Work Text:
Бакуго пообещал себе любить его всего неделю, пока волновался о нём в больнице. Пообещал любить его ещё неделю, когда он помогал ему освоиться с одной рукой. Пообещал любить его одну неделю, пока они дрались и это была их единственная тактильность всю жизнь.
Может быть Кацуки мог бы отпустить это, не давай он себе отсрочек.
Любовь к парню, который никогда не ответит взаимностью. Изуку окружали люди, которые были более достойны. Пусть это будет Урарака, она хорошая девушка. В слух он этого не скажет, но был уверен. Пусть это будет одна из фанаток героя Деку.
Перелистывая одну из романтических манг, которых в коллекции было достаточно. Бакуго всегда думал о нём.
Это было не честно по отношению к Изуку, обременять его своими чувствами, у них только всё начало налаживаться. Он не мог его потерять.
Когда Мина с Киришимой признались, что встречаются, Кацуки был за них рад, не переставая завидовать.
Будь Бакуго девушкой или Изуку, всё стало бы легче. Зелёные глаза смотрели бы не сквозь, а на его спину, пока они сидят за школьными партами. Он бы отвёл его на свидание, подарил какой-то бред. Он бы явно стал копией матери.
— Какие девушки тебе нравятся? — они сидели друг напротив друга, в пустом классе. Словно в детстве, обсуждали причуды новых героев. За окном уже спускался закат, а ночной летний ветерок игрался с занавеской.
Вопрос заставил Изуку вздрогнуть и покраснеть. Нормальная реакция для этого парня. Они стали так много разговаривать, что может этот вопрос и не кажется странным.
— Не знаю, не думал об этом, — нахмурившись, он смущённо почесал шею. А Кацуки следил за каждым движением, словно это стоило ему жизни, — тебе кто-то понравился Каччан?
— Давно нравится, — пожимая плечами, Кацуки не выглядит взволнованным, когда внутри уже разразилось цунами. Когда он разучился врать ему? Наверное всю жизнь не имел перед собой власти соврать Изуку.
— О и кто же она? — Кацуки отрицательно кивает, усмехаясь.
— Это не она.
Изуку не разговаривал с ним какое-то время, даже не выглядя злым или расстроенным, просто избегал. Изуку стал третьем, кто узнал о его ориентации, первой была мама, потом отец. Родители это просто приняли, как будто знали. После он рассказал Киришиме, просто устал от его навязывания свиданий. Признание не спасло, просто вместо девушек теперь парни.
Изуку же никак это не воспринял. Через время они начали общаться как раньше и больше эту тему не поднимали.
Пытался ли Кацуки с кем-то другим? Бакуго бы мог встречаться с другими, просто всё сводилось к тому, что они сравнивались с эталоном.
Было время, когда Бакуго хотел набить лицо Изуку так сильно, что челюсть сводило. Такое происходило, когда он говорил об Урараке, с счастливой улыбкой и радостью. Мерзкие мысли ковыряли рану в мозге. Грязный короткий ноготь, что всё соскальзывает и пачкает всё вокруг с каждым словом.
Тогда Бакуго упахивался на миссии и после, этот придурок бежал к нему в больницу самый первый.
Изуку слушал его сердце. Первый раз это было простым касание руки к грудной клетке, сразу после выписки. Потом, Изуку был особенно грустный и укладывался ему на грудь головой, слушая каждый стук. Они не говорили об этом, Кацуки чувствовал его страх потери. Он боялся тоже, во всех смыслах.
Ближе к выпускному, они сблизились с Мономой, тот даже пригласил его на бал.
Он не плохой парень. Оказалось даже приятным, когда к тебе оказывают внимание. В какой-то момент Кацуки даже отменил встречу с Изуку, чтобы пойти на «свидание» с Мономой. Тот таскал ему всякий бред, типа плюшевых сердечек или парных брелоков.
Он представлял тысячи раз свой первый поцелуй с Изуку, а произошёл он с Мономой. Они смеялись с чего-то и тот его неожиданно позвал, когда Кацуки повернулся, их губы встретились. Потом они начали целоваться чаще, а Кацуки всё чаще чувствовал, будто изменяет, когда встречается с Изуку.
— Я не могу сегодня, давай потом, — прошипел он, пока они с Мономой шли за руки по парку. Изуку позвонил ему миллион раз и на миллион первый Кацуки ответил, когда уже его парень начал раздражаться.
«Пожалуйста, — не просьба, мольба, что сжимала сердце. Он же не может его бросить, когда они всё ещё друзья, — Каччан, ты очень мне нужен»
— Нет, — рычит Кацуки и бросает трубку, Монома улыбается, аккуратно целует его в щëку и спрашивает о состоянии. Почему он не может быть счастливым? Рядом с ним человек, который его любит. Который ему подходит.
Ночью, в тот же день, к нему в комнату заявляется Изуку. Он бесцеремонно притягивает Кацуки к себе, прижимает ухо к его груди и громко дышит.
Бакуго был бы чуть умнее, если бы поговорил с Изуку. Сказал бы всё, что на сердце, так было бы легче. Но оттягивает парня и злобно смотрит на него
— Ты совсем обнаглел? — в привычной для себя манере, Кацуки начал его отталкивать, не рассчитывая, что Изуку стал настолько сильным. После потери причуды он стал заниматься ещё усерднее. А ещё Кацуки не хотелось применять к нему настоящую силу.
Изуку кажется паникующим, глаза зарëваны, а голос отчего-то сиплый.
— Мне приснилось, что ты умер, весь день я так боялся, что тебя нет, — впервые Изуку сказал о своём волнении, от чего Кацуки чуть не сблевал сердце наружу. А он продолжал говорить на панике, словно в бреду: — ты был весь в крови, не дышал. Лежал, беспомощный, я даже не мог подойти…
— Перестань, я не могу, — отталкивая Мидорию ещё настойчивее, он выталкивает его, заперев дверь. Кацуки плакал, спустившись по двери на пол и какие-то его всхлипы точно были слышны за дверью.
Они с Мономой обоюдно решили расстаться. Кажется по этому поводу больше переживала Мина, чем он.
Кацуки же, сконцентрировался на своей миссии — вернуть Изуку причуду.
Монома стал для него первый во всём, но не номером один, как бы не хотелось себя убедить.
Так, год за годом, Кацуки уже привык возвращаться в школу, слушать причитания и помогать с уроками. В роли учителя Изуку был невероятно хорош, казалось глупым этого не признать.
В их жизнях стало намного больше людей и меньше одновременно. Оба проводили большую часть времени вдвоём. Кацуки был этому рад и не рад одновременно, потому начал чаще уезжать в командировки. Когда он был в Америке, то узнал, что у Изуку появилась девушка.
Киришима позвонил ему и случайно проговорился, что «Мидория всё о своей не замолкает» скорее в жалобе, желая быстрее перевести тему, но Кацуки не позволил.
Наверное Киришима винил себя, когда Бакуго загремел в больницу. Поэтому он считает себя плохим другом, хороший не позволил бы так думать о себе.
Возможно Кацуки хотелось, чтобы Изуку прилетел первый рейсом и как обычно причитал. Этого не случилось. Киришима с Миной приехали, а от него не было даже звонка.
Мелисса крутилась рядом и помогала восстановиться, попутно рассказывая про костюм для Изуку.
— Тааак вот и звонит мне Урарака, — Бакуго не слушал её трындешь не по делу, но в тишине оставаться не хотелось, поэтому не прогонял. Она болтала с ним время от времени, в какой-то степени даже напоминая Изуку.
— Круглолицая? — вскинув брови, Шилд даже прокашлялась.
— Не думала, что ты меня слушаешь, — честно призналась она, — да, спрашивала может ли выжить человек при ситуации с большой потерей крови и не получив должного медицинского вмешательства. Я ей сказала, что не врач и лучше ей обратиться к кому-нибудь другому.
— А, странно, — Кацуки нахмурился, глядя на девушку. Он знал о их бою с Тогой, не понимал насколько ей он был важен. Кацуки считал, что это было несправедливо, мир говорил обо всех, но не об Урараке на той войне. Сама же девушка переживала лишь о том, что никто не узнал, как прекрасна была Тога. Странное желание признание другого человека. Хотя не ему судить.
Вернувшись в Японию, Кацуки забил на всех, стал проводить свободное время в барах и на дрифте. Водил он хорошо, а опасное вождение его привлекало. Потому он получил разрешение.
В один из дней, ему позвонила Мина, она звучала взволнованно и даже не его состоянием, как обычно бывает. Прочитав лекцию о важности питания и заботе о себе, как старшая сестра, она замолчала. Кацуки уже был готов положить трубку, как услышал глубокий вдох, с готовностью что-то сказать.
«Я беременна, срок маленький, поэтому не хотела никому говорить, но у нас с Киришимой нет никого ближе тебя сейчас»
Он никогда не был так счастлив за других. Конечно помог найти лучших врачей, сам их проверил и только потом позволил Мине проходить обследование. Киришима так волновался, что у него колени подкашивались, но беременность подтвердили.
В день, когда они должны были узнать пол, Бакуго попал в больницу. Точнее должен был, весь в крови и саже, он залетел в кабинет, не заметив в приёмной зелёную макушку. Услышав крик от Киришимы «Девочка» он упал, но голова не заболела, а тепло разлилось по телу. Пришёл он в сознание в чьих-то сильных руках, пока его осматривали.
— Положите его на кушетку, — послышался строгий голос врача, после чего его мягко уложили, погладив по волосам. Тёплое дыхание опалило уши.
— Всё будет хорошо, — поцелуй прошёлся по виску, невесомый, но до ужаса согревающий.
Очнувшись, Кацуки увидел спящего Изуку в кресле, он по-бунтарски закинул ноги на стол. Одна щека с веснушками была запачкана сажей и можно было предположить, что из-за Кацуки, но одежда и волосы тоже были грязные.
— Придурок, — буркнул Бакуго, тихо чтобы не разбудить. Он злился, должен сильнее, но не мог. В груди была неясная радость видеть эту наглую рожу.
— Ты проснулся? — хриплым голосом позвал Изуку. Тут же перед глазами встали воспоминания шёпота у уха. Щеки вспыхнули, словно у школьницы, которые он тут же спрятал.
— Зачем ты тут сидишь? — эмитируя раздражение, он попытался привстать, чувствуя повязву на боку. Изуку потëр лицо, обеими ладонями, будто умываясь, пытаясь привести себя в чувство.
— Ты упал мне буквально в руки, — усмехнулся он, — я волновался.
— А твоя девушка о тебе сейчас не волнуется? — глянув на настенные часы, упрекнул Кацуки. Заставляя Мидорию нахмуриться, упирая щеку на кулак, он пару секунд молчал.
— Какая девушка? — прозвучал он раздражённо. В свою очередь Кацуки понял как ревностно звучит сам, но уже не мог поменять интонацию.
— Из-за которой был так занят в последние месяцы, — бросил он, убирая пластырь с руки. Раздражает, всё вокруг раздражает. Хотелось сбежать, но рана не позволяла. Кондиционер холодил кожу, окно на распашку тянуло духотой с улицы. Изуку встал, стягивая одеяло с соседней кровати и бросая его в ноги Кацуки, подошёл к изголовью.
— Мы вышли на след Тоги, она жива, кажется сейчас за пределами Японии, Урараке это важно, — он протянул руку и дотронулся до мягких, светлых прядей. Кацуки словно пёс поддался на прикосновения. Рука спустилась ниже, к шее, аккуратно поглаживая, потом к груди, убеждаясь в биении сердца.
— Так никого нет?
— И не было, — уверенно сказал он. Дыхание спëрло, в груди становилось тесно, воздухом хотелось поделиться. Изуку склонился к нему, опаляя губы теплом. Его томный взгляд, смотрел ли он так на кого-то? Большой палец с шершавой кожей, прошёлся по нижней губе. Тогда Кацуки заметил румянец на щеке, с которой он знает каждую веснушку. Это было не стеснение, а желание.
— Я хочу быть с номером один, — прошептал он. Голос проглотил слабый слух, но он читал по губам. Изуку отстранился, улыбаясь фирменной улыбкой и поглаживая щеку со шрамом.
Кацуки торопил Мелиссу. Он прекрасно знал, что не сможет без него. Сделал ровно противоположное зелёному свету, вдавил по тормозам. Заблокировал Изуку и последнее его сообщение было «Ты меня увидишь»
Год, а может даже больше, Кацуки мог бы посчитать, но время ощущалось по-другому, когда тебя ждут, а не ты ждёшь.
У Киришимы с Миной родилась прекрасная малышка. Кацуки подарил ей пижаму со взрывами, чтобы всегда помнила самого крутого дядю в мире и пожизненный абонемент в тире. Киришима не очень одобрил этот подарок, зато Мина оказалась в восторге. Она быстро пришла в форму и уже соревновалась с Киришимой в рейтинге. В агентстве появилось пару рамок с фотографиями. Общая с его компанией на родах Мины, она была подписана как «Пополнение банды» Его детская с родителями и одна единственная с Изуку, которую снял Всемогущий случайно на фестивале цветущей сакуры.
Бакуго перестал посещать ЮЭЙ, Всемогущий даже удивлялся, что они встречаются не там, а на нейтральной территории. Он всё время просил приходить без Изуку и что он поймёт потом. Обеспокоенный наставник начал узнавать у наследника, что между ними произошло, снова. Изуку лишь ухмыльнулся и сказал, что всё будет хорошо. Но тот тоже не понимал. Кацуки только падал в рейтинге, агрессии на фанатов не стало меньше, а только больше.
Может он сдался? Изуку слишком поздно принял себя? Бились тревожные мысли в голове, в попытке их прогнать, он переключался на работу. По новостям крутили очередную сводку о героях, которую Изуку изучал, когда телефон завибрировал. Сообщение от Всемогущего.
— Вы так срочно просили прийти, что-то случилось? — взволнованно пролепетал запыхавшийся Мидория. Всемогущий ничего не ответил, он смотрел на чемоданчик у себя в руках, чёрный, с зелёным перекрестьем.
— Пора возвращаться, — эти конструкции жутко напоминали почерк Мелиссы. Дрожащими руками, Изуку принял… подарок? Неверие плескалось в зелёных глазах.
— Что вы сделали? — наставник кивнул в отрицании.
— Это не я, а твои друзья, — стоило это сказать, как на взрывах, прилетел такой знакомый силуэт. Кацуки приземлился на статую, протягивая руку.
— Деку, — и это было обращение к герою, а не оскорбление, — пойдём.
Все его ждали, символ мира, не герой номер один, но ворвавшийся в рейтинг с размаху. Кацуки не предпринимал попыток первого шага. В прочем, он и не считал это заслуженный. Он лишь заботился исподтишка, как умел. Сам уже достигая пятой строчки рейтинга.
Они вместе, на задании, борются за спокойствие плечом к плечу. Ему больше ничего не надо.
Когда Изуку останавливается на одной из крыш, закашлявшись, Кацуки не на шутку испугался. У них по школе ходит какой-то вирус, если этот придурок заболел…
— Изуку? — прерывая патрульную волну на наручных часах, он аж сорвался на настоящее имя, подбегая ближе.
Его хватают за ведущую руку и притягивают за талию, крепко прижимая к себе. Растягивая озорную улыбку на губах, его окутал запах пота и тёплое дыхание.
— Сегодня рейтинг обновят, — посмеивается он, потеревшись носом о нос Кацуки. Тот нахмурился, но не отстранился, не было желания или сил сопротивляться.
— Я не стану номером один, — ухмыльнулся Кацуки, приближаясь к губам о которых мечтал столько лет. Изуку смотрел на него, как на самый дорогой бриллиант, пока Кацуки слегка вис на нём, оказываясь ниже. Его глаза как лава в вулкане, завораживала и упади туда — в живых не останешься. Он был не против.
— Сделаю тебе скидку, у тебя хороший конкурент, — с улыбкой, он коснулся его губ. Мягкие и сладковатые от пота над губой, кровь разошлась по венам в нужном темпе, возобновляя все процессы. Всё наконец встало на свои места. Изуку оказался номером один, но в следующем году, Кацуки перегонит его.