Chapter Text
— Я... что?!
— Ну пожа-а-алуйста, Су-на-о! Ты что же, откажешь в помощи своей единственной кровиночке?!
— Махиру, я не могу выйти на твою работу вместо тебя! У тебя разве нет коллег?
Махиру похлопал глазками, пытаясь сделать щенячий взгляд и разжалобить Фучи, но внезапно неистово закашлялся и побежал сплëвывать мокроту в ванную.
А Фучи... Фучи нервно потел, сидя с раскрытым ртом на краю кровати и в ужасе глядя туда, где Махиру сидел секунду назад.
Фучи не везло с работой. Его уволили из ресторана, где он работал официантом за копейки, которых едва хватало на аренду крошечной комнатушки. Его уволили из банка, где он работал уборщиком. Его даже из магазина видеопроката уволили! А Фучи ведь знал весь ассортимент на зубок и действительно любил фильмы!
И, наверное, стоило бы радоваться, что ему предложили работу, пусть даже временную, пусть даже выйти на замену Махиру.
Но кроме работы Фучи также не везло с детьми. Ведь именно из-за них его увольняли. Вернее, из-за его абсолютной с ними несовместимости. Он был уволен из ресторана после того, как случайно выстрелил пробкой от бутылки шампанского в глаз ребëнку. Он был уволен из банка после того, как забыл закрыть и убрать стеклоочиститель в подсобку, и ребëнок одного из клиентов банка принял крышку бутылки за соску. И он был уволен из магазина видеопроката после того, как по ошибке продал ребëнку диск с порнографическим фильмом, каким-то образом оказавшийся в коробке из-под «Гарри Поттера».
После третьего увольнения Фучи сдался. Он усвоил урок. Ему было противопоказано находиться в местах, где даже чисто теоретически могли оказаться дети. А дети могли оказаться почти везде. Оставались только варианты вроде ночного клуба, но кем он туда устроился бы? Стриптизëром? Не с таким неухоженным телом. Барменом? Не с такой отвратительной памятью (как, чëрт возьми, бармены помнят рецепты напитков и выдержку каждой бутылки вина на полке?). Охранником? Не смешите.
Вариантов оставалось ничтожно мало. У Фучи не было ни профессии или высшего образования, ни компьютера для удалëнной работы, ни здоровья для тяжëлого физического труда, ни связей для трудоустройства «по блату», ни даже семьи, к которой можно вернуться и на которую можно опереться. Вернее, семья чисто технически, по крови, была, но никто не стремился приходить к нему на помощь или даже знакомиться. Так что Фучи был один. Не для кого было продолжать существовать. Не для чего.
Получив скудный расчëт и распрощавшись с хозяином магазина видеопроката аккурат в рождественский вечер, Фучи съел ведëрко химозного бананового мороженого, доехал до набережной на последнем поезде метро и бросился в море.
Подумал, что проще было бы умереть.
Ну, наверное, уже понятно, что он не умер. Хотя было близко. И именно та неудачная попытка привела его туда, где он сидел. В их с Махиру — в их с его внезапно объявившимся старшим братом — общую квартиру.
— Махиру? Ты в порядке? — Когда электронные часы на тумбочке показали, что прошла минута, а Хирума так и не вернулся, Фучи со вздохом встал и направился к крохотной ванной. Было бы неловко, если бы человек, платящий за квартиру (и буквально за существование своего брата), умер в туалете.
Но Махиру не умер. Он открыл дверь в лоб Фучи и невинно хихикнул в ответ на болезненное шипение.
— Упс! Смотри, куда идëшь. — Фучи устало нахмурился. — Ну так что? Выйдешь? Я ни-и-ка-ак не могу прийти к своим детям в таком состоянии! Тоуко-чан в отпуске, Сунао, кроме тебя больше некому! Этому городу нужен новый герой! — драматично взмолился Махиру, но чуть тише обычного. Видимо, из-за больного горла.
Впрочем, Фучи не было жаль его. Фучи было жаль детей.
Наверное, вы задаëтесь вопросом: а как Махиру связан с детьми? Наверное, любой человек, знавший его, сказал бы, что он совсем не выглядит как кто-то, кого можно подпускать к детям. Тусовщик, инфлюенсер, любитель выпить баночку-две-три пива по вечерам... красит ногти и волосы в яркий цвет. Где он и где дети? Но нынешняя работа Махиру была непосредственно связана с детьми.
Каким-то образом он был воспитателем в детском саду. А прямо сейчас — не просто воспитателем, а воспитателем, больным гриппом. И на замену, судя по всему, он пока никого не нашëл.
— Махиру, просто закрой группу на карантин, — попытался Фучи. Махиру пошëл было снова к кровати, но после слов брата резко развернулся на сто восемьдесят градусов и буквально задохнулся от потрясения.
— Сунао! Как ты можешь! Детям нужна социализация, а родителям — время на спокойную работу и отдых! Лишать их этого так бессердечно с твоей стороны... — Махиру с карикатурным разочарованием покачал головой, скрестил руки на груди и зацокал языком. Заячьи ушки на его пушистом ободке для волос задëргались из стороны в сторону от резких движений.
Фучи смерил его скептичным взглядом, но быстро смягчился. Махиру мог быть занозой в заднице, но не было секретом, что он любил своих детей и чувствовал себя особенно одиноким, когда долго не виделся с ними. Разумеется, он захотел бы узнавать, как у них дела, и общаться даже будучи больным. Хотя бы по видеозвонку.
— Хорошо. Я понимаю, — тихонько вздохнул Фучи. — Но почему я? Ты можешь попросить кого угодно. Я уверен, тебе не откажут. Я... — Он сцепил руки в замок перед собой и потупился. — Я не подхожу для такой работы. У детей будут проблемы из-за меня. И у тебя будут проблемы из-за меня. — Ещë больше проблем, чем уже имелось.
Несколько долгих секунд Махиру молчал. Затем громко застонал. Послышались приближающиеся шаги, и аккуратная рука, покрытая крошечными родинками, схватила Фучи за запястье. С глухим «уф» он потерял равновесие и упал на кровать, когда Махиру дëрнул его вперëд.
— Махиру, что ты... — Фучи сконфуженно поднял взгляд на брата, но замолчал, увидев выражение его лица. Мягкое. Ласковое. Вместо оголëнных в задорной ухмылке зубов — поджатые в небольшой меланхоличной улыбке губы.
Махиру опустился на кровать следом за Фучи.
— Сунао. Скажи-ка мне, какой сегодня день?
На мгновение Фучи подвис, вспоминая сегодняшнюю дату и не понимая, как это связано с темой разговора.
— Двадцать девятое ноября.
— Ага. Почти два года прошло, знаешь?
— И... что? — Фучи приподнялся на локтях и склонил голову набок. Махиру фыркнул и дал ему щелбан. — Ай! Да что с тобой не так?! Умом тронулся?
— Мой братишка такой дурак... — Махиру цокнул языком и резко вскинул руку, указывая на Фучи пальцем. — Сунао! — гаркнул он своим сиплым голосом. Фучи слегка съëжился от его сурового взгляда. Вот чëрт, умеет же выглядеть грозно, когда захочет... — Не будь так строг к себе!
Фучи, ожидавший ругани, тупо моргнул и приоткрыл рот.
— В... в каком смысле?
— Слушай. Я помню, о чëм ты рассказывал. Я знаю, что ты боишься. — В голосе Махиру не было ни капли укора, лишь терпение, однако Фучи всë равно виновато опустил голову, признавая его правоту. — Но я доверяю тебе детей. Так, может, тоже дашь себе шанс? Всë же, ты уже совсем не тот, каким был тогда! — Хирума постучал по оправе изящных очков на переносице Фучи, и тот машинально отмахнулся от его руки. — К тому же все деньги, заработанные тобой за время моей болезни, будут полностью в твоëм распоряжении. Ну разве не прелесть? Давай, соглашайся!
Глядя в умоляющие глаза Махиру, Фучи не мог не колебаться. Тысячи «что, если...» проносились в его голове, бросая парня то в жар, то в холод (а не заболевал ли он сам?). Он не хотел подводить Махиру, но ещë больше не хотел облажаться. Конечно, Махиру не ошибся: Фучи изменился за эти два года. Рëбра не так сильно просвечивали сквозь тонкую кожу, сон стал лучше, камеру смартфона заменили очки, а порывы сотворить с собой что-то необратимое утихли до фонового шума. Вот только достаточно ли этого? Готов ли был Фучи двигаться дальше? Махиру, похоже, считал, что да, тогда как сам Фучи сильно в этом сомневался.
И эта перспектива внезапно выбраться из своей скорлупы пугала не столько фактом изменений в рутине и вынужденностью адаптироваться (Фучи привык адаптироваться и втискивать себя в заданные рамки), сколько вероятностью потерпеть поражение в борьбе с реальной, взрослой жизнью. Ведь поражение обесценило бы весь прогресс, достигнутый Фучи с таким огромным трудом и с такими огромными вложениями Махиру.
— Эй. — Махиру помахал перед его лицом. Фучи моргнул и поднял глаза, снова обращая внимание на брата. — Не переживай о том, что что-то не получится, ладно? Мои дети — смышлëные ребята. Уверен, они сами с удовольствием скажут тебе, что и как мы обычно делаем! — Мужчина хихикнул. Фучи обеспокоенно нахмурился, не уверенный в том, стоит ли возлагать на детей пяти-шести лет такие надежды. — Кроме того: ты будешь не один. Если понадобится помощь, не стесняйся обращаться к Выдре-сану, Рэй-куну или Монике-чан. Ты же их помнишь, да?
Фучи стыдливо потупился. Он всë ещë путался в лицах людей, хотя довольно часто бывал в детском саду Махиру и общался с его коллегами.
— Ну, если что, я вышлю тебе их фотки и подпишу, кто есть кто. Но в крайнем случае... — С уже знакомой зубастой ухмылкой Махиру достал из кармана телефон и помахал им перед собой. — Просто напиши мне! Или позвони, хм, я могу не увидеть сообщения, если буду спать...
— Н-но что насчëт родителей этих детей? Они не будут против того, что я тебя подменяю?.. — Фучи задумчиво прикусил губу. — И смогу ли я решить какие-то конфликты, если они возникнут? Махиру, я... это звучит сложно. — Он покачал головой. — Я не думаю, что смогу, прости.
Махиру хлопнул его по плечу, заставив Фучи вздрогнуть от неожиданности.
— Не парься! Я же сказал, ты будешь не один. Если что — спихнëшь хамоватых мамаш на кого-нибудь другого! Рэй-кун, например, им очень даже нравится... Как шëлковые становятся. Короче, не спеши сдаваться... Кхм. Ну так что? Согласен?
Фучи ковырял ноготь на большом пальце и готовился дать ответ. От мысли открыть рот и сказать хоть слово внутри что-то подпрыгивало и вибрировало, отдаваясь тревожной дрожью по телу. Хотелось спрятаться, провалиться сквозь пол, исчезнуть. Или поменяться с кем-то местами, чтобы не брать на себя ответственность. С одной стороны — согласие и куча стресса в ближайшую неделю, а то и две, если выздоровление Махиру затянется; с другой — отказ и лишение Махиру иного выбора, кроме как искать другой выход.
— Ага, — Фучи сглотнул ком в горле и слабо кивнул, не подозревая, насколько изменится его жизнь от одного-единственного «да». — Но... поищи запасной вариант, хорошо? На случай... если я тебя подведу, — прошелестел он, неуверенно глядя на брата из-под ресниц.
Улыбка Махиру дрогнула на столь краткое мгновение, что этого можно было бы не заметить, если бы Фучи моргнул. Но Фучи смотрел на него внимательным немигающим взглядом. Он не упустил этого из виду.
— Ладно, Сунао. Я поищу.
Махиру показал ему большой палец вверх и как-то чересчур задорно шмыгнул носом.
На следующее утро Фучи стал Бучи.