Chapter Text
С того момента, как Дино исполнилось десять, его жизнь вошла в худший свой этап. Он вообще был не из тех, кто жалуется, потому что это жалко и недостойно победителя (так всегда говорила его бабушка), но это была правда.
Учеба в средней школе была кошмаром. Он ни за чем не поспевал, его дислексия ухудшилась, хотя он всегда считал, что это что-то, у чего не бывает ухудшений. В итоге единственным предметом, в котором он был хорош в средней школе, остался греческий, который он выбрал по случайности.
И это не учитывая его обычных неприятностей, которые преследовали его всю жизнь, вроде змеи, которая волшебным образом оказалась в актовом зале его школы в пятом классе на прощальной речи директора. Взрослые говорили, что это был тигровый питон, но Дино был готов поклясться, что видел, как яд капает с ее гигантских клыков.
У него всегда были сложности с поведением, по мнению взрослых, хотя сам Дино не делал ничего такого уж особенного - в основном пытался выживать и справляться с ожиданиями, которые на него накладывала бабушка. Получалось из рук вон плохо, потому что когда жизнь заставляет тебя через перемену драться с хулиганами, отличником с белой репутацией оставаться непросто.
Но в средней школе все стало еще хуже. Типа, не эти вещи еще можно было перенести, но тот факт, что его отец, которого он и так едва видел, потому что тот был вечно занят своими спортивными соревнованиями, нашел себе новую жену и не взял его в эту новую семью, был предательством.
Бабушка была строгой и запрещала ему реветь. Она говорила, что герои сильные и не показывают эмоций. Что если так сложилась судьба, он должен брать то, что ему дают и терпеть. Дино знал, что бабушка не слишком сильно его любит, потому что она была очень строгих правил и придерживалась традиций, а его мать была женщиной, которую она видела всего один раз в жизни - тогда, когда она принесла его бабушке. Отец пропустил даже это - выступал на олимпиаде, и да, наверное, Дино должен был быть гордым и все такое, потому что его отец был отличным спортсменом и получал золото на разных соревнованиях, но, положа руку на сердце, он бы был больше рад, если бы его отец был спортсменом-неудачником и не попадал в сборную, зато всегда был бы дома.
Теперь он завел себе совершенно новую семью, в которой Дино не принимали. Его оставили жить с бабушкой, как будто он был не ребенком, а старым велосипедом, который можно бросить на балконе и забыть о нем навсегда.
Потом здоровье бабушки ухудшилось. Пускай порой Дино ненавидел ее за то, какой жестокой и грубой она бывала с ним, он никогда не хотел бы, чтобы происходило что-то подобное. Она была единственным родственником, которому все же было до него дело. Бабушка отправилась в больницу, а он отправился в частную школу, чтобы не мешать ей. Но, по крайней мере, она пообещала забрать его летом, и Дино терпел, пытался учиться, как мог, отставая все больше, и зная, что ей не понравится его табель, когда он покажет ей в конце года.
Короче говоря, со всех сторон засада. И только одно хорошее было во всем этом - он повстречал Джонхана.
Старший учился в восьмом классе, был уже почти совсем взрослым, но несмотря на это, относился к Дино как к равному - никогда не смеялся над его переживаниями или историями о неудачах, всегда подставлял свое плечо и был очень-очень теплым.
В школе Джонхана недолюбливали, и, честно говоря, Дино не понимал, почему. Разве что потому, что тот был даже немного слишком красивым и что умел складно врать, так, что даже учителя верили в его бредовые ответы на вопросах на уроке? Он был из тех парней, кто мог нести абсолютную чушь так уверенно, что все остальные начинали сомневаться в собственной адекватности, слушая это. Но это были такие мелочи - даже у Ли было больше проблем, из-за которых его могли бы ненавидеть школьники.
Короче говоря, Джонхан был крутым, и он был другом Дино, и потому тот ни за что не хотел бы его разочаровать. Но чудо было в том, что чтобы не происходило с Дино, Джонхан никогда не начинал смотреть на него как-то косо.
Как в тот раз, когда он нашел Дино спрятавшимся на границе школьной территории, у пруда, зареванным до икоты. Вместо того, чтобы, как бабушка, отчитать его за слабость, Джонхан спокойно присел рядом, накинул на замерзшего мальчика свою куртку и спросил, что случилось.
Тогда, как раз, Дино узнал о скорой свадьбе своего папы, причем худшим из всех способов - статью в него кинули одни из тех парней, что любили унижать тебя и макать твою голову в унитаз. Он, конечно, подрался с ними и сделал вид, что ему все равно, но правда была в том, что это было больно.
- Ах, проблемы с родителями, - сказал тогда Джонхан так легко и слегка насмешливо, что Дино стало немного обидно. - У нас у всех такое, не переживай.
Тогда, когда Дино спросил, у кого "у всех", Джонхан легко вывернулся, сказав, что почти все ученики в этой школе живут тут, фактически, как в сиротском приюте, потому что их родители слишком заняты, чтобы о них заботиться. Это звучало разумно, но только через полгода после этого Ли узнал, что это была лишь половина правды.
На самом деле под "всеми" Джонхан вовсе не имел в виду других учеников или кого бы то ни было, кого Дино знал - он говорил о вещах, которые могут показаться вам безумными, если просто вывалить их на вас. Поэтому Джонхан, наверное, и смолчал - потому что тогда Дино бы подумал, что он пародирует Хагрида со всеми этими штуками про "Гарри, ты волшебник".
Короче говоря, под "всеми" Юн имел в виду полубогов. Да, типа Геракла и Персея, как в мифах - детей богов и смертных. Ну вот, теперь и Дино звучит как безумный, но, пожалуйста, поверьте ему, это все - настоящая правда.
Боги существовали. Там была какая-то очень сложная и малопонятная для Дино система с перемещениями в центр нынешней западной цивилизации, но суть была в том, что те самые чуваки, про которых вы в шестом классе читаете в книжках, вроде Гефеста, Афины и Гермеса были реально существующими, и они все еще не стеснялись крутить романы со смертными. От этих романов в ста случаев из ста появлялись дети - полубоги, которые порой обладали особыми навыками и своей аурой приманивали всякую гадость вроде чудовищ.
Дино пришлось узнать об этом не понаслышке, когда он пытался уехать из частной школы домой, к бабушке. Джонхан его спас и отвез в Лагерь Полукровок - место, где такие ребята жили и учились управляться со своими силами и оружием. Это было нужно, чтобы когда они решат выйти в мир, они могли защитить себя, потому что избавиться от этой "ауры" или "запаха", которым ты обладаешь, как полубог, невозможно.
Он все еще немного привыкал к этим вещам, говоря честно. В лагере он оказался самым младшим в свои десять с половиной, но это не значило, что он собирался быть просто милым маленьким мальчиком. Он старательно учился - старшие тут преподавали разные занятные штучки, вроде фехтования, стрельбы из лука и катания на пегасах, и Дино старался выучиться всему и как можно лучше.
Говорили, что если ты проявляешь усердие, то твой божественный родитель замечает тебя и признает. Как только тебя признают, ты сможешь жить в домике, который определен для всех детей этого же бога - а до тех пор будь добр ютиться в домике Гермеса, покровителе всех путешественников. У Дино из своего пространства был спальный мешок и его рюкзак в который он успел собрать свои вещи, когда они с Джонханом сбегали из школы. Он хотел иметь хотя бы кровать.
А еще он ужасно хотел быть признанным. Второй младший ребенок в лагере, Аннабет, была признана, едва переступила за волшебную границу Лагеря (хотя пройти через такое путешествие, как Аннабет, никто бы не захотел, поэтому Дино никогда не завидовал этому). Ему хотелось узнать, кто его мать. Честно говоря, ему хотелось бы спросить, почему она выбрала его отца, потому что не было ничего приятного в том, чтобы быть его сыном, и он чувствовал себя преданным обоими родителями и даже бабушкой, когда слишком сильно задумывался.
Благо, Джонхан оставался его другом - Дино думал, что было бы круто, если бы они вместе учились чему-нибудь, но Джонхан никогда не появлялся на тренировках, и почти все свое время проводил, играя с директором лагеря, мистером Д. в безик (это была такая карточная игра, и, наверное, людям стоило думать, прежде чем соглашаться играть в азартные игры с сыном Афродиты - порой он был более ловким в обмане и манипуляциях, чем дети Гермеса, славившиеся своей хитростью и умелостью за счет того, что их отец покровительствовал ворам).
Все говорили, что это типичное поведение для детей Афродиты - они никогда не брали в руки оружие, больше беспокоясь о своих ногтях и макияже, чем о возможности научиться сражаться. Поговаривали, что после того, как они становились взрослыми, они превращались в моделей, актеров и звезд телевидения и нанимали себе кучу охраны, чтобы те оберегали их от монстров.
Дино знал, что в этом было не все, чем был Джонхан, но он никогда не лез к таким вещам, понимая, что это неприкосновенная территория. Вроде того, что Дино никогда и никому не позволял себе проигрывать. Он даже ругался с Лукой, старостой домика Гермеса, на счет того, к какой команде в захвате флага стоит присоединяться, потому что "не хотел быть на стороне неудачников".
И потому, конечно, когда выпал шанс отправиться в поиск, он загорелся этой идеей. Поиском называли задания, которые получали полубоги. В них ты выполнял определенный подвиг за границами лагеря, и успешное завершение поиска тоже могло принести признание божественного родителя. Дино почему-то знал, что его матери мало просто его стараний в лагере, и потому он очень мечтал сделать что-то по-настоящему значимое.
Лагерь окружали клубничные поля. Клубнику с них продавали, а за счет заработанных денег жили. Это было очень удобно, учитывая, что в лагере жили дети Деметры и Диониса, которые могли влиять на растения и заставлять клубнику плодоносить круглое лето.
Потому очевидно, что появление в лагере существа, которое портило посевы, было совсем не к месту. Они называли ее Керинейской ланью, у нее были золотые рожищи и огромные позолоченные копыта, а сама она была размером больше быка. Но самым худшим было то, что несмотря на свои габариты, она очень быстро бегала. Ее невозможно было поймать в лагере, даже если за полями оставляли следить их главу охраны Аргуса (у него было сто глаз, поэтому, даже если он укладывался спать, парочка всегда оставалась открытыми) и тот оповещал о ее появлении сразу же.
Поэтому было принято решение, что Керинейскую лань надо изловить в поиске. Убивать ее было нельзя (иначе бы дети из домика Аполлона отлично справились с этим, учитывая, что они были очень хороши в стрельбе из лука), потому что Керинейская лань была священным животным Артемиды. Почему нельзя было послать весточку, типа "Хэй, дорогая богиня Луны и охоты, тут твоя лань лишает лагерь средств к существованию, не могла бы ты забрать ее? ХОХО, Хирон"? В любом случае, для Дино это было скорее удачное стечение обстоятельств, потому что это значило, что он мог бы заработать себе репутацию.
И ничего, если бы это было просто повторением подвига Геракла - это значило очень мало. Другое дело было убедить других, что позволить отправиться в поиск десятилетнему парню, который полтора месяца как был в лагере - это хорошая идея.
К счастью, другие не имели никакого права решать - Хирон, их учитель (да-да, тот самый из мифов, кентавр и учитель героев) отправлял всех желающих к Оракулу, а там уж решала судьба. Если Оракул давал тебе пророчество, которое было подсказкой в поиске, то ты считался его главой, а если нет - то увы, парень (ну или девушка).
Конечно, Дино не пустили на чердак за пророчеством, но он еще с детства знал один закон - победителей не судят. Поэтому, если бы он добился успеха, ему бы простили нарушение правил. Так оно и вышло - когда он продекламировал свое пророчество, всем просто пришлось смириться, что шанс выйти за пределы лагеря достался малолетке.
В путешествии ему полагалось выбрать спутников. Обычно в поиск ходили втроем, это было самое благословенное число, но у Дино не было столько друзей, чтобы довериться кому-то, кроме Джонхана.
На первый взгляд его выбор был глупым, потому что Джонхан не славился боевыми навыками и все такое, но у Дино был свой взгляд на вещи. Джонхан, конечно, не выглядел счастливым от идеи отправиться в смертельно опасное приключение (его пришлось срочно лечить, когда он доставил Дино в лагерь, и он все еще порой жаловался на боль в локте), но не смог отказать Дино.
Сначала у них все шло хорошо. Монстры, что попадались им на пути, не были слишком страшными или особенно легендарными - просто одни из многих существ, которых вы могли бы встретить.
Другое дело, что с ними случилось, когда они повстречали Ламию. Если вы никогда не слыхали о ней, то никто вас не винит, потому что она не была особенно известным чудовищем. Другие дракайны (это был их вид, чудовищных женщин со змеиными хвостами или змеями вместо ног) были куда известнее, но это не означало, что Ламия была безобидной.
Из-за обиды Геры, она заставила Ламию обезуметь, и та стала поедательницей детей. Ничего хорошего для Дино, если вы понимаете. Джонхан ее не интересовал, так как считался подростком, и это каким-то образом имело значение - короче говоря, Ламия охотилась прицельно на Дино, а тот не совсем мог ей противостоять. Это довольно сложно делать, когда она сверху выглядит как милая молодая женщина и предлагает тебе самое вкусное печенье с шоколадной крошкой на земле, знаете ли.
Дино бы точно сожрали, но тогда на помощь ему неожиданно пришел другой парень - Сынчоль. Он разрубил Ламию и отправил ее прах обратно в Тартар, и выглядел он при этом таким злобным и отчаянным, что Дино на секунду испугался, что тот убьет и его.
Сынчоль был странным, немного зажатым и очень хмурым парнем, но Дино даже не нужно было думать, чтобы угадать в нем сына Ареса - они все отличались немного грубыми чертами лица и были умелы в крошении монстров, короче говоря, он определенно был силен. И испытывал определенные покровительственные чувства к Дино, так что уговорить его путешествовать с ними было не слишком сложно. Он не нарушал традиций Лагеря Полукровок - считалось плохим знаком брать в поиск больше трех человек, так что Дино почти подготовил для этого почву.
Чхве был суровым и не был похож на других полубогов. Он говорил, что его воспитала волчица (и Дино на самом деле втихомолку смеялся над этим, но потом вспоминал, что его в Лагере Полукровок воспитывает тип, который наполовину лошадь), и что он на самом деле ищет одно место, однако может позволить себе отвлечься от поисков, чтобы помочь Джонхану и Дино с поимкой лани.
Это было очень мило с его стороны, хотя Дино догадывался, что по большей части причиной для этого было то, какой Джонхан был красивый - они уже несколько раз воспользовались этой уловкой, пока путешествовали на север и на восток по следам лани. Юн никогда не выглядел счастливым использовать этот способ, предпочитая находить выход из ситуаций за счет хитрости и ловкости, но если это значило, что у них будет место, где они смогут переночевать, он, скрепя сердце, пользовался своей внешностью.
Дино знал, что за этим стоит что-то болезненное, но не влезал. Правда, в конечном итоге, все равно узнал, и лучше бы он этого не делал - но он правда не был виноват, что проснулся среди ночи и услышал тихую беседу между Сынчолем и Джонханом, которые, очевидно, занимались травма-демпингом (очень романтичный способ наладить отношения, конечно).
Помните, Дино говорил, что его жизнь стала катастрофой? Забудьте. Его жизнь была классной, очень комфортной, да, полной мудаков, но они хотя бы не пытались приставать к нему, а его близкие были живы. Он правда не хотел знать ничего из этого, но видимо, именно об этом была та строчка пророчества, которая говорила о разбивании очков.
Проще говоря, в мире были секреты, которые тебе просто не стоило знать, и то, что услышал Дино, определенно было одними из таких вещей. В конце концов, Джонхан и Сынчоль делились этим только друг с другом, а не с ним - и Дино наверняка бы почувствовал себя преданным, если бы не поймал себя на мысли, что он действительно не хотел этого знать и то, что они пытались скрыть это от него, было к лучшему.
Джонхан находил, что благословение, которое Афродита обычно оставляла всем своим детям, было на самом деле проклятием - потому что его внешность не была ничем, кроме проклятия. Как Афродита вообще влюбилась в кого-то, вроде отца Джонхана, который не был ничем, кроме жестокости, ужаса и боли?
(хотя, учитывая ее любимого божественного любовника, Ареса, это уже не казалось таким уж неожиданным.)
Джонхан никогда бы не смог удовлетворить своего отца, даже несмотря на то, что он был его единственным и желанным сыном. Он был слишком красив, слишком слаб здоровьем, слишком...ну, "женственен", из-за чего казался ничем иным, кроме еще одной дочери. Он ненавидел его всей душой, и Джонхан знал, что они захотят от него избавиться, но он никогда не мог подумать, что история с его отстранением от семьи будет настолько ужасающей.
На руках Джонхана была кровь, и его отец скрыл этот факт только потому, что ему казалось, что сокрытие убийства было менее позорным делом, чем сокрытие несовершенного изнасилования его младшим братом. Иметь в семье гея было более ужасно, чем иметь сына-убийцу. Иронично говоря, Джонхан впервые в жизни проявил себя как мужчина, защитившись от нападения, но это не заставило сердце его отца потеплеть.
Но худшим было то, что Джонхан считал себя виноватым в произошедшем, потому что он пользовался своей внешностью, чтобы дядя дарил ему подарки и был с ним ласков, потому что в этом доме больше никто не был.
- Это не твоя вина, - сказал ему Сынчоль хрипло, когда Джонхан замолчал. - Ты мог повлиять на него, но то, что он не умел держать себя в руках и не нашел этот поступок отвратительным - это его вина, а не твоя.
Джонхана это, наверное, не очень убедило, хотя Дино никогда не нашел бы слов лучше, чем те, что сказал Сынчоль, чтобы выразить это.
У Сынчоля тоже был секрет. На самом деле волица Лупа, которая воспитывала его, отправила его в поиск не одного. У нее был и другой воспитанник, Самуэль, и они должны были вместе отправиться в безопасное место, где их ждали. У Самуэля там была семья, но так как он проявил способности, его отправили на учебу к Лупе.
Была причина, по которой Сынчоль сам охотился за Ламией, несмотря на то, что для него она не представляла опасности. Была причина, почему он так сильно заботился о Дино, хотя они были совсем мало знакомы, и почему он решил помочь им в их поиске.
Ламия сожрала Самуэля. Сынчоль не смог спасти мальчика, который так устал от жестоких уроков волчицы и который так хотел семейного тепла, что легко купился на уговоры дракайны - и теперь, хоть Сынчоль и знал куда идти, он не мог заставить себя отправиться в этот лагерь (который не был Лагерем Полукровок, как понял Дино), потому что это значило, что он встретился бы с семьей Самуэля. И они наверняка бы узнали правду, и Сынчоль не был способен посмотреть им в глаза, поэтому он решил, что он будет путешествовать один.
Его отец признал его, и сам Сынчоль звал себя сыном Марса (у него была дурацкая привычка называть всех богов римскими именами вместо греческих, и это сильно сбивало Дино с толку). Он получил от него в дар свой набор дротиков - таки маленьких копий (но не думайте, что они были навроде тех, которыми играют в дартс, они были огромными и на взгляд Дино очень тяжелыми), которые он с огромной силой метал, убивая монстров за один удар.
- Ты можешь пойти с нами в Лагерь Полукровок, - предложил ему Джонхан, осторожно вкладывая свои пальцы в его кулак, заставляя его разжать. - Тогда ты сможешь быть в безопасности и избежишь необходимости встречаться с семьей Самуэля. Тебя обязательно примут у нас, тем более, что ты помогаешь нам с Чаном разобраться с Керинейской ланью. Все будет хорошо.
Но, честно говоря, что в этом было хорошего? Все они были в безысходной ситуации - лань была неутомимой и огромной и ее нельзя было убить или ранить, если они не хотели навлечь на себя гнев Артемиды (а, поверьте, никто не хочет навлечь на себя гнев Артемиды - если не понимаете, что Дино имеет в виду, почитайте про того идиота, Актеона). И с каждым днем старшие, поделившиеся своими проблемами, как будто становились мрачнее и жестче.
Дино, на самом деле, понимал, почему. На лестничной площадке у их с бабушкой квартиры жила пара, которая состояла из двух мужчин, и все ненавидели их, и только его бабушка, которая никогда не казалась ему понимающей, всегда говорила ему, что в них есть сила, которую нельзя сравнить с другими - сила смотреть правде в глаза и сталкиваться с последствиями этой правды.
Кажется, она не слишком их любила или уважала их выбор, но она уважала то, что они держались стойко, и для Дино это был урок о том, что иногда выбор, который делает тебя счастливым одновременно может сделать тебя несчастным.
Джонхан и Сынчоль же не были готовы посмотреть правде в глаза, даже несмотря на то, что десятилетний Ли иногда хотел закричать на них вроде "Да поцелуйтесь уже!" и все такое. Хотя они были взрослыми, они иногда были большими дураками, и Дино принял решение игнорировать этот факт и сосредоточиться на поимке лани, а их отношения оставить на их собственной совести.
(кажется, пока он не видел, что-то все же случилось, потому что в какой-то момент напряжение несколько спало, но Дино не спешил проверять и не пытался влезть туда, куда его не звали, даже если все еще чувствовал себя немного преданным.)
Сеть им дал Гефест. Дино не ожидал столкнуться с богом вот так запросто, на одном из СТО в Детройте, где они прятались, чтобы немного передохнуть, после того, как очередной поездки зайцем. С другой стороны, где еще мог обитать бог кузнечного дела, как не в городе, который был признанной "мусоркой моторов"?
Он долго смотрел на их странную компанию и явно испытывал головную боль, едва кидал взгляд на Сынчоля, но в конечном итоге он предложил им обмен: сеть на убийство нескольких раздражающих тельхинов, которые повадились воровать из его кузницы. Каким образом монстры моря оказались в Детройте никто, конечно, объяснять им не стал - но в конечном итоге, они отловили воришек, хотя это стоило Сынчолю сожженных волос (никогда не боритесь с тельхином у которого из оружия в руках - огнемет).
Гефест не был особенно впечатлен их стараниями, но отдал сеть, как условились, и даже подарил Джонхану волшебные ножницы из небесной бронзы. Юн признался, что думал, что Гефест должен ненавидеть сына Афродиты, но Гефест лишь пожал плечами и признался, что измены Афродиты со смертными и в пятую долю не так унизительны, как измены афродиты с Аресом (что удивительно, Сынчоль при этом не получил ни одного косого взгляда, хотя Дино ждал, когда бог все же поймет, кто такой Сынчоль и обрушится на них с яростью).
С другой стороны это заставило Дино понять, как мало боги на самом деле думают о смертных и о том, как они живут. Возможно, его мать просто забыла о том, что когда-то десять лет назад пересеклась с тем самым олимпийским чемпионом по триатлону, и поэтому даже думать забыла о том, чтобы признать его. Подумаешь, одним ребенком больше или меньше - они, богини, никогда не вынашивали детей по девять месяцев, потому что это было слишком тяжелое бремя для них, поэтому Дино мог вылететь из ее памяти так же быстро и просто, как она отдала его бабушке.
К сожалению, ему все еще было нужно признания, и он все еще болезненно хотел, чтобы хотя бы один из родителей считал его своей семьей, поэтому он с еще большей агрессией принялся за поимку лани. Ему думалось, что было бы забавно бросить ее под ноги богам на Олимпе, но Джонхан сказал, что полубоги ходят на олимп только в Зимнее Солнцестояние, а боги собираются лишь два раза в год - на зимнее и летнее солнцестояния, и летнее уже тоже прошло.
Внезапно они отметили день рождения Сынчоля - ему исполнилось пятнадцать, и он слегка дразнил Джонхана тем, что стал старше, и это было мило и все такое.
А потом они поймали Киренейскую лань на Верхнем озере. Они преследовали ее от Детройта и обошли весь Мичиган, и едва не пересекли границу с Канадой, пока пытались ее достать, но в конечном итоге рогатое чудовище было поймано - сеть держала ее крепко, и Сынчолю пришлось скормить целый брекет амброзии - волшебной еды богов, которая в безопасных количествах могла лечить полубогов (хоть она и была на вкус как самая вкусная еда, которую вы можете себе представить, съесть чересчур много - значит сгореть заживо). Он лежал с температурой еще три дня, и Джонхан ухаживал за ним. Чтобы не смотреть на то, как Юн шепчет молитвы, прижавшись лбом к его лбу, Дино ходил кормить лань тем, что находил неподалеку.
- Прости, красотка, - говорил он, поглаживая ее мягкую, как бархат, пятнистую спину. - Доставим тебя в лагерь, мне засчитают поиск и мы тебя отпустим. Мы не хотим обижать Артемиду и не причиним тебе вреда, обещаю.
Как хорошо, что Дино в ту пору не знал, что можно клясться рекой Стикс, и не стал этого делать - иначе бы умер в жестоких муках, нарушив клятву, потому что в конечном итоге они едва не потеряли лань.
На пути обратно в Детройт путь им преградило трое незнакомых парней с золотым оружием в руках, которые, очевидно, были полубогами, хоть Дино никогда не видел их в Лагере.
- Эта лань - наша добыча, - заявил один из них, самый младший и одновременно с тем самый наглый. - Мой отец приказал нам доставить ее ему.
- Киренейскую лань поймали мы, - сказал Джонхан, как единственный старший, который, можно сказать, был в состоянии сражаться. - Она наша добыча, и мы отнесем ее в наш лагерь, где ее заберет Артемида.
Драка была прегрязной. Эти парни с золотым оружием были не шуткой, и Джонхан, Дино, лань в сети и не способный подняться на ноги Сынчоль оказались в сильно проигрышном положении.
В лань попали стрелой и она начала истекать кровью, Джонхан неловко пытался отбиваться от чужого оружия дротиками Сынчоля, которые не были для этого созданы (у него не было с собой совсем никакого оружия, потому что он ничем не владел), а Дино в самый ответственный момент бросил его, чтобы высвободить лань.
Он не собирался отдавать ее каким-то напыщенным парням, которые ранили ее и собирались отдать ее какому-то другому богу, а не той, кому она была посвящена.
- Вот, беги. Я не могу вытащить стрелу, тебе нужно пойти к своей покровительнице, - сказал он, смотря на умную морду. - Так ты спасешься. Давай, уходи!
И лань ушла по воде, так быстро, что Дино едва различал ее в брызгах воды, которые она поднимала на поверхности реки.
- Ты, мелкий уродец, лишил меня моей добычи! - зарычал младший блондинчик и проткнул бок Дино своим золотым кинжалом.
Он в ответ тоже оставил ему парочку ран своим мечом, и в итоге они оба грозили истечь кровью. Красивая картина конечно, шесть истекающих кровью подростков на берегу Великих озер. Вот бы люди удивились, когда бы нашли их.
Благо, первыми их нашли не люди. Дино не был уверен, что произошло, но он внезапно почувствовал себя целым и здоровым, однако весь остальной мир заметно потускнел и затих - на секунду мальчик решил, что он оглох.
- Поздравляю тебя, сын мой, - сказал голос за его спиной, и обернувшись, Дино увидел женщину, прекраснее которых он в жизни не видел.
Богиня была стройна и высока, как лучшие спортсменки прошлого, на плакатах, которые показывала ему бабушка. Ее темные волосы были туго собраны на макушке, и казалось, что они собраны так туго, что немного оттягивают уголки ее глаз кверху. На ней был странный плащ, лежащий как каскад на ее плечах.
Честно говоря, Дино стушевался. Он не знал, что сказать. Она была такой прекрасной и величественной, что все обидные и саркастичные слова, типа "Ну, привет, мам, решила познакомиться со мной только когда я решил помереть?" вылетели из его головы. Внезапно он понял, как отец смог завести ребенка - любой смертный посчитал бы за гордость, если бы такая женщина оказала ему свою благосклонность.
- Ты похож на своего отца, Дино. Я вижу тот же героический профиль.
- Ты помнишь папу?
- Я не такая великая богиня, как другие, - легко отозвалась она, и в ту же секунду Дино понял, что за плечами у нее лежал вовсе не плащ - это были всамделишные крылья, как у птицы. Он постарался держать рот закрытым. - Поэтому, в отличие от других моих родственников, я хорошо помню отцов моих детей.
- Ты Ника, богиня победы. Поэтому тебе приглянулся мой отец - он был победителем олимпийских игр.
- Умом ты явно пошел в бабушку, - сказала она и, кажется, даже хихикнула. - Твой отец всегда был немного глуповатым. В этом было его очарование. Но да, ты прав, Чан. Я Ника. И Керинейская лань призвала меня, чтобы помочь тебе.
- Почему она не позвала Артемиду?
- Артемида не приходит на поля битвы, глупый. Тут позволено быть только Аресу, Афине и их спутникам. К твоему счастью, я сопровождаю Афину также часто, как и Зевса и мне позволено приходить к сражающимся полубогам. Ты победил в этой битве, мой сын.
- Я...эээ, убил того парня?
- Еще нет, - легко отозвалась богиня, даже не оглянувшись. - Но он умрет, когда я уйду.
- А можно как-то без этого? Мы, конечно, повздорили, но это не совсем правильно. Тем более, я отпустил лань, так что победителей нет.
- Так не бывает, дорогой. Всегда есть победитель, даже если он не видим. Ты отпустил лань, и она отправится к Артемиде и больше не будет уничтожать клубничные поля в Лагере Полукровок. Ты победил этого римского легионера и принес победу своему дому. Хотя, говоря откровенно, вы не должны были пересечься в первую очередь.
- Но можно все же как-нибудь никого не убивать? Я приму факт того, что я остановил лань от того, чтобы уничтожить всю клубнику, но убийство я принимать не хочу.
- Воплотить можно почти что угодно, но за это придется заплатить соответствующую цену. Обычно это роль Немезиды - пользоваться такими уловками, но как моему победителю, я могу даровать тебе исполнение этого желания.
- И какова его цена? - опасливо сощурившись, спросил Дино.
Он не чувствовал от богини тепла, даже когда она говорила к нему ласково - она больше напоминала тренера, который был строг и холоден, но помнил, что иногда надо проявлять тепло к своему ученику.
- Мне придется вернуть все к статусу кво, - вздохнув, отозвалась Ника. - Вернуть римских легионеров туда, где им место, а вас - туда где вам. Я не знаю, кто пошатнул Туман и позволил вам пересечься, но это на вред обоим лагерям. Как ты видишь, римляне и греки не уживаются.
- Это значит, что и Сынчоль пойдет с ними? Он зовет себя сыном Марса.
- Если бы я не была твоей матерью, я бы подумала, что в тебе большое влияние имеет Афина, - сказала богиня, и впервые бросила на Дино любопытствующий взгляд. - Да, ты прав, в таком случае и того мальчика, который был с вами, мне придется отправить туда, где ему место. И нет, я не могу отпустить его с вами. Таковы правила.
Дино знал, что правила нерушимы, если ты недостаточно силен, чтобы победить их, и было очевидно, что он совсем не такой. Он посмотрел в сторону, туда, где раненный Джонхан все еще сжимал руку Сынчоля, даже будучи в опасной близости от смерти - Сынчоль, который оберегал их все это время, так и не пришел в себя.
- Но они все будут живы?
- Это я могу тебе пообещать, - кивнула Ника. - Это произошло из-за того, что вы пересеклись, а значит, исчезнет вместе с тем, как вы будете разделены, потому что ни один Туман не объяснит, почему вы так сильно ранены.
- Мы на совсем забудем о произошедшем?
- Сложно сказать. Вы не пьете зелий забвения, ваши воспоминания не будут украдены и вы не опуститесь в Лету, так что, строго говоря, вы не забудете этого полностью.
Дино легко почувствовал подвох в словах матери.
- Туман заставляет видеть людей на месте монстров что-то обыкновенное, - сказал он. - Значит и мы увидим что-то более правдоподобное, чем появление полубогов из другого лагеря, которые настроены воинственно против нас? Но если Туман один раз спал, разве он не сможет спасть и вновь?
- В таком случае воспоминания вернутся, - смотря прямо на него ответил богиня. - С этим я ничего не могу поделать. Я не владею силой управления Туманом, я лишь пользуюсь своей силой наградить победителя. Так что будем надеяться, что это решение будет достаточным и вы больше никогда не пересечетесь и не вспомните ничего, что здесь произошло.
Дино ненавидел мысль, что он должен решать это, но он понимает, что в забвения не избежать - если он откажется от материной "награды", то он все равно все забудет, но при этом останется убийцей. Даже если он не вспомнит об этом, где-то в глубине его души навсегда останется знание о том, что он убил человека.
Сынчоль бы сказал "ты защищался", и был бы прав, но если у него есть выбор не быть убийцей, он хотел бы его использовать. Потому что у него в любом случае нет шанса сберечь Сынчоля и Джонхана вместе. Сынчоль - римлянин (что бы это ни значило), и это значит, что ему здесь не место.
Больше всего в жизни Дино ненавидел предательства. Он ненавидел, что его мать бросила его, чтобы поскорее отправиться на зимнюю Олимпиаду (он родился 11 февраля, можно догадаться, куда могла так сильно спешить богиня). Что его отец выбрал новую семью, вместо того, чтобы попытаться построить хоть что-то с ним. Даже Сынчоль и Джонхан лгали ему, хоть и во благо, но все-таки лгали.
Единственным человеком, который всегда был с ним честным до боли и остроты оставалась бабушка, и хоть Дино всей душой ненавидел то, что она никогда не была к нему добра, он ценил ее честность.
И он пообещал себе, что останется честным, если вдруг они все вспомнят происходящее после. И если Джонхан решит, что он больше недостоин его любви и теплоты, Дино примет это. Он действительно получает награду, однако вместе с ней получает груз, о котором он даже никогда может и не вспомнить, и он знает, что это будет давить ему на шею всю жизнь.
- Победа - это не всегда хороший конец, - сказала Ника. - Иногда мы приносим в жертву нечто, что может не стоить победы.
- Не то, чтобы я выбирал, - буркнул Дино. - Ведь и так, и так мы все равно все забудем.
- Ты прав, - легко пожала плечами Ника. - Но в этом случае ты хотя бы останешься без крови на руках.
Дино соглашается. Это выбор без выбора, но по крайней мере один человек не отправится в Эреб по его вине.
Он в последний раз смотрит на Сынчоля с Джонханом - таких нежных и так и не открывшихся друг другу полностью, но очевидно могущих помочь друг другу с их ранами, которые будут вынуждены никогда не встретить друг друга вновь, и чувствует, как слезы вскипают на его глазах.
Это не тот выбор, который должен делать ребенок вроде него. Он с силой вытирает щеки и поднимает взгляд на Нику.
В конце концов, бабушка не зря говорила с ним о силе и героях. Он будет, как те двое на лестничной площадке - он примет правду и примет последствия, что она несет.
- О владычица, Ника атакующая! Я принимаю твой дар в честь моей победы в этой битве и этом поиске и соглашаюсь на условия нашего соглашения.
- Хороший мальчик, - легко улыбнулась богиня и, взмахнув рукой, водрузила на голову Дино лавровый венок. - Я малая богиня и у меня нет власти признавать тебя, как моего сына, в Лагере Полукровок, потому что в нем для меня нет домика. Но знай о том, что я признала тебя и горжусь тобой, как моим сыном. Ты знаешь, чего стоит победа и как идти к ней.
Почему-то эти слова оставили горький привкус во рту Дино, который не прошел даже к концу лета.
Как они с Джонханом вернулись в Лагерь Полукровок, он не помнил. Также, как и то, чтобы они приводили Керинейскую лань, однако, когда Дино проснулся, все (даже Аннабет, явно задетая фактом того, что его уже отправили в поиск, а ее все еще не пускали) поздравляли их с успешным завершением квеста.
Даже бусины - ежегодные символы хорошо пережитого года в Лагере Полукровок - изображали рогатую лань, окруженную венком из клубничных ростков, но Дино все еще чувствовал, как будто это как-то неправильно.
Остаток лета прошел спокойно: он вновь занимался обычными делами, вроде тренировок в битвах на мечах или стрельбе из лука, а Джонхан вернулся к игре в безик с директором, и все было хорошо и как обычно, но где-то в глубине души у Дино связался вязкий и неприятный комок, от которого он не мог избавиться.
Джонхан признался, что чувствует себя примерно также, когда они в последний день перед отъездом из лагеря сидели у большого озера, наблюдая за тем, как нимфы и нереиды играют в мяч, перетянув сетку на границе между пляжем и водой.
- Как будто в груди какая-то дыра образовалась, - сказал ему Юн. задумчиво разглядывая браслет, который висел у него на руке. - Силена подарила, сказала, что это должно помочь от разбитого сердца, но я не пойму, с чего она решила, что мое сердце разбито.
- Может лань была такой прекрасной, что теперь мы жалеем, что вернули ее богам? - неуверенно спросил Дино, положив голову на плечо старшему. - Не знаю, Джонхан. Но как будто я больше не хочу в поиск.
- Я говорил тебе, - фыркает тот. - В следующем году будем сидеть здесь весь год. Ты возвращаешься в школу?
- Да, бабушке все еще плохо и ей нужно много времени на восстановление, как сказал Хирон. А ты?
Взгляд Джонхана помрачнел, как будто за мыслью об этом был секрет, который Дино пока не доверяли.
- А мне больше и некуда, - преувеличенно бодро сказал он. - Я мог бы остаться здесь, но круглый год играть в безик убийственно даже для такого гения как я. Кроме того, я отлично справился, как твой защитник, так что придется продолжать это делать, раз уж ты возвращаешься в город.
- Ты вредина!
- А ты мой маленький Чан, - схватив его за щеки отозвался Джонхан и Дино позволил себе рассмеяться.
Даже несмотря на то, что в его груди все еще была тяжесть, это не значило, что он должен был продолжать поддаваться горю, правда? Он не собирался - к тому же, ему казалось, что если он сосредоточится достаточно сильно, то точно доберется до правды.
А он был очень упертым парнем.