Chapter Text
Яркое летнее солнце настойчиво светило прямо в окно, мешая снова провалиться в глубокий сон. Лежавший на кровати мужчина заворочался и нехотя открыл глаза, в которых ясно читалось недовольство. Шторы были раздвинуты. Мужчина вздохнул и посмотрел на левую сторону кровати, она пустовала. Впрочем, это было ожидаемо. Наверняка, любимый проснулся как обычно рано, и когда ему надоело лежать без дела, решил разбудить его, но после нескольких безплодных попыток решил хотя бы приготовить завтрак, чтобы не тратить драгоценное время впустую. Им и так удалось выбить всего лишь два дня отдыха, и тратить их на всякую ерунду было обидно. Поэтому сейчас с кухни доносился приятный аромат. Лежавший в кровати мужчина вдохнул полной грудью этот чудесный запах и улыбнулся. «Бестия моя белокурая», — мелькнула нежная мысль. Сон окончательно его покинул, и потому он решил присоединиться к любимому на кухне. Хотелось как можно больше времени провести вместе.
Генрих Гиммлер потянулся и встал с кровати. Поясница тут же приятно заныла. Рейхсфюрер снова улыбнулся, вспоминая, чем они с Рейнхардом занимались всю прошлую ночь. Его возлюбленный был тогда сама нежность. Было видно, что ему хотелось сильнее, жёстче и быстрее, однако он сдерживал себя, чтобы не навредить своему драгоценному любовнику. Вообще Рейнхард всегда ставил интересы любимого выше собственных, за что Генрих был ему безмерно благодарен. Герр Гиммлер до конца не мог поверить в то, что именно ему достался такой потрясающий во всех отношениях мужчина, за котором в своё время бегало немало женщин. Но этот невероятный человек достался бывшему агроному-неудачнику, а ныне рейхсфюреру СС.
Генрих нашарил на прикроватной тумбочке очки, нацепил их на нос и неспеша направился в сторону кухни. Впереди его ждал чудесный завтрак с не менее чудесным человеком.
Рейнхард Гейдрих стоял у плиты и жарил любимый омлет его Хайни. Помимо стандартных ингредиентов он добавил в смесь больше сахарной пудры. Его солнце обожал всё сладкое, и кто Гейдрих такой, чтобы отказать своему возлюбленному в небольшом гастрономическом удовольствии. Сам Рейнхард сладкое практически не ел, но омлет с сахарной пудрой нравился и ему.
Остановившийся в дверном проёме Генрих невольно залюбовался своим мужчиной. В домашних рубашке и штанах Рейнхард был не менее прекрасен, чем в чёрной форме.
— Доброе утро, любовь моя, — поздоровался Генрих.
Рейнхард обернулся, и на его лице расцвела широкая улыбка. Слегка растрепанный Хайни выглядел невероятно мило.
— Доброе, — кивнул он и выключил плиту. — Ты как раз вовремя. У меня уже почти всё готово. Осталось только накрыть на стол, и можно садиться завтракать.
— Давай помогу, — предложил герр Гиммлер.
В четыре руки они довольно быстро сервировали стол. И уже через каких-то десять минут любовники, пожелав друг другу приятного аппетита, приступили к утренней трапезе.
— Очень вкусно, Рейни, — сказал Гиммлер, проглотив первый кусочек гейдриховского кулинарного шедевра. Тот едва не засиял.
— Рад стараться, герр рейхсфюрер, — улыбнулся Рейнхард. Видеть своё солнце счастливым было для него высочайший наградой за любые старания.
Но только Генрих продолжил есть, как вдруг невероятно сильно закашлялся и согнулся пополам от резкой боли. Рейнхард мгновенно вскочил на ноги и подбежал к любимому.
— Хайни, что случилось? — обеспокоенно спросил он, видя, что Гиммлер побледнел ещё сильнее, а на его глазах выступили слезы. Тот попытался что-то сказать, но из горла тут же вырвался дикий кашель.
— Всё… хорошо… — Генрих был смертельно бледен. — Я… Просто… Рейнхард придержал любимого, так как тот, казалось, вот-вот свалится со стула.
— Пойдем в ванную, — мягко сказал он, помогая Генриху встать. — Холодная вода должна помочь. Рейхсфюрер слабо кивнул и позволил отвести себя в уборную. Но только он включил холодную воду и склонился над раковиной, как его начало рвать.
Гейдрих заволновался пуще прежнего.
— Чёрт, — простонал Генрих, когда поток рвоты немного утих. — Что со мной такое?
Он вопросительно уставился на возлюбленного, как бы ожидая ответа.
— Понятия не имею, — пожал плечами тот. — Может отравился? Хотя это исключено. Все продукты свежие…
Гиммлер не успел ничего сказать, так как его снова скрутило. Он вцепился в раковину до побелевших пальцев и крепко зажмурился. Рейхсфюреру было плохо как никогда. Рейнхард искренне сочувствовал своему возлюбленному, но помочь ничем не мог. Гиммлера выворачивало наизнанку, он кашлял. Спустя минут десять все закончлилось. Ополоснув лицо холодной водой, Генрих присел на край ванны. Гейдрих сел рядом и обнял любимого за плечи.
— Полегчало, солнце? — ласково спросил он, на что рейхсфюрер неуверенно кивнул.
Рейнхард поцеловал начальника в висок и заглянул тому в глаза.
— Хайни, меня пугает твоё состояние, — сказал он. — Я не могу видеть, как ты мучаешься. Поэтому собирайся, и мы сейчас же едем к врачу. Возражения не принимаются. — Гейдрих заговорил нарочито суровым тоном, увидев, что любимый собирается возразить.
— Но, Рейни, я себя хорошо чувствую… — попытался возразить Генрих. — Рвота меня уже отпустила, и сейчас я чувствую себя гораздо лучше…
Рейнхард скептически приподнял бровь. Генриха мелко трясло, он был бледен и каждую минуту был готов упасть в обморок.
— Герр рейхсфюрер, я забочусь о вас, — мягко сказал Рейнхард, поднимаясь с бортика ванной и помогая возлюбленному встать, — Я просто хочу, чтобы ты был здоров и, по-моему, это желание абсолютно нормально. Так что хватит пустых пререканий. Одевайся и поехали. Гиммлер в сотый раз порадовался тому, какой же его мужчина всё-таки замечательный. Рейнхард мог пренебречь своим здоровьем ради его благополучия. Хотя они привыкли больше страдать друг за друга, нежели за себя.
Спустя ещё полчаса любовники добрались до больницы. Благо, ехать далеко не пришлось, так как в их районе находилась хорошая проверенная клиника. Вести машину герру Гиммлеру Рейнхард не позволил, и потому тот всю дорогу демонстративно дулся.
— Рейни, ну я же не беременная барышня, в конце-то концов! Что ты мне все запрещаешь? — возмущался рейхсфюрер. Видя недовольство своего возлюбленного Рейнхард пообещал, что уступит управление машиной на обратном пути. Гиммлер удовлетворился таким обещаением и вошел в кабинет врача. Рейнхард остался ждать в коридоре.
— Герр Гейдрих, вы должны это увидеть, — спустя двадцать минут раздался из кабинета обеспокоенный голос врача. Подорвавшись с места, Рейнхард поспешно вошёл. Генрих сидел на кушетке весь бледный. Его губы явственно дрожали.
— Что случилось, герр Шульц? — спросил доктора Гейдрих. Герр Шульц, немолодой мужчина с седыми пышными усами и добрым лицом повернулся к шефу тайной полиции и, помявшись, начал.
— Понимаете, герр Гейдрих, я с таким раньше никогда не сталкивался и сомневаюсь, что мои коллеги когда-нибудь видели нечто подобное. — Мужчина достал из нагрудного кармана платок, протёр очки и снова заговорил, — У герра Гиммлера необычайный случай. Он полностью здоров, но… Чёрт, я даже не знаю, как вам об этом сказать… В общем, рейхсфюрер… беременен.
У Рейнхарда округлились глаза. Он перевел ошарашеный взгляд с доктора на возлюбленного и обратно. Генрих выглядел не менее ошеломлённым. Казалось, он вот-вот расплачется.
— К-как это вообще возможно? — выдавил из себя Рейнхард. — Он же мужчина и просто не может забеременнеть. Это противоречит всем законам логики и здравого смысла…
Шульц только пожал плечами.
— Науке такие случаи были неизвестны. Герр Гиммлер стал первым в своём роде. И, честно говоря, я в полном замешательстве. Генрих страдальчески вздохнул.
— А… Ребёнок хоть от меня? — робко спросил Рейнхард. Рейхсфюрер возмущенно посмотрел на любимого.
— Да, — кивнул врач. — Ведь вы же друг другу не изменяли? — весело поинтересовался Шульц. Мужчины отрицательно замотали головами.
— И что нам теперь делать? — наконец подал голос герр Гиммлер. Доктор задумчиво провел пальцем по своим усам.
— Я полагаю, жить дальше? — ответил он. — Аборт я бы вам крайне не рекомендовал, так что, герр Гиммлер, готовьтесь к большим переменам.
Генрих уже слез с кушетки и надел рубашку.
— Ну почему именно я? — страдальчески вопросил он, обращаясь к пожилому мужчине. Врач пожал плечами.
— Я могу только изучать этот необычный случай, — сказал он. — А вы накануне никакой магический ритуал не проводили?
Герр Гиммлер покачал головой.
— Жаль, а то это бы многое объяснило, — проборматал доктор. — Ну ладно, господа, поезжайте-ка вы домой. Вам необходимо обдумать и обговорить эту непростую ситуацию. Жду вас через две недели, и удачи.
Попрощавшись, любовники покинули кабинет Шульца.
Дорога домой проходила в полном молчании. Генрих не отрывал сосредоточенный взгляд от дороги, а Гейдрих угрюмо молчал. Мыслей у обоих было много, но никто не решался их озвучивать. Теперь нужно было привыкать жить по-другому. Рейнхард припоминал всё, что он знал о беременности. Бесконечные истерики, требования и перепады настроения. Да уж, их ожидают весёлые девять месяцев.
Как только Генрих переступил порог их квартиры, его чувства вырвались наружу. Он резко обернулся к любимому и крепко обнял его.
— Рейни, что… что теперь с нами будет? — запинаясь, спросил он с дрожью в голосе. Рейнхард крепко обнял своего возлюбленного в ответ.
— Не знаю, душа моя, — прошептал он, уткнувшись носом в макушку Генриха. — Но знаешь, я тут подумал, что ребёнок не такой уж и плохой вариант. Считай это неким вознагрождением за все наши страдания в прошлом. Теперь у нас полноценная семья и… мне кажется, это здорово. Если у нас родится сын, то мы сможем передать ему наши дела и вырастить достойного приемника. Ты так не считаешь? Гиммлер отстранился от любимого и посмотрел ему в глаза. Тот улыбался.
— А как же моя работа? — спросил рейхсфюрер, немного успокоившись. — Я не могу всё бросить, да и не хочу если честно. Я не вынесу круглые сутки сидеть дома.
Гейдрих улыбнулся еще шире.
— А ты работу и не бросишь, — ответил он. — До определенного времени будешь туда ходить, а потом решим, что делать.
Герр Гиммлер кивнул. Своему любовнику он всецело доверял.
— И всё же я не могу понять, как это у нас с тобой вообще получилось, — сказал Генрих, уже сидя с Рейнхардом в обнимку на диване. Тот пожал плечами.
— Чёрт его знает. Зато теперь мы можем называться почти образцово-показательной семьёй.
Гейдрих рассмеялся, а Гиммлер закатил глаза.
— Скоро меня будет постоянно тошнить, я буду хотеть невесть чего и истерить по любому поводу, — проворчал он. — В общем, я буду такой типичной беременной бабой. Жуть просто.
Генриха передернуло.
— Рано ещё что-то говорить, — ответил Рейнхард и поднялся с дивана. — Тебе кофе с молоком или без?
— С молоком, — отозвался рейхсфюрер. — И тремя ложками сахара.
Рейнхард кивнул.
Может статься, что он прав, и неожиданная беременнность Генриха это вознаграждение за все их лишения и страдания в прошлом. Что ж, время покажет. Теперь же у них самая настоящая семья, о которой они так долго мечтали и которую ни на что не променяют. Генрих легко улыбнулся и пошел помогать любимому в приготовлении кофе.