Chapter Text
Ацуму приземлился на пол их с братом комнаты и снял лисью трансформацию.
«Минус две масти за ночь, неплохо», — подумал он, бросая две медвежьи мантии в камин.
Надо же, Тендо оказался Медведем. Ацуму всегда думал, что он Рысь. В жизни он был намного быстрее, чем в бою. А вот Ушиджима сразу был похож на Медведя — сильный, но неповоротливый.
Поправив свою мантию, которая уже утратила опознавательные признаки его масти после трансформации, он поспешил в колледж. Ему не терпелось увидеть реакцию Тендо и Ушиджимы на произошедшее ночью.
Мия Ацуму был студентом второго курса Коллежда, факультета Охоты и представителем правящей масти Лис. Он был богат, красив, умен, имел большое количество столь же успешных друзей и не меньшее количество поклонников и поклонниц. Естественно, никто не знал, что он лисьей масти, но от него, видимо, исходила некая уверенность в своем превосходстве, а может, он просто обладал смазливым личиком (нет, это все его бешеная харизма).
Лисы правили Королевством много лет. Ацуму не знал, от того ли, что всех устраивало правление, или от того, что никто не мог заполучить Кубок Власти, охраняемый шестью кристаллами. Факультет Охоты как раз и занимался тем, чтобы сберечь Кубок и кристаллы в целости и сохранности. Последнее время делать это становилось всё сложнее, потому что оставшиеся три масти, видимо, решили сменить власть Лис, и нападения на кристаллы стали всё чаще и ожесточённее.
Ацуму каждую ночь срывал мантии с других мастей. Это было не обязательно, он должен был просто сберечь охраняемый им кристалл, но Ацуму считал, что только лишив мантий все остальные масти, можно быть уверенным в вечном правлении Лис.
Медведи были сильными, Рыси — быстрыми, а Вороны — и вот эти бесили больше всех — умели летать. Лисы были ловкими. Лисы бесшумно передвигались. Ацуму был Лисом, его брат и родители были Лисами. Поэтому, стремясь обезопасить себя и свою семью, Ацуму каждую ночь срывал мантии с других мастей.
Жаль, что этого нельзя было делать днем. Вне трансформации, в человеческом обличье, ношение мантии было необязательным, она становилась просто куском ткани без опознавательных признаков, но все это делали, чтобы обозначить свою принадлежность к той или иной масти.
Войдя в аудиторию, Ацуму увидел Тендо и Ушиджиму, которые, видимо, зашли попрощаться. Бред, кого интересует, чем теперь будут заниматься лишённые масти простые люди? Лишенные масти также лишались всех привилегий, они получали за свою работу меньшее жалование, лишались хоть какой-то вероятности получить власть в Королевстве и, главное, лишались бессмертия.
— Чем вы думаете теперь заняться? — спросил кто-то из студентов.
— Я перевожусь на Кулинарный факультет, — ответил Тендо, — всегда хотел готовить и не хотел охотиться.
— Очень удобно так говорить, когда уже не можешь охотиться, — прошептал Ацуму на ухо брату-близнецу.
— Как ты думаешь, они знали, что оба Медведи? — спросил Суна. — Они довольно дружны и лишились мастей одновременно, и сейчас продолжают дружить.
— Возможно, — ответил Ацуму. — Мне кажется, они встречаются.
— О, тогда вдвойне жаль, — произнес Аран, — потому что они бы смогли быть вместе, раз оба Медведи.
Это была еще одна причина, по которой Ацуму хотел лишить мантий другие масти, и по которой Ацуму, несмотря на популярность, не заводил отношений.
Влюбляться, встречаться, иметь отношения с другими мастями было строжайше запрещено. Это приравнивалось к предательству и грозило смертной казнью. Считалось, что в бою влюбленные не смогут поднять оружие против друг друга, а значит, есть вероятность, что кто-то из двоих перейдет на противоборствующую сторону и не сможет защитить Королевство. Можно было встречаться только с такой же мастью или с людьми, лишенными мастей, но тут уж увольте, люди с мастью были бессмертны, какая любовь с простыми смертными? Ацуму хотел встречаться и заводить отношения, не разбираясь и не выясняя, какая масть перед ним, и не рискуя при этом лишиться головы или бессмертия.
***
— Почему мы впятером? — спросил Ацуму собравшихся ночью для охраны кристаллов Лис.
— Видимо, кого-то пометили, — ответил Седой Лис.
— Черт.
Ацуму ненавидел метки. Это казалось ему самым опасным, потому что сделать было слишком просто: надо было в трансформации, можно даже частичной, коснуться того, кто не трансформирован. Естественно, это можно было делать только в случае, если ты точно знаешь, что перед тобой соперник, иначе есть риск заблокировать союзника. Метка лишала тебя возможности трансформации на ближайшую неделю, как раз на время дежурства, и оставляла союзников в меньшинстве. Лисы не общались в жизни, в основном потому, что не знали, кто еще является представителем их масти, поэтому попросить о замене было невозможно. Естественно, при необходимости Министерство могло объявить общий сбор, но и в Министерство все явились бы в полной трансформации.
При кажущейся простоте была и серьезная сложность в оставлении метки: ты должен быть наедине с соперником, иначе все узнают твою масть во время трансформации. Поэтому большинство охотников никогда не ходили по одному.
«Видимо, нормальной охоты не получится, придется охранять кристалл», — размышлял Ацуму.
— Кому-то придется охранять два кристалла, — сказал он вслух.
— Золотой Лис, а ты не хочешь с Серебряным Лисом взять три кристалла на двоих? — спросил Седой Лис.
— Я пас, — тут же ответил Серебряный Лис, за которым скрывался его брат Осаму, — боюсь, не справлюсь.
Да, его брат не любил сражаться, хотя был силен. Он смиренно дожидался, когда закончится его учеба, чтобы сразу после Коллежда открыть ресторан. Он вовсе не хотел лишаться мантии, потому что без нее осуществить свои планы будет сложнее, людям без масти скорее перекроют пути к реализации задуманного, а в общественном питании они могут претендовать разве что на должность официанта, максимум помощника повара. Да, его брат не хотел лишаться масти.
— Я возьму два, — сказал Черный Лис, — но если что, подстрахуйте меня.
Ацуму потерял бдительность. Ночь была спокойной. У соседнего кристалла дремал Осаму, с другой стороны Седой Лис расхаживал из стороны в сторону, видимо, чтобы тоже не задремать, хотя его шаги раздражали и мешали прислушиваться к происходящему. Именно поэтому Ацуму не заметил, что к нему подкралась Рысь.
— Смело, — сказал Золотой Лис, вскакивая на ноги. — Почему такую мелкую Рысь отправили сражаться со мной? Ты видишь, кто перед тобой? Тебе меня не победить.
— О, мне это и не нужно, — ответила Рысь, точнее ответил, потому что голос был мужской.
— Тогда что тебе надо? — спросил Ацуму, краем глаза наблюдая, что к Осаму тоже крадется Рысь, а к Седому Лису — Медведь.
Тот громко рассмеялся (что?) и сказал:
— Конечно, отвлечь тебя, пока другие сделают то, что нужно.
— Помогите мне, здесь Вороны! — раздался голос Черного Лиса, но никто не мог этого сделать.
— Тогда я быстро разберусь с тобой, чтобы помочь союзнику, — сказал Ацуму, вытаскивая оружие, отчего полная трансформация стала частичной.
Частичная трансформация сохраняла лисьи уши, хвост, когти, зубы, повадки, но открывала внешность. Выхватывая оружие, нужно было лишить противника масти, иначе будешь раскрыт. А лишенный масти забывал лицо своего «убийцы».
Лисы дрались двумя клинками, выпускающими тонкие лучи-полудуги, и это оружие нравилось Ацуму больше, чем оружие других мастей, оно было самым быстрым и вариативным, можно было выпускать лучи в двух разных направлениях. Что Ацуму и сделал, запустив один луч в Рысь, а другой чуть в правую сторону, зная, что Рысь, скорее всего, попытается увернуться, и наверняка вправо, следуя инстинктам, что и произошло. Один из лучей попал в Рысь, и тому ничего не оставалось, как тоже выхватить оружие.
Рыси дрались шпагами, они тоже были достаточно гибкими и вариативными, благодаря своей гибкости можно было создавать необычный узор луча. Рысь выхватила шпагу, полная трансформация стала частичной, и он узнал Яку, который выпускал зигзагообразные лучи в его сторону. Ацуму разбил приближающийся луч одним клинком, вторым выпуская луч в Яку. Удар попал в цель, и Яку упал. Ацуму бросился на него со всей мощи, буквально вонзая клинок в мантию, как услышал звук разбивающегося кристалла.
— Черт, — оторопел Ацуму.
А Яку прорычал:
— Что ты замер? Снимай мантию, иначе своей лишишься.
Ацуму не понимал, почему он не сопротивляется:
— Да что с тобой такое?
— Я сделал то, что должен был. Ты слишком медлишь, Золотой Лис Мия Ацуму.
Его имя, произнесённое вслух, привело его в чувство, и он стянул мантию с Яку. Видя, как противник теряет сознание, как спадает его трансформация, пропадают когти, зубы, хвост, Ацуму почему-то не испытал обычного восторга. Он привык, что противник борется за масть, а у этого была цель помочь разбить кристалл, и это даже оказалось важнее мантии.
Ацуму осмотрелся. Рядом Осаму стащил мантию с Рыси, оказавшейся Львом Хайба. Седой Лис и Медведь оба были без сознания, но в полной трансформации, видимо, дрались без оружия.
— Разберемся с Медведем? — кивнул он Осаму.
— Нет, сначала с кристаллом.
Они приняли полную трансформацию, дошли до следующего кристалла, который был разбит. Рядом сидел Серый Лис, и без сознания лежал Аран, который, видимо, лишился масти Черного Лиса.
— Я сумел отогнать Воронов, но не сумел защитить кристалл и нашего союзника, — со слезами в голосе сказал Серый Лис. — Там был какой-то невероятный Ворон со взглядом, горящим огнем. Я еще ни разу не видел такой скорости у Ворона. Он уворачивался от всех атак Арана, даже не вытащив оружие.
— Защитился от всех лучей двух клинков даже без меча? — удивился Золотой Лис.
Оружием Воронов был меч, видимо, как компенсация за умение летать, им досталось достаточно неповоротливое оружие, правда, лучи были достаточно большими.
Серый Лис кивнул:
— А еще он сказал, что не будет лишать его масти, его интересует только кристалл.
— Видимо, вы хорошо сопротивлялись, раз он снял мантию, — сказал Серебряный Лис.
— Нет, мантию снял другой Ворон, синеглазый. Я не успел его рассмотреть, он сделал это, пока Аран дрался с Огненным Вороном, а тот играючи от него уворачивался.
«Черт, веселая ночка, плюс две мантии Рыси, минус кристалл и союзник. Ещё и странный Ворон».
Безумная ночь наделала много шума, кристаллы не разбивались уже очень много лет, и три человека лишились мастей.
На площади перед колледжем собралось много народа. Яку, Лев и Аран были окружены студентами, в основном без масти, но были и любопытные в мантиях.
Аран громко произнес:
— Я не знаю, кто из вас Лисы, но я прошу у вас прощения, что не смог уберечь кристалл, — обратился он ко всем присутствующим. — Я перевожусь на Спортивный факультет, чтобы и дальше заниматься волейболом.
Аран неплохо показывал себя в спортивном кружке по волейболу, но сейчас, лишившись масти, вряд ли ему дадут стать профессиональным спортсменом, может, допустят тренировать маленьких детей.
— И еще я хотел бы поблагодарить Огненного Ворона. Я не знаю, кто ты, но если ты меня слышишь, да, я тебя помню, потому что это не ты лишил меня масти. Спасибо за попытку сохранить мою мантию и бессмертие. Это был достойный бой, в котором ты рисковал, не оказывая сопротивления, ради моей масти.
Студенты обнимали и поддерживали лишенных масти, в основном, конечно, те, кто и сам остался без мантии. Ацуму хорошо относился к Арану, тот лишился масти в тяжелом бою, но Ацуму не собирался лицемерить и как-то поддерживать его, вряд ли они еще пересекутся, у них будет слишком разная жизнь. Поэтому его слегка раздражали маститые, обнимающие тех, кто их лишился, ему это казалось неискренним.
И тут он заметил рыжую макушку. Хината Шоё. Студент первого курса факультета Охоты и причина его внутренних терзаний и того, что Ацуму хотел лишить всех мастей.
С тех пор, как он появился в Коллежде, где бы ни находился этот парень, этот невозможный источник энергии и позитива, он неизменно притягивал к себе взгляд. Он заразительно смеялся, когда смешно, был серьезным и поддерживающим, когда грустно, он отлично играл в волейбол и еще был невероятно красив: не очень высокий, крепкого телосложения, с красивой улыбкой и искрящимися глазами цвета темного янтаря, которые, казалось, заглядывали тебе прямо в душу. Взгляд этих глаз мог как вознести тебя на небеса, так и отправить жариться в адском пламени. И он не трепетал перед маститыми (может, он Лис?) и общался одинаково со всеми, независимо от наличия мантии на плечах. Будто это не имело значения.
Ацуму понял, что пропал с первой же его фразы и сияющей улыбки:
— Привет, я Хината Шоё, я играю в волейбол, подкинешь мне мяч?
— Но ты охотник, — только и смог сказать Ацуму.
— Честно говоря, волейбол мне нравится больше, — рассмеялся тот.
— Тогда почему бы тебе не пойти на Спортивный факультет? — пытался разобраться Ацуму. — А, я понял, это из-за роста.
— Ну нет, рост это не причина для меня отказываться от волейбола, — возмутился тот, смешно сморщив нос, а потом, сделав загадочное лицо, будто они с Ацуму заговорщики, сказал — Просто у меня есть дело, связанное с охотой. Как только я его завершу, займусь спортом.
«Боже, ну что за чудик! Какое у него может быть дело? Он что, считает себя незаменимым охотником? И что может быть лучше охоты?» — думал Ацуму, не сводя глаз с этого парня. Ему удалось его удивить. Поразить. Покорить.
Но Ацуму не знал его масть и не мог позволить себе чувств, хотя в глубине души надеялся, что тот Лис. Может, так и было, учитывая, как мягко он приземлялся после высоких прыжков, когда играл в волейбол. К тому же он рыжий. Аргументы, конечно, так себе, но хоть что-то.
И вот сейчас это чудное создание обнимало и улыбалось Яку и Льву.
«Ну каков показушник», — думал Ацуму, пропихивая Ринтаро поближе, чтобы подслушать, о чем они говорят.
— Ты потрясающий либеро, Яку. Я верю, что у тебя все получится, твой талант непременно оценят по достоинству, — говорил Хината.
— Спасибо, Шоё. Даже я не верю, а ты веришь, — грустно ответил Яку. — Я желаю тебе удачи и веры в себя.
— Еееееей! Не говори так, будто прощаешься! Завтра на волейболе увидимся! — Шоё снова обнял его.
«Черт, неужели, чтобы он обнял меня, мне надо лишиться масти?» — Ацуму прогнал шальную мысль, он не хотел лишаться масти и не мог любить того, чью масть он не знал.
Обняв Льва и Яку, Шоё вдруг сорвался с места и побежал. Скорее всего, к реке. Один.
«Черт, это опасно, охотник не может ходить один».
Отдав рюкзак Суне, Ацуму тоже побежал к реке, несмотря на то, что находиться один на один с представителем неизвестной масти тоже опасно.
Хината был там, сидел на берегу реки, кидая в неё камешки.
— Охотнику опасно ходить одному, — подошёл сзади Ацуму. Шоё поднял на него глаза, полные грусти и тоски, настолько, что Ацуму даже отшатнулся.
— Ацуму-сан, не стоит беспокоиться за меня. У меня очень хорошие инстинкты, я почувствую угрозу. Мне хотелось побыть одному.
Игнорируя намек, Ацуму сел рядом и спросил:
— Почему?
— Просто мне грустно, потому что двое моих друзей и еще один хороший человек лишились масти. И теперь их ждет тяжелая жизнь. Я никогда к этому не привыкну. Эта пустота и отрешенность в их глазах. И страх. — Шоё смахнул подступившие слёзы. — Ацуму-сан, правда, будет лучше, если я посижу один. Меня не надо охранять.
Снова проигнорировав его, Ацуму придвинулся ближе:
— Но ведь они сами выбрали путь охоты. Они могли бы выбрать Спортивный, Кулинарный, да любой другой факультет, но они предпочли рискнуть. Может, хотели смены масти у власти.
— Да, думаю, у них были причины выбрать этот факультет, — сказал Шоё, будто знал эти причины. — А ты, Ацуму-сан, никогда не терял друзей на охоте?
— Нет. У меня нет таких уж близких друзей, потому что я не знаю, какой кто масти. Поэтому, когда они лишаются мантии, наши пути просто расходятся. Мне с детства объясняли, что люди без мантии опасны, они могут быть озлоблены, завидовать. Правда, я не знаю, что будет, если Осаму лишится масти. К счастью, он достаточно силен. Надеюсь, мне не придётся делать такой выбор.
— То есть люди без масти не достойны внимания такого прекрасного тебя? — голос Шоё стал грубым.
— Я не совсем так сказал, но суть ты уловил, — попытался пошутить Ацуму, но, поняв, что шутка не получилась, решил смягчить: — А ты, Шоё-кун, ты сильный?
— Да, я думаю, я достаточно силен, чтобы пригодиться на охоте. У меня хорошая реакция.
— Нескромно. Может, ты Золотой Лис?
— Что? Нет, — в голосе сквозило пренебрежение. — Я не имею к нему никакого отношения.
Что ж, Шоё явно не был его фанатом.