Work Text:
когда вещание радио прерывается на словах «отец Джей» весьма однозначным образом, Джудас плюет и на моральные принципы, и на то, что его действия могут быть опасными, и на то, что воскресным днем вынужден оставить церковь без пастора, срываясь на другой конец города.
благо, путь на машине занимает совсем немного времени. он даже не переодевается, сейчас ему плевать абсолютно на все. главное - успеть помочь Томасу, если это еще возможно.
Джош Кросс совсем не несчастный человек, ощущающий раскаяние и сожалеющий о содеянном, а самый настоящий жестокий ублюдок, решивший, что имеет право ломать жизни невинных людей, окружающих его.
Джудас бесспорно умеет прощать, он рассказывает своей пастве о том, что никогда нельзя говорить «я отплачу за зло», это дело следует предоставить Господу, но за свою короткую жизнь он превосходно научился понимать, какая цена стоит за человеческой жизнью, а в особенности за жизнью того, кем ты дорожишь.
а еще он прекрасно знает, как чертовски мало времени.
ему, кажется, никогда в жизни не было так страшно, как в тот момент, когда пришло время отпирать огромную железную дверь, ведущую из подворотни, в которой он когда-то валялся избитый, в маленькое логово Кинга, чтобы наконец узнать, не опоздал ли он.
у Джудаса трясутся руки, а в глазах подплывает.
ему определенно было бы легче принять возможность своей смерти, а не смерти Томаса.
отсчитав до пяти, он все-таки собирается с силами и заходит в ставшую родной радиостудию.
первое, что он видит - окровавленное тело Кинга, лежащее на полу.
Джуд побегает к нему, падая на колени и неуклюжими движениями пытаясь нащупать пульс. когда под пальцами все-таки начинают ощущаться слабые колебания кровеносных сосудов, он понимает: Томасу еще хотя бы можно попытаться помочь.
ясно одно: в Лимстоке за тяжелые ранения никто не возьмется, у них просто нет врачей с достаточной квалификацией, значит, вариант один: везти Томаса в ближайший город в надежде на то, что там ему смогут помочь. но трезво оценивая ситуацию, Джудас прекрасно понимает, что радиоведущий попросту не дотянет.
путь до ближайшей приличной больницы займет минимум три часа, но за это время потеря крови станет слишком значительной…
мысли прерывает холодная рука Кинга, которой он слабо шевелит, перекладывая поверх ладони Джудаса. в эту секунду его передергивает.
- Томас, слушай меня, - шепчет он, - не отключайся, я очень тебя прошу…
- Джуд… - хрипит он. - я тебя… всегда любил…
его взгляд стекленеет буквально за пару секунд.
глаза Джудаса моментально наполняются слезами. собранный и еще готовый что-то решать буквально несколько минут назад, сейчас он чувствует лишь безысходность.
он потерял главного человека в своей жизни, единственного, с кем был честен все это время.
нательный крест вдруг ощущается слишком тяжелым, словно тянущим куда-то к полу, а ряса сковывает движения.
он даже не пытается сопротивляться накатывающей истерике, полностью отдаваясь в ее власть, взвывая, как пес, потерявший хозяина.
Томас Кинг, который при первой встрече так смело рассказывающий о том, что продал душу, Томас Кинг, с которым он так свободно рассуждал, что после смерти плоть становится легче ровно на девять грамм, сейчас лежит на его руках бездыханным телом.
последнее, что он помнит - то, как гаснут загоревшиеся красным огоньки радиомонстра, будто понимающего, что это конец.
***
Джудас просыпается в холодном поту и пытается понять, где он. вопросы в голове сменяются сами собой, а реальность путается.
- Джуд, ты чего? - заспанным голосом произносит Кинг, заставляя обратить внимание на его голос.
он дергается от неожиданности и оборачивается на Томаса, пока его теплая рука ложится на плечо, поднимаясь выше и взлохмачивая рыжие волосы.
- Джудас, я рядом, - он говорит это громче и четче, - посмотри на меня, пожалуйста. тебе снова приснился кошмар?
бегающий взгляд наконец фиксируется в одной точке - в зеленых глазах напротив.
Джудас кивает.
боль от воспоминаний о том, что они пережили, об ужасе, свалившемся на Лимсток несколько лет назад, кажется, не может вылечить даже время. но не всегда будет мрак там, где он огустел.
никакого Джоша Кросса. никаких грубых ран на любимом теле. никакой боли от того, что за него страдал Томас. это все лишь дурной сон. сейчас в их совместной жизни только жаркий Сидней и океан в пяти минутах ходьбы от уютного домика.
Джуд сам наклоняется ближе к Томасу и легко целует его, убеждаясь, что он совершенно точно не галлюцинация и не продолжение сновидения.
они оба живее всех живых и намного счастливее, чем могли предположить, когда только мечтали об Австралии.
а за окном тем временем встает солнце, освещая пальмы и большую воду.