Work Text:
Сережа злится. В очередной раз Олега называют "каблуком" и пакостно ржут над собственной шуткой мальчишки из параллельного класса. Олегу, кажется, совершенно плевать на это, он как шёл, так и продолжает идти, не меняясь в лице совершенно. Ну как так!
Когда гнусные насмешки раздаются снова и слышится "ты посмотри, он глухой, что-ли? Или Разум запретил с плохими мальчиками общаться?", Разумовский не выдерживает и оборачивается к задирам, сжимая кулаки. В голове за секунду проносятся толпы мыслей и исчезают также быстро, не оставляя после себя ничего, кроме пустоты. Сережа не думает, когда набрасывается с ударами на ближайшего к нему мальчишку.
Олег даже не сразу соображает, что вообще происходит, не замечает, что Сережа больше не идёт рядом. А когда слышит позади себя пронзительно вопль — сначала кажется, что это кричит Разумовский — с паникой в глазах оборачивается и видит, как Сережа яростно бьёт одного из задир, восседая на нем сверху. Вокруг столпились друзья этого пацана, и кто-то пытается оттащить Серёжу, но тот сразу же бьёт ему по носу и остальные ребята не решаются влезть, неловко стоя вокруг. Волков растерянно хлопает глазами и тоже стоит как вкопанный, но потом оживает и зовёт:
— Серый!
Сережа не слышит. Сережа бьёт. Не замечает никого, кроме мальчика под ним, который уже захлебывается в слезах. Его снова пытаются оттащить, на этот раз двое, и у них получается, но Разумовский тут же переключает свою ярость и бьёт уже двоих, одного за другим. Начинается драка посреди школьного коридора, а Олег стоит.
Олегу, вообще-то, приятно, что Сережа за него заступился, да ещё и так яростно... И явно более умело, чем в их самую первую встречу, а точнее в первую совместную драку, из-за которой они и познакомились. Но он считает, что эти мальчишки и их бредовые восклицания совершенно не стоят внимания! Олегу все равно на них, так почему Серёжу так зацепило?..
Волков очухивается в момент, охает, увидев, что на Сережу бегут уже трое, и кидается на помощь, раскидывая задир от Разумовского. Олег видит, что сил у Серёжи остаётся уже мало и быстро заканчивает этот сыр-бор: загораживает друга своей спиной, бьёт первого, второго, третьего... Удары Олега сильнее и точнее, чем у Серёжи, поэтому ребята не решаются продолжать драку. Видят, что глаза у Олега дикие совсем, и убегают, крича неприятные вещи в сторону обоих друзей. Сережа порывается снова кинуться за ними, но Олег благоразумно останавливает его рукой:
— Эй, тише. Намахался уже кулаками, — голос Олега тихий, спокойный, совсем не вяжется с растрепанными волосами и злым лицом. Сережа фыркает и дуется.
— Они тебя обзывали!
— И что? Меня это никак не задевало, Серый.
***
Солнце стучится в окно их комнаты, и лучи ползут по полу, задевают кровать, шкафы стол один на двоих и, наконец, доползают до хмурого лица Серёжи. Он сидит на кровати и недовольно глядит на Олега, который уселся перед ним на колени и осторожно промакивает ваткой разбитые костяшки. Сережа иногда шипит и жмурится от боли, а Олег ласково дует, шепчет что-то тихо и целует ранки, вызывая у Разумовского смущенный румянец. Для других они выглядят почти как братья — везде и всюду вместе, что-то обсуждают, хохочут без умолку и стоят друг за друга горой.
На деле же их отношения давно уже являются чем-то большим. Они не обсуждают это уже несколько лет, но прекрасно понимают без слов — умрут друг за друга. И касания "лишние" становятся нормой, и поцелуи, и слишком долгие для друзей объятия. И забота.
— Олег, ну хорош, там уже все давно вскипело от этой перекиси, — язвит Сережа недовольно, потому что ранки неприятно покалывает.
— Сиди тихо, боец, я не закончил, — отрезает в ответ Волков, хмуря густые чёрные брови. На Сережиных руках впервые расцветают такие сильные повреждения от драки, он обычно бережёт руки и скорее пугает, чем серьёзно дерётся. В этот раз что-то другое. — Ты зачем так сильно руки себе расквасил-то?
— А потому что не надо меня выводить, — фыркает Разумовский и отворачивает голову в сторону, насупившись. Он неуютно пожимает плечами, а на глаза спадает чёлка, которая так удобно прикрывает заблествешие от смущения глаза.
— Серый, не ёрничай. Я же знаю, как ты обычно дерешься, ты никогда так сильно не бил.
Олег даёт время на подумать, последний раз промакивает кровь и выкидывает грязную вату в мусорку. Когда Сережа не отвечает, Олег вздыхает и начинает собирать небольшую аптечку обратно, возвращает её в шкаф. Разумовский все ещё молчит и смотрит в пол, закрывшись волосами.
Олег садится рядом. Не навязывается, соблюдает дистанцию, просто сидит, не говоря ни слова, и тоже смотрит себе под ноги. Где-то за дверью пробегает толпа детей с криками "лови его!", и Олег невольно улыбается, вспоминая, как они с Серёжей точно также бегали друг за другом пару лет назад. А сейчас они взрослеют, отношения усложняются, их личности развиваются, но они все так же вместе, пусть и не без трудностей.
Из мыслей выводит Разумовский, который осторожно кладёт рыжую голову на плечо. Тот обнимает его, прижимает ближе к себе и целует в макушку, вдыхая аромат шампуня. Сережа цепляется пальцами за вылезшую нитку на чужом свитере и пытается осторожно её оторвать.
— Они меня разозлили, потому что обзывали тебя. Не знаю, что на меня нашло, я как бык на красную тряпку сорвался. Мне за тебя обидно стало, — Сережин голос звучит тихо, но в нем нет ни капли сожаления или вины.
— Дурной ты. Ну, говорили они ерунду, да и пусть. Это ведь не правда, к тому же меня лично никак не трогает. Стоило тебе кулаки разбивать из-за этого?
— Стоило, ещё как! — Сережа отстраняется от Олега и решительно смотрит ему в глаза, хмурит брови. — Они бы продолжили, а так я отлично дал понять, что ни до тебя, ни до меня лезть не следует.
Олег на это лишь смеётся — то, с каким запалом говорит Сережа, как гордится своим поступком и высоко задирает нос, вызывает в Олеге волну очарования.
Разумовский дуется из-за его реакции и пихает локтем в бок.
— Тих-тих, меня то за что?! Вы, Сергей Викторович, оппонента по рингу спутали! — И смеётся, зараза, ещё громче.
Разумовский терпеть такое не собирается и налетает на Олега с щекоткой и тычками. Они валятся на кровать, Олег бьётся головой о её спинку, ойкает, а Сережа испуганно охает и хватается за ушибленное место на голове друга, округляя глаза и рот разом. Оба не сразу соображают, в каком положении находятся — Серёга сидит сверху, пока Олег держится руками за чужую худощавую талию, чтоб он не свалился.
— Олег, больно?!
— Не-а. У тебя руки опять холодные, хорошо на ушиб действуют, — и улыбается. Сережа выдыхает облегченно, прикрывает глаза.
— Я больше так не буду, а то убьешься ещё по моей вине. Что я воспиталкам скажу? — Сережа убирает руки с затылка и садится ровнее, его ладони перемещаются на чужую грудь, а глаза все ещё пристально следят за лицом Волкова.
— Ах значит, тебя волнует не моя возможная смерть, а факт того, что оправдаться перед старыми мымрами не сможешь?! Ты меня не ценишь, понятно все с тобой, — дурачится Олег, начиная притворно возмущаться, противно играясь с интонациями. Сережа фыркает и наклоняется ниже, хитро щурясь.
— Ну что ты, Волче, ценю тебя, ещё как! Я ведь ни с кем, кроме тебя, не могу так, — и целует в губы, пока Олег не успевает опомниться. Тот задыхается, не успев вдохнуть воздух, но быстро расслабляется и осторожно начинает отвечать на поцелуй, несмело перемещая руки на спину Разумовского и поглаживая её через футболку.
***
Сергей вскакивает с холодного подвального пола и оглядывается, будто пытается найти рядом Олега. Не наёмника высшего класса Волкова, а Олега. Внутри снова просыпается маленький Серёжа из детского дома, который готов заплакать из-за того, что его пихнули в непонятное место и отняли Олега, но он держится и пытается найти того, кто создаёт ощущение дома в любой ситуации.
Но Сергей уже давно не воспитанник "Радуги". Не обычный ребёнок-сирота. Не Сережа.Теперь он убийца и предатель, всадивший в самого дорогого на свете человека половину обоймы. Сердце вмиг сжимается от нахлынувшей реальности.
Дверь в подвал скрипит и тихо открывается, впуская тонкий луч света в тёмное помещение.
— Олег?.. — с надеждой.
— Сергей, — холодно.