Work Text:
Рокэ Алва, Первый маршал Великой Талигойи, вступает назавтра в долгожданный брак с молодым герцогом Ричардом Окделлом. Упомянутый Ричард, вопреки опасениям эра Мишеля - его бывшего эра и нынешнего опекуна, не отказывается от просватанного более восьми лет назад жениха, хотя для Мишеля отнюдь не составляет секрета влюбленность вчерашнего оруженосца в красавицу Катарину Литенкетте, когда-то звавшуюся Катариной Ариго, а после Катариной Оллар. Впрочем, Ричард слишком достойно воспитан своим отцом, ныне покойным (погибшим два года назад в сражениях с гаунау добрым другом Мишеля Эгмонтом). Рука Дика была обещана Алве в числе всего прочего за поддержку восстания Старой Знати. Дик в точности выплатит долг.
Алва один из богатейших, славнейших, знатнейших вельмож, и если бы тогда не он, их дело бы так и погибло в Ренквахе. И все же - никто, никто не любит потомка предателя и такого же перебежчика. Алва презирает все формулы Людей Чести, бравирует скандальной славой, смеется над принцем Альдо едва ль не в лицо. Никто до сих пор не знает, что его заставило изменить Олларам. Было ли это письмо от Эсперадора, когда-то показанное Приддом Окделлу? Были ли то заветы Алваро Алва, не в меру увлекшегося перед смертью легендами древности и предсказаниями будущего по звездам? Было ли это мигом глупой, безудержной страсти, когда в лагере своего врага, Эгмонта Окделла, тогда еще генерал Алва увидел пробравшегося в обозе проворного, дестки храброго графа Горика? Последнее - вряд ли, Дик был тогда просто ребенком. И все же, тогда они и сговорились - о новых и старых религиях и неприкосновенности территорий Талига в обмен на деньги Кэналлоа. О праве голоса в совете, и власти Алв над Гальтарой, о полной неприкосновенности отрекшегося Фердинанда Оллара - и о руке Ричарда, маленького графа Горика. О браке между враждовавшими во времена прошлой смены Кругов домами. Мишель не имел представления, почему так: ведь у Эгмонта были и дочери. У Придда также нашлись бы и дочка, и несколько сыновей, Алве было, кого выбирать. Единственный на тот момент сынок Эгмонта, храбрый, добрый, мечтающий о военной карьере - зачем, почему только он?
Никто, в целом, не сомневается, кто из двоих в этом браке впоследствии на себя возьмет обязанность произвести на свет будущее потомство - не Первый же маршал, скорее уж молодой теньент Окделл.
Да впрочем, уже и не Окделл. Ричард передаст титул герцога младшему брату - первому в роду Алану спустя столько горестных лет.
Никто толком не понимал причин этого брака. Великая Талигойя за пять лет смогла отстоять себя перед всеми соседями, даже перед претензиями Святого Престола, молодой Альдо, пользуясь опытом своих старших наставником, своим гибким умом, но еще и ограниченный голосом Алва в совете - сумел ко всем найти подход, нимало при том не пожертвовав. Ричард Окделл был с Алвой любезен, как и его мать, Мирабелла, в девичестве Карлион, простившая зятю давнишнюю гибель родича. Зачем это нужно? Рокэ Алва со Старой Знатью и так уже связан, накрепко.
Дикон отыскался под вечер в саду. Своего дома Окделлы в Кабителе так и не завели, так что Дикон гостил у эра, а его матушка - у верных вассалов Рокслеев.
- Ну что? - спросил Мишель мягко, присев с подопечным под статуей лошади. - Твоя матушка, как и намеревалась, потребовала объяснений?
Дик дернул плечом:
- Ничего. Сказал: эр Алваро нашел способ выяснить, как Излом прошелся по прочим Жечужинам в Ожерелье, тем, которые, похожи на нас, Кэртиану. Сказал, очень много условий, чтобы все прошло хорошо. Сказал - было либо Окделлов совсем убивать, назначить других Повелителей Скал, либо... так. Чтобы ненависти больше не было. Сказал, что не верил отцу, но потом умер Карлос, его старший брат... в общем, эру Алвару хотелось того уберечь, но и Карлос не слушал. Сказал... сказал, что мы можем... быть счастливы.
Мишель вздохнул, вспоминая невольно о братьях. Особенно жаль было Ро...
Увы, возразить было нечего. Он тоже знал про Излом, и сам говорил Мирабелле, когда пришло время Эгмонта, что это не худший исход. Однако, мать Ричарда была деятельной, сильной женщиной. Она не могла не попробовать выяснить... все.
- Ты сможешь быть счастлив, как думаешь? Я знаю, что мать и отец говорили с тобой про твой долг, но ты бы сумел... полюбить его? Он ведь не плохой человек, вздорный только...
Дикон шмыгнул носом - не простужено, а неловко.
Мишель рассмеялся:
- Так-так, юноша, ничего не хотите сказать?
Дик мотнул головой в потемках - жеребенок и только.
- Эр Рокэ всем нравится, - пробурчал юноша, и даже в сумерках бывший эр смог разобрать, как он вспыхнул скулами.
- Если и тебе - хорошо, - настойчиво произнес тот, крепко сжав плечо подопечного.
Дикон вскинулся:
- И из армии... я не уйду! Не уйду, пока будет... можно.
- Так Рокэ сказал?
Дик кивнул.
Нашел подход к мальчику, Ворон.
- Матушка... она успокоилась. Ей это не нравится, все это про астрологию и прочее колдовство, но эр Рокэ... уговорил ее. Она думает, что он просто... влюблен в меня.
Вот как.
Так что же случилось? Как это произошло?
Мишель знал, конечно.
И клялся, что будет молчать вечно.
Что же...
Эгмонт хромал сильно, он не смог бы драться на равных в обычной дуэли, хоть прежде был очень хорош. Поэтому они с Рокэ сошлись тогда на той проклятой Создателем Линии. И Эгмонт был то ли быстрей, то ли просто удачливее.
Мишель помнит, как Рокэ Алва упал мертвым. И помнит свои страх и горе - хотя должен был бы быть рад. Помнит бледного, словно полотно савана Эгмонта. Помнит - что-то в момент смерти герцога Алва вдруг стало не так.
Не так.
Той ночью Надоры трясло. Просыпались вулканы в Торке, и сели в Саграннах обрушились в Барсовы Очи, смыв несколько диких сел.
Обвалы сошли в кэналлийских горах Дэспера, - как Рокэ Алва сказал позже.
Они точно знали, что это победа. И в ужасе ждали конца.
Весь лагерь застыл, замер траурно. Молился Эгмонт, пили Арсен с Робером, пел жуткое что-то Диего. Мишель бестолково издергал своих офицеров, чтобы не почувствовали настроения полководцев войска - но слышал уже бесконечные заговоры на четыре горящих угля, молитвы Октавии с Аланом вперемешку.
Так минула ночь. На рассвете беда как ушла.
С рассветом откуда-то прибежал Дикон - пробравшийся за отцом в обозе, счастливый и неуемный одиннадцатилетний ребенок. Привел к ним отставшего - маленький хозяин края, он знал, как ходить по Ренквахе и вытащил из болота отставшего от армии узурпатора офицера.
С лицом мертвого - похороненного - Рокэ Алвы. С глазами того, кто увидел - и пережил шуткой судьбы - конец света.
Рокэ Алва был куда старше - хотя и казался ровесником - того, похороненного. Этот Рокэ Алва сумел объясниться с Диего Салина, вчерашнего секунданта - и принял вассальную клятву.
Этот Рокэ Алва взглянул злобно на эра Эгмонта и резко сказал: здесь все будет иначе, совсем. Но вы отдадите мне Дикона.
Словно чудовище в древней сказке - потребовал себе наследника. Сам Дикон же в это время со всей увлеченностью детства учился, как заряжать пушку. Рокэ смотрел на него страшным, больным, темным взглядом.
Эгмонт поднял брови:
- Хотите жениться на нем?
И Алва, - неведомая тварь с болота с лицом Рокэ Алвы - он вдруг растерялся тогда.
Мишель улыбнулся сейчас в темноте.
С той Жемчужиной, у них, как выяснилось, была разница: там мужчины эории не смогли бы родить, даже если бы пожелали. Рокэ Алва, до того жуткий, высокомерный и знающий - растерялся. А, узнав, что имеется в виду, выдохнул:
- Да.
Эгмонт смотрел на него долго и несколько странно. Затем сжал старинную адриановскую эсперу, которой недавно проверил, насколько Алва человечен, и все же вздохнул:
- Будет так.
И вот стало так.
- Дик... Дикон, ты же помнишь, как ты его встретил?
- Ну да, - Дикон поднял глаза в небо, где уже всходил Литтен, - я пошел тогда за Невепрем. Отец после сказал, мне почудилось, но я знал, что мне нужно идти. А он... он лежал на камнях, и он разговаривал с ними, а сам их не слышал. Он... плакал. Увидев меня, ухмыльнулся так непрятно, сказал, что надеялся в долгожданном Закате найти компаньона занятнее.
Мишель хмыкнул. Значит, Дик помнит, что Рокэ Алва - не тот. Ведь кроха Ричард Горик еще до дуэли представлен был - тому, мертвому.
- А потом он обнял меня, - добавил Дик шепотом. - Встрепал волосы - он иногда до сих пор так... и обнял меня как родного.
Они помолчали.
- Как думаете, эр Мишель, а он... он тоже... полюбит - меня? - спросил Дикон тихо. - Меня, не того, которого...
- Спроси его сам, - посоветовал Эпинэ. - Я думаю, ты зря тревожишься.
Они молчат долго, пока не восходит Эврот, как это случается в полночь.
Сегодня Рокэ Алва вступает в брак с Диком Окделлом. Сегодня сбывается старое обещание. И не сбудется ни одно пророчество, предсказывавшее конец на Изломе. Из тех, что сбылись - не здесь. И где-то, быть может, сбываются.
Мишель обнимает мальчишку:
- Идем, - говорит он, - тебе надо выспаться. Завтра ты станешь взрослым, тебе будет двадцать один.
Дик кивает:
- А тот не дожил и до двадцати. Катари тоже... Рокэ рассказал... кое что.
Потом добавляет:
- Эр Рокэ сказал, я его спас в Ренквахе. Но он сам спокойно дошел бы до своего войска.
Мишель встрепывает мальчишке короткие густые волосы. Рокэ не зря любит так делать - приятно.
- Ты всех нас спас, Дикон, - бормочет он тихо, - всех нас. Пойдем! - говорит он.
И Ричард идет за ним в дом.