Archive of Our Own ^beta

***

too sweet — hozier

      В глубине старой улицы, где фонари светят тускло и ветер гоняет пыльные осенние листья по асфальту, прячется один небольшой бар. С первого взгляда в нём нет ничего особенного — простая деревянная дверь, мигающая вывеска и тёплый свет из окна. Многие проходят мимо, даже не замечая его, но те, кто хоть раз заглянул внутрь — почему-то возвращаются снова.

Внутри место выглядит просто и по-домашнему. Кирпичные стены, местами окрашенные — местами голые, украшены чёрно-белыми фотографиями, пластинками, странными открытками и записками — как будто каждый оставил здесь кусочек себя. А ведь так и есть.

      За баром неизменно стоит высокий мужчина, с густой бородой и спокойным взглядом, и будто бы знает, что тебе нужно, ещё до того, как ты откроешь рот. Он никому не навязывается, но если захочешь поговорить — расскажет, как готовится редкий коктейль, или как однажды он с другом перевозил Аргентинский ром в Америку за приличную сумму и чуть не влетел на долгий срок за это.

      А у кого такого не было?

      Бар не пытается быть модным, шумным или особенным. Он просто есть. Такой, какой нужен в холодный вечер после долгого дня. Место, куда хочется зайти не «выпить», а просто побыть. Среди людей. Среди стен, помнящих сотни разговоров. Среди уюта, который не придумали дизайнеры, а который вырос сам, с годами, как добрый, живой дом, поглотивший истории своих временных обитателей.

      Шатен криво улыбается очередной неудачной шутке своего давнего друга и делает небольшой глоток ещё немного прохладного пива. Он обводит компанию взглядом, замечая, как многие уже слегка захмелели и расслабились. Они все знают друг друга уже несколько лет, но компания выстраивалась постепенно, как пазл по кусочкам.

      Инхёк, например, попал к ним случайно год назад, когда Сокджин и Хосок разнимали драку между ним и каким-то неизвестным огромным мужиком.

      Юнги присоединился к ним на два года раньше благодаря общительности Хосока, что в один из вечеров приволок угрюмого блондина на одну из посиделок у кого-то дома.

      Появление Молли, вообще, остаётся для мужчины необъяснимой загадкой. Просто однажды, уходя из высокого панорамного здания в конце рабочего дня, он увидел, как девушка сидела на лавочке перед входом и тихо плакала, держа в руке потухшую сигарету. Ему стало по-человечески её жаль и он, положив руку на её худое плечо, мягко улыбнулся, предложив выпить в приятной обстановке и поделиться наболевшим.

      Педантичный Намджун был не новостью, а, скорее, чем-то неизбежным. Как метеорит, что летит на Землю, и как ни крутись, а через неделю, месяц или десятилетие, но на планету он всё равно упадёт. Вот так и Ким упал в их островок одним весенним днём три года назад, когда пришёл работать в компанию шатена.

      Софи была последним человеком, который пополнил ряды отчаянной тусовки. Мягкая и солнечная, она зашла в этот бар под руку с Молли, которая с порога заявила, что в компании полной мужланов, цитата: «С вами, как с музейными экспонатами: трогать нельзя, говорить бесполезно. Короче говоря — мне нужна подружка, чтобы ваша коллегиальная интеллигенция не задавила меня своей мужской узколобостью».

      Никто и слова против не сказал.

Таким набором они и сидели сегодня, отмечая закрытый рабочий квартал. Ну, по крайней мере, шатен, Ким и Молли праздновали именно это. Инхёк радовался, что учебный семестр закончился и он может спокойно вздохнуть без лекций по ядерной физике и бремени преподавательского долга, Юнги пил для вдохновения к предстоящему альбому, а Хосок пил, потому что алкоголь — это жидкая удача, которая раз в неделю должна вливаться в организм, чтобы следующая неделя прошла ещё лучше, Софи же спокойно потягивала холодный лимонад, отнекиваясь от поглощения градусной дряни.

      — Охренеть не встать. Быть того не может! — Шатен поворачивает голову в сторону воскликнувшего Хосока, что в удивлении вытаращился на дверь бара. Буквально через секунду он подскакивает со своего места, чтобы подлететь к какому-то парню у входа.

Сокджин провожает непонимающим взглядом спину друга, после чего снова возвращает внимание к столу, ловя вопросительный взгляд Юнги и легко пожимая плечами в ответ.

so beautiful — dpr ian

Он успевает сделать лишь один глоток, прежде чем Хосок возвращается, обнимая того самого парня за плечи и светя яркой улыбкой.

      — Вы не поверите какая вселенская удача снизошла на меня сегодняшним прекрасным вечером! — Русоволосый продолжает ярко улыбаться, стреляя глазами то в парня рядом с собой, то на компанию друзей. — Юнги, ты что, не узнаёшь?

      Блондин, наконец, обращает своё внимание на Хосока, обводя мягко улыбающегося парня рядом с ним взглядом, после чего в его глазах мелькает удивление, непонимание и узнавание.

      — Ким Тэхён? — Он слегка хмурится, но через пару мгновений его лицо озаряет одна из самых искренних улыбок, что Сокджину доводилось от него получить.

      — Здравствуй, хён. — Глубокий низкий голос с нотками хрипотцы и какого-то непонятного акцента заливается в уши шатена, как тягучая патока. Блондин поднимается со своего места, чтобы заключить парня в крепкие объятия и честное слово, Сокджин никогда не видел, чтобы Юнги был настолько эмоциональным. Шатен мягко смеётся, отвечая на объятия, и слегка поглаживает старшего по спине.

      — Ребята, познакомьтесь — это Ким Тэхён. Мы втроём учились в Университете Искусств на одном направлении, но Тэ был младше на два курса, а потом и вовсе свалил в свою Францию доучиваться по гранту. — Представляет парня Хосок, пока давние друзья всё же прерывают приветственные объятия.

      — Bonsoir, messieurs (Доброго вечера, господа), — брюнет тепло улыбается, — рад со всеми познакомиться. — Он поочерёдно протягивает широкую, но какую-то слишком элегантную ладонь с длинными тонкими пальцами, чтобы пожать руку мужчинам в качестве приветствия, а девушкам легко целует протянутые ладони. — Прошу прощения, если для вас это звучит необычно, но я два года учил язык под настолько строгим надзором, что теперь он переплёлся с моим родным.

      — О боже, просто так и скажи, что хотел похвастаться. — Закатывает глаза Хосок, тепло посмеиваясь.

      — Твой французский очень хорошо звучит, речь чистая и почти без акцента. — Произносит Молли, одобрительно улыбаясь.

      — Merci beaucoup, chérie, c’est très aimable de votre part. (Большое спасибо, дорогая, это очень любезно с вашей стороны.) — Молли улыбается шире и качает головой.

      — Для простолюдинов перевода не будет? — Хмыкает русоволосый, отпивая свой джин.

      — Согласно этикету, для простолюдинов личный разговор с чудесной девушкой не переводится. — Сокджин участие в разговоре не принимает, продолжая пить своё пиво, и лишь тихо усмехается в ответ на это.

      — Как ты, вообще, тут оказался? Даже при любой вероятности случайного попадания сюда, это странно, поскольку улица — не центр города. — Участливо склоняет голову блондин.

      — Я должен был встретиться здесь с другом, но когда зашёл в бар — увидел сообщение, что он не сможет прийти, а потом меня заметил хён. — Брюнет спокойно пожимает плечами, подзывая официанта, чтобы сделать заказ.

Дальше вечер продолжается в более оживлённой обстановке. Все ребята немного рассказывают парню о себе, взамен спрашивая и о нём. В ходе разговора выясняется, что Ким уехал учиться во Францию, потому что там живут его бабушка с дедушкой и им нужна была помощь с родовым домом, вдобавок к чему шла хорошая возможность получить там образование в престижном университете и выучить ещё один язык.

      — …Мы были в la Machine de Moulin Rouge и вы просто не представляете, чем там занимается молодёжь! — Смеясь, продолжает брюнет. — Не скажу, что сам святой, но там не то, что на втором этаже — в кабинках уборных бывали различные эксперименты.

      — Иу, ну у нас в Итэвоне и не так бывает. — С отвращением и лёгкой дымкой понимания произносит Софи.

Сокджин за оставшийся вечер не сказал и слова кроме своего имени, когда протягивал руку для знакомства. Шатен сидит и наблюдает за парнем и чувствует себя… странно.

Как только тот сел за стол — атмосфера поменялась. Стала словно более дымчатой, размытой, будто над столиком рассыпали дозу опиума и всё поплыло.

      С одной стороны — обычный парень, учился вместе с его друзьями, которые по какой-то причине очень тепло к нему относятся и безумно рады видеть.

      А с другой…

pyramids — frank ocean

      Бывает иногда возникает такое чувство, словно что-то не так. Ты чувствуешь, что происходит что-то неправильное, что-то похожее на необъятное тёмное пятно, за которое ты никак не можешь ухватиться, чтобы отогнать от себя и снова задышать спокойно.

Сокджин скользит своим взглядом по силуэту парня, сидящего напротив. Аристократичная осанка, даже когда тот просто отпивает из своего бокала, словно он проглотил целый шест, едва заметно надменно приподнятые брови, когда тот бросает взгляд на соседние столики, спокойный насмешливый взгляд, который не покидает его глаз во время каких-то комментариев за столом, и тонкие, почти искусственно вылепленные греческим скульптором пальцы, что элегантно поправляют тёмную чёлку, которая спадает на глаза от смеха.

      Глаза плавно скользят к лицу. Брюнет сидит с тем выражением, которое не требует ни слов, ни усилий, чтобы быть замеченным. Слишком. Он сам, его лицо и вся внешность — это что-то слишком. Для этого места, для людей. Слишком гармоничный, слишком элегантный, слишком идеальный.

      Внутри что-то неприятно дёргается — не от зависти, не от раздражения, а от чего-то более тонкого, пугающего, как будто тебя поймали за руку в тишине тёмной комнаты.

Смотреть на этого парня — словно смотреть на огонь. Не можешь оторваться, хоть и знаешь, что обожжёт, когда подойдёшь слишком близко.

      — Мне нравится, что французы не подверженны человеческим стереотипам. — Говорит парень после ещё одного глотка какого-то необдуманно дорогого вина. — Я имею ввиду, что да, они ненавидят англичан из-за примитивности истории и абсолютно не воспринимают английский язык, как существующий, но что касается человеческого фактора — они свободны. — Он снова ведёт пальцами по волосам, отбрасывая те, чтобы не мешали. — Я никогда, наверное, не чувствовал такой раскованности. Давайте говорить честно, если ты в Корее вслух произнесёшь слово «секс» где-то на улице в окружении людей старше тридцати лет, то тебя закидают взглядами хуже камней, ещё и сверху присыпят оскорблениями в духе «невоспитанный» и «озабоченный». Во Франции же ты не ограничен в выражении себя и своих чувств. Я не хочу никого смущать, но я встречался как с девушкой, так и с парнем, и ни в одном из случаев я не чувствовал себя так, словно мне нельзя что-то делать, потому что это могут увидеть. Это помогло мне думать шире и свободнее в целом. Поэтому сейчас мне довольно забавно наблюдать за реакцией людей на свои слова или свои мысли, которыми я делюсь, потому что они считают, что это дико.

Ребята подбадривают того, чтобы он продолжил делиться какими-то своими рассуждениями, после чего с энтузиазмом обсуждают это.

      Шатен же ощущает, как в груди нарастают отголоски лёгкой злости.

Но не на парня, а на себя. За то, что сердце в моменте стучит быстрее. За все те мысли, что пролезли к нему в голову, когда тот упомянул отношения с мужчиной.

      Сокджин тут же поморщился и с усилием их вытолкнул. Замазал. Заменил. Это не его дело. Его не касается. Какая ему разница до чужой постели. Один Хосок чего стоил со своим вечным «я ищу себя» и непрекращающимися экспериментами.

      Ему без разницы.

      Тэхён просто парень. Просто ухоженный. Просто красивый. Просто слишком экстравагантный. Просто слишком привлекающий к себе внимание. Просто слишком.

Он снова бросает взгляд на брюнета. Тот теперь о чём-то увлечённо вещает внимающим Молли, Инхёку и Софи, пока остальные обсуждают что-то между собой. Сегодня он видит парня впервые, но такое чувство, что раздражает тот его уже целую вечность.

Потому что Сокджин знает, что этот парень — ошибка. Что-то больное, горькое и губительное. Что-то, что сделает его жизнь очень и очень тяжёлой, проедется по нему скоростным поездом, а потом сдаст назад и проедется ещё раз.

      Шатен пару раз моргает и поднимается, чтобы скрыться в направлении уборной. Когда он возвращается к столику немного освежённый умыванием холодной водой, то не находит взглядом Тэхёна.

      Неужели уже ушёл?

      Сокджин едва заметно машет головой, пытаясь снова выгнать непрошенные мысли, и прощаясь с каждым из друзей с пожеланиями хороших выходных, покидает бар.

thorn in my side — nik ammar

      Прохладный воздух улицы осторожно врезается ему в лицо, проникая свежестью в дыхательные пути. Шатен прикрывает глаза, разминая шею.

      — Уже уходишь? — Раздаётся хрипло и отчасти мелодично откуда-то слева.

      Сокджин открывает глаза и поворачивает голову, натыкаясь взглядом на расслабленного брюнета, что курит какие-то тонкие сигареты с отголосками мяты и параллельно отвечает кому-то в телефоне.

      — Да, — согласно кивает Ким, хотя Тэхён на него и не смотрит, сосредоточившись лишь на светящемся экране устройства. — Доброго вечера. — Он поворачивается, чтобы уйти, но его останавливает всё тот же глубокий голос.

      — Ты даже не сказал сколько тебе лет. — Тэхён, наконец, отрывает взгляд от устройства, но не выключает его и делает затяжку. — Вообще ничего за весь вечер не сказал.

      — Это имеет значение? Мы врядли увидимся снова. — Шатен ведёт плечами, то ли от очередного порыва ветра, то ли от цепкости направленного на него взгляда.

      — Ты не представляешь насколько мир тесен. — Хмыкает брюнет. — Тем более, что в Корее я остаюсь на ближайшие пару месяцев — кто знает, может судьба нас снова столкнёт? — Он тянет уголки губ в чём-то, что должно быть улыбкой, но выходит явной насмешкой.

      — Я не верю в судьбу.

      — Именно поэтому мне интересно узнать сколько же тебе лет. — Экран телефона уже давно погас, поэтому парень начинает просто крутить им между пальцев, делая очередную затяжку.

      — Достаточно, чтобы ты обращался ко мне «сонбэ». — Выдаёт шатен, наблюдая за тем, как парень на это лишь фыркает.

      — Ты не выглядишь слишком старым для того, чтобы зваться «сонбэ». — Он склоняет голову, шкодливо щурясь. — Но я спрашиваю, потому что твой возраст сможет объяснить мне почему и что ты думаешь о разных вещах и поможет понять тебя лучше.

      Сокджин на это возмущённо поднимает брови, чем вызывает уже искреннюю улыбку брюнета. — Мне двадцать шесть.

      Тэхён кивает чему-то своему и тушит сигарету, поднимаясь. — Тогда до встречи, хён.

      — Сомневаюсь. — Напоследок фыркает шатен, разворачиваясь в сторону дороги, чтобы покинуть тёмную улицу, освещаемую парой тёплых фонарей, и не замечая сверкающего взгляда, которым его проводил оставшийся у входа в бар брюнет.

      — Oui, on verra, petite étoile. Le destin tisse des liens que même le temps ne peut défaire. Comment se fait-il alors que chaque rencontre ne soit jamais un hasard? — Раздаётся приглушённым шёпотом, прежде чем деревянная дверь со скрипом открывается, чтобы впустить слегка замёрзшего парня внутрь.

      Да, посмотрим, звёздочка. Судьба сплетает узы, которые не может развязать даже время. Как же так выйдет, что любая встреча — не случайна?

***

closer to you — jk

      — Я не понимаю, что я здесь делаю. — Сокджин уворачивается от выдохнувшего сигаретный дым прямо ему в лицо парня.

      Что за бескультурщина?

      — Пришёл, чтобы отдохнуть и расслабиться. — Хосок продолжает тащить его куда-то вглубь дома.

      — Среди обкуренной, обдолбанной и бухой шпаны? — Морщится Ким, огибая пожирающих друг друга у стены молодых людей. — Объективно не звучит как место, где можно отдохнуть.

      — Перестань ворчать. — Пыхтит Хосок, сворачивая за угол и закатывая глаза, хоть друг и не видит этого. — То, что тебе двадцать шесть — не значит, что ты должен закиснуть дома под пледом с бульварным романом.

      — Что такого плохого в том, чтобы отдыхать дома в уютной обстановке, пополняя свой интеллектуальный ресурс? — Шатен качает головой.

      — Абсолютно ничего. Но иногда время можно провести и по-другому. — Хосок останавливается перед нужной дверью. Как он в них вообще ориентируется? Такое ощущение, что в этом доме их — тысяча. — Добро пожаловать в веселье. — Русоволосый открывает дверь, затаскивая за собой Сокджина.

Шатен оказывается в большой просторной комнате, что переходит в кухню с одной стороны и в балкон — с другой. При быстром осмотре Ким также замечает широкую лестницу, которая ведёт на второй этаж. Всё помещение украшено ритмичной музыкой, что хоть и звучит громко, но не разрушает барьер ушных перепонок, и кучей молодых людей, что веселятся, общаются, танцуют, пьют, целуются и играют во что-то.

      — Нам сюда, — Хосок кивает в сторону компании, что образовала подобие круга возле дивана и что-то бруно обсуждала.

      — Мне — домой, — выдыхает слабо Сокджин, прежде чем русоволосый снова тянет его за собой, только уже в сторону этой компании.

      — Всем салют! — Радостно здоровается Чон, получая в ответ такие же доброжелательные улыбки. — Я привёл свежую ворчливую кровь. Налетайте.

      — Джинни, привет! — Весело машет Софи, что сидит на ковре в позе бабочки и опирается плечом о расслабленного Юнги.

      — Привет, Фи. — Ким пытается сделать так, чтобы улыбка не выглядела вымученно, но само место и обстановка вызывают в нём лишь отвращение и желание скорее уйти, поэтому он не уверен, что у него получилось и что ему не всё равно на это.

      — Давай садись, — Хосок давит ему на плечи и заставляет сесть на диван рядом с каким-то улыбающимся брюнетом, что на вид выглядит лет на пять младше него самого. — Я принесу выпить. Что ты хочешь?

      — Можно воды? — С толикой обречённой надежды в голосе спрашивает Ким, но Хосок на это лишь снова закатывает глаза.

      — Принесу водку с соком. — И удаляется в сторону кухни, здороваясь и обмениваясь парой фраз с парнем, что опирается о стенку, что-то строча в телефоне.

Сокджин прикрывает глаза, чтобы собраться и перетерпеть ближайшие пару часов, потому что раньше Хосок, очевидно, никуда его не отпустит. Он оглядывает компанию и из знакомых лиц видит только всё тех же Софи и Юнги, что уже о чём-то горячо спорят.

      — Ты здесь впервые? — Справа раздаётся приятный мужской голос и Сокджин поворачивает в его сторону голову, встречаясь с красивыми глубокими карими глазами, что украшают мимические морщинки, образовавшиеся от доброй улыбки.

      — Да, — согласно кивает Сокджин. — Не то, чтобы я хотел здесь быть, но выбора мне не предоставили. — Он кидает колкий взгляд в сторону кухни, надеясь разглядеть на ней светлую макушку и по возможности прожечь в ней дыру.

done for me — charlie puth

      — Это заметно, — парень справа мягко смеётся с его выражения лица и этот звук — пока что единственное, что ещё не раздражает Сокджина в этой комнате. — Я Чонгук. — Парень протягивает ему свою ладонь и шатен отвечает на рукопожатие.

      — Ким Сокджин.

      — Как официально. — Парень растягивает губы шире, от чего показываются его передние зубы и улыбка становится похожей на кроличью. — Тогда я — Чон. Чон Чонгук, двадцать три года, выпуск с отличием экономического факультета Национального Сеульского Университета, сотрудник корпорации «CAO Motors», по знаку зодиака — Дева, отличный сын, внук, брат, друг и просто восхитительный парень.

      Сокджин пару секунд смотрит на него, удивлённо приподняв брови, а после слабо прыскает, тоже расплываясь в лёгкой улыбке и качает головой. — Можешь звать меня Джин-хён, восхитительный парень.

      — Так-то лучше, хён. — Парень одобрительно улыбается и отпивает из маркированной бутылки пиво.

      — Во что здесь играют? — Сокджин с интересом рассматривает, как ребята передают другу другу какие-то карточки.

      — Сначала играли в UNO, чтобы скрасить время, а сейчас что-то типа «Две правды, одна ложь», но с дополнительными нюансами. — Чонгук пожимает плечами. — Я не вдавался в подробности, потому что просто жду друга.

      Сокджин понимающе кивает. — А кто твой друг?

      — О, — Чонгук прыскает, прислоняясь к горлышку бутылки, и делает глоток, — это самый странный человек, которого ты когда-либо только мог встретить.

      Шатен вопросительно приподнимает брови, но не успевает даже придумать какой-то вопрос, потому что возникает Хосок, который опускает ему в руку стакан с алкоголем.

      — Чтож, я думаю можно начинать. — Русоволосый проходит в середину комнаты, обращая на себя внимание собравшихся в кругу людей. — Правила все знают? Тянешь карточку — отвечаешь на вопрос или выполняешь задание. Зависит от условия. Если не хочешь или не можешь ответить на вопрос или выполнить действие — пьёшь шот. Три выпитых шота — вылет из игры. Кто не выпьет ни одного шота — побеждает и получает одно желание, которое выполнит любой человек из компании, которого он выберет. Вопросы?

      — Mon cher huyng, может тебе стоит немного выпить? А то кажешься нервным. — Раздаётся насмешливо со стороны балкона.

      Сокджин едва заметно дёргается и напрягается. Этот чёртов голос.Он старается не поворачиваться в сторону этого человека, но каждой клеточкой своего тела он ощущает его присутствие. Его плавные шаги не слышно за гулом музыки, но шатен просто знает, что тот идёт прямо к дивану и от того недавно поднявшееся настроение снова падает.

      — Чонгук-а, подвинешься? — Голос оказывается гораздо ближе, чем думал шатен. Он переводит взгляд и видит пряжку ремня на джинсах остановившегося перед ним человека, но головы не поднимает.

      — Не-а, — Чон шкодливо жмурится и легко пожимает плечами. — Падай с моей стороны, французская жилетка, у меня тут только что новый друг появился.

      Сокджин не знает кажется ему или нет, но он ощущает слабый поток воздуха от выдоха парня напротив, что касается его волос, и едва различимый запах мятных сигарет. Он видит, как тонкие пальцы зарываются в волосы Чонгука и мягко, но с неким упрёком ерошат их.

      — Petit coquin, — выдыхает парень и садится рядом с другом с другой стороны.

      — А-а, хён, без твоих высокопарных оскорблений. — Чонгук уворачивается от подзатыльника и хихикает.

      — Паршивец маленький, тебе так понятнее? — Раздаётся со стороны брюнета.

      — Видишь, можно же и на родном.

      — Пойдём по часовой стрелке, — продолжает Хосок, который действительно ещё немного выпил после слов Кима. — Начинаем с Ханни.

world class sinner — lily-rose depp

      Девушка кивает и тянется за перетасованными карточками, чтобы вытянуть одну из них. — Что бы ты сделал (а), если бы завтра никто тебя не осуждал ни за что? — Девушка задумчиво поджимает губы. — Думаю, что я бы вышла с плакатом «Я считаю, что создание семьи и детей — это выбор. А в нашем мире это — неправильный выбор, потому что наше правительство — кучка толстозадых прожорливых ослов, которые трясутся над своими богатствами, словно те искупят их грехи после смерти» и прошлась так по всем улицам города. А ещё лучше — развесила бы это на всех баннерах города. — Девушка кладёт свою карточку в сторону, получая согласные и понимающие взгляды.

Следующий вопрос достаётся незнакомому Сокджину парню с серыми волосами. — Если бы ты мог (ла) забыть одного человека навсегда — кто бы это был? — Парень также спокойно отвечает и ход переходит к Юнги, а потом к Софи. Все ребята отвечают на свои вопросы спокойно и без стеснения, после чего очередь доходит до Тэхёна.

      Парень тянется за карточкой. — Ты когда-нибудь был (а) третьим лишним — по собственному желанию? — Он молчит пару мгновений, после чего хмыкает. — Если говорить в контексте обычных человеческих отношений, то нет. А если говорить в контексте сексуальных отношений, то, возможно, и был. — Он пожимает плечами, но не выглядит смущённым. — Был один раз, когда мы были втроём с моими друзьями в Ницце. Мы очень сильно напились и нам было слишком весело. Они всё кружили возле друг друга и никак не могли прийти к тому, чтобы наконец-то начать встречаться. Поэтому каким-то образом мы пришли к тому, чтобы развлечься втроём. — Он усмехается и качает головой, слегка щуря глаза. — Возможно, я был тем, кто немного направил нас в это русло. Было хорошо и я бы даже сказал, что мы отлично подошли друг другу, но в какой-то момент я просто понял, что должен оставить их наедине, чтобы они смогли прийти к тому, что нужно им обоим, и ушёл. — Брюнет пожимает плечами и кладёт карточку в стопку с использованными.

Чонгук ничего не говорит на это, пока остальные заинтересованно переглядываются и кто-то наклоняется к Киму, чтобы узнать больше подробностей, но Сокджин не слушает.

Его снова накрывает волна лёгкого раздражения и отторжения, когда он представляет себе картину, где брюнет и его друзья развлекаются. Он ведёт плечами и встряхивает головой. Это не его дело. То, что Тэхён настолько развязный и взбалмошный — его не касается. Но шатен ощущает, как пузырьки чего-то тёмного и страшного наполняют его изнутри и ему хочется отмыться от этого. Всё это время он не смотрит на парня, но само его присутствие в радиусе существования Кима заставляет его чувствовать себя максимально дискомфортно.

      — Джин-хён? — Голос Чонгука вынуждает его вынырнуть из своих мыслей и обратить внимание на парня. — Твоя очередь. — Брюнет кивает в сторону карточек и Сокджин наклоняется, чтобы взять свою.

      — Какую самую грязную мысль ты сейчас скрываешь? — Шатен пару раз моргает, повторно перечитывая вопрос.

      Долбанное дерьмо. Долбанная игра. Долбанный вопрос.

      — Эм, никакую? — Скорее спрашивает, чем отвечает Ким, бросая растерянный взгляд на ребят, что с любопытством смотрят на него. Особенно один из них.

      — Да брось, хён. — Фыркает Хосок. — Я просто уверен, что у тебя есть что-то интересное в твоих вечно вращающихся мозгах.

      — Чтение романа считается? — Он внутренне весь съёживается от неудобства вопроса и от такого количества внимания, прикованного к нему. Со стороны он слышит едва уловимое хмыкание, но он ни за что на свете даже на миллиметр не повернёт туда голову.

      — Ты издеваешься? — Хосок закатывает глаза, кажется, уже в тысячный раз за вечер.

      — Ты можешь сказать то, чем ты поделился со мной. — Вдруг говорит Софи. — Я думаю, что это будет считаться. — Она кивает в подтверждение своих слов. — Либо ты можешь выпить шот.

      Сокджин вздыхает и кивает. — Давай шот. — Софи протягивает ему шот и он быстро его опустошает.

      Дальше кто-то вытягивает действие, кто-то выпивает шот, вместо ответа на какой-то каверзный вопрос — Сокджин не слушает, Хосок же спокойно рассказывает о своих похождениях.

TiO — zayn

Когда начинается второй круг, Ким наблюдает за тем, как Ханни рассказывает о своём худшем любовном опыте, сероволосый парень пьёт, Софи целует какую-то девушку, Юнги выпивает, а Тэхён расстёгивает свою шёлковую рубашку, оставаясь по пояс нагим. Даже под одеждой он словно вылеплен по всем параметрам художника. Шатен начинает злиться на свой поломанный мозг, поджимает губы и отворачивается, следя, как Чонгук читает следующее задание.

      — Поцелуй человека, который тебе ближе всего из компании. — Он начинает смеяться и бросает на брюнета красноречивый взгляд. — Хён, карта как будто знала, что я всегда мечтал засосаться по-французски с истинным представительским французом. — Он не сдерживается и прыскает лишь сильнее от закатившего глаза брюнета.

      — Отвали, couche (подгузник).

      — Иди же ко мне, моя любимая лягушка. — Брюнет уже притворно тянется в сторону друга, пока тот не отпихивает его.

      — Пей свой шот, romantique inachevé (романтик недоделанный).

      Чонгук притворно-разочарованно вздыхает и опрокидывает напиток. — Ты портишь всю атмосферу, месье Багетт. Такую мечту мне обломал.

      Сокджин не сдерживает слабую улыбку от кривляний Чона и тянется за своей карточкой. — Произнеси одно предложение, которое точно заденет кого-то в круге. Без имён. Пусть догадываются. — Ким прикусывает губу, обводя сидящих взглядом, и неожиданно весело фыркает. — Я никогда не бегал раздетым по кампусу на спор, за что потом чуть не вылетел из университета.

      — Чёрт возьми, хён! — Возмущённо восклицает Хосок. — Это удар ниже пояса.

      — Ниже пояса тебя бил только охранник, который пытался тебя словить. — Парирует Сокджин, кладя карточку в стопку, вызывая смех у ребят. — Прям по заду и точно в цель.

      — Ким Сокджин! — Отчаянно воет русоволосый под уже громкий смех остальных.

Игра продолжается и набирает обороты за счёт того, что большинство уже выпило и не один раз. Когда из круга выбывает три человека — на счету шатена уже два выпитых шота, а единственным кто ещё ни разу не пил, оказывается раздражающий брюнет.

      — Проиграй сцену флирта с кем-то из круга — на полном серьёзе. —Озвучивает своё задание брюнет. Он окидывает взглядом каждого из круга и останавливается на… нём. Сокджина пробивает словно током и он неосознанно вздрагивает. Он выдерживает взгляд, что словно проникает ему в душу и начинает там копаться, ворошиться и гудеть как у себя дома. Неправильно.

      Это неправильно, что он так реагирует.

      Это глупо и неправильно.

      Шатен уже хочет отвести взгляд, но глаза напротив будто удерживают его, тяжёлым магнитном притягивают к себе и не позволяют даже моргнуть. Поэтому Ким даже не сразу понимает, что брюнет что-то говорит. Словно через какой-то вакуум до него доносятся чужие слова.

pillowtalk — zayn

      — Я не могу понять о чём ты думаешь, но почему-то мне кажется, что именно обо мне. — Брюнет откидывает мешающие волосы с лица плавным движением и Сокджину кажется, что его выражение лица становится словно интимнее. — Не уверен специально ты это делаешь или нет, petite étoile, но результат от этого бежит мурашками у меня под кожей. — Его голос становится ещё глубже, а взгляд темнее. — Ты умеешь делать вид, что не хочешь, cher, но глаза тебя сдают. Ты ведь хочешь, чтобы тебя читали как книгу, только не с первой страницы, а сразу с подчёркиваний. — Тонкие пальцы легко касаются контура губ, а после едва заметно кончик указательного пальца оказывается прикусан зубами. — Ты всё боишься и скользишь по грани — своих желаний и моего сердца, но никак не можешь решить что же тебе делать дальше. — На губах появляется слабая улыбка, которая не несёт за собой ничего хорошего, а по спине шатена пробегает холодок. — Если бы ты только смог припустить поводья своей сдержанности и подать свой голос — я бы сорвался тебе навстречу, слушая его и в темноте, и в тишине и совсем близко. — В конце его голос всё ещё отчётливо слышен каждому в круге, но становится совсем низким и таким манящим, как если бы сирена зазывала заблудшего моряка в свои сети.

Сокджин ощущает себя одним из таких моряков — такой же глупый и наивный с заблудшей душой. Он всё ещё не может отвести взгляда от парня, что продолжает гипнотизировать его своими глазами. И всё ощущается таким неправильным.

Стены словно давят на него, воздуха не хватает, голова начинает пульсировать, а внутри всё обжигает сигналами о том, что он не должен это делать, потому что это опасно, безрассудно и неправильно.

      — Ахуеть, Тэхён. — Выдаёт восторженный Хосок, который и спасает его от медленной погибели.

      — Да, хён, это впечатляет. — Добавляет Чон, пока остальные всё ещё находятся под аффектом от представления брюнета.

Через пару мгновений игра продолжается, но до самого её конца Сокджин находится под зудящим впечатлением того, что всё что говорил ему Тэхён во время своего хода — было чистой правдой. И это пугает его не на штуку. Хуже всего — ощущение галдящего противоречия, что его пробрало до глубины, и от этого голоса, и от этих слов и от этого взгляда, который словно облепил его целиком, не давая даже призрачной возможности сбежать.

Шатен одёргивает себя, пытаясь привести в чувства и начать думать о чём-то адекватном.

      — Думаю мы все можем признать, что Тэхён — победитель в сегодняшней игре. — Озвучивает Хосок, но не особо ясно для кого — большинство участников уже лениво моргает от выпитого алкоголя, а другая часть выглядит слишком умиротворённо, будто и не делилась ничем личным в кругу незнакомцев последние полтора часа. — Поздравляю, Тэ. — Он торжественно протягивает ему ладонь, чтобы брюнет дал ему «пять», на что парень сразу же отвечает. — Теперь ты можешь выбрать любого игрока, чтобы он или она выполнили твоё желание.

      Брюнет согласно кивает, застёгивая снятую ранее рубашку, и бегло осматривает компанию людей, ни на ком не задерживая взгляда. — Софи, — он слегка склоняет голову к левому плечу и довольно щурится, — целуйся с Юнги в течении двух минут. Можете уйти в другую комнату, если так будет легче.

      Сокджин удивлённо моргает, переводит взгляд сначала на такого же недоумённого Хосока, а потом уже на девушку, выражение лица которой в данную секунду стоит целое состояние. Удивление, шок, растерянность и смущение — всё одновременно отображается на её лице.

      В какую игру он играет?

      Девушка поджимает губы и кивает блондину в сторону балкона, после чего они оба медленно поднимаются и скрываются за дверью.

try — cil

      — Кто-то хочет ещё выпить? — Несмотря на то, что буквально пару секунд назад вся атмосфера сменилась на немного непонятную, русоволосый снова выглядит воодушевлённым и захмелевшим со слабыми искорками, пляшущими где-то на дне глаз.

      Шатен качает головой, но никто не обращает на него внимание и он, проведя пальцами по тёмным джинсам, встаёт. — Я, пожалуй, уже пойду — немного устал. — Он поворачивается к сидящему возле него брюнету и протягивает руку. — Пока, Чонгук, было приятно познакомиться.

      Младший улыбчиво отвечает на рукопожатие. — Взаимно, хён. Доброй ночи.

      — И тебе. — Он отражает слабую улыбку и, прощаясь с остальными членами компании, проходит мимо Хосока, хлопнув того по плечу и проигнорировав его зазывания остаться ещё ненадолго, покидает комнату. Шатен протискивается между всё такими же пьяными и весёлыми людьми, что были здесь два часа назад, и по памяти находит выход из дома, оказываясь, наконец, на свободе.

Уже немного морозный ноябрьский ветер проникает под полы его куртки и он устало вздыхает. В ушах всё ещё гудят отголоски музыки, что раздаётся в доме, а сердце неспокойно отбивает перебойный ритм.

      Он не обращает внимание на открывающуюся за ним дверь и сильно вздрагивает, когда на его плечо неожиданно ложится изящная рука.

      — Давай я тебя подвезу. — Глубокий голос проникает в его сознание, выдувая из головы все существующие мысли.

      — Спасибо, не нужно. Я вызову такси. — Сокджин даже не оборачивается, чтобы понять кто обращается к нему, потому что он и так уже знает, что это именно тот человек, от которого становится холоднее, чем от осеннего ветра.

      — Сейчас слишком поздно и раньше получаса ты такси не дождёшься. — Рука исчезает также внезапно, как и появилась, и шатен слышит слабый щелчок зажигалки, за которой следует лёгкий аромат табака и мяты.

      Шатен открывает приложение, чтобы найти машину, но спустя пару минут понимает, что парень был прав, — самая ближайшая машина будет только через сорок минут. Он недовольно хмурится, поджимая губы, и вздыхает. — Ты много пил?

      — Я не пил. — Шатен удивлённо поворачивает голову и натыкается на расслабленного брюнета, что держит одну руку в кармане, а другой что-то печатает в телефоне. Его куртка расстёгнута, из-за чего ворот шёлковой рубашки колышется при дуновении ветра.

      И как ему не холодно?

      — А Чонгук? — Сокджин прячет телефон в задний карман джинс.

      — Он уже нашёл кем себя занять. — Брюнет выглядит всё таким же расслабленным, убирая телефон в куртку и кивая в сторону. — Пойдём.

Они проходят пару метров, останавливаясь возле чёрного Mercedes’а. Шатену хочется засмеяться от клишированности происходящего, но он просто дожидается, пока хозяин машины разблокирует её и садится на переднее сидение.

Несмотря на то кому принадлежит машина, Сокджину неожиданно становится в ней очень комфортно. В салоне также витает слабый запах мяты, а приятное гудение от заведённого двигателя пробегается по внутренностям мягкой дрожью.

      — Скажешь адрес? — Брюнет выезжает с парковки и плавно выруливает автомобиль в сторону дороги.

      — Мёндон 13. — Парень кивает, давая понять, что понял куда ехать, и некоторое время они проводят в тишине.

Шатен наблюдает за тем, как плавно одно дерево меняет другое, а затем в поле зрения начинают попадаться невысокие жилые дома, обрамлённые многочисленными ночными огоньками людей, которые выбирают не спать в такое время.

      — Ты считаешь, что я был не прав. — Глубокий тихий голос прерывает его разглядывание улицы, заставляя обратить на его владельца внимание.

      Сокджин поворачивает голову в сторону брюнета. — Я считаю, что ты не имел права вмешиваться в чужие отношения.

      — А я и не вмешивался. — Спокойно отвечает парень, пожимая плечами.

      — Ты заставил друзей целоваться против их желания. — Хмурится Ким.

      — Я никого не заставлял, — усмехается брюнет, перестраиваясь на нужную полосу. — Желание — не приказ. Если бы они не хотели этого, то просто бы отказались, а не пошли уединиться на балкон. — Он притормаживает перед красным сигналом, поворачивая голову к шатену. — Я просто создал для них условие, в котором они оба смогли исполнить свои желания, но при этом не брать на себя за это ответственность, ведь это — единственная вещь, которая так сильно пугает людей и вынуждает их ограничивать себя.

      Сокджин щурится. — Ты почему-то считаешь, что являешься самым умным и можешь позволить себе делать всё что пожелаешь, не считаясь ни с чьим мнением.

      Тэхён разливается в мягком смехе, являя шатену ряд красивых зубов, и качает головой. — А ты почему-то считаешь, что это плохо. — Машина возобновляет движение и брюнет продолжает. — Я не вершу чужие судьбы, не считаю себя Богом и не порчу никому жизнь. Я просто помогаю, если вижу, что могу это сделать. Я уже как-то говорил, что многие люди чувствуют, что они в чём-то ограничены и не имеют право даже попробовать сделать что-то, чего им бы хотелось. — Он поворачивает во двор, подъезжая к нужному дому. — Я же просто не вижу этих ограничений, потому что мне всё равно. Жизнь — одна, молодость — одна. Почему мы должны запрещать себе их проживать так, как мы хотим?

      — Потому что существуют рамки. — Шатен замечает, что они уже подъехали к его дому и не понимает, как не обратил внимание, что дорога заняла около получаса.

      — Пока ты не нарушаешь закон, не покушаешься на права и свободы другого человека и не убиваешь мораль — рамки существуют только в твоей голове. — Тэхён переводит машину в режим парковки и отрывает окно, чтобы зажечь сигарету и сделать затяжку.

      — Отсутствие рамок разрушает человека, ломая мозг, потому что тогда он думает, что ему всё можно. — Качает головой Ким. — Как, например, курить. — Он бросает взгляд на горящую сигарету, ютящуюся между тонких пальцев. — Если бы у тебя были рамки — ты бы знал, что переступать грань курения — нельзя, потому что ты становишься заложником наркотика, который вызывает рак и убивает тебя.

      Он поднимает взгляд, встречая насмешливые тёмные глаза, что внимательно смотрят на него. Брюнет лишь хмыкает, делая очередную затяжку. — Рак вызывает даже просто само существование человека. Ты не можешь себя обезопасить от этой заразы, как бы ни старался. Так какая разница становишься ты заложником чего-то или нет? — Он стряхивает пепел и прячет окурок в коробочку с бычками. — Ты в любом случае становишься заложником чего-то. Одним фактором больше — одним меньше, важно ли это?

      — Слишком много экзистенциального цинизма*. — Фыркает шатен, берясь за ручку машины.

      — А в тебе слишком много отчуждённости и аскетизма*. — Брюнет зачёсывает волосы назад. — Ты слишком скован понятной лишь тебе моралью.

      Сокджин недовольно поджимает губы. — Спасибо, что подвёз. — Он открывает машину, намереваясь покинуть ставшую дискомфортной атмосферу.

      — Я имел ввиду всё, что сказал сегодня вечером, хён. — Как стрела догоняют шатена брошенные ему в спину слова. — Был рад тебя снова увидеть.

      — Прощай, Тэхён. — Выдыхает Ким, покинув салон автомобиля.

      — Мы обязательно ещё увидимся, étoile. — Дверца аккуратно захлопывается, а ключи в руке впиваются в ладонь с такой силой, что могут разодрать нежную кожу, но всё ещё не могут сравниться с грохочущим сердцем, что безумно боится того, что в случае следующей встречи не сможет выдержать это всё.

Экзистенциальный цинизм — человек понимает абсурд и тьму мира, но это делает его свободным: «Раз всё ничтожно — я могу быть собой полностью».

Аскетизм — сознательный отказ от удовольствий ради морали, идеи, веры или самоконтроля. Удержание — осознанный выбор.

***

beanie — chezile

      Февральские хлопья снега играют в догонялки, превращая город в белоснежное королевство.

      Шатен сидит в одной из кофеен недалеко от его рабочего офиса и слушает миниатюрную брюнетку, что увлечённо рассказывает ему о своей семейной поездке в Альпы в прошлом году.

      У Сокджина в жизни было достаточное количество отношений, чтобы иметь какой-то опыт и понимание того, как устроены люди.

      Его первая девушка появилась на последнем году обучения в старшей школе. Ему тогда было семнадцать и голова была забита только поступлением в университет и экзаменами, но Мира упала ему, как снег на голову, и была слишком обаятельной и открытой, чтобы он смог просто пройти мимо, не обратив никакого внимания. Они провстречались чуть больше полугода и расстались перед самим поступлением, когда поняли, что их дороги расходятся — Мира улетела учиться в Токио, а Сокджин поступил в Сеульский Национальный Университет. Вспоминая её годами позже, шатен пришёл к выводу, что это была его юношеская первая влюблённость, но до любви дело так и не дошло.

      Следующая девушка появилась у него во втором семестре первого курса. Её звали Юри — красивая, популярная и добрая девушка, которая по совместительству была старостой его группы. Сокджину было с ней хорошо, потому что она от него ничего не требовала и не ждала, была спокойной и понимающей. Спустя несколько месяцев это оказалось проблемой. Шатен просто в моменте осознал, что не знает о ней ничего, хотя они делили не только постель, но и жизнь друг с другом. Юри никогда не говорила о своей семье, не делилась переживаниями, не спрашивала советов. Н-и-ч-е-г-о.

Позже выяснилось, что помимо Сокджина были ещё Муён, Богём и Ильсон. Разрыв был быстрым и шатен не может сказать, что долго страдал, потому что, как оказалось, сильными чувствами к ней он так и не смог проникнуться.

      Минни появилась уже на третьем курсе обучения. Она была одной из переведённых студентов и выглядела очень потерянной и одинокой, от чего Сокджин сжалился над ней и предложил помочь освоиться в городе и всё показать. Девушка оказалась очень творческой и поэтичной натурой и Ким чувствовал себя рядом с ней так, словно он прикасается к чему-то высокому. Можно сказать, что это были его самые стабильные и искренние отношения, потому что между ними царили полное взаимопонимание и гармония… но не было страсти. Они оба поняли это через год отношений, когда дошло дело до постели, а никто из них так и не смог загореться другим. Они расстались друзьями и какое-то время продолжали поддерживать общение, но по окончанию обучения Минни вернулась на родину и связь оборвалась.

no one noticed — the marías

      Кэти была иностранкой, работавшей в первой компании, куда попал Ким. Девушка была приставлена к нему, чтобы обучить и ознакомить со всеми «азами» работы. Они быстро подружились и спустя пару месяцев случайно переспали на одном из корпоративов, после чего решили попробовать встречаться. Всё было хорошо и во взаимопонимании, и в постели, и в химии, но после года отношений, когда Кэти призналась ему в любви, Сокджин не смог ответить ей тем же. Очевидно, это разбило ей сердце и, чтобы не мучить её дальше, Ким предложил расстаться, а после ушёл из компании.

После этого он больше ни с кем не встречался — были лишь короткие интрижки и встречи для взаимной помощи без обязательств. Сокджин часто вспоминал все свои отношения, чтобы понять что именно было не так.

      Дело было в любви. Её не было. Он никогда не любил ни одну из своих девушек.

      Это стало для него чем-то вроде приговора.

      Потому что: как он мог быть в отношениях с людьми и никого из них не любить?

      Он любил свою семью, любил Хосока, любил Юнги, любил Молли, любил всех своих других друзей, но не смог полюбить своих девушек, которые заслуживали любви.

      Хосок как-то сказал ему: «Значит, ты из тех людей, которые влюбляются один раз и на всю жизнь. Не важно — остаёшься ты с человеком до самого конца или нет, но любишь только его одного. Значит, ты пока ещё просто не встретил того самого человека, чтобы полюбить.»

С того самого разговора пошло уже два года и Ким присматривался ко всем, с кем потенциально мог начать отношения, если была такая вероятность, и прислушивался к себе, но так ничего и не чувствовал.

      Поэтому… он просто перестал надеяться, что когда-то это случится.

Девушка, что сидела сейчас перед ним, была одной из знакомых общительного Хосока, который устал от того, что цитата: «Ты сидишь и тухнешь один в четырёх стенах, света белого не видя, и выходишь только чтобы дойти до работы. Тебе нужно общаться, коммуницировать с людьми, впустить в себя этот многогранный мир, а не только свои сопливые романы».

      Сокджин согласен с этим не был, но выбора у него, как и всегда, не было, поэтому пришлось идти на «свидание».

Проблема была не в том, что с девушкой было что-то не так, а в том, что ему просто было неинтересно. Он даже имени её не смог запомнить, потому что она не вызывала в нём абсолютно никаких эмоций.

      Она была обычной, такой же как и все, — вышколенная, идеальная фигура, осанка, приятные духи, макияж, укладка, даже в такую метель, брендированная одежда и скучный рассказ про поездку в Альпы.

Ему не хочется её обижать, поэтому он лишь вежливо кивает и улыбается её историям, иногда вставляя какие-то комментарии, чтобы не показаться совсем уж безразличным.

Когда вечер подходит к концу, он ощущает вселенское облегчение от того, что ему больше не придётся тратить время в компании чужого человека и он скоро сможет оказаться дома и откреститься от Хосока со словами «Я слишком сильный мудак для такой хорошей девушки».

      Ким оплачивает счёт и они покидают кофейню, стоя на улице в ожидании такси, которое мужчина заказал, чтобы было хоть какое-то внутреннее ощущение извинений перед потратившей своё время впустую брюнетки.

Он снова проверяет приложение, но его неожиданно сильно задевают плечом и только невероятным везением ему удаётся удержать телефон в руках, прежде чем тот покроется паутинкой разбитого стекла.

      Шатен оборачивается, переполненный возмущением, и так и застывает, потому что в ноздри попадает лёгкий запах табачной мяты, а перед глазами оказывается брюнет со снежинками во вьющихся волосах и неизменной усмешкой в глазах.

      — Здравствуй, étoile, — произносит всё тот же глубокий голос, от которого по спине мурашки бегут каждый раз как в первый. — Прости, не заметил тебя.

      — О, Джин-хён, привет! — Он переводит взгляд на парня рядом, которого сначала и не заметил, и узнаёт в нём добродушного брюнета с вечеринки, что была несколько месяцев назад.

      — Привет, Чонгук. — Он немного растерянно отвечает на тёплую улыбку младшего и переводит взгляд обратно на брюнета, кивая. — Тэхён.

      Тёмные глаза, на которые всё также спадает чёрная чёлка, смотрят на него внимательно, словно изучая и, возможно, Киму кажется и это лишь отблеск вечерних фонарей, но он улавливает на их дне скачущие искорки.

llpy — nessa barret

      — Джин-и, такси ещё не приехало? — Его возвращает в реальность голос девушки, чья рука аккуратно обхватывает его запястье.

      — Да, прости, пожалуйста, сейчас. — Он открывает приложение и, сверяясь с номерами машины, провожает девушку, получая на прощание лёгкий поцелуй в щёку и благодарность за проведённый вечер.

      Когда он возвращается к парням, что оказывается ждут его, он каждой клеточкой ощущает, что что-то заметно поменялось.

      Ким немного съёживается и ведёт плечами. — Вы куда-то спешите?

      — Не то, что бы спешим…

      — Было свидание? — Чонгука неожиданно прерывает глубокий голос, что стал звучать грубее.

      — Эм, — Сокджин немного тупит взгляд, переводя его с одного парня на другого, — что-то вроде того, да. — Он беспечно пожимает плечами, пытаясь хоть как-то защитить себя от этого цепкого взгляда, что настойчиво пробирается до самих костей.

      Брюнет слегка щурится и больше ничего не говорит, но такое ощущение, что лучше бы сказал, потому что даже когда Сокджин снова обращает своё внимание на Чонгука, ему кажется, что где-то на теле образовывается огромная дыра от того, как сильно жалит всё тот же взгляд. Он испепеляет всё и ничего одновременно, оставляя тело в целости, но сердце так и мечется в грудной клетке в болезненной агонии и в страхе того, что происходит что-то очевидно неправильное.

      — …так вот, — всё же продолжает Чон. — Мы идём к Хоби-хёну домой. Он там устроил что-то вроде домашних посиделок — пара общих знакомых и, скорее всего, кто-то из ваших общих друзей.

      — Понятно, — кивает шатен, натягивая слабую улыбку. — Тогда, хорошего вам вечера.

      Он уже собирается развернуться и пойти в сторону дома, но Чонгук непонимающе хмурится. — Ты с нами не пойдёшь?

      — Ну, во-первых, меня не звали, — он снова ёжится, только теперь от холода, — а во-вторых, я очень устал.

      — Да брось, хён. — Качает головой брюнет, слабо фыркнув. — Я уверен, что Хоби-хён просто был уверен, что твоё свидание будет идти дольше, чем оказалось.

      Сокджин понимает, что тот прав и поджимает губы, начиная понемногу раздражаться от того, что горящий взгляд всё ещё простреливает его висок. — В любом случае, я думаю, что мне лучше пойти домой.

      Чонгук на это отрицательно качает головой и цокает, подходя к шатену и обхватывая того рукой за плечи. — Пошли с нами — будет, если не весело, то хотя бы уютно. Тем более, что я уверен, что ты чем-то расстроен. А что может помочь от хандры лучше, чем хорошая компания друзей и восхитительный парень рядом? — Он задорно подмигивает Киму, от чего тот показательно фыркает, но выдаёт едва заметную улыбку.

До дома Хосока они доходят относительно быстро. А может Сокджину так просто кажется, потому что всю дорогу, несмотря на тягостное молчание брюнета, Чонгук спокойно развлекает компанию своими шутками и какими-то нелепыми рассказами и будто вообще не замечает гнетущей атмосферы, что тучей нависла над парнями, создавая свою собственную.

      Хозяин квартиры в одной из модных новостроек встречает друзей яркой улыбкой и пока не задаёт вопросов, помогая всем раздеться, и проводит в квартиру.

      Сокджин замечает, что для «домашних посиделок» в квартире человек на десять больше, чем должно быть.

      Он вздыхает и отделяется ото всех, подходя к сидящему в углу гостиной Намджуну, что спокойно читает какую-то книгу, параллельно кивая музыке в наушниках.

Он занимает место рядом с парнем на небольшом мягком диване и кладёт голову ему на плечо. Тот немного вздрагивает от неожиданности, но когда понимает кто потревожил его уединение — слабо бодает шатена головой в качестве приветствия и продолжает своё чтение.

На удивление, комнату наполняет спокойная мелодичная музыка, а люди действительно просто общаются друг с другом, никому не мешая и не нарушая личное пространство.

      Шатен прикрывает глаза, позволяя себе немного расслабиться. Он вспоминает прошедшую неделю, думает о делах, которые предстоят на следующей, о вечернем свидании, о том, что нужно позвонить родителям, о подарке на день рождения Хосока и… о горящих глазах, что смотрели на него, словно он совершил самую большую ошибку в жизни, но так этого и не понял.

undressed — sombr

      Расслабиться не особо выходит, поэтому он настраивает себя на отголоски музыки, доносящиеся из наушников увлечённого друга, пока его плеча не касается чья-то рука, начиная мягко поглаживать. Он приоткрывает глаза и видит склонившегося над ним Хосока, который осматривает его с тенью беспокойства в глазах.

      — Ты в порядке? — Его голос звучит непривычно тихо.

      Шатен согласно моргает, не находя в себе сил, чтобы дать какой-то развёрнутый ответ.

      — Я так понимаю, что свидание прошло не очень. — Русоволосый продолжает мягко поглаживать его по плечу, получая безмолвный ответ на дне медовых глаз напротив.

      «Снова не то». «Прости». «Спасибо, что беспокоишься».

      Хосок понимающе кивает и не выглядит расстроенным. — Иди в самую дальнюю комнату — в той части квартиры никого нет. Ты можешь остаться сегодня у меня и поспать.

      Сокджин на это сонно моргает и слабо улыбается, давая понять, что так и сделает. У него внезапно не осталось никаких сил.

      Как же он устал.

      Парень собирает себя по кусочкам и медленно поднимается, направляясь в нужную сторону. Знает. Помнит. Сотню раз уже здесь был.

      Он преодолевает длинный коридор, оказываясь перед нужной дверью. Уже здесь музыку едва слышно, а рядом ни одной живой души, как и говорил русоволосый. Шатен заходит внутрь, погружаясь в уютную тишину комнаты. Здесь всё как и всегда — слабый запах лаванды и свежести, большая кровать, пушистое кресло, кофейный столик, шкаф, стеллаж с книгами и полная темнота.

Сокджин сонно моргает, прикрывая за собой дверь, стягивает ставший слишком душным свитер и подходит к шкафу, чтобы достать оттуда свой комплект домашней одежды. Шатен медленно натягивает футболку и меняет штаны на домашние.

      — Внезапно этот вечер становится гораздо приятнее. — Шатен дёргается от испуга и вся его сонливость в миг исчезает.

      — Какого чёрта?! — Сокджин подносит руку к грудной клетке, а после присматривается и понимает, что Тэхён сидит в том самом мягком кресле в углу комнаты, практически сливаясь с интерьером из-за отсутствия в помещении какого-то света.

      — Прости, étoile, но я не думал, что ты вообще не заметишь, что помимо тебя в комнате есть ещё кто-то. — Брюнет наклоняется и включает потолочный свет, который состоит из маленьких рассеявшихся по всему потолку огоньков. Свет не особо помогает лучше видеть, но теперь комната становится немного отчётливее и уютнее.

      — Это очень грубо и невежливо с твоей стороны. — Цедит Сокджин, скрещивая руки на груди.

      — И что же я такого сделал? — Из-за плохого зрения и полумрака шатен не может разглядеть выражение его лица, но в голосе отчётливо проступает насмешка и едва уловимая тень пьяных ноток.

      — Следил за мной, пока я переодевался и никак не обозначил, что в комнате я не один. — Сокджин недовольно поджимает губы и хмурится сильнее.

      — Я за тобой не следил, а просто оказался в благоприятных неожиданных обстоятельствах. — Тот пожимает плечами. — Кто же знал, что ты мне так повезёт?

Шатен смотрит пару секунд на него, но ничего не говорит и просто качает головой, подходя к кровати. Он стягивает носки и садится спиной к брюнету, тяжело вздыхая и запуская пальцы в волосы.

      Никто из них не нарушает тишину, пока Ким не начинает ощущать, как усталость снова накрывает его безразмерной волной. — Ты не мог бы уйти? — Он проводит ладонями по лицу. — Я пришёл сюда, чтобы поспать. Хосок сказал, что здесь никого не будет.

Брюнет ничего не отвечает, но Сокджин слышит, как через несколько секунд шуршит поверхность дивана и парень делает пару шагов. Он ожидает, что сейчас услышит тихий щелчок двери, но вместо этого ощущает, как слева от него прогибается кровать.

Он ничего не говорит, но чувствует зарождающуюся внутри себя нервозность и ожидание чего-то катастрофичного.

the beach — the neighborhood

Шатен улавливает знакомые нотки мяты и на этот раз корицы, что обычно добавляют в приготовление домашней выпечки. Странное сочетание, но приятное. Контрасты ароматов играют друг с другом, обнажая контрастность парня возле него.

      Свободный — будто сотканный из беспокойного ветра. Открытый — как будто ему всё дозволено по праву дыхания. Он вытягивает воздух из любой комнаты и заполняет её собой. Полностью.

      Он раздражает и пугает.

      Потому что его всегда слишком. Слишком много возле его друзей. Слишком много в одном пространстве. Слишком тяжело от его взгляда. Слишком шумно в голове от его голоса.

      Сокджин болезненно трёт глаза, потому что снова чувствует этот взгляд.

      Уйди. Уйди. Уйди.

      — Почему ты всё ещё здесь? — Выходит тихо и как-то отчасти жалостливо.

      — Я первый пришёл, cher. — Также тихо произносит насмешливый голос.

      Сокджин ничего не отвечает и, слабо кивнув, поднимается, чтобы покинуть комнату и найти хоть какой-то угол, где он сможет побыть один и по возможности поспать.

      На его запястье аккуратно смыкаются тонкие пальцы, вынуждая остановиться. — Не уходи, étoile. — И внутри что-то переворачивается от того, что теперь насмешливый голос звучит серьёзно, немного неуверенно и просяще.

Ким бросает взгляд на свою руку, которую по-прежнему бережно обвивают красивые пальцы, и тихо выдыхает, садясь обратно.

Рука не исчезает и он пытается отыскать причину, по которой это происходит. Пальцы брюнета немного холодные, но от этого не становится неприятно. Он держит его руку аккуратно, словно что-то очень ценное, и Сокджину кажется, что так быть не должно. Что это неправильно.

      Ещё неправильнее ощущается, что ему не противно.

      — Чего ты от меня хочешь? — Усталость ложится на язык неподъёмной скалой.

      Брюнет едва слышно хмыкает, начиная слабо водить указательным пальцем по коже запястья. — Боюсь, если скажу тебе — ты в ужасе сбежишь от меня.

      — Ты можешь попробовать. — Почему-то шатену становится смешно от того, что такой свободный и открытый, лишённый всех страхов и ограничений человек, как Тэхён, неожиданно боится чего-то такого незначительного, как реакция Сокджина на его слова.

      — Я не люблю играть с судьбой, cher. — Сокджин отрывает взгляд от их рук, переводя его на брюнета. В тишине и полумраке комнаты его лучшего друга на одной из сотен тусовок, проводимых в этой квартире, шатен, наконец, может спокойно рассмотреть его лицо вблизи.

Тёмная чёлка всё также лезет в глаза, а вьющиеся прядки картинно обрамляют лицо мягкими волнами. Словно вылепленные, точёные скулы, аккуратный прямой нос с маленькой родинкой на самом его конце, пухлые губы идеальной формы и… глаза. Тёмные, глубокие, как земля, напитанная долгим дождём. В них не только отражается слабый отблеск потолочных огоньков, но мелькает словно подсвечивающий, яркий и буйный, рождённый из глубин его естества свет.

      Шатен медленно моргает, но ничего не меняется. В тёмных галактиках он видит, как дрожит что-то человеческое до боли — сдержанные эмоции, как вода, подступившая к краю, но не позволившая себе пролиться. Глаза брюнета полны усталости, какого-то немого отчаяния и тусклой надежды. Не бушующей, рвущейся за грани, но цепляющейся за человека напротив, как за якорь. За сам факт его присутствия.

      Больно, тяжело и тревожно.

      Сокджину кажется, что он чего-то не понимает, потому что не должно быть так.

a little death — the neighborhood

      Он прикрывает глаза, немного склоняя голову вниз, чтобы перевести дыхание и успокоить себя. Ничего не происходит. Всё нормально, он просто очень устал.

      Он чувствует, как прекращается лёгкое прикосновение и пальцы покидают запястье. Но через секунду его подбородок невесомо приподнимают, заставляя распахнуть глаза.

      Он снова оказывается в плену волнующего взгляда, что не позволяет оторваться от себя, а тонкие пальцы, словно крылья бабочки, плавно скользят от его подбородка к щеке, едва ощутимо поглаживая.

      — Что ты делаешь? — Выходит взволнованно и дрожаще. Шатен вообще не знает, как ему удаётся сказать хоть что-то, потому что сердце бьётся в районе горла, лишая возможности нормально дышать.

      Брюнет не отвечает, продолжая легко скользить пальцами по щеке, и смотрит. Не просто смотрит, а ловит каждое даже самое мимолётное движение, каждую эмоцию, каждый взволнованный вдох и просит.

      Просит помолчать, довериться, доверить.

      Шатен медленно моргает, не понимая почему лицо напротив становится всё ближе и ближе к его собственному, пока не ощущает невесомое и мягкое прикосновение к своим губам.

Дрожь сердца чувствуется в каждом сосуде, в каждой клеточке тела. Глухие удары отдаются и в голове, и в грудной клетке, и в кончиках пальцев.

Его пугает в эту секунду абсолютно всё: слегка прикрытые глаза, что смотрят в его собственные, тёплые губы, что он ощущает на своих, искорки тока, что разбегаются по его лицу от прикосновений пальцев, импульсы тела, которое боится, но в интересе замирает перед происходящим.

      Прикосновение прекращается также плавно, как и началось, продлившись по ощущениям вечность, хотя на самом деле, прошло не больше пары секунд.

      Брюнет отстраняется на несколько миллиметров, считывая эмоции на лице мужчины. Его тёплое дыхание мягко касается обожжённых губ, а взгляд медленно скользит по каждой черте в ожидании.

      Сокджин медленно моргает, как под действием какого-то сильного седативного, и часто дышит, пытаясь ухватиться за ускользающий от него смысл.

      — Что… что ты… — Его голос подводит своего хозяина, не позволяя ясно выразить свои мысли, что и сами разбегаются друг от друга в разные стороны, как при пожаре.

      Брюнет не даёт ему даже попытаться ещё раз, снова приникая к его губам. На этот раз простое прикосновение не длится долго — он уже не спрашивает разрешения. Губы начинают плавно двигаться, сначала немного отстраняясь, словно дразня и играясь, а после снова приникая. Брюнет осторожно кладёт вторую руку на левую щёку мужчины, начиная мягко поглаживать линию скул.

Сокджин слабо вздрагивает, никак не отвечая, потому что пребывает в состоянии полного ступора и непонимания. Сердце не успокаивается ни на секунду, а пальцы сильнее сжимают покрывало.

      Он не отстраняется, не отталкивает, не делает резких движений, он вообще не двигается, замерев, словно время остановилось. Внутри всё сжимается и складывается ощущение, что в комнате не хватает воздуха.

      Ему нечем дышать.

      Потому что ситуация оказывается не просто ближе, чем он ожидал, — она оказывается настоящей.

Бесячий парень, который живёт по своим правилам, игнорирует существование каких-то рамок, всегда находится в центре внимания, даже не прикладывая к этому никаких усилий, вечно делает, что хочет только он сам и вызывает противоречивые чувства каждый раз, целует его.

      Не игрой. Не мимолётной проверкой. А по-настоящему.

      Разум бьётся в дикой истерике от происходящего, потому что так быть не должно. Это чертовски неправильно.

      Но губы покалывает от, на удивление, приятного тепла и он не понимает, как сам начинает медленно и осторожно отвечать. И страшнее всего — ему не противно. Губы брюнета мягкие и двигаются с какой-то непонятной нежностью, касаясь его собственных в лёгком танце.

Парень слабо прикусывает сначала верхнюю, а затем и нижнюю, склоняя голову влево, задевая нос шатена своим и продолжая успокаивающе поглаживать его скулы пальцами.

      Кончик его языка осторожно мажет по контуру соединения губ, плавно проникая внутрь, цепляя язык шатена. Тэхён резко выдыхает носом, а из его груди вырывается едва уловимый стон, что заставляет Кима замереть.

      Какого хрена он творит?

      Он добровольно целуется с парнем и ему это нравится.

      Шатен резко отстраняется, словно окатанный ушатом холодной воды, прерывая поцелуй. Он глубоко и рвано дышит, быстро моргая, и в шоке и неподдельном страхе смотрит на брюнета, что выглядит спокойным и удовлетворённым, хоть сбитое дыхание и выдаёт его.

      Его щёки немного покраснели, как и верхняя часть шеи, грудная клетка вздымается в глубоких вдохах, а его потемневшие на пару тонов глаза буквально горят.

      Что он наделал?

      Сокджин быстро моргает и подрывается с кровати, вылетая из комнаты за секунду, оставляя брюнета в той чёртовой темноте, где он только что совершил огромную ошибку.

      Шатен не помнит, как проносится мимо непонимающего Хосока в сторону коридора, хватает свою куртку и покидает злосчастную квартиру, по пути на первый этаж заказывая такси до дома.

Его трясёт всю дорогу и он в отчаянии впивается пальцами в кожаное сиденье, мысленно моля водителя быстрее оказаться в спокойной и такой необходимой ему сейчас, как воздух, безопасности.

Он не помнит, как поднимается на свой этаж и оказывается в квартире, несколько раз умываясь холодной водой, чтобы избавиться от зудящего под кожей чувства, что всё обвалилось и превратилось в пепелище, как после горения Александрийской библиотеки.

      Единственное, что он помнит, оседая на полу ванной комнаты, — осознание того, что всё что произошло было реальным и, что он ничего не сделал, чтобы это остановить.

      Но самое ужасное — он не хотел это останавливать.

      Потому что, о, какая ирония, несмотря на абсурдность и неправильность произошедшего, он, наконец, почувствовал себя настолько живым и настоящим, как будто дышал впервые.

***

go steady — tender

Следующие три месяца пролетают словно в тумане. Шатен заставляет себя забыть о произошедшем, вычеркнуть это из своего сознания, как страшный сон, и никогда не вспоминать.

      Он погружается в работу с ещё бóльшим усердием, вызывая недоумение у Молли и Намджуна, что даже в офисе не успевают его поймать, чтобы узнать как у него дела.

      Дерьмово. Вот как.

      Шатен открещивается от всех тусовок и посиделок компании, чтобы не существовало даже малейшей вероятности ненужной встречи, и игнорирует настойчивые вопросы переживающего Хосока, выдавая жалкое «Всё нормально» и скомканную улыбку в ответ на всё.

      Дни рождения Чона и Юнги он посещает, но ему всегда удаётся ускользнуть оттуда, до того как он сможет столкнуться с тем, с кем нельзя видеться ни в коем случае.

Сокджин ходит ещё на несколько свиданий, чтобы отвлечься и, наконец, почувствовать себя хоть немного нормальным, а не так, словно вместо него по городу разгуливает безмолвная тень.

Он успевает навестить родителей и ближайших родственников, беря череду выходных, и немного успокаивается, пока одним днём на него не налетает Молли, пригрозившая, что, если он не придёт на её двадцатипятилетие и не будет сидеть там до самого конца празднования, то она больше и слова ему не скажет и уйдёт из общей компании.

      Ему приходится идти.

      Заручившийся обещанием, что на праздновании людей будет не много и все только самые «близкие», он покупает большой букет белых лилий и золотую цепочку, о которой девушка прожужжала ему все уши, звоня в квартиру в одно из первых чисел мая.

Открывшая дверь русоволосая расплывается в нежной и счастливой улыбке, крепко обнимает и искренне благодарит шатена, затаскивая в квартиру.

      Он оглядывает пространство и понимает, что Молли не соврала, — здесь только ребята из их компании и пара её подруг. Ему в миг становится спокойнее и гораздо легче, и он позволяет скромной искренней улыбке заиграть на губах.

      Вечер проходит легко и весело и Сокджин разливается в скрипящем смехе от шутки Инхёка, отпивая коктейль из своего стакана, когда раздаётся звонок в дверь.

      Молли идёт открыть дверь и через несколько мгновений шатен слышит, как под его ногами обрывается пол.

Девушка возвращается в комнату, смеясь с чего-то, что говорит ей входящий следом Чонгук, а за ними и… Тэхён.

Они пока ещё не обращают ни на кого внимания, поздравляя именинницу с днём рождения, и целуют в щёки, забирая букеты цветов, чтобы помочь поставить в вазы.

      А у Сокджина сердце скатывается куда-то в ноги, когда он видит широкую и по-детски добрую улыбку брюнета, что кивает щебетанию русоволосой.

      Он как можно естественнее поворачивается к ним спиной, чтобы его заметили хотя бы не сразу. Он уже не слушает веселившую его ещё минуту назад болтовню Инхёка, пытаясь справиться с эмоциями.

      Его главный в течении последних трёх месяцев страх сейчас стоит с ним в одной комнате буквально метрах в пяти и заливисто смеётся.

      Ему нужно как-то незаметно убраться отсюда, да ещё и так, чтобы не вызвать подозрений. Плевать. Главное — уйти. Он потом придумает что сказать Молли.

Его гениальный план трещит по швам в тот момент, когда Инхёк замечает новоприбывших и начинает активно махать в знак приветствия.

      Конечно же они подходят к ним.

      — Привет, — парни обмениваются рукопожатиями, после чего обращают внимание на Кима.

      — Джин-хён! — Как всегда радостно восклицает Чон, и его улыбка выглядит искренней, от чего шатену стыдно не ответить ему тем же. — Мы так давно не видели тебя. У тебя всё нормально? — Брови брюнета вопросительно взлетают.

      — Привет, Чонгук. Рад тебя видеть. — Он пытается сделать улыбку естественнее и понимает, что на самом деле не врёт. — Всё в порядке. Просто было много работы и других важных дел.

      Чонгук понятливо кивает, намереваясь спросить что-то ещё, пока шатен старательно игнорирует изучающий его взгляд брюнета, что о чём-то разговаривает с Инхёком.

      — Ты бы хотел что-то выпить? — Прерывает он ещё не сказавшего желаемого Чона. — Мне нужно отойти и я бы мог захватить тебе на обратном пути. — Он выдавливает слабую нервную улыбку.

      — О, — брюнет на пару мгновений поворачивает голову в сторону кухни, — да, знаешь, пиво было бы здорово.

      — Хорошо. — Согласно кивает шатен, удаляясь в сторону кухни, но не доходит до нее, поворачивая за угол, и заходит в ванную.

      Холодная вода не унимает тревоги, но помогает немного остыть и занять трясущиеся от нервов пальцы.

      Возьми себя в руки.

      Ничего не произошло.

      Просто дотерпи до конца вечера и не обращай на него внимание.

      Шатен кивает своему отражению в зеркале и спустя пару глубоких вдохов покидает помещение, цепляя на лицо лёгкую улыбку.

reflections — the neighborhood

Он берёт себе какую-то мешанину из джина и сока и захватывает для брюнета обещанную бутылку пива. Возвращается он в ставшую более шумной гостиную, где празднование уже набирает обороты и, отдав напиток под благодарную улыбку, присоединяется к компании Намджуна, Юнги и Софи, что над чем-то весело смеются.

В целом, Сокджин может сказать, что вечер проходит терпимо. Он искренне веселится с друзьями, пьёт уже шестой по счёту коктейль (наебениться — всегда лучший выход) и упорно делает вид, что не ощущает на себе тяжёлый прожигающий взгляд, что не исчезает ни на секунду весь вечер.

Кто-то танцует, кто-то общается, кто-то разговаривает, а кто-то просто напивается до звёзд перед глазами, как Сокджин.

      Когда в его кровь заливается десятый коктейль, краем уха он улавливает кокетливое щебетание одной из подруг Молли, что заправляет прядь за ухо, мило хлопая глазами. — Скажи что-нибудь на французском.

      Её голос звучит слишком слащаво, а высоте его нот может позавидовать сама Ариана.

      — Tu es trop insistante, chérie (Ты ведёшь себя слишком навязчиво, милая). — Хрипло отвечает девушке такой приятный и одновременно пугающий до дрожи голос.

      — Вау… — восхищённо вздыхает та, — звучит так красиво. Что ты сказал?

      — Что празднование проходит отлично. — Даже своим пьяным мозгом Сокджин слышит неизменную усмешку в его интонации и слегка косит взгляд на парочку в паре метрах от него.

      — С этим не могу не согласиться. — Кивает девушка. — А какое у тебя, вообще, любимое слово во французском? Есть такое? — Она накручивает прядь волос на указательный палец и смотрит на брюнета так, словно перед ней сама картина Да Винчи.

      Парень сначала немного хмурится, а затем мягко усмехается, прикусывая нижнюю губу. — Да, есть. — Он качает головой, продолжая усмехаться своим мыслям. — Мне очень нравится слово étoile. — По телу шатена пробегает дрожь и он застывает, когда понимает, что брюнет смотрит прямо на него, отвечая девушке. — Это значит «звёздочка». Меня так в детстве называла бабушка. — Он продолжает смотреть на Кима, уже не обращая никакого внимания на девушку, что что-то активно ему говорит.

      Сокджин даже не может моргнуть, прикованный этим взглядом к полу. Звёздочка. Он всё это время так его называл. Но почему?

      Проходит ещё несколько, как ему кажется, вечных мгновений, во время которых они смотрят друг на друга. Он видит в глазах брюнета привычный блеск и явный посыл, который никак не может разгадать. Мозг работает всё медленнее, а сердце то замирает, то бешено бьётся о грудную клетку, как птица, что пытается вырваться на свободу.

      Он прикрывает глаза и отворачивается, опустошая свой стакан.

      Мало. В нём слишком мало алкоголя, это очевидно. Ему нужно напиться так, чтобы вообще ничего не понимать и просто в моменте отключиться от этой реальности.

      Его щёки покраснели от градуса и от какого-то непонятного смущения и шатен прикладывает прохладный стакан к лицу, чтобы немного остыть.

      — Ты в порядке? — Намджун переживающе хмурится.

      Сокджин поднимает свой расфокусированный взгляд на него и расплывается в пьяной улыбке. — В полном. — Он переводит взгляд на почти полный стакан с коктейлем в руках друга и кивает. — Ты будешь допивать?

      — Эм, — тот тоже осматривает стакан, но не успевает ничего ответить, поскольку шатен неожиданно шустро хватает того за руку и подносит напиток ко рту, опустошая содержимое сосуда в два счёта.

      — Какого хрена, Сокджин? — Парень тупо переводит взгляд со стакана на шатена, для которого это явно было уже лишним.

      — Ты что, — он хрипит и быстро моргает от концентрации алкоголя, — просто глушишь чистую водку?

      — Нет, там есть кола. — Всё ещё хмурясь, отвечает парень.

the machine — reed wonder

      — Она там явно чисто для цвета. — Шатен начинает кашлять, стуча себе по груди. — Ты… просто нечто.

      — Кто бы говорил. — Фыркает парень, скептически осматривая Кима. — Ты для чего так надираешься?

      — Желаю крепкого здоровья имениннице. — Выдаёт шатен, прокашлявшись. Он понимает, что комната перед ним начинает немного плыть и моргает. Раз, два, три. Ничего не меняется, а Намджун почему-то неожиданно стоит как-то криво. Мозг окончательно отказал.

      Прекрасно.

      — Я пойду… — как мило, что язык тоже начал подводить, — подышу… на воздух.

      — Я тебя провожу. — Намджун уже хочет поставить стакан на ближайшую поверхность, но шатен отрицательно качает головой и гордо и уверенно (как ему кажется) идёт к выходу из гостиной.

Каким-то чудесным образом ему удаётся пересечь пространство комнаты, даже не покачнувшись, хотя перед глазами всё идёт кругом.

Он уже почти доходит до входной двери, но его неожиданно хватают за запястье и уверенно тянут в противоположную сторону. Он не особо понимает, как оказывается в гостевой комнате Молли, в которой бывал пару раз, когда оставался на ночёвку после посиделок. Шатен не то, чтобы разбирается в происходящем, но отдалённо слышит, как закрывается дверь, и осматривает то, что может позволить ему уловить отдыхающее сознание.

      Полумрак, яркий пробивающийся свет луны, кровать, ковёр, мята…

      Мята?

      Молли ненавидит запах мяты.

      Сокджин моргает и наконец фокусирует плывущее зрение на парне, что стоит возле двери.

      Зараза, подловил всё-таки.

      — Ты… — Шатен взывает ко всем своим спящим извилинам, чтобы они хоть как-то ему помогли.

      — Хватит бегать от меня, étoile. — Усмехается брюнет, отступая от двери.

      Сокджин морщится и фыркает, ведя плечами. — Что тебе от меня нужно?

      Парень не отвечает, становясь на пару шагов ближе, от чего шатен начинает ощущать уже такую привычную для него дрожь и напряжение.

      — Не… подходи, — он выставляет перед собой руки, в качестве защиты, когда парень становится прямо напротив него. Его славно дрыхнущему сознанию кажется, что это как-то поможет ему.

      Брюнет на это лишь сильнее растягивает губы в усмешке и слабо прыскает. — Ты меня боишься?

      — Нет, с чего бы? — Ким знает, что его голос звучит очень сомнительно и достаточно слабо, чтобы доказать обратное.

      Брюнет делает ещё один шаг ближе, упираясь грудной клеткой в вытянутые ладони шатена. — Правда? — Он насмешливо приподнимает брови. — Значит, это не ты прятался, избегая со мной любой встречи в течении последних трёх месяцев?

      Сокджин поджимает губы, но взгляд не отводит.

      — Я… не прятался. — Он чувствует, как в ладонях отдаётся равномерное дыхание брюнета. — Я был занят.

      — Да, я слышал. — Брюнет делает ещё один небольшой шаг, от чего руки сильнее напрягаются в попытке сохранить дистанцию. — Ты вылетел из комнаты, как ошпаренный, а потом, неожиданно, пропал, потому что был занят, а не потому что испугался того, что тебе понравилось со мной целоваться.

      — Мне не понравилось, — ломанно шепчет шатен, — это была ошибка.

      — Ошибка? — В голосе напротив маячат опасные нотки.

      — Да, я был уставшим и сонным, — сам себе кивает Сокджин, подкрепляя собственные слова, — мне не нравятся мужчины. — Он отрывает взгляд от разлёта ключиц, виднеющихся в вороте чёрной футболки, и переводит его на тёмные, как глубокая ночь, глаза. — Мне не нравишься… ты.

shut up and listen — nicholas bonnin

      Брюнет резко выдыхает, от чего пальцы на груди вздрагивают, и закатывает глаза. — Конечно, как я мог забыть. — Его голос становится глубже и звучит, как предвестник урагана. — Ярлык — это ограничение, а ограничения — то, из чего ты состоишь. — Даже пьяный, шатен видит на дне глаз поднимающийся огонь.

      Ким поджимает губы, отводя взгляд в сторону, чтобы хоть как-то отвлечься от своего положения и от ощущения быстро вздымающейся груди под кончиками пальцев.

      Его запястья аккуратно обхватывают и отводят в стороны, прижимая к стене, а расстояние между парнями за секунду сокращается. — Только вот я вижу и чувствую, как ты мне врёшь, étoile. — Голос раздаётся прямо возле его горящего уха, вливаясь опасной мелодией. — А все твои выстроенные ограничения падают, как карточные домики, под давлением настоящих желаний.

      Шатен вздрагивает, поворачивая голову, и моментально жалеет о каждом выпитом коктейле, потому что отсутствие концентрации и здравого смысла сейчас очень ему мешает. Он оказывается нос к носу с брюнетом и сразу же падает в глубину его тёмного, настолько чёрного, что становится страшно, взгляда.

      Он собирается с силами и любыми выжившими мыслями, чтобы вырваться из захвата, но парень держит, на удивление, крепко и попытка не удаётся. — Отпусти меня.

      — Чтобы опять не видеть тебя несколько месяцев? — Голос звучит размеренно и тихо, но в голове отдаётся так, будто кто-то орёт в рупор. — Нет, étoile, я слишком скучал по тебе. — В противовес своим словам, он отпускает левое запястье, но рука не исчезает, а перекочёвывает на контур челюсти шатена, ведёт по линии чувствительной шеи, что краснеет от нежного прикосновения, и скользит в ямку между ключиц, мягко обводя проступающие косточки. — Tu es tellement beau (Какой же ты, блять, красивый).

      — Прекрати, — слабо выдыхает шатен, внутренне дрожа от каждого касания, как осиновый лист на ветру, — ты пристаёшь ко мне без моего согласия. — Голос становится всё слабее из-за напряжения. — Это незаконно.

      — Незаконно — так издеваться надо мной, как это делаешь ты, étoile. — Как его голос может звучать ещё ниже? — А приставать к тебе я ещё даже не начал.

      Киму кажется, что он теряет себя, своё сознание и свою жизнь, когда брюнет наклоняется, чтобы оставить лёгкий поцелуй под его челюстью, а затем на его шее, невесомо повторяя дорожку, проложенную кончиками пальцев.

      — Тэхён, отпусти… меня. — Он цепляется за крупицы своего здравого смысла, который на мгновение очнулся, потому что иначе он совершит ту ужасную ошибку, на которую не имеет права. Снова.

      Парень едва ощутимо трётся носом о его скулу, хрипло выдыхая в ухо. — Я не держу тебя, étoile. — И шатен понимает, что его второе запястье, на самом деле, свободно, а пальцы сами переплетаются с чужими. — Ты можешь уйти в любой момент. Если захочешь.

Брюнет поднимает голову, снова оказываясь на одном уровне с ним, и Сокджин не понимает, как глаза парня могут становиться всё темнее, когда казалось, что темнее уже некуда.

      — Чего ты хочешь, хён? — И этот спокойный голос разливается тихой рекой внутри шатена, но это обращение — оно звучит так непривычно и неправильно, хотя должно нести в себе весь смысл.

      — Я… — он заикается, бегая от одного глаза к другому, — …я хочу, чтобы ты отошёл от меня.

      Брюнет всматривается в его лицо несколько долгих секунд, после чего, тяжело вздохнув, расплетает их пальцы и отстраняется от него, делая шаг назад.

Он ничего не говорит, но пустота, которую неожиданно ощущает шатен, после того, как пропало тепло его тела и прикосновений, сейчас сравнима с пустотой в его сердце на протяжении всей его жизни.

Он медленно моргает и смотрит на парня перед собой. Тот выглядит спокойным, но что-то в его позе, в его теле, в его взгляде, выдаёт какую-то больную опустошённость и горечь, что оседает на языке Кима.

      Трезвый Сокджин не простит себе этого. Трезвый Сокджин будет убиваться из-за этого. Трезвый Сокджин спишет всё на то, что он был чертовски пьян, и оправдается перед своей совестью, когда она проснётся.

      Он прикрывает глаза, делая пару глубоких вдохов и выдохов, собираясь с духом, а затем осторожно подходит к брюнету, бережно касаясь его лица дрожащими руками.

say my name — bury

      Младший ловит каждое его движение, замерев, как дикий олень в свете фар, боясь спугнуть даже тихим вдохом. Он настойчиво передаёт ему какие-то сигналы, словно прося.

      Пожалуйста, не разбивай мне сердце, étoile.

      Шатен переводит взгляд на его губы и, не давай себе ни одного шанса, чтобы даже подумать о том, что он собирается сделать, целует его.

      Он позволяет себе разворошить и откопать захоронённые в глубине его памяти воспоминания о том, как всё было в прошлый раз. И это… это ощущается гораздо лучше. Потому что он… хочет этого.

      Губы брюнета такие же тёплые и мягкие, как ему запомнилось. Они плавно и осторожно отвечают, словно не веря в то, что всё происходит по-настоящему и им можно.

Поцелуй ощущается как глоток свежего воздуха в пустыне. Как возможность снова чувствовать.

Одна рука брюнета опускается на его талию, притягивая ближе к себе, а вторая скользит по грудной клетке, останавливаясь на шее и начиная нежно её поглаживать. Шатен чувствует, как краснеют его щёки, уши и шея, а когда чужой язык на пробу касается ряда его зубов, скользя дальше, его сердце отдаётся где-то в ушах.

      Поцелуй набирает обороты и разжигает внутри настоящее пламя, забирая весь кислород, и брюнет отстраняется, чтобы сделать вдох, переводя дыхание.

      — Étoile, если ты не остановишься, то я пойду до конца. — Его грудь часто вздымается, на щеках также заметен слабый румянец, а кудряшки растрёпаны из-за того, что рука Кима гуляла по его волосам.

      Шатен молчит какое-то время, также переводя дыхание, а затем кивает и подталкивает парня в сторону кровати, садясь к нему на колени и вызывая этим тихий низкий стон у брюнета. И, честное слово, картина, что сейчас предстала перед ним, стоит того, чтобы вычеркнуть из головы абсолютно все свои ограничения.

      Брюнет сидит, оперевшись руками о простыни, его грудь всё ещё часто вздымается, вены проступают и на руках и на шее, яркие очертания ключиц так и манят, чтобы к ним прикоснулись, губы покраснели и чуть опухли, а томный взгляд полуприкрытых глаз обжигает своей честностью и желанием.

      И шатен позволит себе сгореть, хотя бы один раз.

      — Étoile, si tu savais à quel point je veux te prendre pour moi (Звёздочка, если бы ты только знал, как сильно мне хочется забрать тебя себе). — Хрипло и низко шепчет брюнет, словно в бреду, когда Ким целует его ключицы, слегка прикусывая. — Pour toujours (Навсегда). — Он переходит на подбородок, щёки, скулы, нос. — Comme tu es belle (Какой же ты чертовски прекрасный). — Шатен зависает над ним, смотря в глаза. — Et tes yeux sont les plus beaux que j'ai jamais vus (И глаза у тебя самые красивые, что я когда-либо видел).

      — Заткнись уже, Пьеро. — Слабо выдыхает Сокджин перед тем, как снова поцеловать его.

      Возможно, он совершает ошибку.

      Возможно, ему потом будет больно.

      Возможно, он разобьёт сердце не только Тэхёну.

      Но сейчас, в этой комнате, в тишине их поцелуев, приглушённых стонов и новых касаний, он чувствует, что впервые за долгое время чувствует себя правильно.

***

beautiful you — lateef & the chief

      На следующий день он просыпается с гудящей головой и сопящим брюнетом под боком. Шатен моргает, пытаясь окончательно пробудиться, и собирает воспоминания прошедшего вечера по кусочкам, что валятся на него, как камни павшей крепости.

      День рождения Молли, друзья, Тэхён, алкоголь, много алкоголя, очень много алкоголя, Тэхён, поцелуи с Тэхёном, …секс с… Тэхёном.

      Твою ж мать.

      Шатен прикрывает лицо руками и мысленно стонет.

      …Он нетерпеливо стягивает чёрную футболку с парня, что обрывисто дышит под ним, стонет, трётся, цепляясь за обнажённые плечи…

      Пиздец. Пиздец. Пиздец.

      …Брюнет переворачивает их, меняя местами, нависает, учащённо дыша, трётся, целует, толкается, целует, кусает за шею…

      Уйди. Уйди. Уйди.

      Шатен приподнимает одеяло и прикрывает глаза. Голый. Даже нет белья.

      Он бросает взгляд на спящего парня. Тёмная макушка с торчащими в разные стороны волосами, изящная спина с тонкими редкими полосками от ногтей…

      Какой же он придурок.

      Сокджин поджимает губы, откидывает одеяло и тихо поднимается, находя свои вещи и натягивая их на ходу. Только выйдя из комнаты и прикрыв за собой дверь он позволяет себе опереться лбом о стенку и слабо побиться.

      Ошибка. Ошибка. Ошибка.

      Как он мог снова совершить эту ошибку?

      Его голова раскалывается, а сердце сжимается в страхе, что он всё разрушил собственными руками. Сломал, раздробил, уничтожил себя и свои устои. Ему кажется, что его сейчас стошнит прямо здесь.

      Сокджин тихо движется по коридору. В квартире нет ни звука — он даже не знает, чем вчера закончился праздник.

      Он даже не подумал о Молли ни на секунду.

      Чёртов имбецил.

      Когда он оказывается в прихожей, то случайно мажет по своему отражению в зеркале. Взлохмаченный, опухший, глаза еле открываются, губы все покраснели и стали больше в два раза, вся шея в засосах.

      Он не даёт себе времени, чтобы всё анализировать, забирает куртку и обувает кеды, слыша, как кто-то к нему подходит.

      — Ты в порядке? — Тихий сонный голос звучит, как гром среди ясного неба, в утренней тишине квартиры.

      Он поднимается, встречаясь взглядом с только проснувшейся Молли, что стоит в одной футболке и опирается плечом о косяк стены. Он кивает, слабо и неуверенно.

      Ему кажется, что он сейчас заплачет.

      — Прости меня, пожалуйста, — он даже не может удивиться тому, насколько хрипло и сдавленно звучит его голос.

      Пожалуйста, ни о чём не спрашивай.

      Девушка лишь качает головой и слабо улыбается. — Мне не за что. — Она плавно подходит к нему и поправляет ворот куртки. — Я просто хотела, чтобы ты был рядом со мной в день рождения и ты был. — Она задерживает руки на его плечах, легко поглаживая. — А праздник прошёл нормально. Юнги и Софи снова поссорились, Намджун помог половину развести по домам, Чонгук не нашёл Тэхёна и уехал с Кейси, Инхёк вырубился прямо на диване, а я жевала торт и смеялась над всеми. Что может быть лучше?

      Шатен слабо улыбается и заключает её в объятия. — Я надеюсь, что ты будешь счастлива, Милли.

      Девушка фыркает, щипая парня за загривок. — Я же просила так не называть. — Однако расслабляется в объятиях, мягко отвечая. — Я уже счастлива, Джин-и. Благодаря тебе у меня есть друзья и люди, которые меня любят. Спасибо.

      Они разрывают объятия и девушка легко целует его в щёку на прощание.

      — Напиши, как будешь дома. — Говорит девушка, когда он берётся за ручку двери. — И, Сокджин, — он оборачивается, — будь осторожен. — Он чувствует, что она имеет ввиду далеко не дорогу до дома, и просто кивает, закрывая за собой дверь.

С того момента прошло две недели. Город уже сменил одежду на праздничную перед предстоящим летом, окрасившись цветением многочисленных деревьев и клумб.

Шатен снова работал как проклятый даже без выходных, вызывая уважение и одобрение с вопросительными нотками в глазах начальства.

      «Идёте на повышение, мистер Ким. Такими темпами, гляди, и я сделаю вас своим заместителем. А то и, вовсе, отдел возглавите.»

      Если бы только ему было до этого дело.

      Единственной причиной, по которой он закапывал себя среди проектов и бесконечных кип бумаг, было то, что он не хотел вообще никак думать о своей жизни.

Он перестал избегать друзей на работе, посещая совместные обеды и даже ведя нормальные беседы, как и раньше, но выглядел не лучше, чем препарированная лягушка, из-за чего часто ловил взволнованные взгляды Молли, что так и не задавала никаких вопросов.

      Хотя он знал, что у неё их было много.

      Проблема в том, что он бы не смог ответить ни на один даже самому себе.

Сокджин заворачивает за угол улицы, копаясь в своей сумке в поисках ключей. На удивление, сегодня он закончил даже раньше, чем когда у него был нормированный график, освободив себе вечер для какого-никакого отдыха.

      Если бы он знал, что позже ему захочется отдохнуть разве что под поверхностью земли.

ultraviolence — lana del rey

      Он подходит к своему подъезду, наконец, доставая ключи, спрятанные в глубинах бумаг и прочего хлама, что он таскает с собой изо дня в день, так и не додумавшись разобрать сумку.

      — Здравствуй, étoile. — Низкий голос прорывается через рой его мыслей, заставляя застыть и пережить секундную остановку сердца. Шатен удивлённо поворачивает голову и видит чёрный Mercedes, припаркованный возле подъезда, и парня, что стоит, опираясь на его капот.

      Он слабо приоткрывает губы, не понимая, что ему делать, когда ему кажется, что парень, который склоняет голову к своему плечу, — это иллюзия его больного мозга, который решил всё же прорвать оборону.

      — Привет, — выходит тихо и неуверенно.

      Брюнет отлепляется от машины и подходит к нему, становясь прямо напротив. От него всё также пахнет мятой и лёгким шлейфом сигарет, которые он, скорее всего, недавно курил.

      Слишком привычно.

      — Ты выглядишь помятым, — парень слегка хмурит брови, бегло осматривая шатена с ног до головы с явным беспокойством.

      — Много работаю, — Сокджин неуверенно ведёт плечами, избегая смотреть ему в глаза, потому что знает, что будет больно.

      Он опускает взгляд на свои кроссовки, неожиданно чувствуя себя в разы меньше и лет на десять младше, как когда приходил со школы домой после того, как подрался с одноклассником, что обижал его подругу, и после выслушивал обеспокоенный лепет матери.

      Брюнет молчит и эта тишина оседает грузом на плечах.

      — Я скучал по тебе, — тихо и искренне, прямо в сердце, разрезая сознание на части.       Он поднимает голову, встречая открытый взгляд и маленькую тёплую улыбку, что окрашена нотками горечи.

      Всё внутри сжимается, а ему самому хочется испариться, лишь бы не быть здесь в эту секунду.

      — Поговорим? — Парень снова слегка склоняет голову вбок.

      — О чём? — Выходит ещё более жалко и нелепо, чем могло бы показаться. Он переводит взгляд с одного глаза на другой, задыхаясь от того насколько в них много эмоций. Это, наверное, первый раз, когда он может увидеть в парне столько всего, потому что тот не скрывает от него ни грамма, преподнося всё на тарелочке. Нет ни усмешки, ни присущей самоуверенности, ни защиты.

      — О нас, — получается ещё тяжелее. Эти слова звучат, как приговор к смертной казни.

      — О чём тут говорить? — Сокджин ненавидит то, что в его собственном голосе лишь дрожь и неуверенность. Он скупой и пустой.

      Примерно так он себя и ощущает.

      — Я дал тебе время, étoile, — выдыхает Тэхён, наконец, слабо усмехаясь, и продолжает. — Тебе нужно было время, чтобы прийти в себя, и я тебе его дал. — Его взгляд не терпит никаких возражений и не нуждается в подтверждении собственных слов. Он спокойный и уверенный, как и его хозяин. — Сейчас я хочу получить ответ.

      Шатен крепче сжимает лямку сумки. — Я не знаю, какой ответ от меня ты ждёшь.

      — Желательно честный, étoile. — Он тянется к заднему карману джинс, выуживая оттуда пачку сигарет, и достаёт одну полоску, поджигая.

      — Хочешь получить отзыв? — Он и сам не понимает, как это из него выходит. Звучит слишком неестественно и он едва заметно кривит губы.

      — Мне не нужен твой отзыв, — брюнет выпускает клуб дыма, делая следующую затяжку, — его я получил росписью на своей спине.

      — Я… — Ким поджимает губы, сжимая связку ключей в правой руке. — …я не могу, Тэхён.

      — Не можешь чего? — Изящный пальцы стряхивают пепел, поднося тлеющую сигарету к губам.

      — Ничего из того, что хочешь ты. — Ключи всё сильнее царапают ладонь, но он не обращает на это внимание, отголосками слыша доносящиеся раскаты грома.

      — А чего, ты думаешь, я хочу? — Он выбрасывает окурок, доставая из пачки следующую сигарету.

      Нельзя так много курить.

      Нельзя так тяжело смотреть.

      Нельзя хотеть от Сокджина того, чего он не сможет дать.

      — Я не знаю, — он тихо выдыхает, качая головой. Гром слышится всё отчётливее.

      — Я просто хочу быть с тобой, étoile, — очередная струя дыма рассекает ставший тяжёлым воздух.

      — Я не… — он обрывается на полуслове, по крупицам собирая то, что вот-вот должно разбиться. — Я не гей.

      — Какая разница? — Брюнет непонимающе хмурится, снова делая затяжку. — Это просто ярлык.

      — Я не такой, как ты, — первая капля касается его щеки, остужая кожу, а вместе с ней и горящее сердце. — Для меня это важно.

      — А для меня — нет? — Он слышит, что глубокий голос вздрагивает в моменте.

      — Нет, — шатен качает головой. — Не так. — Он ощущает вкус крови во рту от того, как сильно прикусил губу, а капель воды на лице становится всё больше. — Я пытаюсь найти что-то значимое, весомое, что-то, что останется со мной на всю жизнь. Для тебя же это — одно из. — Он начинает хуже видеть из-за усиляющегося дождя. — Один из экспериментов, как ты говорил, одна из историй, что можно рассказать в компании незнакомцев, одно из множества воспоминаний о твоей свободе и о том, как ты снова «помог» кому-то.

      — Вот как ты обо мне думаешь? — Из-за дождя Сокджин не видит чётко всей картины, но он улавливает, как лицо брюнета замирает и темнеет, любая ухмылка исчезает, оставляя за собой пустое полотно. — Что я просто развлекаюсь? — Его голос приглушён из-за шума дождя, но в нём отчётливо слышится ничем не прикрытая боль. — Может быть, по-твоему, я — просто шлюха?

       — Нет, я подобного не говорил. — Сокджин отрицательно качает головой.

      — Знаешь, что, хён? — И это — одно из худшего, что Киму приходилось слышать в жизни. Потому что оно ломкое, едкое и горькое, как микстура от кашля. — Ты настолько заперт в своей голове, своих мыслях и установках, ты настолько погряз в идеологии своего мировоззрения, что не способен увидеть даже самое банальное, что лежит прямо перед тобой на поверхности. — Брюнет уже насквозь промок, как и он сам. Вода ручьями стекает по его кудрявым волосам, падая на открытые участки кожи и впитываясь в одежду. — Думаешь, что я — просто кукла? — Шатен уже практически ничего не видит, потому что небесная вода смешалась с какой-то солёной, застилая зрение. — Думаешь, что мне было приятно остаться одному в той тёмной комнате, а потом не видеть тебя несколько месяцев, потому что ты струсил и прятался от меня, прикрываясь работой? Думаешь, я был в порядке, когда после совместной ночи проснулся в пустой остывшей кровати, ломая себя, чтобы не найти тебя и не поговорить в тот же день?

      Шатен понимает, что солёная вода — это его слёзы, потому что глаза начинает щипать сильнее с каждой секундой, а сердце болезненно сжимается от вида разбитого брюнета перед собой.

      — Я тоже человек, Сокджин, — он слышит это словно сердцем, потому что ливень становится таким сильным, будто сегодня случится конец света. — У меня тоже есть чувства. — Брюнет качает головой и дарит ему горькую усмешку.

      Сокджин не замечает, как по его руке стекает струйка крови от того, что острые ключи разорвали нежную кожу ладони. Не замечает, как его сердце остывает, омытое дождевой водой. Не замечает, как что-то внутри ломается от боли.

      — Прощай, étoile.

      Единственное, что он замечает — это брюнет, что разворачивается и уходит от него, скрываясь в салоне машины.

      Сокджин провожает удаляющийся автомобиль взглядом, а после оседает на мокром асфальте, прикрывая рот руками и не думая о том, что размазывает кровь по лицу, душит в себе вырывающийся наружу болезненный крик.

      Вода продолжает стекать по нему, словно не замечая, что парень дрожащими руками опирается о землю, оставляя на ней осколки разбитого, остывшего одним майским дождливым днём сердца.

Он, и правда, уничтожил всё. Только в этот раз не только в себе.

Он так и не смог выполнить единственную просьбу Тэхёна, о которой даже не знал.

Пожалуйста, не разбивай мне сердце, étoile.

***

photograph — ed sheeran

Первую неделю июня шатен проводит в горячке и агонии от болезни, которую подхватил, просидев под дождём в течении двух часов.

Он практически не встаёт с постели и его спасает только молчаливая Молли, что приходит и готовит еду, параллельно пичкая его таблетками и антибиотиками.

Она не пытается ничего из него вытащить, лишь обеспокоенно поджимает губы, когда он в очередной раз ничего не говорит, заворачиваясь с головой в одеяло.

      За одну неделю болезнь не проходит и, чередуясь с Молли, приходить начинает Хосок. Друг не замолкает ни на секунду, рассказывая всё, что шатен пропустил из произошедшего в мире. А потом начинает докапываться уже до самого Кима, но в ответ всегда получает лишь гнетущую тишину.

      Выздоровление не сулит ничем хорошим, потому что ему снова приходится рано просыпаться и идти отрабатывать залежавшиеся задачи.

      День за днём, неделя за неделей и вот на календаре уже значится июль. Сокджин получает повышение, становясь начальником отдела продаж, и друзья закатывают по этому поводу огромную вечеринку.

      Как будто ему не всё равно.

      Он ощущает себя так, словно по нему проехался поезд. А потом посчитал, что этого мало, и проехался ещё раз.

      Все гудят и радуются за друга, который отвечает на все поздравления и пожелания вялой улыбкой. Его пытается развеселить Хосок, вспоминая истории из студенчества, Инхёк, вбрасывающий свои заезженные шутки про термодинамику, Чонгук, что тоже стал частью компании, и даже Юнги, который обычно пальцем ленится пошевелить просто так.

Единственное, что приводит шатена в чувства — фраза, которую он случайно услышал, сидя возле что-то обсуждающих Молли и Чона.

      — Он уехал ещё месяц назад, — приглушённо говорит брюнет. — Не знаю, что случилось. Он просто резко позвонил и сказал, что возвращается во Францию.

Тошнота подступает к его горлу, заставляя подняться со своего места и, скомканно поблагодарив всех за праздник, скрыться за входной дверью и сбежать домой.

Летний воздух никак не помогает прийти в себя и время, кажется, тянется бесконечно долго.

      Дом — работа — дом — работа — обиженный Хосок — дом — взволнованная Молли — работа.

      Одним днём он даже выслушивает обеспокоенную тираду матери, до которой успел добраться вездесущий Хосок.

      Он сидит на лавочке возле стеклянной высотки, в которой работает, и уже полчаса держит в руках холодный кофе. К слову, холодным тот был час назад.

      — Долго это будет продолжаться? — Русоволосая тяжело вздыхает, садясь возле него.

      Парень моргает, переводя на неё пустой взгляд. — Ты о чём?

      — О том, что ты словно умер. — Девушка не подбирает слова, чтобы подойти аккуратно, а рубит прямо с плеча. — Всё это время я молчала и ни о чём тебя не спрашивала, давая тебе время. Но по счетам всегда надо платить, Сокджин.

      «Я дал тебе время, étoile. Тебе нужно было время, чтобы прийти в себя, и я тебе его дал.»

      Да, по счетам приходится платить.

      — Чего ты хочешь? — Он медленно отпивает свой кофе, что перемешался с растаявшей водой и стал неприятным на вкус.

      — Я хочу, чтобы вернулся мой друг, который несколько лет назад подобрал меня с этой лавочки и подарил тепло. — Он поворачивает голову, видя слабую улыбку девушки.

      Шатен тяжело вздыхает и качает головой, выбрасывая стакан в урну возле лавочки. Он проводит ладонью по лицу, являя безмерную усталость. — Я очень его обидел, Милли. — Он поджимает губы, горько продолжая. — Не просто обидел, а поступил, как свинья.

      Девушка молчит какое-то время, а после достаёт из кармана сложенный вдвое кусок бумаги и кладёт в его ладонь.

      — Что это? — Шатен вопросительно смотрит на бумагу.

      — Это его парижский адрес. — Девушка просто пожимает плечами на его неозвученный вопрос. — Я не спрашивала у тебя, но я же не слепая, Сокджин.

      — Он меня не простит. — Ким болезненно прикусывает губу, обводя края листка пальцами.

      — Если ты не поедешь, то тебя не прощу я. — И тон её голоса и серьёзное выражение лица служат для него достаточно убедительным аргументом, чтобы понять, что она абсолютно точно не шутит.

      — Спасибо, — он целует девушку в щёку, и эта благодарность значит для них гораздо больше, чем кто-то может себе представить.

      Улицы Парижа встречают шатена старинной архитектурой и кучей туристов. Парочки неспеша прогуливаются, делясь впечатлениями друг с другом, фотографируя достопримечательности и наслаждаясь романтикой города.

Воздух наполнен историей, картавыми нотками жителей и свободой.

Парень ещё раз сверяется с картами в телефоне и пересекает улицу, проходя ещё пару сотен метров, после чего сворачивает за угол.

      Он поворачивает головой в поисках нужной вывески и, найдя таковую, направляется прямо к ней. Шатен толкает стеклянную дверь с надписью «Mamiche» и заходит в помещение.

do i wanna know — hozier

      Место выглядит… винтажно. Простая старинная мебель, пара столов, витрина со свежей выпечкой и стойка продавца. Просто, но почему-то всё равно ощущается уютно.

      Он оборачивается, оглядывая зал, но не находит такого нужного ему человека. Шатен уже собирается уйти, как к нему подходит миниатюрная девушка в форме официанта.

      — Puis-je vous aider d'une manière ou d'une autre? (Я могу вам как-то помочь?) — Её речь чистая и спокойная, а сама она выглядит очень по-домашнему, тепло улыбаясь.

      — Эм, — шатен неловко переминается, вбивая в переводчик то, что хотел бы сказать. — Je cherche quelqu'un, mais je pense que je me trompe. (Я ищу кое-кого, но мне кажется, что я ошибся.) — Выходит скомкано и ломано, но девушка, кажется, понимает его, озаряясь любопытством.

      — Avez-vous une photo? Je peux peut-être vous aider. (У вас есть фото? Может, я смогу помочь.)

      Сокджин улавливает знакомое слово в контексте и согласно кивает, находя фотографию, что сделали его друзья на одной из вечеринок, и приближает снимок, поворачивая телефон экраном к девушке.

      Её лицо выглядит удивлённым и она моментально расплывается в доброй улыбке. — C’est Tae. (Это же Тэ.) — Она переводит взгляд на удивлённого шатена и коротко смеётся, аккуратно беря его телефон, чтобы открыть переводчик. — Il vient souvent ici. Nous sommes amis. Tu le cherches, n'est-ce pas ? Il ne s'assoit jamais dans le hall. Il dit qu'on ne peut vraiment découvrir la France que sous la véranda. Viens avec moi. (Он часто сюда приходит. Мы с ним друзья. Ты его ищешь, да? Он никогда не сидит в зале. Говорит, что Францию можно по-настоящему познать только на веранде. Пойдём со мной.)

      Девушка кивает, прося следовать за ней, и через несколько секунд они оказываются с другой стороны кафе, что выходит на просторный парк, открывая вид на Эйфелеву башню вдали.

      Они останавливаются и парень прослеживает направление миниатюрной руки официантки, что указывает на столик, где сидит одинокий брюнет. Сокджин уже хочет поблагодарить её за помощь, но она снова что-то вбивает в его телефоне. — Ces derniers temps, il est très triste. Avant, il souriait toujours et parlait beaucoup de ses études et de sa vie en Corée. Et maintenant, il vient, silencieux, écrivant constamment quelque chose dans son carnet. J'espère que tu es là pour lui redonner le sourire. (Только в последнее время он очень грустный. Раньше он всегда был улыбчивым и рассказывал много про свою учёбу и жизнь в Корее. А сейчас он просто приходит и молчит, постоянно что-то записывая в своей тетради. Я надеюсь, что ты здесь для того, чтобы вернуть его улыбку.)

      Сердце Сокджина замирает, сжимаясь, и он коротко кивает ей. — Merci beaucoup pour votre aide. (Большое спасибо за вашу помощь.) — Говорит уже он сам, ловя лёгкую улыбку в ответ, и делает шаг к столику.

      Каждый шаг ощущается так, словно к его ногам привязаны гири, а сердце стучит всё быстрее. Он останавливается в метре от столика, стараясь даже дышать как можно тише, чтобы брюнет не заметил его присутствия раньше времени.

      Даже со спины он видит, как сильно тот похудел. На его плечи накинут бежевый вязаный кардиган, что спадает с одной стороны из-за того, что слишком большой.

      Шатен делает медленный вдох, набираясь смелости, и преодолевает оставшееся расстояние.

      — Здесь свободно? — Его голос так и норовит пойти дрожью от волнения, но он старается его контролировать.

      Брюнет недоумённо поднимает голову, слыша родную речь, а затем удивлённо выдыхает, словно не веря своим собственным глазам. — Étoile?

      Сокджин чувствует, как поток тепла наполняет его внутренности, даря ощущение жизни. Он так скучал по этому обращению, по этому голосу, по Тэхёну.

      — Здравствуй, Тэ. — Он впервые складывает буквы в такое сокращение и оно кажется ему очень правильным.

      — Что ты здесь делаешь? — Парень подбирается в кресле, сжимая в тонких пальцах карандаш, которым минутой ранее что-то выводил на листке блокнота.

      — Я хотел извиниться. — Сокджин выдаёт слабую улыбку, первую искреннюю за долгое время, и отодвигает свободное кресло, чтобы сесть напротив.

      Брюнет хмурится, поправляя чёлку, а Ким замечает, что его волосы стали гораздо короче и больше не вьются. — Ты… поэтому здесь? — Он поджимает губы. — Чтобы извиниться?

      — Да, — кивает шатен, переплетая пальцы сложенных перед собой рук.

      — Мог просто написать. — Парень прижимает блокнот к себе сильнее, будто бы боится, что Сокджин увидит его содержимое. — Не обязательно было лететь одиннадцать часов, чтобы просто извиниться. — В его интонации есть что-то такое, что-то… как когда ты хотел получить на день рождения электромашинку, а получил зубочистку.

      — Я считаю, что просить прощения нужно лично. — Сокджин кивает собственным словам, добавляя. — Тем более, я был уверен, что моё сообщение ты даже не откроешь.

      Тэхён поджимает губы, ничего на это не отвечая, и достаёт из пачки, лежащей на столе, сигарету. — Как ты узнал, что я буду именно здесь?

      — Я был у тебя дома. — Брюнет вопросительно смотрит на него, делая затяжку. — Успел пообщаться с твоими бабушкой и дедушкой. — На это брови парня поднимаются вверх. — Да, эм, твоя бабушка меня побила. — Сокджин разливается в тихом смехе, когда брюнет начинает кашлять от неожиданности.

      — Прости, что? — Парень делает глоток своего кофе, чтобы унять кашель.

      — Я пытался найти тебя, но они сказали, что ты сегодня будешь поздно, потому что у тебя пары. — Шатен перебирает свои пальцы. — А когда они узнали, как меня зовут, то твоя бабушка начала лупить по мне кухонным полотенцем, пока дедушка пытался ей что-то сказать. — Он тихо выдыхает. — Я уже хотел звонить Чонгуку, но твой дедушка поймал меня у ворот и объяснил, что госпожа Ким просто немного вспыльчивая, но быстро отходит. А ещё сказал мне название этого кафе.

do i wanna know — hozier x2

      Брюнет докуривает сигарету, туша её о пепельницу и хмыкает. — Да, бабуля умеет принять гостей. — Он достаёт ещё одну сигарету. — Стоили ли все эти мучения того, чтобы просто извиниться? — Он выпускает дым, расстроенно щуря глаза.

      — Стоили, — спокойно произносит Ким, чувствуя отголосок мятного дыма. — Я поступил с тобой отвратительно, Тэхён. — Он ведёт плечами и бросает взгляд на тонкие пальцы, что снова сжимают блокнот. — Не важно что я тебе скажу, потому что я уже ранил тебя, но я бы хотел, чтобы ты выслушал меня.

      Брюнет ничего не говорит, но когда Сокджин бросает на него взгляд, он видит, что тот готов выполнить его просьбу.

      — Ты был прав во всём что сказал тогда. Я струсил и позволил себе считать, что только у меня есть чувства в этой ситуации. — Он прикрывает глаза, выдыхая. — Я никогда не представлял себя в отношениях с мужчиной, потому что мне казалось, что это не для меня. Что я — другой. — Шатен не смотрит на парня, делая усилие над собой, чтобы продолжить. — Не потому что я гомофоб, а потому что я никогда не выходил за рамки, которые сам же себе и создал. Мне казалось, что для меня будет так правильно. А когда ты меня поцеловал в первый раз, я испугался, потому что мне понравилось. — Он переводит взгляд на цветущий парк. — Поэтому я решил, что если я спрячусь и сделаю вид, что ничего не было, то так и будет. Но я ошибся. — Он грустно хмыкает и качает головой. — Это было. И это было по-настоящему. Самое страшное для меня было то, что когда мы целовались, когда ты меня касался, когда мы переспали — я чувствовал себя живым. Что я могу дышать.

      Его речь прерывает девушка, которая ставит перед ними две чашки ароматного кофе и тарелку со свежей выпечкой, после удаляясь с всё той же тёплой и странно понимающей улыбкой.

      Шатен отпивает из своей чашки и продолжает. — Я причинил тебе боль и я не мог не винить себя за это каждую секунду с того момента, как произнёс все те слова. Потому что ты не заслужил этого. Ты — замечательный, Тэхён. Ты — то, к чему я бы стремился всю свою жизнь, если бы не запрещал себе мечтать о чём-то. — Он горько улыбается, наконец, смотря в карие глаза напротив, что неотрывно следят за ним, как и всегда, только сейчас почему-то наполненные слезами. — Пожалуйста, не плачь, Тэ. Я не стою этих слёз. — Он вздыхает, наклоняясь через столик, чтобы стереть первую скатившуюся слезинку. — Я не умею любить. — Горькая улыбка кажется трещиной на его лице. — Я никогда никого не любил в таком плане. У меня было много отношений, но я не любил ни одного из этих людей за все двадцать семь лет своей жизни. — Он садится обратно. — Хосок говорит, что я просто ещё не встречал такого человека, чтобы полюбить, но я считаю, что это — просто моё проклятье. Поэтому я оттолкнул тебя, сделав больно один раз, чтобы не причинить ещё бóльших страданий в будущем. — Он обхватывает чашку пальцами, обводя контур. — Прости меня, пожалуйста, если сможешь. Мне, правда, искренне жаль, что я повёл себя так ужасно.

      Брюнет не обращает внимание на свои слёзы, что стекают по его щекам, и качает головой. — Я тебе не верю. — Он поднимает взгляд и его глаза выглядят сейчас такими чистыми. — Я тебе не верю, étoile. Потому что если бы ты не мог любить, в тебя бы не смог влюбиться я.

      Сокджин вздрагивает и ему кажется, что его сердце и правда остановилось. Он приоткрывает рот, но не может ничего сказать, потому что в голове пусто. Тихо и пусто.

      — Если бы в тебе не было любви, я бы не смотрел на тебя при каждой возможности, не ловил бы каждое твоё движение, не хотел бы обнять тебя, когда видел, что тебе грустно или больно, не скучал бы по твоим красивым глазам, не чувствовал бы, как сильно бьётся твоё сердце, целуя тебя, не испытал бы на себе всю страсть и нежность, которые ты можешь дарить. Люди, которые не умеют любить, так не могут. — Брюнет шмыгает носом и выглядит сейчас невероятно трогательно и просто убивающе, смотря своими искренними глазами прямо в душу. — Поэтому, Сокджин, ты умеешь любить. Просто ты сковал себя кучей рамок, за которыми не смог позволить себе просто чувствовать. — Брюнет ещё раз шмыгает носом и тянется за своей сумкой, начиная копаться в ней, не замечая, что совсем забыл про блокнот, что так отчаянно прижимал к себе.

      Сокджин переводит взгляд на листок блокнота, что теперь лежит на столе, и видит в нём вместо записей рисунок. Он присматривается, поворачивая блокнот к себе, и узнаёт в нём… себя. Точь-в-точь переданные черты лица: тот же нос, губы, линия скул, брови, даже чёлка спадает, как в реальной жизни, и глаза. Он смотрел так на Тэхёна в последнюю их встречу. В них отражаются боль и сожаление вперемешку со страхом и отчаянием.

      Блокнот неожиданно закрывают и прячут в недрах сумки.

      Шатен поднимает взгляд на парня и видит, как покраснели его щёки и немного кончики ушей.

      — Ты меня нарисовал? — Он с любопытством следит за реакцией брюнета, который непривычно отводит взгляд куда-то в сторону.

      — Мне было скучно, — звучит так, словно обиженный ребёнок нехотя отвечает родителям. Проходит несколько мгновений, прежде чем он обречённо выдыхает, прикрывая лицо ладонями. — Я скучал по тебе. — Раздаётся приглушённый руками усталый шёпот. — Я чертовски сильно скучал по тебе. Каждый долбанный день. Я очень хотел тебя увидеть, хоть мне и было больно, но я всё равно очень хотел тебя увидеть. Услышать твой голос, дотронуться до тебя…

      Его поток честности останавливает Сокджин, который не уверен, что сможет выдержать ещё больше правды и прямоты младшего, поэтому поднимается со своего места, подходя к брюнету и убирая ладони с его лица. — Я тоже очень скучал по тебе. — Он мягко обхватывает руками его лицо, нежно стирая остатки слёз, и целует.

      Он может назвать этот поцелуй своим самым любимых из всех, что у них были, потому что он самый искренний, светлый, обнажающий все скрытые чувства, которые были заперты и запрещены, и… любящий.

      Сокджин также мягко отстраняется, поглаживая скулы парня, и нежно улыбается открытому выражению лица и беспокойным глазам. — Я не думаю, что тебя будет тяжело любить, Тэхён.

      Брюнет глупо моргает, впервые на его памяти выглядя таким растерянным. — Что?

      — Как смотришь на то, чтобы показать мне город, а потом поужинать с твоей семьёй? — Улыбка сама расползается шире от того, насколько счастливым становится парень.

      — Я буду этому очень рад, étoile. — Они оба тихо смеются, переплетая пальцы и собирая вещи, чтобы покинуть кафе.

      — Пообещай, что защитишь меня от своей бабушки, если она снова пойдёт в атаку.

      — О, нет, étoile, с бабушкой ты будешь разбираться сам, как и полагается настоящему мужчине.

Если раньше Сокджин и думал о том, что если бы брюнет тогда не сел к их компании друзей, то он бы никогда не испортил себе жизнь. То сейчас, слушая его рассказы о своих любимых местах в Париже и держа его за руку, он понимает, что тогда он бы никогда не понял как это — любить.

***