать начал он сам. Тревога подняла голову, отчетливая и опасная, словно змея, покачивающаяся над травой.
— Надо идти, — сказал он, вытаскивая из ящика пару браслетов. Они сделали такие для каждой двери, как раз на случай, если группе понадобится помощь. Излишняя предосторожность — но именно она оказалась сейчас необходимостью.
Чэн Икси кивнул и поднялся, но на полпути к двери его остановил не принимающий возражений голос:
— Останься. С Линь Цюши пойду я.
Чэн Икси, не вступая в спор, тут же вернулся на место. Все понимали, что в этих вопросах Жуань Наньчжу разбирается лучше остальных, особенно когда речь идет о походах за двери. А Линь Цюши... Линь Цюши хотел бы сказать, что они справятся, что никакой опасности сейчас нет, что вовсе не обязательно по привычке страховать его в сложных случаях... но он ничего не сказал. Бескомпромиссность слов Жуань Наньчжу, интонации его голоса так живо напоминали прежние времена, прежнюю заботу, что у Линь Цюши не было ни сил, ни желания противиться.
Ни оснований. Какая разница, кто пойдет за дверь? Линь Цюши шел, потому что у него давно не было миссий, он достаточно отдохнул; иначе Жуань Наньчжу точно также вызвался бы идти с Чэн Икси. Это то, о чем думал Линь Цюши; но сердце не хотело слушать, сердце пело — они снова вдвоем отправляются разбираться со сложной ситуацией, они снова вдвоем...
Линь Цюши не успел додумать — их выбросило в мир Сако.
***
Выбросило в буквальном смысле — швырнуло на пол посреди школьного коридора. Жуань Наньчжу первым оказался на ногах, протянул руку Линь Цюши. Тот принял помощь и улыбнулся, а Жуань Наньчжу улыбнулся в ответ. Будто последних недель и не было. И никакой тяжести в голове, никакого расслоения мыслей — Линь Цюши был бодр и готов к работе.
— Вы здесь! — Лу Яньсюэ была рада их видеть. Следом за ней из комнат выбежали остальные члены группы, которую она должна была провести через мир Сако. Все они выглядели здоровыми и невредимыми, хоть и очень усталыми.
— Что у вас случилось? — спросил Линь Цюши.
— Понятия не имею. — Лу Яньсюэ тоже выглядела измученной. Неудивительно — на ней лежала ответственность за каждого из оказавшихся здесь людей. — Мы разгадали все загадки, нашли ключ, нашли дверь — но когда попытались пойти и открыть ее, оказались в коридоре, где нас ждала еще одна головоломка. И так повторяется всякий раз, изо дня в день. Мы просто не можем приблизиться к двери, не говоря уж о том, чтобы открыть. Стоит нам найти ответ на один вопрос, тут же возникает новый квест, и это длится уже около месяца — двадцать девять дней, если точно. Мы будто заблудились в лабиринте и ходим по кругу. Никогда не слышала ни о чем подобном.
— Я тоже, — задумчиво сказал Жуань Наньчжу, а Линь Цюши захотелось хлопнуть себя по лбу. Если бы перед отправлением сюда он зашел в техническую дверь и посмотрел, что происходит в "Сако-измерении"… С другой стороны, как они могли ожидать неприятностей? Игра была стабильна, самой большой проблемой были группы, отправлявшиеся без проводника и застревавшие за дверью из-за неспособности пройти квест. Сейчас игра, как и предполагалось изначально, меняла условия задачи под каждого нового игрока или группу, сохраняя общий лор локации. Но чтобы подкидывать все новые и новые загадки, не позволяя выйти… таких случаев Линь Цюши не помнил.
К тому же на самое беглое изучение кода целой локации у него ушло бы несколько часов, что для группы Лу Яньсюэ составило бы около недели. Наверное, игроки просто озверели бы. Нет, не стоило жалеть об упущенной возможности. Они и на месте со всем разберутся. Жуань Наньчжу наверняка уже до чего-то додумался.
— Я вижу только один вариант, — в ту же секунду произнес Жуань Наньчжу. — Человеческий фактор. Кто-то целенаправленно закольцевал игру. И сейчас он, очевидно, объявится, чтобы объяснить, для чего это сделано, и выдвинуть требования?
Игроки начали переговариваться и переглядываться, но оживление быстро сменилось оторопелой тишиной.
— Как всегда, логика Чжу Мэна безупречна. — Мужчина, вышедший вперед, был совершенно непримечательным, но хватило нескольких изменений — откинутые назад волосы, выпрямленная спина и главное, знакомая, привычная самоуверенность, — как оба узнали его.
— Ян Балан! — выдохнул Линь Цюши в один голос с Жуань Наньчжу.
— В каком-то смысле рад вас видеть, — произнес тот. — Окажись здесь лишь один из вас, пришлось бы дожидаться второго. А с терпением у меня плохо.
— Я надеялся, что у нас будет больше времени до твоего возвращения, — ровно проговорил Жуань Наньчжу; но Ян Балан почему-то взбесился.
— Больше? — ядовито выплюнул он. — Конечно, для вас день туда — день сюда ничего не значит. А знаете, сколько времени прошло для меня? В какой дыре я оказался? Знаете, сколько лет мне понадобилось, чтобы выбраться оттуда?
— И сколько же? — спросил Жуань Наньчжу, но Ян Балан уже взял себя в руки.
— Больше, чем мне хотелось. Но теперь — теперь все будет по моим правилам.
Он вынул что-то из кармана, сжимая в кулаке, и вдруг резко бросил это в Линь Цюши. Тот качнулся в сторону, уклоняясь. Предмет со звяканьем упал на пол, оказавшись обычной зажигалкой. Но Ян Балан успел скользнуть за спину Жуань Наньчжу и прижать острие ножа к его горлу.
— Не врали, значит, когда говорили, что отвлечь Чжу Мэна можно лишь одним способом — угрожая его напарнику. Чжу Мэн, неужели ты подвержен человеческим слабостям? Я не хотел верить этому. Хотя так будет гораздо проще.
— Что ты имеешь в виду? — не сдержался Линь Цюши. Он понимал, что не стоит позволять Ян Балану направлять разговор туда, куда ему выгодно, да и вести этот диалог должен Жуань Наньчжу, более опытный и лучше просчитывающий ситуацию. Но нож, чуть вдавившийся в кожу Жуань Наньчжу, лишал Линь Цюши способности мыслить здраво.
— То, что знают все. — Взгляд Ян Балана бегал по лицу Линь Цюши, что-то выискивая. — То, что Чжу Мэн относится к тебе по-особенному, не так, как ко всем остальным людям… Прости, а ты разве не в курсе? Неужели я испортил вам романтическое признание? — Он расплылся в ухмылке. — Боги, мне так жаль! Хотя мы все понимаем, что я лгу, да? Мне абсолютно не жаль. Меня это интересует лишь потому, что его слабость к тебе может поспособствовать моим планам.
Он ведь несет чушь, верно? Линь Цюши перевел взгляд на Жуань Наньчжу. Тот молчал; и в его лице было что-то такое, из-за чего Линь Цюши понял — сказанное может оказаться правдой. Жуань Нанчжу действительно может оказаться… может относиться к нему по-особенному. Только вот этого не может быть, потому что Линь Цюши удалил это особенное отношение собственными руками.
— Ты ошибаешься, — произнес он, снова переводя взгляд на Ян Балана. — Это попросту невозможно.
— В самом деле? — Ян Балан словно всерьез задумался. — Как это досадно. То есть ты совершенно не расстроишься, если я перережу ему горло?
— Стой! — Линь Цюши дернулся вперед, но остановился. Ян Балан определенно не дружил с головой, а Линь Цюши понятия не имел, что станет с Жуань Наньчжу, если тот погибнет в игровом мире. Возможно ли будет воссоздать его из того кода, что хранился за тринадцатой дверью? Линь Цюши не знал — и не хотел проверять на практике. — Что тебе нужно?
— Что мне нужно? — Ян Балан словно в задумчивости поводил ножом по открытой шее. Жуань Наньчжу выглядел невозмутимым, насколько это было возможным в его положении, но Линь Цюши видел, что он нервничает. Линь Цюши был готов занять его место, но согласится ли на это Ян Балан? Из них двоих Жуань Наньчжу был более ценным заложником. С другой стороны, на свободе он стал бы более опасной угрозой. Для Ян Балана не было никакого резона обменивать их; но Линь Цюши едва удержался от предложения. Он не мог видеть, как угрожают жизни Жуань Наньчжу. Что-то скручивалось и давило в груди при виде этого зрелища.
— Я мог бы сказать, что мне нужна "Территория", — продолжил между тем Ян Балан, не догадываясь — хотя, может, и догадываясь — о размышлениях Линь Цюши. — Но нет. Мне нужно нечто иное. "Территорию" я даже могу оставить вам — если будете хорошо себя вести и наши переговоры пройдут быстро и гладко. Разумеется, я не могу и не собираюсь отпускать ни одного из вас. Но могу оставить вас в живых внутри игры. Чем плохо — почти бесконечная жизнь, да еще рядом с возлюбленным? Вы и так почти не вылезаете из виртуального мира, просто теперь останетесь в нем навсегда без возможности выйти в реальность. Но кто вас там ждет? Я делаю вам прекрасное предложение. Надеюсь, вы оцените мою щедрость.
— Если не "Территория", то что же тебе нужно? — не понял Линь Цюши.
— Разумеется, технологии, при помощи которых она создана. Технологии, позволяющие связать виртуальный и реальный миры. Технологии, которыми, похоже, владеете лишь вы с Гао Давэем. Но этот гаденыш ухитряется прятаться в реальном мире так успешно, что я не смог его разыскать. Или же его перехватили другие — и выходит, что мне нужно спешить. Знаете, что это значит?
— Что ты пойдешь на все, только бы оказаться первым, — как что-то очевидное, произнес Жуань Наньчжу.
— Верно. — Ян Балан расплылся в настолько неприятной улыбке, что его лицо потеряло всякую привлекательность. — На кону стоит слишком многое. Говорю это только для того, чтобы вы поняли — не стоит рассчитывать на мое снисхождение.
— А если я все равно не соглашусь? — Это была попытка прощупать, насколько далеко Ян Балан готов зайти. Линь Цюши все равно не смог бы пожертвовать жизнью Жуань Наньчжу. "Территория" была лишь игрой. А Жуань Наньчжу — он был…
— А как ты думаешь, почему я выбрал Чжу Мэна, а не тебя? — усмехнулся Ян Балан. Несмотря на всю нервозность, он, казалось, был рад возможности поговорить. Линь Цюши на мгновение задумался, в какие же локации забросила того игра и чего стоило выбраться оттуда. — Конечно, он не владеет всей нужной информацией, но его ум и тесное общение с тобой… полагаю, я смог бы заставить его помогать мне, шантажируя твоей жизнью. У меня было столько идей на этот счет! — вздохнул он почти мечтательно. — Но между вами есть одна решающая разница. У меня здесь, — он махнул свободной рукой, обводя закаменевшую группу, — еще десяток заложников. К тому же коллеги вскоре пришли бы вам на помощь, верно? Даже если я убью Чжу Мэна, ты все равно будешь желать спасти других людей и почти наверняка сломаешься на очередной смерти. А вот если умрешь ты… боюсь, Чжу Мэну будет глубоко наплевать на всех остальных. Во всяком случае, он будет думать только о том, как отомстить мне. Никакого плодотворного сотрудничества, — Ян Балан наигранно вздохнул.
Линь Цюши отчаянно вглядывался в лицо Жуань Наньчжу, ожидая хоть какого-то опровержения слов Ян Балана. Но Жуань Наньчжу молчал, а в его взгляде, брошенном на Линь Цюши и тут же отведенном в сторону, сквозили вина и упрямство. И что-то еще, что Линь Цюши предпочитал не идентифицировать из страха ошибиться.
— В каждой паре кто-то любит, а кто-то позволяет себя любить, — тоном киношного психолога сказал Ян Балан. — В вашем случае в распределении ролей сомневаться не приходится.
— Но я… — Линь Цюши сам не знал, что хотел сказать. Говорить в присутствии Ян Балана следовало как можно меньше и как можно обдуманней. Они должны выбраться, должны выиграть эту схватку. — Зачем тебе технологии? — спросил он, чтобы потянуть время. Хотя это был действительно хороший вопрос. — "Территория" уже существует, ее можно использовать как тебе захочется. Зачем тратить время на создание новой игры, если есть действующий проект, на котором можно зарабатывать уже сейчас?
— А кто сказал, что я собираюсь создавать новую игру? Название "Проект "Арена" тебе о чем-нибудь говорит?
— Что? — не понял Линь Цюши. Ян Балан с усмешкой перевел взгляд на Жуань Наньчжу.
— О, Чжу Мэн оберегал своего ЛиньЛиня от опасной информации? Как мило. Может, поделишься с нами тем, что тебе известно? Повторю — я хочу, чтобы вы поняли, какова цена вопроса и на что я готов в связи с этим. Ну и, возможно, вы оцените перспективы сотрудничества… хотя на это я не слишком рассчитываю.
— Проект "Арена" предполагает создание виртуального пространства для ведения мировых и локальных войн, — Жуань Наньчжу говорил ровно, бесстрастно, будто диктор центрального канала; только голос едва заметно сел. — Владельцы "Арены" намерены предложить правительствам возможность вести сражения вне реального мира. Никаких разрушений городов и инфраструктуры, никаких экологических и технологических катастроф. Конечно, это все еще будет стоить немалых денег — но все равно дешевле, чем вооружать войска в действительности. Единственная проблема — совмещение виртуальных и реальных смертей. Если люди не станут погибать, это будет не война, а спортивное состязание. Это никому не нужно. Создатели "Арены" не пацифисты. Они хотят лишь перенести кровопролитие в другой мир и хорошо заработать на этом.
Кто-то в толпе охнул.
— Не единственная, — неожиданно возразил Ян Балан. — Человеческие жертвы необходимы, чтобы люди относились к войне серьезно. Но в то же время именно смерть больше всего отпугивает потенциальных солдат и их близких. Но если бойцы, погибшие на поле боя, будут оставаться живы — пусть ограниченно, пусть в виртуальном мире, но живы? Это определенно снизит напряженность и сделает профессию виртуального военного или наемника весьма и весьма привлекательной. И даже я не могу предположить, сколько на всем этом можно будет зарабатывать.
— Тут дело уже не в деньгах. — Даже с ножом у горла Жуань Наньчжу выглядел так, будто это он владел ситуацией. — Это почти неограниченная власть. Слова "господин Ян Балан" будут значить больше, чем "президент" или "Папа римский".
— Ага, — хмыкнул Линь Цюши. — Только его убьют еще на подступах к этой власти. Предварительно вытряхнув из мозгов всю информацию.
— Не считайте меня глупцом, — бросил Ян Балан. В его глазах вспыхнул злой огонек. — Разумеется, я не один. Есть сила, которая меня поддерживает. Но вас эта информация не касается. Мне нужна технология, делающая виртуальную смерть реальной, и технология, позволяющая сохранить образ умершего человека в виртуальном мире. Теперь вы знаете все, что вам нужно. Решение за тобой, Линь Цюши. Ты отдашь информацию добровольно или мне начать уничтожение заложников? Каким бы виртуальным ни был Чжу Мэн, кровь у него самая настоящая.
Тонкая струйка сбежала из-под ножа по горлу Жуань Наньчжу, скрываясь под белым воротничком рубашки и тут же окрашивая бордовым край ткани. Может, и был шанс, что, умерев здесь и сейчас, он сможет возродиться заново за тринадцатой дверью или где-то еще. Но Линь Цюши не нужен был шанс. Ему был нужен Жуань Наньчжу.
— Но у меня нет необходимой информации! — цепляясь за соломинку, воскликнул он.
— У тебя есть код игры и уйма времени на его изучение. У тебя есть записи Гао Давэя и знание того, как он думает. У тебя, в конце концов, есть уникальный Чжу Мэн. Работайте! — чуть визгливо приказал Ян Балан. — А чтобы дело шло быстрее, я буду время от времени сокращать количество заложников. В ваших интересах действовать оперативно. Я и так предлагаю вам отличные условия. Не злите меня! Мне и без того меньше всего хочется оставлять вас в живых!
Его голос дребезжал расстроенной струной, и, казалось, воздух вокруг пропитывается напряжением и дрожью. Люди невольно пытались отступить подальше, словно это могло кому-то помочь. Линь Цюши не понимал, что делать. Глупо было ожидать, что обычные игроки бросятся на вооруженного психа с опытом выживания в сложных условиях. Лу Яньсюэ могла бы отвлечь Ян Балана, но не в ее нынешнем состоянии. Это Линь Цюши обязан был что-то придумать, но обычно изобретательный ум подсказывал лишь одно — согласиться на предложенные условия и надеяться, что они смогут придумать выход позже. Но если Ян Балана действительно кто-то поддерживает — а это выглядело более чем вероятным, — у него наверняка есть возможность запросить и как-то получить помощь. А противостоять организованной силе на порядок сложнее, чем одному психу. Что же делать? Он обвел глазами стоявших вокруг людей. Кто-то отвел глаза, кто-то был напуган до шока. Взгляд Лу Яньсюэ был таким же отчаянным, как — наверняка — его собственный. В голове Линь Цюши калейдоскопом мелькали варианты, от самых примитивных до абсолютно невозможных, появлялись и исчезали за несостоятельностью, и только одна мысль оставалась неизменной — он не может пожертвовать Жуань Наньчжу, даже если это приведет к мировой катастрофе. Возможно, это было бы правильным выбором; но Линь Цюши был всего лишь обычным человеком, и… он не мог.
— ЛиньЛинь! — позвал голос, который Линь Цюши хотел бы слышать всю жизнь. — Сосредоточься. Посмотри на меня.
Ян Балан нахмурился, прижал нож крепче. Линь Цюши стиснул кулаки. Лицо Жуань Наньчжу было спокойным, как всегда. Но Линь Цюши мог прочитать в его чертах напряженность. Он не отводил глаз: и потому, что понимал — сказанное будет очень важно; и потому, что не хотел и не мог. Почему это обязательно должен быть Жуань-гэ, почему не любой другой — которого Линь Цюши так же старался бы спасти, но мысли не путались бы в отчаянных поисках выхода, а сердце не заходилось от страха потерять?
Он постарался выровнять дыхание и сжал кулаки, чтобы боль от впившихся в кожу ногтей отрезвляла. Ничего еще не было потеряно, никто еще не умер — и не умрет, если он придумает выход. И у него есть тот, кто всегда способен повернуть игру. Важно понять его и подыграть. Ничего не потеряно. Ничего-не-потеряно. Держась за эту мысль, как за веревку, он смог кивнуть — "внимательно слушаю".
— Помнишь подсказку к четырнадцатой двери?
— Конечно, — Линь Цюши еще раз сдержанно кивнул. Подсказки к четырнадцатой двери не существовало, поскольку не было никакой четырнадцатой двери. Растерянный и злой взгляд Ян Балана метался между ними.
— Картины из стекол сложу, вчера и сегодня свяжу.
Линь Цюши мог только кивать. Он впервые слышал эту фразу.
— Найди его. Воспользуйся.
— Еще хоть слово!.. — взвизгнул Ян Балан. Пятно на рубашке Жуань Наньчжу стало больше и ярче. Линь Цюши стиснул кулаки крепче.
"Калейдоскоп! — вдруг вспыхнуло в голове озарением. — Он говорит про калейдоскоп".
Он опять кивнул, стараясь взглядом передать — "я понял". Жуань Наньчжу улыбнулся.
— И запомни главное — все вернется.
Он рывком подался вперед, Ян Балан рефлекторно прижал нож еще сильнее — и кровь из яремной вены брызнула фонтаном, долетев до ботинок Линь Цюши. Тот застыл столбом. Из него будто из самого выкачали кровь — руки похолодели, ноги подламывались. Он смотрел на Жуань Наньчжу, в глазах которого быстро угасала жизнь, и не мог шевельнутся.
"Все вернется".
Воздух больно расширил легкие. Линь Цюши выдохнул, повернулся и рванул с места так, будто речь шла о жизни и смерти.
Речь шла о жизни и смерти.
Через секунду Линь Цюши услышал глухой удар. Он постарался не думать о том, что это значило. Ян Балан отбросил тело Жуань Наньчжу, чтобы броситься в погоню. Сейчас все зависело от быстроты ног Линь Цюши. Он не оглядывался, не смотрел, близок ли преследователь, — просто бежал, будто на соревнованиях, думая лишь о том, чтобы отталкиваться подошвами сильнее и не сбивать дыхание. Он не имел права проиграть. Может, в этой гонке на выживание и был весь смысл его появления на свет. Может, он был винтиком, способным удержать в равновесии громадную конструкцию. Может быть…
Он позволял мыслям вихрем проноситься в мозгу, не пропуская лишь воспоминание о том, как кровь…
Нет, не сейчас. Сейчас он должен добраться до калейдоскопа и сделать так, чтобы этого воспоминания не осталось нигде, кроме его головы.
Он рванул дверь на себя, ввалился и захлопнул ее, фиксируя замок трясущимися руками. Ян Балан уже бежал по коридору. Через несколько секунд ручка затряслась, потом хлипкая дверь содрогнулась от удара всем телом. Она могла и не выдержать. Где калейдоскоп? Линь Цюши заметался по захламленной комнате, переворачивая одно, отбрасывая другое. Дверь дрожала и, кажется, чуть потрескивала. Калейдоскопа не было.
"Успокойся!" — заорал на себя Линь Цюши. "Забудь про Ян Балана! Ты никуда не торопишься! Тебе просто захотелось посмотреть на цветные стеклышки!". Он закрыл глаза, глубоко вдохнул. Дверь треснула уже отчетливо. Линь Цюши вздрогнул, но не обернулся. Выдохнул, кажется, до самого дна легких и открыл глаза.
Под пачкой бумаг на столе виднелась знакомая латунная полоска.
Линь Цюши схватил калейдоскоп, поднес к глазам и стал поворачивать, вглядываясь в каждую картинку и стараясь не думать, хватит ли ему времени. Он понятия не имел, какая комбинация ему нужна и что с ней делать, и надеялся только на интуицию. Они ведь не должны проиграть? Всегда, и в фильмах, и в книгах, и в играх "хорошие" побеждали "плохих". Почему в жизни не может быть так же, ну пожалуйста! А если ценой окажется его жизнь… Линь Цюши никогда не хотел умереть, но сейчас он был готов обменять свою жизнь на жизнь Жуань Наньчжу.
Цветные стеклышки убежали вниз и вбок, оставив на желтоватом фоне лишь несколько темных осколков, сложившихся в подобие стрелок. Половина второго. Вон оно.
Дверь жалобно крякнула, сдаваясь.
Затаив дыхание, Линь Цюши поворачивал калейдоскоп. Бежать ему было некуда, готовиться к обороне — глупо. Ему предстояло либо проиграть, либо найти то, о чем говорил Жуань Наньчжу. Требовалось "перевести" стрелки на любое более раннее время, это было ясно. Что делать после, Линь Цюши пока не знал, но не собирался сдаваться до последней секунды. Черные стекляшки дрогнули и посыпались вниз. Краем глаза Линь Цюши видел руку Ян Балана, просунувшуюся в пробитую дыру. Он нащупывал замок. Стрелки показывали что-то вроде шести. Не годится, чувствовал Линь Цюши. Он поворачивал калейдоскоп по миллиметру, чувствуя траекторию и вес каждого крохотного осколка. Еще чуть-чуть…
Дверь распахнулась. Осколок стекла дрогнул, сдвигаясь. Ян Балан бросился к Линь Цюши…
Его руки поймали пустоту.
***
Чэн Икси не выглядел встревоженным и удивился появлению Линь Цюши.
— Сейчас придет, — недоумевая, ответил он на вопрос, где Лу Яньсюэ. И действительно, спустя мгновение та появилась в гостиной.
— Ты тоже вышел меня проводить? — удивилась она. Где-то на краю сознания Линь Цюши подумал о том, как сильно за последнее время отдалился не только от Жуань Наньчжу, но и от всей группы. Это тоже нуждалось в исправлении — позже.
— Нет. То есть да. У меня сейчас нет времени объяснять, просто послушайте. Один из членов группы Янь-цзе — Ян Балан. Нам нужно нейтрализовать его, как только пройдем за дверь, и не допустить, чтобы он взял заложника. Так что вместо Лу Яньсюэ отправляюсь я.
— Нет, — услышал он и обернулся, едва не свернув шею. Жуань Наньчжу спускался по лестнице — безупречный, красивый. Живой. Линь Цюши готов был броситься к нему на шею. — С Чэн Икси пойду я.
— Ни за что! — это сорвалось с губ само собой.
— Почему? — Жуань Наньчжу был уже рядом, при желании Линь Цюши мог почувствовать тепло его дыхания. — Что случилось?
— Долго рассказывать. — Холодный расчет подсказывал, что именно ему, как наиболее ценному для Ян Балана объекту, стоит остаться в реальном мире, тем более, что он мог бы — возможно, мог бы — просто стереть Ян Балана из игры.. Нет, не мог бы, подсказывал здравый смысл, тот не игровой персонаж. Но можно ограничить его возможности, можно запереть где-то, загнать в бесконечный квест… Это будет не быстро и не гарантированно, но попытаться стоило. Но сможет ли он снова подвергнуть Жуань Наньчжу риску погибнуть? Они не знают всех возможностей Ян Балана. А если тот снова найдет способ?.. если…
— ЛиньЛинь. — Теплые ладони Жуань Наньчжу сжимали его плечи, и Линь Цюши понял, что дрожит. — Я вернусь.
Больше всего Линь Цюши хотел пойти с ним, но даже он сам понимал, что сейчас принесет скорее вред, чем пользу. Чэн Икси был опытным, сильным и недоверчивым; Жуань Наньчжу был Жуань Наньчжу. Предупрежденные и готовые к бою, они легко справятся с противником.
— Ему нужен я, чтобы получить некоторые технологии. Он сошел с ума и ни перед чем не остановится. Будьте… будь осторожен, — не выдержал он и, шагнув вперед, обнял Жуань Наньчжу изо всех сил, будто это могло защитить.
— Я вернусь, — повторил Жуань Наньчжу непривычно мягким голосом, когда Линь Цюши отпустил его. — Я обещаю, ЛиньЛинь.
Линь Цюши хотел бы навсегда выкинуть из жизни следующие пятнадцать минут. Возможно, только присутствие Лу Яньсюэ помешало ему попытаться перепрограммировать какой-нибудь левый браслет на дверь Сако и отправиться следом за Жуань Наньчжу. И когда на исходе шестнадцатой минуты они появились в гостиной втроем — таща между собой спеленатого на манер мумии Ян Балана с кляпом во рту, — Линь Цюши не смог даже обрадоваться. Он только поднялся на ноги, да так и стоял, пока Жуань Наньчжу не подошел и не обнял его сам. Казалось, между этим и прошлым объятием прошли месяцы, а то и годы.
— Ты расскажешь мне? — тихо спросил Жуань Наньчжу, и Линь Цюши кивнул. Теперь, когда Жуань Наньчжу был рядом, целый и невредимый, когда его можно было в любой момент взять за руку, Линь Цюши желал рассказать ему все, выговориться, чтобы воспоминания пусть не исчезли, но побледнели от тепла его глаз.
Ян Балан смотрел на них тяжелым взглядом, и Линь Цюши впервые захотелось осознанно причинить человеку боль.
— Что ты хочешь с ним сделать? — спросил он.
— Будет зависеть от того, что ты расскажешь. А пока запрем в подвале. Не развязывая, конечно.
— У нас есть подвал? — слабо удивился Линь Цюши.
— У нас все есть.
Линь Цюши понравилось, как это звучит.
— Нам очень повезло, — сказал Жуань Наньчжу, когда Линь Цюши закончил. — В первую очередь потому, что у нас есть ты.
— Не издевайся. — Высказавшись, Линь Цюши почти успокоился. Пережить смерть Жуань Наньчжу, сидя с ним рядом, в уютном кресле, со стаканом хорошего алкоголя, оказалось очень полезным. Произошедшее действительно стало историей, рассказом о том, что то ли было, то ли нет. Хотя желание потрогать руку Жуань Наньчжу и убедиться в его существовании никуда не ушло.
— Я не издеваюсь. Только благодаря тебе мы выбрались из этой ситуации.
— Как и попали в нее.
— Нет. — Голос Жуань Наньчжу стал жестким. — Попали — благодаря жадным мудакам. Ты не виноват в их решениях.
— Пусть так. — Линь Цюши не хотелось сегодня спорить. Тем более что у него остался невыясненным один вопрос, для которого требовались смелость и силы.
— Жуань-гэ, — решился он. — Почему ты в той временной линии вел себя так, будто… я ведь стер код Гао Давэя. Но выглядело так, будто не стер.
Жуань Наньчжу чуть улыбнулся, не глядя на Линь Цюши.
— Ах это… — проговорил он. — Полагаю, ты заслужил право увидеть правду, чем бы это ни обернулось.
— Правду? — не понял Линь Цюши. Улыбка Жуань Наньчжу вдруг превратилась в настоящую, широкую и теплую.
— Ты ведь не смотрел на остальной код, когда стирал тот кусок, — сказал он, не спрашивая, а констатируя.
— Конечно, нет! Это ведь как-то нечестно, не находишь?
— Мой ЛиньЛинь, — проговорил Жуань Наньчжу все с той же теплой интонацией. — Идем.
Тринадцатая дверь не менялась — темнота, бесконечность и зеленые строки кода. Жуань Наньчжу не задумываясь прошел к своим голограммам, окинул их взглядом, будто погладил, отступил.
— Смотри.
Сначала Линь Цюши ничего не понял. А потом увидел.
Ему не померещилась странность в коде Жуань-гэ. Она действительно там была — присутствовала почти в каждой строчке, в каждом куске. Словно бы персонаж обучался не напрямую, а пропуская все новые знания через фильтр эмоций, и лишь после этого встраивал их в свое сознание и память. И этой эмоцией была любовь. Жуань Наньчжу создавал себя через любовь к Линь Цюши.
Это казалось невероятным. Линь Цюши, словно зачарованный, шел вдоль полотнищ голограмм, на каждой теперь уже с легкостью вычленяя одно и те же закономерности. Все, что получал Жуань Наньчжу из внешнего мира, он соотносил с Линь Цюши: сделает ли это его лучше, интереснее, полезнее в чужих глазах? Казалось, даже полуденное солнце он оценивал по тому, насколько Линь Цюши удовлетворен его сиянием. Это впечатляло и даже немного пугало. Линь Цюши не мог представить, что человек способен вот так подчинить свою жизнь другому, оставаясь при этом цельным и независимым; но Жуань Наньчжу и не был человеком. Он был чем-то намного, намного большим.
Как и его любовь, которую невозможно было стереть. Неудивительно, что Жуань Наньчжу даже не заметил исчезновения доработки от Гао Давэя. Для того, чтобы удалить из его кода чувства к Линь Цюши, понадобились бы десятки лет ежедневной кропотливой работы. К тому же абсолютно бессмысленной: любовь вовсе не делала Жуань Наньчжу слабым. Она делала его уникальным.
Миллионы людей в мире хотели бы знать, насколько их партнеры влюблены на самом деле. Линь Цюши выпала невероятная возможность — он мог увидеть это своими глазами. Жуань Наньчжу не меньше чем на восемьдесят процентов состоял из любви к нему.
— Это невозможно, — сказал Линь Цюши, обернувшись. Жуань Наньчжу пожал плечами.
— Почему?
Линь Цюши не смог ответить. Еще раз посмотрел на голограммы. Чудо. Это казалось чудом.
— Но почему ты не сказал мне об этом? Почему позволил думать, что все уничтожено?
Жуань Наньчжу опустил взгляд.
— Ты ведь сказал, что не хочешь этого. Я не мог навязываться.
— Я? — Линь Цюши попытался вспомнить тот разговор.
— Ты сказал: "Получается, что ты вынужден любить меня. А я этого не хочу". — Память Жуань Наньчжу была безупречна. Только сейчас Линь Цюши понял, что его слова можно было трактовать двояко.
— "Не хочу" относилось к вынужденности, а не к любви, — уточнил он, чувствуя, что ступает на очень непрочный лед. — Я не хотел, чтобы написанный кем-то код диктовал тебе, что чувствовать.
— То есть против самого чувства ты ничего не имеешь? — по голосу Жуань Наньчжу было невозможно что-либо понять.
— Даже если бы и имел, — усмехнулся Линь Цюши, — разве ты сможешь что-то с этим сделать? — Он махнул рукой в сторону голограмм.
— Я могу не показывать того, что чувствую. Как сделал после удаления кода. Тебе не будет некомфортно со мной.
Линь Цюши вспомнил последние недели. Тоскливые, нервные, какие-то пустые, несмотря на занятость.
— Мне было некомфортно без тебя.
— Я был рядом.
— Не так, как обычно.
После этого ответа повисла тишина, которую нарушил негромкий голос Жуань Наньчжу.
— ЛиньЛинь, если ты не против моей любви, могу ли я спросить — что чувствуешь ты?
Это был простой вопрос. Но Линь Цюши все еще не нашел на него верного ответа, которого заслуживал Жуань Наньчжу.
— Я не знаю, — признался он. — Мне очень плохо без тебя. Если бы ты погиб, я, наверное, потратил бы всю жизнь на попытки тебя вернуть. Ты мне нужен, Жуань-гэ. Кажется, мне никто и никогда не был настолько нужен. Может, я просто не понимаю, что такое любовь?
— Жаль, что мы не можем посмотреть на твой код, — сказал Жуань Наньчжу так серьезно, что Линь Цюши растерялся. И лишь потом рассмеялся, негромко, но от души.
И смех будто сдернул пелену с его глаз. Все сложное, непонятное, требующее долгих раздумий вдруг стало простым и ясным. Рядом с ним стоял человек, который любил его бесконечно сильно; и Линь Цюши не представлял себе жизни без этого человека. Чего еще ему не хватало, чего он мог желать?
Он шагнул к Жуань Наньчжу и прижался губами к его губам, не спрашивая разрешения, зная, что можно. Это был очень неловкий, невинный поцелуй, поцелуй-проба, поцелуй-проверка: а вдруг ничего не выйдет? Вдруг им не понравится? Вдруг окажется, что они просто хорошие друзья, которым незачем становиться ближе? Вдруг...
Не было никакого вдруг. Страхи Линь Цюши оказались напрасны, надежды — оправданы. Сейчас ему хотелось только продолжать то, что оказалось самым прекрасным из происходившего в его жизни. Объятия стали крепче, поцелуй — откровеннее.
— Я дурак, да? — спросил Линь Цюши, на секунду прервавшись.
— Нет, — так же тихо ответил Жуань Наньчжу, — ты...
Линь Цюши не стал ждать окончания фразы, он и так его знал. Возможно, его несуществующий код тоже был переполнен любовью к Жуань Наньчжу.
Сцена после титров
— Я заметил эту странность сразу, — говорит Жуань Наньчжу. — Но не знал, в чем дело. Предполагал какой-то баг — что еще можно было подумать? Я не мог игнорировать это чувство, хотя понимал, что оно идет не изнутри. Любовь у НПС? Ну в самом-то деле…
Он делает театральную паузу — не может без спецэффектов. Линь Цюши обожает эту его манеру.
— Наверное, я мог бы пусть не избавиться от этой внезапной привязанности, но изолировать ее, исключить из игры. Вот только это требовало времени и внимания, а у нас были другие задачи. А позже это перестало иметь значение. Вы же все знаете Линь Цюши, знаете, какой он. — Он смотрит на Линь Цюши, как на солнечное утро, и, будто этого мало, накрывает его ладонь своей. — Если бы код моей любви исчез сразу после битвы с волком, я все равно уже не отпустил бы тебя.
Он умеет не смущаться, говоря подобные вещи. Линь Цюши не умеет. Может, и не научится.
— Так что теперь мы можем с уверенностью утверждать, что НПС способны развить не только интеллектуальную, но и эмоциональную сферу.
В таком варианте это звучит куда менее смущающе. Практически приемлемо.
— А я хотел, чтобы ты был счастлив, — говорит Линь Цюши в свою очередь. — Как-то даже хотел создать для тебя девушку.
Собравшийся за вечерним столом "Обсидиан" дружно фыркает.
— Но потом поговорил с Чэнь Фэем, и он сказал, что никого не стоит осчастливливать насильно.
— Фэй-ди очень умный, он мозг "Обсидиана", — соглашается Жуань Наньчжу.
— ...И посоветовал мне организовать собственную личную жизнь.
— Он тупица, никогда больше его не слушай.
— Это было для того, чтобы Линь Цюши наконец осознал, чего на самом деле хочет, — серьезно дополняет Чэнь Фэй.
— Говорю же, он наш мозг, — не сбиваясь с тона, продолжает Жуань Наньчжу. Все хохочут. Линь Цюши обводит их взглядом, улыбается на немой вопрос в глазах Жуань Наньчжу. Он не мог бы предположить, что его место в мире будет именно таким, но рад, что нашел его.