Chapter Text
тремя неделями ранее
когда кей суётся в бар «nic’o», который расположился в укромном уголке одного из кварталов аракава, он не может не заматериться, потому что умудрился пройти мимо дважды и обмакнуть свои замшевые onitsuka tiger в лужу.
— тебе следовало бы поменять вывеску, — бурчит он, стряхивая с себя капли сентябрьского дождя. — и зарегистрировать свой бар в google maps.
николас замечает появление друга, но продолжает протирать барную стойку, а затем и вовсе, переметнувшись через неё в прыжке, принимается обустраивать вытащенные барные стулья из подсобки.
— я был бы рад помощи больше, чем непрошеным советам. вывеску привезут уже завтра, а гугл картой вон уже занимаются, — он кивает куда-то поодаль, и кей замечает мелкого парнишу лет пятнадцати-шестнадцати за одним из столиков.
кей подмечает нестандартную внешность, ещё не избавившееся от детской припухлости лицо, и вспоминает себя подростком — худший период жизни, когда ты представляешь из себя нечто нескладное, так что этому еще повезло, что у него достаточно смазливое лицо и явно смешанные корни.
— и давно ты ищешь персонал на детской площадке? — удивляется кей.
николас перестаёт протирать сиденье стула и закидывает кухонное полотенце себе на плечо. он кидает взгляд на старшеклассника, воюющего с его айпадом и говорит:
— он шёл комплектом к годовой аренде, как я понял. сопляк повадился делать тут домашку после школы до открытия бара у прежнего владельца. но как видишь, оказался достаточно полезен.
кей взглянул на сосредоточенного подростка, тапающего что-то на экране.
— сколько ему?
— второй год старшей школы, кажется. я не спрашивал, видел учебники. ты принёс то, что мне нужно? — николас меняет тему разговора на более актуальную, но кей никак не избавится от своих расспросов.
— ты уверен, что у тебя не будет проблем с законом?
— в плане? — недоумевает нико.
кей протягивает ему свёрток, вытащенный из рюкзака.
— в плане несовершеннолетний в заведении 18+.
— звучит так, будто я его в бордель затащил, — смеется тот, перегибается спиной через барную стойку и аккуратно опускает свёрток на нижнюю столешницу. — он свалит отсюда прежде, чем начнутся проблемы. лучше помоги мне передвинуть диван.
<>
думал ли маки, что наткнётся на совершенно незнакомого человека в привычном для себя заведении, определённо, нет. а стоило всего-то пропустить две недели школы, чтобы съездить в штутгард к отцу из-за бюрократических моментов (были свои минусы в том, что твоя семья буквально жили на две страны).
первое, что бросилось ему в глаза, это зубочистка между зубов, прикушенная на манер кобун-гангстеров, и маллет, который к удивлению шёл незнакомцу. а ещё проколотые уши и, кажется, китайский язык, который он услышал, когда спускался вниз в помещение.
маки стоял истуканом, пока тот заканчивал свой разговор по телефону. его удостоили лишь мимолётным взглядом, и ему захотелось съёжиться от того, насколько тот был острым и хищным.
— мы ещё не открыты, так что свали.
зубочистка дернулась под движением чужих губ, как и кадык. широкий ворот рваной майки не скрывал абсолютным счётом ничего. его оглядели с головы до ног и добавили:
— и детсад в другом квартале. или куда ты там направлялся.
мимо маки прошли, и он почувствовал, как взволновалось в его сердце. что-то явно происходило.
— а куда делся хозяин заведения?
маки пришлось отойти слегка в сторону, давая проход незнакомцу, но недостаточно широкий для того, чтобы не почувствовать жар чужого тела. его словно обожгло.
— он перед тобой, — усмехнулись ему.
это казалось выпрямило извилину в его мозгах. как вообще можно было словить заторможенность из-за движения уголка чужих губ. маки слегка потряс головой, будто щенок вылезший из воды. всё в этом чужаке выбивало его из колеи.
— но как же..
— ты из налоговой инспекции? — задали ему вопрос, двумя руками отрывая от пола два барных стула, чтобы переставить в другое место.
маки мог наблюдать рисунок выпирающих вен на чужих руках, и его рот несвоевременно наполнился слюнями. пришлось сглотнуть.
— нет, я учусь в…
— школе, — закончили за него. — то, то я не заметил на тебе школьную форму, а ещё то, что ты всё ещё здесь.
послышался звук открываемой крышки бутылки, и, если бы не приобретённая минутами ранее заторможенность маки, то его инстинкт самосохранения рванул бы его отсюда прежде, чем он увидел, как пьют из открытой бутылки. он не мог оторвать взгляда от движения кадыка на чужой шее, активно работающей челюсти, от профиля с острым разрезом глаз. всё в новом для него человеке было резким, отчётливым и характерным. маки никогда прежде не видел таких.
— чёрт, надо починить кондиционер.
сказав это, тот вылил остаток воды в бутылке себе на лицо. качнул головой пару раз, отряхивая попавшую на передние волосы жидкость, а затем резко вскинул подбородок вверх, одновременно зачесав влажные пряди назад.
сердце забилось как сумасшедшее.
— вам говорили, что вы красивый?
— что.
<>
неосознанно.
маки многое в своей жизни делал неосознанно, будто на автопилоте. и сейчас его буквально несёт в сторону бара николаса по инерции, что там говорили на физике, это свойство тела сохранять скорость постоянной.
если и было что-то постоянное в его жизни, так это каждодневные походы в бар с пяти-шести вечера до восьми.
после первого раза и его постыдного побега, маки вернулся туда ещё раз на второй день и крайне удачно. ему разрешили заняться подготовкой к домашке за одну маленькую услугу. всего-то стоило зарегистрировать адрес бара в гугл картах, зато теперь у маки был номер телефона николаса и его электронная почта. не то, чтобы он думал воспользоваться ими, но кто знает. он мог бы забыть что-нибудь в баре и попросить прибрать до его появления или же попросить сфоткать для него атмосферу заведения, ведь ему категорически запрещалось появляться после восьми вечера там.
один раз ему удалось подойти к окнам и подсмотреть, что происходит внутри. среди толпы людей его глаза выхватили чёткий профиль, чёрную рубашку, расстёгнутую в вороте на несколько пуговиц и закатанную в рукавах и широченную улыбку какой-то девице за стойкой. он долго ещё стоял там, наблюдая за действиями николаса, а на следующий день перед ним опустили айпад, на экране которого был снимок с видеокамеры.
— хозяйка заведения напротив хотела вызвать патрульного. она нашла тебя подозрительным типом. есть ещё видео, перелистни.
к своему ужасу маки сделал это и увидел себя, согнувшегося в половину своего роста, чтобы случайно не спалиться через окно, и то, как он быстрыми шажками добрался до крайнего окна с лучшим обзором на барную стойку.
— она приняла тебя за извращенца-сталкера, — тем временем продолжал николас и с подозрением прищурился. — может я чего-то не знаю о тебе и мне стоит опасаться того, что однажды я найду тебя с моим нижним бельём в твоём рюкзаке или… на тебе?
горячая краска стыда накрыла маки с головой.
— и не нужны мне твои трусы вовсе, — буркнул он, отодвигая от себя подальше айпад.
кажется, его реакцию нашли забавной.
— ты то небось, кроме стандартных uniqlo ничего и не носишь, — насмешливо протянул николас, слегка стукнув пальцем ему по макушке.
и маки разозлило это снисходительное отношение к себе. он не совсем отдавал себе отчёт, когда с шумом встал. ножки стула под ним проехались по полу с неприятным звуком. николас скривился.
— а вот и нет. на мне olaf benz, — он быстро оттянул пояс школьных брюк и потянул за своё бельё для демонстрации. — это немецкий бренд.
если николаса и поразила вспыльчивость его действий, то он не подал виду. спокойно взглянул на выставленное напоказ белье и прислонился боком к столу.
— значит поддерживаем отечественное производство, — наконец заявил он. — кстати, милые санта-клаусы. тебе идут. прям под твой возраст.
поняв, что наделал, маки резко стушевался. перестал тянуть за ткань своего белья, прикрыл всё поясом брюк, а затем и рубашкой. почему-то именно рядом с николасом здравомыслие покидало его.
— это подарок мамы на рождество, — с обидой сказал маки и заткнулся.
дальше каждый из них занимался своим делом в полной тишине, иногда нарушаемой напевом песен николаса.
маки нравилось, когда тот так делал.
бывало он зарывался по самый рост линии волос за какой-нибудь учебник, чтобы не отвлекаться от голоса николаса на его лицо, тело, ноги, рот и наслаждался процессом. внутри постепенно теплело, несмотря на прохладу осени, и маки был счастлив тем самым необъяснимым сортом счастья, которого он прежде не испытывал.
он не задавался вопросами, ему было просто приятно жить в этом ощущении, а глазам следить за николасом на работе. за долгий период жизни он наконец-то ощутил себя не одиноким. нет, у него имелись семья, друзья и какая никакая школьная жизнь, даже секция по баскетболу, но тут в полутьме помещения старого бара он чувствовал себя частью чего-то цельного, даже нужного в моменты, когда он вызывался помочь чем-нибудь. это было очень интимное чувство, объяснение которому он толком и не искал. ему лишь хотелось, чтобы это продолжалось как можно дольше.
— у меня кожа зудит от твоих взглядов, — как то говорит ему николас, поймав его на разглядывании своей персоны за начищением бокалов.
маки не находится, что ответить. а что ответить-то, когда тебя поймали с поличным, поэтому он бесстыдным образом продолжает делать то, что делал.
на николаса невозможно было не смотреть. маки старался отводить взгляд, но мозг упорно возвращался к тонким чертам лица, к капризному рисунку губ, острому разрезу глаз, словно что-то в маки не могло насытиться им.
николас снова кидает на него взгляд.
— ты наглеешь с каждым разом, — выносит он вердикт, закрепляя за ножку бокал над барной стойкой. — не принимай мою доброту за симпатию. вот дерьмо.
николас нередко ругался, но в этот раз это ощущалось по другому.
— у тебя хоть школьная крашиха имеется… или краш на крайняк?
— с чего это? — удивляется маки, окончательно развернувшись в его сторону на своём стуле.
говорить о таком, когда вас разделяют по меньшей мере три метра не совсем удобно, и он, недолго думая пересаживается поближе, на барный стул. николас прекращает разглядывать свои кристально чистые бокалы, облокачивается на поверхность стойки, и смотрит прямо в глаза маки.
— с того, что меня это начинает уже напрягать, — он выжидает несколько секунд, стучит кончиками пальцев по столешнице. — в твоём возрасте дети начинают встречаться друг с другом и слюнявить друг другу рты. у тебя проблемы с самоопределением?
маки явно не готов к такому разговору. николас понимает это по его глазам. внутри него заседает мысль, что он только что сделал непоправимое — дал определение тому, что маки не мог для себя разъяснить.
— забудь о том, что я сказал. — выходит резче, чем николасу хотелось.
он разводит руки, нависая над стойкой, приподнимает плечи и хищно ссутулится, опустив низко голову. слышится тяжёлый вздох.
— и что мне с тобою делать? решай свои задачки и уходи. у тебя двадцать минут.
за два месяца николас уже привык к существованию маки под боком стабильные три часа в день. надо было послушать кея и гнать того в шею в первый же день.
вот же ж чёрт.
почему он должен чувствовать эту ответственность, у него и своих проблем было достаточно. не хватало ещё растущей буквально на глазах — ввиде сопляка, сохнущего по нему. восхищение в чужих глазах, когда тот думал, что он не видит, поначалу забавляло, да и подначивать маки было смешно, тот заводился с полоборота и демонстрировал весь спектр эмоций. если николас мог излучать свет как от ночника, то от маки рябило как от дискошара. это могло добавить ему трудностей в будущем.
ему и так хватило того раза, когда у него случилась склока с подвыпившим посетителем, полезшим к девчонке из его персонала, и ему надо было выволочь того на улицу, что он и сделал. но к несчастью николас заметил за мужчиной маки, чему очень удивился, и пропустил удар, а тот в свою очередь резко оттолкнул пьяного посетителя от него, на что мужчина, вернув равновесие, глумливо произнёс:
— убери своего щенка подальше, пока я его не раздавил.
николас не замечал за маки агрессивности характере, но как оказалось, она у него есть. за мягкостью несформировавшихся ещё черт в нём чувствовались упрямство и готовность идти до конца.
слова пьяницы сильно резнули в нём что-то, и, пока он пытался понять свою реакцию, маки шагнул к мужчине. но николас не дал ударить ему, перехватив маки за кисть руки в замахе, и резко ударил сам. мужчина взвыл и отшатнулся к ближайшей стене, затем пошатываясь заковылял к другому концу улицы, предпочитая свалить.
— блять, — выругался николас, пощупав свой нос. кожу дико саднило. оставалось надеяться, что не будет необходимости накладывать швы. — а ты тут каким боком оказался?
маки подобрал свой брошенный рюкзак с асфальта.
— я шёл после тренировки. скоро четверть лига, в последнюю неделю мы тренируемся до десяти. у тебя кровь, погоди.
он быстро потянул за замок своего рюкзака, доставая белого цвета спортивный носок.
— он чистый, я его вчера только постирал, — маки в каком-то детском показательном порыве приложил носок к своему носу, — стиральным порошком до сих пор пахнет.
николасу до безумия абсурдна ситуация, в которой он должен воспользоваться чужим носком для остановки кровотечения. ему настолько абсурдно всё случившееся, что для начала он рассмеялся. ему даже пришлось запрокинуть голову, пальцами прикрыв закрытые веки, чтобы смириться с тем, что у него в действительности есть свой собственный «щенок».
маки выглядел слегка потерянным и обеспокоенным его реакцией.
— оставь себе, — николас отвязал короткий чёрный фартук со своего низа и промокнул одним из концов свою рану. — кровь плохо отмывается от белого. идём.
когда николас вернулся в бар, никто не придал значения пареньку, следовавшего за ним. все были заняты своими делами. в рабочий час это место выглядело совершенно по-другому, оно было наполнено абсолютно другой атмосферой, что маки засмотрелся по сторонам. ему нравилось, во что николас превратил этот бар, будто вдохнув в эти скудные метры жизнь. очищенное от декоративной плёнки окно, на которой теперь красовалась надпись красным “nic’o”, позволяло уже с улицы заглянуть в бар, а старая громоздкая мебель была заменена на более компактные и округлой формы столы и достаточно высокие стулья. выхваченный на mercari за полцены кожаный двухместный диван занимал одну из стен рядом с баром и, кажется, пользовался популярностью не только у самого николаса, который любил там валяться в свободное время. мягкий жёлтый свет освещения и подсветок добавляли настроение месту, как и зеркальное панно почти на всю стену за баром, на котором были выставлены всевозможные бутылки из-под алкоголя.
— харуа, сделай ему какао.
если харуа и удивила просьба босса, то он не подал виду. через минуты перед маки стояла дымящаяся кружка какао, а через семь появился и николас, обработавший свою рану. кожу на переносице прилично рассекло, видимо, на пальце того мужика был перстень или же кольцо. маки наклонился вперёд через свой край стола, чтобы рассмотреть поближе, но николас отмахнулся.
— заживёт. ты вот скажи мне, тебя разве не учили не лезть во взрослые разборки? — прозвучало довольно сердито.
если к грубости и насмешкам николаса маки уже привык, но не к его сердитому голосу точно.
— и тебе следует поменять маршрут, не хватало ещё, чтобы пристали пьяные посетители из других заведений. о чём ты вообще думал? и не смей в следующий раз лезть. меня не надо спасать.
маки, явно не ожидавший обвинений в свою сторону за чашкой какао, резко нахохлился как воробей на холоде. он опустил чайную ложку, которой размешивал напиток, и тихо произнёс:
— я хотел зайти к тебе и сказать, что не появлюсь на следующей неделе. тренер заставляет нас тренироваться сразу после школы.
— я что похож на того, кто искал бы тебя? — немного резко сказал николас и прижал к носу кубик льда, завёрнутый в салфетку. — чёрт.
они сидели так друг против друга. николас, прижавшись спиной к кирпичной стенке и смотрящий в сторону оживлённого бара, а маки лицом к его профилю. каждый из них был в своих мыслях, пока николасу не пришлось встать, чтобы помочь харуа за стойкой. но перед тем, как вернуться к работе, он обратился к маки:
— допивай и уходи.
однако николас не успел отойти на достаточное расстояние, потому что его резко схватили за предплечье и так же резко отпустили.
— я могу тебе писать?
николас со вздохом выдохнул, линия плеч сложилась в усталость. маки не видел его лица. прошли долгие пять секунд прежде, чем он услышал:
— можешь. но не факт, что я тебе отвечу.
<>
— тебе бы следовало больше сосредоточиться на предстоящей игре, — произнёс кей, дёрнув бровями в сторону соперников. — какого хрена они все выглядят амбалами? это точно старшеклассники?
казалось, что кей взбудоражен происходящим сильнее маки, который уже переодетым в форму вёл его в сторону спортивного зала.
— и жёлтый цвет тебя не красит. оттеняет так, будто тебя блевать тянет, — тем временем продолжает кей. — или действительно хочешь проблеваться? я захватил «анерон нискап» на всякий случай.
он хлопает себя по карманам куртки-бомбера в поисках таблеток.
— мне помогало, когда я играл в студенческой лиге. там тоже одни тяжеловесы и приходилось отлетать от них по всей площадке, пока не получил травму.
маки принимает из его рук выдавленную таблетку и запивает водой из заботливо протянутой бутылки. его действительно немного тошнит от волнения. ещё с утра, когда он прибыл на тренировку немного помятым после пяти часов сна и наспех съеденного завтрака, оставленного на столе со стикером с пожеланием удачи. но, если копнуть глубже, то его больше мутило от волнения в ожидании николаса.
маки трижды намекал ему, что не прочь бы видеть его на своём матче, но тот, то ли не читал сообщения, то ли отказывался принимать его существование. за прошедшие две недели ему удалось лишь разок заскочить в бар и налёт конфликта между ними немного стёрся, но стоило николасу начать тот дурацкий разговор об отношениях в его возрасте, как у маки всё поупиралось внутри. нет, он был довольно смазлив, да и состоял в баскетбольной сборной. его нестандартная для азиатов внешность всегда привлекала взгляды, девчачьи — особенно. он даже не успевал доедать все подаренные ему шоколадки на день влюблённых и ни разу не дарил на белый день. да у него и в мыслях не было это сделать. до недавнего времени. хотя, вряд ли, николас бы оценил приготовленные им печенья.
маки всё время прокручивал в голове сказанное им. неужели он и вправду запал на него? в последнее время маки думал об этом чаще, чем о чём-либо другом. он действительно находил николаса потрясающим и прежде его никогда так не тянуло к другим людям. он даже пытался посмотреть под другим углом на одного из молодых преподов примерно возраста николаса, достаточно симпатичного, чтобы привлечь его внимание, но ничего не чувствовал, как и после пятидневнего активного общения с двумя популярными девчонками из старших классов.
значит, «проблема» заключалась только в том, что это николас, но маки не хотел её решать. он просто принял это, как принимал свою семью, живущую на две страны.
ему нравилось всё в нём, даже язвительность и то, как тот насмешливо смотрел на него, когда маки пытался отвечать ему в его же манере.
будь его воля он бы вообще прогуливал школу, чтобы больше проводить время в баре. он и так жил с мыслями о том, что после школы встретит его и на все приглашения от друзей отвечал отказом, потому что николас всегда перевешивал всё. осознание своей влюблённости в него дало объяснение многому. снисходительному отношению членов его персонала к себе, переглядываниям с улыбками стоило ему спуститься в бар, а ещё задумчивым взглядам николаса каждый раз, когда тот ловил его на том, как он подсматривал за ним.
маки действительно тяжело было следить за своим взглядом, он не мог контролировать это, его будто всем нутром тянуло к николасу, который, казалось, уже забил на маки, оставляя его самого разбираться с бардаком в своём сердце и в голове.
— ну, ты как? — сжимает ему оголенное плечо кей.
маки вяло улыбается, рассеянно оглядываясь по сторонам. до начала матча ещё минут семнадцать. тренер отдерёт его за опоздание на предматчевый разбор.
— ты не сердись на него, у него вечный форс мажор, — пытается подбодрить его кей. — поэтому он послал меня вместо себя, чтобы было кому болеть за тебя. так что твоей команде лучше бы порвать свои жопы и соперников, ведь ты стоил мне отменённого свидания.
он по-приятельски держит на нём руку, слегка прижав к себе маки за шею и склонившись ниже из-за ощутимой разницы в росте.
если бы маки сказал, что не завидовал его росту, то соврал бы. казалось, что в кейе 61% роста только уходили на бесконечные ноги. с николасом маки не чувствовал сильного разрыва, да, ему приходилось слегка задирать голову, чтобы взглянуть на него, когда они стояли рядом, но встань он на носки своих кроссовок, они почти бы сравнялись. оставалось надеяться, что он догонит их ростом через пару лет с тем учётом, что с последнего замера роста он вырос почти на пять сантиметров.
— мне пора.
— удачи, мелкий, — в сторону маки летит широкая улыбка.
последнее, что видит маки, пока тот не скрылся за поворотом, как кей подпрыгивает в моменте и делает трёхочковый бросок невидимым мячом в невидимое кольцо и судя по всему попадает.
<>
игра не ладится с самого начала.
старшая школа сейхо оказываются грозными соперниками, и в первом раунде команда маки отстаёт на семь очков. но во время второго им удаётся выровнять ситуацию и выйти вперёд по очкам, чему несказанно рад кей, откуда-то взявший надувные палки-стучалки в цвет их команды.
когда маки забивает красивейшим броском одной рукой из-под кольца и с отскоком от щита, то, отдав «пять» своим игрокам, он повторяет то самое движение, сделанное кеем в коридоре, будто бы забивая трёхочковый, но в его сторону, что приводит, кажется, того в восторг, а затем в восторг и всех остальных, реализуя настоящий трёхочковый следом.
им меняют тактику во время тайм-аута, который попросила команда соперника, и маки, слушая объяснения тренера, протирает взмокшое от усилий лицо компрессионным рукавом правой руки. он кивает на его слова, на автомате оглядывая зал.
это было одним из его любимых видов, когда разношёрстная толпа гудела, прожектора светили, и стояла атмосфера борьбы и единения духа. и хотя его семье крайне редко удавалось посещать его матчи, он любил это дело.
маки мажет взглядом по баннеру с названием их школы, которую подготовили члены клуба художников, видит, как машут ему те самые старшеклассницы, смущённо пряча нижнюю половину лица за махалками, как сидит в телефоне их классный руководитель, явно решая неотложные вопросы, и натыкается глазами на кея.
у маки в миг перехватывает дыхание.
потому что николас не мог сидеть рядом с кеем, который оживлённо что-то втирал тому в ухо, указывая одной из палок-стучалок, то на команду соперников, то на его команду, то на баскетбольные кольца.
даже с такого расстояния маки мог увидеть, как николас отказывается от популярного фанатского атрибута, хотя кей достаточно искренне пытается ему всучить одну из своих палок-стучалок, и отпивает из бумажного стакана, держа его за края.
маки не осознаёт, что делает несколько шагов в его направлении, абсолютно игнорируя происходящее вокруг. для него будто отключили звук и выключили свет, оставив включённым единственный прожектор на николасе.
на николасе, у которого форс мажор и десяток проигнорированных сообщений. на николасе, который выглядит так, что сердце маки пропускает удар и ещё один, когда тот ловит его взгляд на себе.
это будто устанавливает связь между ними, словно кто-то протягивает тонкую нить и со стороны маки она переливается искристым и стремится к николасу, окружённому сидящими людьми. это длится буквально мгновение, за которое он успевает сделать ещё один шаг, но вдруг реальность обрушивается на него истошным свистком судьи и ударом по спине от сокомандника.
— ты чего застыл? встань на позицию.
маки рассеянно мотает головой и возвращается к игре. на него орут при первой же его ошибке, приведшей к изменению счёта в пользу соперников, и он, стиснув зубы, пытается взять под контроль собственное сердце, для которого происходящее постепенно отодвигается на второй план, ведь только николас имеет значение и то, что он всё-таки пришёл на его матч. но в какой-то момент это укореняет в маки мысль, что он должен забить настолько много, насколько ему позволят.
и эта мысль придаёт ему сил.
он носится жёлтой молнией по всей площадке, весь взмокший от усилий и ещё забитых им пяти очков. маки встаёт в позу, слегка согнувшись в коленях и уперевшись в них ладонями, он даёт себе секунды на отдышаться. небрежным кивком головы он смахивает в сторону липкие от пота волосы, и, пока все в ожидании разыгрывания штрафного, маки кидает взгляд на трибуны, где николас улыбается и разговаривает с кем-то по телефону.
маки хмурится.
он успевает забежать на сторону соперников трижды, отобрать мяч и передать своему капитану, а николас всё ещё висит на звонке. что там было такого важного? маки никогда не видел, чтобы николас так часто улыбался кому-то в телефонном разговоре.
на каком-то моменте кей привстаёт с места, закрывая ему обзор на николаса, и кричит что-то в его сторону. маки не слышит, на автомате побежав за своими игроками. он теряется в мешанине розыгрышей мяча, бросков, скрипа подошв кед, чужих тел, то и дело посматривая на николаса, и за секунды до окончания четверти матча получает сбоку в лицо баскетбольным мячом на бешеной скорости.
его вырубает с такого удара.
его качает сперва в сторону, равновесие покидает тело, правую часть лица пронзает дикой болью, как и висок, который казалось стремился разорваться от ужасного звона в ушах. у него ощущение, что ему выбили мозг. во рту ощущается привкус крови, локоть саднит от встречи с прорезиненной поверхностью площадки, и перед тем, как отключиться, маки смазанно видит, как николас отнимает свой телефон от уха, вставая.
ну, наконец-то, думается ему, а дальше он падает в темноту.
<>
когда маки выходит из медкабинета, то первым делом идёт купаться, вопреки запрету. сидя на скамейке в раздевалке, он приклеивает пластырь на обработанный участок локтя и мажет кремом от ушибов правую часть лица, но судя по тому, как отекла щека и болела скуловая кость, синяка точно не избежать. свинцом налитые мышцы не хотят слушаться, и маки одевается достаточно долго, еле выровняв дыхание после того, как запутался в собственной толстовке и в капюшоне.
— и долго мне тебя ещё ждать?
маки резко оборачивается на голос и в то же мгновение кривится от простреленной боли в виске.
— чёрт, — держится он за свое правое полушарие.
— так она была всё-таки права, — николас подпирал плечом один из металлических шкафчиков. — у тебя сотрясение. так какого чёрта ты свалил из медкабинета.
— хотел искупаться, — немного раздражённо отвечает ему маки.
после сегодняшнего единственное, что ему хотелось, это дойти до своей кровати и проспать до утра. он смахивает из шкафчика к себе в раскрытый рюкзак вещи и разворачивается к нему лицом.
— я сорок минут играл на пределе, если ты не заметил. ах, да, ты же пришёл только во время третьей четверти, чтобы наговориться по телефону.
ему немного больно говорить из-за прикушенного языка. стоило бы зайти в аптеку по дороге домой и взять какие-нибудь обезболивающие.
николас молчит некоторое время, оценивающим взглядом проходясь по нему.
— я спущу тебе сказанное с рук лишь потому, что ты сейчас расстроен и травмирован, — наконец нарушает он своё молчание и подходит к нему достаточно близко, что маки мог почувствовать запах его парфюма, а затем внезапно касается кончиками пальцев нижней части подбородка, чтобы осмотреть масштаб полученной травмы.
маки позволяет ему это сделать, хотя и обида в нём ещё трепыхается.
— челюсть не выбило и на том спасибо. вряд ли, ближайшие полгода ты бы хотел кушать через трубочку.
николас продолжает изучать правую сторону его лица.
— тогда может и прикушенный язык осмотришь, — язвит маки, смотря ему прямо в глаза.
николас склоняет голову набок, будто бы задумываясь над предложением, и внезапно подушечкой большого пальца мажет ему по мягкости линии нижней губы. это происходит мимолётно словно случайным касанием, но этого хватает, чтобы внутри маки всё начало дрожать от предвкушения. его челюсть бесконтрольно расслабляется, образуя тонкую щель между губ, а влажное дыхание касается чужой кожи.
— обойдёшься, — обрывает его николас, — не хватало ещё, чтобы ты тут обкончал свои штаны.
— с чего ты…
николас заносит пальцы, словно готовится дать ему щелбан в лоб, но передумывает, пряча руку в карман своего тёмно-зелёного бомбера.
— да у тебя всё на лице написано, маленький ты паршивец, — насмешливо произносит он, — я не собираюсь давать тебе повод для влажных фантазий перед сном.
— мне вовсе и не нужны поводы для фантазий, — маки резко вскидывает голову, получив лёгкое затемнение в глазах, и смотрит с вызовом, — достаточно лишь вспомнить тебя.
николас редко подъёбывал его с сексуальным подтекстом, но делал это так хлёстко и с издёвкой, что у маки не получалось ответить ему тем же. когда это произошло в первый раз, маки краснел ещё пару кварталов до дома, раздумывая над вариантами ответов. но кажется, в этот раз ему удаётся сделать это, ведь в ответ слышится:
— как скажешь.
не успевают они вступить в ещё одну словесную перепалку, как в дверях появляется кей.
— тебе уже лучше? — обращается он к маки и суёт тому в руки пакетик из ближайшей аптеки. — тут всё, что может тебе понадобится. дай осмотреть лицо.
если николас позволил себе коснуться только подбородка маки, то кей не знает границ. он склоняется над маки, фиксирует ладони у него на основании головы, развернув её слегка в бок, и внимательным взглядом проходится по всей правой части лица.
— тёмные круги ещё ловишь?
— нет, — врёт еле слышно маки, косясь в сторону николаса.
судя по всему очень довольного ситуацией николаса.
— а должен бы. со зрительным нервом не стоит шутить, — читает ему нотацию кей. — с сотрясением — тоже. я бы всё-таки посоветовал обратиться к врачу, если вдруг почувствуешь тошноту и головные боли. тебя есть кому повезти завтра?
— старшего брата попрошу, — выдавливает из себя маки, пытаясь высвободиться из мёртвой хватки кея.
но ему не удаётся это сделать, поэтому, сдавшись, он оставляет свои пальцы поверх внешней стороны ладоней кея.
— того гляди и засосётесь, — насмешливо слышится со стороны, — у него язык тоже прикушен.
и, пока кей не полез ему в рот, маки наконец-то удаётся вырваться из его рук, пока тот отвлёкся на друга.
— уже не кровоточит, — сразу же признаётся маки.
— кубик льда уже давали?
— да, — утвердительно кивает маки, закидывая рюкзак за плечи, — разгрыз, пока принимал душ.
— болван, надо было держать во рту, пока не растает, — отвешивает ему лёгкий подзатыльник кей, — но разговариваешь ты вполне сносно, поэтому ок. куда это ты?
маки не ожидает, что его успеют поймать за капюшон и потянуть обратно, и хватается за первое, до чего может дотянуться — за рукав верхней одежды николаса в почти молчаливой просьбе.
за те встречи, когда он пересекался с кеем, маки понятия не имел, что тот окажется таким прилипчивым и дотошным. обычно их встречи завершались приёмом пищи, которую притаскивал кей, и разговорами обо всём и ни о чём одновременно. в такие моменты маки чаще всего отвлекался на то, как ел николас. у него была какая-та нездоровая тяга наблюдать за движением его рта — он буквально мог зависнуть в процессе этого. выражение «заглядывать в рот» в его случае принимало не переносное значение.
— у тебя волосы мокрые, — николас и не думает его спасать, — обсушись для начала. в этой убогой раздевалке хотя бы фен найдётся?
фен находится рядом с зеркалом, пригвождённый к стене на манер гостиничных фенов. маки заставляют стоять под струями тёплого воздуха, пока кей обдувает ему волосы, приподнимая от корней, и себе заодно лицо — с таким довольным видом, будто это всё, о чём он мечтал в данный момент.
маки с сожалением думается, что лучше бы это делал николас.
<>
— ты уже битый час читаешь одну и ту же страницу, — комментирует николас, опустив на барную стойку ящик с бутылками пива «corona».
маки прибыл около полутора часа назад с совершенно рассеянным видом. синяк на скуле уже сменил цвет с чёрно-синего на болотный с желтизной. страница раскрытой тетради перед ним оставалась всё такой же чистой.
— тебе выпрямило все извилины, и ты разучился читать и писать?
— если бы, — выдыхает маки.
николас в удивлении приподнимает брови.
он убирает ящик пива под стойку, затем возвращается к льдогенератору, заливая предварительно очищенную поверхность тёплой водой из чайника. он проделывает такие же манипуляции с контейнером, лотком и другими компонентами, пока ему не говорят:
— мне предложили встречаться.
николас выливает воду и проходится мягким полотенцем по всем поверхностям. маки в нетерпении перекатывает ручку между пальцами, постукивая её концами, и всё же спрашивает:
— что ты думаешь насчёт этого?
николас устанавливает все съёмные части на место и подключает льдогенератор к электрической сети и водоснабжению.
— дай угадаю, — он делает вид, что задумался. — это одна из девчонок-фанаток на твоём баскетбольном матче?
маки в искреннем удивлении приоткрывает рот, щека ещё побаливает.
— откуда ты…
— ну, ты сам посуди, — вытаскивает он одну из бутылок пива перед ним, открывая, пригубляет и сжимает уголки губ в одобрении напитка. — ты — герой матча. в идеале хотел впечатлить меня, но впечатлил её сильнее, отсюда и предложение.
маки весь превращается в слух. николаса всегда хотелось слушать, особенно, когда тот говорил о нём.
— не ту цель ты выбрал, сопляк, — с усмешкой продолжает николас. — надо было изначально впечатлять девчонок, а не разменявшего четверть века взрослого. того и гляди давно бы уже сосался и тискался по подворотням.
— фу, — кривится маки. он откладывает учебник в сторону. — почему из твоих уст это звучит мерзко.
— потому что это и есть мерзко — сосущиеся подростки в подворотнях, — николаса передёргивает так, будто он вспомнил о чём-то действительно отвратительном. — в целом, предложение неплохое, рассмотри.
— не хочу, — упирается маки. — не хочу тискаться и сосаться в подворотнях.
— дай угадаю, со мной бы хотел, — уже в голос смеётся николас, отпивая из бутылки, но стоит ему посмотреть на маки, как из него вырывается страдальческое: — о, боже, а ну-ка быстро смени выражение лица. что бы ты себе не надумал, этого не будет.
у маки чуть ли не вырывается отчаянный вопль «ну, почему?!», но в последний момент он успевает взять под контроль свои чувства и мысли.
— ладно, — соглашается маки. — допустим, не подворотни.
николас кидает на него убийственный взгляд.
— «допустим» означает лишь предположение, вероятность, — не сдаётся маки.
— с такой теорией «вероятности» ты отсюда вылетишь быстрее, чем начнёшь доказательство, — обрубает его николас. — усёк?
маки ничего не остаётся, кроме как согласиться. он ещё пару минут ёрзает на месте, пока николас неспешно допивает бутылку, думая о своём. маки хочется продолжить разговор.
— сколько тебе было, когда ты начал свои первые отношения?
— ты бы мог спросить меня о чём угодно, — качает головой николас со вздохом.
он прислоняется спиной о выступ барной стойки, расставляет руки, упёршись локтями в край. в правой руке он всё ещё держит за горлышко почти допитую бутылку пива, слегка покачивая её из стороны в сторону.
маки позволяет себе наслаждаться профилем его лица ещё немного.
в тот момент, когда его поймали после уроков, он мало соображал и не понимал, о чём речь, пока айамэ сато — девчонка из параллельного класса, запинаясь и краснея, не предложила ему встречаться, и это ошарашило его настолько, что он сам не понял, как обещал ей подумать над этим. и вот додумался спросить у того, с кем он бы согласился на всё, не раздумывая — в следующую же секунду, миг. «встречаться с николасом» было в топ три его заветных желаний. в маки вскипало всё, когда он позволял себе думать об этом. больше всего на свете ему хотелось быть возле этого человека в статусе бойфренда, и он не знал, как того переубедить.
— отношения у меня случились позднее, чем поцелуй или секс, поэтому я — не лучший пример для такого.
николас отрывается от выступа барной стойки, разворачиваясь в сторону сидящего рядом маки.
— первый опыт всегда волнителен, — он смотрит на маки так, что тот чувствует разрыв лет между ними, — поэтому попробуй, может тебе понравится и ты перестанешь бегать сюда, а я наконец-то заживу спокойной жизнью. как бы мне не хотелось признавать это, но ты из тех, у кого в избытке будет женское, а то и мужское внимание, раз ты вздумаешь остаться на этой стороне ориентации.
тишина оседает между ними как лист бумаги. николас разворачивается спиной к нему, чтобы вернуться к своим делам.
— я могу понравиться любому, кроме тебя, — с грустью признаёт маки. уголки его всегда улыбчивых губ опускаются.
николас не спешит его исправлять.
<>
айамэ сато оказывается достаточно смелой девчонкой, потому что сама первой зовёт на свидание маки. он смотрит на тонкий профиль её лица, на чёлку, аккуратный нос, на то, как краснеют её щеки на холоде, на всё, что так не напоминало ему о николасе, и соглашается.
<>