Work Text:
Ночь глушится то и дело всплывающими в воздухе вывесками – Антон выходит на главную улицу, где количество рекламы превышает все мыслимые и немыслимые значения. Народ привычно отмахивается, кто-то уже нажимает на очки с блокировщиками, но абсолютно никто не удивляется и не восторгается царящему вокруг блеску технологий.
И тем более не вчитывается в яркий кричащий текст.
Антон выходит на главный мост и подбирается к ограждению сквозь толпу, чтобы привычно вжаться в выемку между огромной коробкой генератора и бездной пространства, уходящего вниз. Именно внутри этой чаши и разгуливает огромная статная голограмма, которой мост доходит всего лишь до пояса. Антон тихонько свистит ей в обнажённую спину и не может сдержать улыбки, когда вся эта громада изящно разворачивается и в секунду преодолевает немаленькое расстояние вдоль моста.
– Привет, – Антон облокачивается на перила и нависает верхней половиной тела над бездной. – Как работа?
Арс улыбается. Улыбаться – и есть его работа, так-то. Улыбаться и рекламировать увеселительный квартал, завлекать клиентов, отвечать на вопросы. Вот помогать найти дорогу, информировать о погоде и болтать с Антоном – это не входит в функционал искусственного интеллекта. Но на то он и интеллект – у него даже какое-то подобие эмпатии есть, и развивается он с космической скоростью. Хотя не Антону тут говорить про “подобие” – он сюда ходит исправнее, чем к себе в контору. Ходит, чтобы просто поговорить.
– Спокойно, – отвечает Арс и делает лёгкий взмах рукой. На ладони тут же появляется светящийся шар, вытягивается в какую-то новомодную трубку, а сверху появляется QR-код товара и стоимость по скидке. Очередная инновация, демонстрируемая главным живым билбордом города, начинает судорожно крутиться и проявлять себя в деле: оказывается, это какой-то новый вид коммуникатора, раскладывающийся аж до крошечной релакс-зоны. Удобно, но выглядит как-то ненадёжно. Антона пока устраивают и старые добрые чемоданчики. Они хотя бы не глючат. – Ты снова грустный.
Лицо у Арса становится сложным. Он даже почти не смотрит на самовольно разбушевавшуюся проекцию гаджета, предоставив её самой себе, а вглядывается провалами чёрных глаз в Антона. Пробирает до мурашек. Каждый раз.
– Да я… Уставший, наверное, Арс, – длинно выдыхает Антон.
– От работы… Или в общем? – прозорливо говорит Арс и окончательно растворяет в воздухе иллюзию, чтобы подойти поближе.
Антон достаёт из нагрудного кармана сигареты, нажимает кнопку на фильтре, чтобы зажечь табак, – ну да, он старомодный, но от современной химии у него во рту постоянный привкус ментола и соли. Отвратительное сочетание.
– От всего. От жизни в том числе, – говорит Антон и сам с себя усмехается – ну надо же, разоткровенничался с компьютером. Хотя с другой стороны – а с кем ещё-то? – Сейчас расследовал одно дельце… Мелочь совсем, дед пропал. Вышел как-то из закрытой квартиры и ушёл куда-то. Родня говорила, он дома сидел, с башкой нелады уже, а тут ни по камерам не видно, ни вообще… Ну я его нашёл, конечно, но знаешь – он не выглядел испуганным. Даже как будто разочарованным – что я нашёл его и вернул домой. И я чё-т словил такую апатию, будто это я – этот дед и мне тоже хочется потеряться. Или на улице, или в своей голове.
Голограмма тяжело вздыхает. Антон не перестаёт удивляться технологиям – ну совсем как живая. Огромная только и просвечивает немного, но в поведении, в плавности рук, в интонациях – человек.
И какой человек. Единственный, способный разбудить внутри Антона спящего деда и заставить рассмотреть в зеркале юнца. Чёрт возьми.
Арс тем временем делает вид, что ковыряется где-то под мостом, и выуживает оттуда пачку сигарет – Антон уверен, что тот бы изобразил, будто роется в карманах, если бы у Арса вообще были карманы. Рекламная голограмма квартала развлечений абсолютно обнажена.
Сигареты у Арса в руках тоже старомодные. Но всё равно такие, винтажные, которые люди нет-нет, но покуривают и сейчас, не боясь прослыть динозаврами. Золотая круглая зажигалка – тоже от какого-то крутого рекламируемого бренда – по-настоящему щёлкает, откидывая сферическую крышку и являя красно-синий огонёк. Арс сладко затягивается и – Антону кажется – закатывает глаза. Но, конечно, не закатывает – мерцающий космос в обрамлении ресниц смотрит одновременно везде и никуда.
– Люблю с тобой курить, знаешь? – немного малодушничает Антон. Даже себе пока стыдно признаться, что любит он не только курить – он упал в нарисованную рекламу с отчаянием школьника, влюбившегося в свою первую визуальную модельку. Только вот крошечные, поставленные на поток фигурки не обладают собственным сознанием, а лишь говорят определённый набор фраз, который вбивается в них при покупке.
А Арс – обладает.
– Мне тоже нравится, когда ты приходишь, – Арс томно выдыхает сверкающий и переливающийся дым. – Тебе не обязательно теряться, чтобы найти себя.
Полупрозрачная рука укладывается на перила. Огромная, даже рядом с упакованным в кофту и плащ Антоновским предплечьем – несравнимо. Но всё равно приятно. Как будто они просто болтают по обе стороны от заграждения, так близко друг к другу, что можно втягивать чужой дым вместо своего. Хочется коснуться белоснежной кожи, так хорошо отрисованной, что видно даже пиксельные родинки – постоянно перебегающие и создающие эффект змеиной кожи там, где их скапливается особенно много.
Но, конечно, Антон не касается. Ему даже страшно представить, как его пальцы пройдут сквозь руку и улягутся лишь на холодный металл перил.
Хотя, возможно, в голограмму заложена опция застонать – как будто ей это приятно. Не хочется об этом думать.
– Это всё какая-то бесконечная беготня по кругу. От себя, за собой. Но кажется, что если я остановлюсь, то пойму – а ничего не изменилось. И это меня окончательно добьёт.
– Тебе просто надо, чтобы было к кому бежать, – вдруг каким-то мурлычущим тоном говорит Арс, и Антон удивлённо поднимает глаза. Арс флиртует? Он с ним флиртует?!
– Ага, наверное. Поедешь ко мне домой? Правда, у меня смотреть не на что, кроме всякого рабочего мусора и смешных находок, – Антон делает вид, что шутит, но в груди предательски ёкает.
А если действительно можно было проснуться и первым делом увидеть мягкую улыбку на бледных губах? Пусть Антон не сможет запустить руку в иссиня-тёмные кудри и притянуть лицо для поцелуя, но ему не придётся больше ориентироваться на рабочий график голограммы у моста – Арс будет рядом всегда, и когда…
Дожили, Антон реально вщёлкался в искусственный интеллект. Ну точно школьник.
Хотя Димон говорил, от такого сейчас даже лечат – количество людей, нашедших в андроидах и виртуальных собеседниках то единственное, что искали, растёт с каждым днём.
Антон их раньше не понимал. Даже осуждал – ну как можно поставить запрограммированную машину выше живого человека? И где он теперь? Прячет от себя понимание, что приходит сюда не просто за расслабляющей беседой с живым рекламным баннером. Хотя – он клянётся! – начиналось всё именно так. Просто в какой-то момент было не с кем поговорить, просто в какой-то момент идея выговориться тому, кто может ответить что-то разумное, показалась хорошей.
Настолько хорошей, что Антон чувствует, что задыхается, когда из-за работы не может долго прийти на мост. А когда приходит, узнаёт, что перепутал очередность голограмм и сегодня у моста бродит обнажённая Ольга с такой же белоснежной кожей и таким же сверкающим космосом глаз.
– Я бы к тебе поехал, – откликается Арс и по-кошачьи улыбается. Сердце пропускает удар – ну что за улыбка, это вообще в рамках закона? – а сам Антон не сразу понимает, что Арс ответил на его риторический вопрос.
– Ага, ага, – вымученно отвечает Антон и затягивается почти истлевшей сигаретой. Поехал бы, как же, зачем быть таким идеальным, в этом вся подлость современных ИИ, ты просто уже не понимаешь, где кончается разумное и начинается шизофрения.
Арс словно обижен такой равнодушной реакцией. Рука покидает перила, фигура медленно отплывает в свою чашу. Утраченная иллюзия близости Антона немного колет, но зато теперь можно пялиться на Арса в полный рост, не практикуясь в косоглазии – разница габаритов больше всего ощущается вблизи, а Антон почти во весь рост едва ли больше Арсова лица.
– Сходи на свидание, Антон, – голограмма пусть и выглядит сконфуженной, но продолжает говорить ласково, нежно – Антона от одних этих интонаций плющит. – Вспомни, что ты всё ещё человек, а не бездушная машина. Вдруг это поможет тебе найти самого себя…
– В самом себе, – заканчивает за него Антон, потому что Арс ему советует эти поиски уже не впервые. Что делать, если Антону внутри себя – не нравится? Антону внутри себя – пусто и одиноко. И заглядывать туда не хочется совершенно. Там только вот, обнажённая голограмма с космическими глазами периодически вытягивается на его потрёпанном конторском диванчике, пока он изучает материалы очередного дела. Антон себя порой ловит на этой фантазии слишком часто. – Спой мне, Арс?
Тонкие брови удивлённо поднимаются, а огромные глаза начинают казаться ещё больше. Арс округляет рот маленькой буквой “о” и замирает всей своей переливающейся сущностью.
– А я не умею, – наконец говорит он. И время удивляться уже Антону.
Интересное программирование. По сути, что стоит компу взять и подключиться к какому-нибудь серверу караоке и даже выдать что-то похожее на неидеальное человеческое пение – с огрехами и непопаданием в ноты. Типа рекламные сигареты из воздуха – это он умеет, а петь – нет?
Хотя Антон давно смирился с тем, что каждая из запускаемых тут голограмм словно специально имеет свой характер и набор качеств. Потому-то он и втрескался не в тонкую звонкую Олю с русалочьими повадками и громким открытым смехом, и не в полногрудую роковую Марув, способную взмахом ресниц поставить на колени. И даже не в мягкого лицом Славу, который из своих реклам устраивает целые шоу, а на его голос слетаются из других районов.
– Но я попробую, конечно, – вдруг продолжает говорить Арс и снова котячьи обнажает ровные зубы. – Но ты не жалуйся потом.
Собственно, Арс и не поёт. Он мурчит что-то под нос, изредка выстреливая словами, но это, несомненно, песня – что-то про “корни” или “грудь”, не очень понятно, но очень бархатно и мелодично. Дорожка и впрямь не отличается идеальностью, и огромная голограмма сейчас выглядит до потрясающего живой.
Антон незаметно включает за пазухой диктофон.
Профессиональные привычки порой бывают полезными.
***
Такие вечера Антон ненавидит больше всего.
Именно в них внутренняя тоска проявляется всё чётче, и нет никакой возможности от неё сбежать. Даже на пресловутый мост – сейчас там расхаживает, кажется, Марув. Антон тапает по гаджету, где в заметки скачал график “смен” гуляющих иллюзий, и да,
сейчас до утра там улыбается именно она. Арс будет только завтра вечером, и это если в программу не втиснут очередную промо-кампанию с “гостями”. На такое Антон тоже натыкался, часами тоскливо разглядывая, как голограммы приглашённых звёзд рекламируют собственные бренды.
Но как необходимо поговорить с ним именно сейчас! Какой-то глупый терапевтический эффект от пустой болтовни и бесплодного флирта, который и держит Антона на плаву.
И наверняка он такой не единственный – одинокий в этом огромном городе, полном машин, который находит отдушину в голограммах. Хотя удивительно, что он ещё ни разу не столкнулся ни с кем, кто так же долго торчит на мосту. А всяких пристающих с тупыми вопросами зевак что Арс, что Оля умеют отщёлкнуть так, что и не пожаловаться, и таким вот умным себя уже не ощущаешь.
Нашли с кем соревноваться – у ИИ вся мощь сети в длинных призрачных руках.
Хотя у того же Арса точно есть фан-группы в интернете. Антон знает, он находил, но даже не смог заставить себя вчитаться. Само ощущение, что кто-то ещё может смотреть на Арса его, Антона, потерянным взглядом, приводило Антона в состояние раздражённости и юношеской обиды. И находиться в этом состоянии Антону категорически не нравилось.
Оно всё сильнее напоминало о том, что из миллиардов людей Антон решил зависнуть на искусственной голограмме.
В дверь стучат, и Антон вздрагивает от неожиданности. Он и забыл, что у него подошло время встречи – ещё и личной! Время летит незаметно, даже если ты раб нахлынувшей тоски.
На стул перед столом усаживается высокая брюнетка. Медленно снимает очки, поправляет волосы, обнажая встроенные разъёмы под коннекторы за ушами и на запястьях. Антон что-то слышал про это, но не вникал – то ли для работы с андроидами, то ли для синхронизации с компьютерами. Антон так залипает на эти разъёмы, что не сразу понимает, что лицо девушки ему кажется знакомым.
– Вы же детектив? Мне кажется, меня преследуют. Я бы хотела, чтобы вы проследили за моим сталкером и доказали это – полиция и слушать меня не хочет!
Антон запоздало кивает – в первую очередь работа. Лиц сейчас так много, что и не угнаться.
– Вы с ним знакомы?
– Да, он приходит ко мне на работу. И так как я не в силах покинуть площадку, мы иногда разговариваем, но это мелочи – к нам часто обращаются с вопросами. Но он начал меня выслеживать после рабочей смены и приходить к моему жилому сектору!
– Вы ему что-то обещали? Сообщали? О себе?
– Да ни фига! Всё в рамках регламента, никаких личных разговоров! Нам прямо официально не запрещено болтать, но мы всегда можем найти варианты, как избежать излишнего внимания! Вплоть до того, что можно вообще выставить человеку запрет на просмотр.
– Так, стоп. Стоп, – Антон выпрямляется на стуле и ещё раз пробегается глазами по напечатанному на экране. – Не с того начали. Кем вы работаете?
– Моделью на главном мосту. И он приходит…
В голове шумит, Антон смотрит на девушку так пристально, что она тут же осекается и начинает пялиться в ответ. Огромными такими голубыми глазами, совсем не чёрными. Не прямо копия, но если прищуриться… Но… Но…
– Вы же та голограмма! С моста! Оля! – прозорливо кричит Антон, и Оля – а это очевидно она! – удивлённо наклоняет голову и часто-часто хлопает ресницами.
– Ну да, я же так и сказала. Я вас оттуда и знаю – вы же постоянно к нам приходите и торчите на мосту, курите как не в себя, разговариваете о работе. Арс и посоветовал к вам сходить.
– Арс? Погодите, Арс-голограмма? Посоветовал вам ко мне?..
– Арс-человек. Мы в голограммах там вдвоём не поместимся – места маловато, – Оля выглядит недовольной, но всё же поясняет Антону простые истины. Только вот у Антона в голове всё не укладывается, стул под задницей горит, а ноги пружинят в потребности бежать.
– В смысле Арс-человек? Вы все там – люди? Я был уверен, что это искусственный интеллект! Какой смысл привлекать к этому живых людей?
Оля строит смешное лицо и поджимает губы. Потом тыкает пальчиком себе на шею – на защитную плашку разъёма и, слава богу, не грозится покинуть помещение немедленно. Возможно, она уже просто сталкивалась с такими дурачками.
– Политика компании. Нас просто подключают к компьютеру, надевают шлем, и мы бродим там своими голыми огромными копиями. А на все вопросы автоматом ищем ответы в сети и выдаём. Как и демонстрация продуктов. Я думала, все знают, типа, в этом же и прикол нашего квартала, что всё внутри – настоящее.
Чтобы не вскочить со стула, Антон начинает дёргать ногой – та прыгает и долбится коленом по столешнице изнутри, и разбросанные по поверхности стилусы и бумажки начинают менять своё местоположение.
Это ведь правда Оля.
Да, если приглядеться, то становится понятно – она не похожа на все сто на свою голографическую копию. В ней нет цифровой мягкости и безликости кожи, у неё немного покрасневшие глаза и взбитые ветром волосы, а родинки на щеке и руках не пиксельные, а бледные, едва видные, но точно настоящие. Но это точно она, Антон знает, Антон чувствует.
А значит, где-то сейчас в городе ходит такая же неидеальная форма Арса-голограммы. Только которую можно уговорить сходить на свидание и коснуться, не боясь пройти насквозь.
Какой Антон болван!
– У него кто-нибудь есть? – выпаливает Антон вместо всех возможных и необходимых вопросов. Оля в очередной раз округляет глаза и вытягивает лицо, но сразу же растекается в улыбке.
– Я думала, мы тут мои проблемы обсуждать будем.
– Извините, – краснеет Антон и укладывает руку на своё бедро, останавливая разогнавшийся тремор. – Извините, так…
– Ох, а он-то расстраивался. Разговаривает, приходит, но дальше моста ни-ни, – улыбается Оля, и в этой улыбке тоже вся она, та, с моста, которая обвораживает каждую четвёртую смену. Голограммы так не улыбаются, андроиды так не улыбаются, ненастоящие Арсы так не улыбаются – ну какой он болван! Можно сколько угодно сейчас убеждать себя в том, что он чувствовал или знал, но на самом деле Антон втрескался вопреки логике и собственным убеждениям, будучи уверенным, что только компьютер смог воспроизвести идеальную для него личность.
Оказывается, всё же боженька. Или природа, тут уж какую сторону выберешь.
– У вас есть его акк? – от Антона не укрывается, что Оля не ответила на вопрос про “кого-то”, он краснеет, но попросить контакты – это же не слишком нагло?
– Ну нет, так не работает. Вот приходите к нему и лично всё спрашивайте, – Оля окончательно развеселилась и, кажется, уже забыла, зачем пришла. – У него смена…
– Завтра вечером, да, – выдыхает Антон и снова краснеет. Лицо его, по ощущениям, к такому не привыкло, и от жары хочется распахнуть пиджак и рубашку.
Оля перестаёт улыбаться и удивлённо кивает в ответ.
***
Отвлечься от ожидания следующего вечера можно только работой, так что Антон добросовестно собирает информацию об Олином сталкере, старательно избегая открывшихся вдруг перспектив.
Арс – живой!
Арс – человек!
Которого вот можно взять за руку, которого можно привести в любое место города, которого…
Который на Антона обижен. Ну конечно, Антон же всё это время разговаривал с ним, как с искусственным интеллектом, сам себя оберегал от разговоров, которые слишком походили на человеческие. Игнорировал, возможно, намёки… Да разве ж может так машина!..
Проблема в том, что, наверное, может. Только вот Арс – не машина! Ещё по пению стоило это понять!
В итоге Антон так накручивает себя, что следующим вечером на мосту уже появляется наэлектризованный и искрящийся, как лишённый оплётки провод. Даже улыбку выдавить – и то не в состоянии. И, кажется, Арс это сразу замечает, потому что с его лица тоже стекает дежурная ухмылка, а сам он становится почти озабоченным.
– Привет, – выдавливает Антон. – Как дела?
Приветкакделачёделаешь. Три всадника неловкости вот уже какое десятилетие. Пиздец.
– Хорошо, – ровным голосом отвечает Арс. – У тебя как… настроение? Нашёл дорогу к себе?
– Кажется, да, – на языке так сухо, что хочется присосаться даже к иллюзорной бутылке воды, которая качается над Арсом – “БАква – свежесть решения”. – Давай… Давай встретимся?
Арс думает слишком долго. Мерцает так, будто сейчас совсем пропадёт, переваривает. Точно не машина – искусственный интеллект столько не думает, ну как Антон мог быть так слеп? Пусть он привык в огромной голограмме обнажённого мужчины видеть только машину, сейчас так легко было снять розовые очки и смотреть глубже. Представлять за ней человека, подключённого сейчас к компьютеру, в виртуальном шлеме и кипе проводов, но живого. Возможно, со шрамом, с пигментными пятнами, с уставшими глазами. Антон ловит себя на мысли, что ему всё равно, насколько сильно Арс будет отличаться от своей голограммной копии, если его сознание – его сексуальное, невероятное сознание – будет настоящим.
– Так. А что заставило тебя вдруг предложить? – и даже после стольких мгновений раздумий, Арс не отвечает, а его руки приходят в какой-то нервный танец – Арс заправляет волосы за уши, трясет головой, возвращая чёлку обратно, и руки снова тянутся к ушам. – Сверкающему наготой баннеру на мосту…
Ауч!
– Я дурак, Арс! И дуракам свойственно ошибаться! Мы же можем просто… поговорить?..
– У меня время сегодня сдвинулось, я уже заканчиваю, – вдруг перебивает Арс и уводит взгляд космических глаз куда-то в сторону. Вроде не врёт – тело действительно начинает мерцать, как всегда бывает в конце трансляции. – Приходи сюда завтра в восемь. Поговорим.
Антон остаётся на мосту один вплоть до появления в глубине чаши улыбчивого Славы.
***
Только вот Арса нет. Ни без пятнадцати, ни в восемь, ни в пять минут. В чаше лукаво улыбается Марув, укладывая огромную грудь на перила моста и явно не собираясь исчезать. На её ключицах бегущей строкой меняются названия заведений в квартале за спиной, и какой-то дед очень внимательно всё это читает, игнорируя пышные обнажённые формы.
А Арса нет. Какой изящный слив. И Антон – дурак, даже не посмотрел, действительно ли его смена выпадает на завтрашние восемь вечера. Гаджет показывает, что нет. Арс и правда назвал то время, в которое его тут нет. Что ж, Антон, пожалуй, это заслуживает. В конце концов, это именно он разговаривал с Арсом столько времени с тем самым снисхождением, которым человек одаривает любой искусственный интеллект.
Даже если человек от этого интеллекта без ума.
– Так о чём хотел поговорить? – раздаётся за спиной.
За спиной!
За спиной – не за парапетом моста! Но голос – голос – Антон узнает из тысячи и под фильтрами, он уверен. Тем более передача голоса у голограмм на мосту – оказывается – до поражающего идентична.
– Арс! – он кричит прежде, чем успевает развернуться, и поэтому почти сталкивается нос в нос с человеком за спиной. Высоким – конечно, не такого, как огромная махина голограммы за мостом, но почти одного с Антоном роста. И определённо с…
Арсом.
– Арсений, – смущённо отводит глаза человек и слишком привычно заправляет волосы за уши. Такие же разъёмы с заглушками на шее, как и у Оли, а ещё – такие же голубые и уставшие глаза с красными веками. Без космоса бездны вместо белков, но с космосом за ними. Антон это знает, Антон давно сюда приходит. – А то “Арс” – это как-то больше на работе, что ли. А настоящее имя – Арсений.
Арсений.
– Я дурак, Арсений, – шепчет Антон.
– Да, ты уже говорил, – фыркает Арсений и засовывает руки в карманы огромной дутой куртки. И сам он весь такой непривычно мешковатый – широкие висящие штаны, объёмная куртка, массивные кроссовки, водолазка до самых разъёмов. И волосы – встрёпанные, вьющиеся, настоящие, – такие хочешь не хочешь, а столь живыми не нарисуешь. Вместо пикселей – четыре родинки на левой щеке. А ещё у него мешки под этими красными глазами. И даже морщинки расползаются к вискам. Арсений, оказывается, немного старше своего голограммного возраста. Антону хочется визжать от восторга.
– Я думал, ты ненастоящий. А я – псих, поехавший на искусственном интеллекте.
Арсений вскидывает удивлённые глаза и совсем по-детски начинает часто-часто моргать. А потом улыбается. Ну конечно, улыбается.
– А-а-а!.. Это многое объясняет! А я-то… – говорит он и осекается. Снова смущённо начинает рассматривать свои кроссовки.
– А ты-то? – настаивает на продолжении Антон и жадно смотрит, как Арсений достаёт свои бледные тонкие запястья и перехватывает сам себя за пальцы.
– А я думал, тебя просто прикалывает технология, ну, что она такая вот огромная и голая… И ты чисто так время проводишь, как, знаешь, в квартале развлечений. Там же самое важное, что после окончания таймера никто никому ничего не должен.
Масштаб Антоновой глупости неизмерим.
– А это вот вообще не так. Арсений… Я мечтал, что смогу привести тебя домой, накормить ужином, показать свою жизнь и узнать о твоей… Твоей, которой, по моему мнению, не существовало, и мне так было от этого невыносимо, что я даже боялся шутить в эту сторону – начинал и тут же осекался, – Антон делает микрошажок вперёд и едва-едва приподнимает ладони – как раз, чтобы в них занырнули чужие.
Арсений смотрит на его дрожащие пальцы, прежде чем медленно отпустить собственное запястье и осторожно вложить ледяные руки в горячий потный захват.
Арсений бьётся электричеством.
– А я хотел, чтобы твои шуточные предложения наконец-то оказались настоящими, – тихо говорит Арсений и прячется за чёлкой.
Бесполезно — алеющие щёки Антон видит прекрасно. Впервые он наблюдает на этом лице румянец. Как же он Арсению идёт.
– То есть?
– То есть поехали уже. Сил нет как хочу посмотреть на твою коллекцию дурацких находок. Столько о них трещал.