Work Text:
- Выше высочество.
Он приходит к нему во сне. Раз третий или, быть может, пятый за месяц. Это можно было бы назвать случайностью, навязчивой идеей, но улыбка "гостя" такая знающая, что по коже идут мурашки.
Люциус никогда не видит его лица полностью, фигура ночного визитера почти наполовину заботливо скрыта мраком, но Люциус уверен, перед ним мужчина. По крайней мере, нечто мужского пола.
Это существо язык не повернется назвать человеком: слишком уж он высокий, неправдоподобно высокий, угловатый, словно его силуэт грубо вырубили, конечности и пальцы чем-то напоминают паучиные лапки. За его спиной клубятся тени, жмутся к его ногам, словно послушные собаки - ах, он же не любит собак, но кто этот он, должно быть, Люциус просто мешает вместе фантазии и реальность, - кажется, такое показывали в фильмах ужасов на прошлой неделе.
После пробуждения Люциус запоминает только его улыбку: о, такое сложно забыть, этими клыками можно рвать мясо наживую, не нуждаясь в ноже, зубы у его "гостя" острые, говорящие о том, что их обладатель самый настоящий хищник. И когда он обнажает их в улыбке, по спине пробегает холодок.
Каждое утро Люциус кривится, глядя на мясо в своей тарелке, фантомный привкус крови будет преследовать его целый день.
***
- Ваше высочество, - мурлычет незнакомец и светлые волосы на загривке Люциуса встают дыбом. Гость звучит так, как говорило бы старое радио с помехами, его смешок вибрацией отдаётся в грудине.
- Ваше высочество, вы задерживаетесь.
Люциусу непонятно, куда он задерживается и что конкретно он пропустил. После той аварии три года назад, ему вообще сложно что-либо вспомнить, даже его воспоминания о прошлом кажутся такими туманными и далекими, он едва смог назвать свое имя.
Но вот уже какую ночь подряд его ночной визитер говорит только о том, что он, Люциус, куда-то опаздывает, его называют "Королем", "Величеством", "Владыкой", и это странно откликается под ребрами. Его слова связные, однако не имеют смысла.
Психотерапевт говорит, подобные сны возникают из-за того, что сам Люциус хочет иметь больше контроля над своей жизнью, поэтому подсознание посылает нужные образы.
Люциусу хочется верить, что так и есть, у него нет желания опять вернуться на таблетки и ощущать мир словно через слой толстой ваты.
- Ваше высочество, неприлично заставлять ждать так долго. Ваша дочь волнуется.
Люциус морщится, мир во сне туманный, зыбкий, любая здравая мысль ускользает от него, как песок из пальцев.
Дочь? У него есть дочь?
Люциус не смог бы забыть это, верно?
Верно ведь?...
Наверное, это просто сон, да, должно быть, очередная шутка от подсознания.
***
Сегодня голос звучит более раздражённо, тени за спиной "гостя", ощущая его недовольство, ведут себя взволнованно, пузырятся, выгибаются, выпускают щупальца. Вскипающая тьма.
- Слишком долго, Ваше высочество, - в голосе гостя прибавляется звука помех и сон, без того нечеткий, идёт рябью. Глаза незнакомца загораются алым, он сам словно становится больше, страшнее, заполняет собой все пространство, его шея изгибается под неестественным углом и зрачки - тикающие секундные стрелки, отсчитывающие мгновения до кончины Люциуса.
Люциус просыпается в ужасе. Его трясёт, простынь вымокла от холодного пота, сердце заходится где-то в горле.
Требуется ещё час, чтобы прийти в себя и до рассвета Люциус больше не засыпает.
Как и на следующую ночь.
И в ночь после.
Ему настолько страшно закрыть глаза и вновь увидеть _это_, что он пьёт кофе, энергетики, бьёт себя по щекам и доводит себя до изнурения, заставляя оставаться в сознании. Он читает, прогуливается, готовит, даже разбирает старое сломанное радио, чтобы найти причину поломки.
Причины он не находит, ведь глупое уставшее человеческое тело предаёт его, стоит голове Люциуса коснуться диванной подушки.
- Ваше.. - гость кажется замечает, как Люциус дёргается, потому замолкает на мгновение. Люциус не спал почти три дня и это первая их встреча за последнее время
Люциусу чудится, как незнакомец поджимает губы и что-то у него на макушке нервно дёргается. Уши?..
Когда гость снова начинает говорить, голос его звучит мягче. Куда мягче, чем в любой из прошлых "визитов".
- Лулу, - зовет его гость и от этого простого незнакомого прозвища у Люциуса внутри все переворачивается, словно его сердце заняло всю его грудную клетку без остатка. Визитер наблюдает за реакцией Люциуса и, кажется, идеальная линия его плеч расслабляется и оседает.
- Лулу, пожалуйста, тебе нужно вернуться.
Люциус давиться вздохом, внутри - скрип и скрежет, чей-то родной смех, чей-то вскрик. Приторный привкус на языке.
Гость наблюдает за тем, как Люциус замирает, как его коротит, то ли от фантомных воспоминаний, то ли от настоящих. Гость остаётся доволен реакцией. За столько ночей это первый и, несомненно, важный прогресс.
Весь день после этого Люциусу мерещится фантомное шуршание шести белых крыльев за спиной, он дёргается всем телом, стоит в парке какой-то девчушке выкрикнуть "Пап!", он зачем-то покупает целый мешок красных яблок, но никак не может съесть ни одного.
Ему страшно, что это помешательство, новый сдвиг в его нездоровой голове.
Но наступает ночь и его вновь навещают.
— Ты уже начал вспоминать, не так ли? - голос ночного визитера опускается едва ли не до бархатного мурлыканья, из него пропадают все помехи, он звучит почти как человек. Без труда можно понять, что он знает об этих странных отрывках воспоминаний в голове Люциуса и страшно доволен этим.
Гость молчит мгновение, просто разглядывая Люциуса, примеряясь, а после, надо же, впервые, подается ближе. Всего на шаг, но в его движении столько осторожности, он просчитывает каждый свой жест, Люциус видит это и понимает, что в этот раз его не хотят запугать. Его хотят заставить услышать.
Он поднимает глаза и встречается с чужими алыми угольками в сумерках сна.
- Лулу, я прошу вспомнить только одно. Ну же, всего лишь Имя, которое никто больше не осмеливается произнести вслух.
Гость разглядывает его, сомневаясь, однако все же касается костяшками пальцев щеки Люциуса. У последнего от этого что-то ноет и взахлёб рыдает в грудине. Люциус хочет податься к этому (не)знакомому касанию бродячей собакой, незнавшей ласки.
— Лулу... Вернись, - голос становится ниже, теплее, не шепот - горячная мантра, какой молились старым богам.
— Или я заберу тебя силой, - не звучит как угроза, скорее, как игривое обещание.
Сон комкается, выцветает, идёт трещинами. Сквозь веки слепят солнечные лучи.
Люциус, проснувшись, ещё долго сидит на кровати, нужное слово - имя - вертится на кончике языка. Он знает, это непременно нужно вспомнить.
Он открывает рот и звук вылетает быстрее, чем он может осознать:
- Люцифер.
Это звучит хорошо, правильно, как и должно быть. Ещё не решение, но уже ключ.
Сломанное радио, стоящее на каминной полке, вдруг шипит и сквозь помехи раздаётся знакомый голос:
- Так, так, так, с добрым утром, мой Король!