Archive of Our Own

— Ты так и не рассказал, что делаешь здесь.

Цзинь Лин, идущий чуть впереди по мосту, остановился и вполоборота посмотрел на Цзинъи. На его губах мелькнула растерянная, но мягкая полуулыбка. Цзинъи нахмурился: ему, наконец, ответят или Цзинь Лин сейчас начнет возмущаться? Сегодняшний вечер вообще начинал казаться все более непонятным и странным.

— Мне было нужно встретиться с дядей. На днях узнал, что он будет здесь по делам, вот и... — Цзинь Лин возвел взгляд к ночному небу и устало вздохнул. — В общем, ты понимаешь. А потом Фея начала беситься, и дальше ты уже знаешь.

Фея.

Фея вертелась у ног Цзинъи еще с того момента, как подбежала к нему на торговой улице. Лишь иногда отвлекалась на дворовых кошек и птиц или на замечания хозяина снова не убегать далеко, но как-то совсем неохотно. Они с Цзинъи не слишком любили друг друга, однако сегодня у нее было крайне дружелюбное настроение.

— Хорошо, я понял, — ответил Цзинъи, пока Цзинь Лин снова не пустился в разъяснения.

Они оба замедлились примерно на середине моста, пока совсем не остановились. На этом месте их небольшая прогулка должна была закончиться — Цзинъи вызвался проводить Цзинь Лина до середины пути, чтобы не уходить слишком далеко от постоялого двора, где они с Сычжуем остановились на пару дней.

— Ты уверен, что с Сычжуем все в порядке? — вдруг спросил Цзинь Лин, разворачиваясь к Цзинъи.

— Да, не беспокойся, — он отмахнулся, — последние пару дней мы почти все время на ногах. Ему просто нужно отдохнуть.

На самом деле Цзинъи был не до конца уверен в этом — сначала все и вправду шло хорошо, но потом, ближе к вечеру, Сычжуй стал заметно раздражительнее и даже немного нервным, а вечером вообще послал Цзинъи прогуляться до рынка, желая побыть в одиночестве, и сказал, что ляжет спать раньше. Цзинъи это беспокоило, однако он не решился пускаться в расспросы и решил оставить его. Сычжуя редко можно было застать в таком настроении, но он быстро приходит в себя. У всех случаются подобные дни, бывает, только обычно он рассказывал, что именно выбило его из колеи, но в этот раз...

— А ты хотел с ним увидеться?

— Нет, — тут же ответил Цзинь Лин и скрестил руки на груди, слишком наигранно изображая недовольство. — То есть... у меня нет времени на посиделки, так что я пойду.

— Тогда еще увидимся.

Цзинь Лин неуверенно кивнул и дернул рукой, видимо, в желании махнуть на прощание, но вместо этого шагнул ближе. Цзинъи упустил тот момент, когда Цзинь Лин коснулся ладонью его щеки, мягко погладил большим пальцем и аккуратно поцеловал в губы. Осторожно так, словно проверял реакцию, но Цзинъи даже не подумал отталкивать его и неторопливо поцеловал в ответ. Цзинь Лин полушепотом поинтересовался, прерываясь:

— Ты разве не соскучился по мне?

Конечно, он соскучился, однако не стал говорить этого, целуя снова, уже увереннее. Перехватил руку на своей щеке и мягко сжал прохладные пальцы. Цзинъи не мог остановиться, пока Цзинь Лин сам не отстранился от него.

— Мне правда пора.

— До встречи, — Цзинъи улыбнулся ему и сразу заметил его смущение.

Поэтому Цзинь Лин лишь кивнул и поспешил уйти, видимо, с трудом, а Цзинъи проводил его взглядом. 

Обратно он возвращался, стараясь не думать об этом спонтанном поцелуе. Цзинъи не обращал внимание на окружающих людей, находясь под впечатлением — у них с Цзинь Лином всегда были натянутые отношения, но в последнее время они и вправду стали общаться ближе, но лишь из-за того, что тот как-то случайно узнал об одном маленьком секрете Цзинъи. По крайней мере, Цзинъи думал, что причина в этом, но сейчас начал сомневаться. В его голове воцарился сплошной хаос — неужели Цзинь Лин каким-то образом узнал о том, что нравится ему? Цзинъи всеми силами пытался не выдавать себя, а теперь не мог понять, где прокололся. И ведь Цзинь Лин ему сегодня ни слова не сказал, будто бы подобные поцелуи на прощание были у них обычным делом.

Цзинъи прислонится спиной к стене, как только вернулся в комнату, и перевел дыхание.

Цзинь Лин только что поцеловал его.

Просто взял и поцеловал, будто бы так и должно быть, и Цзинъи хотелось провалиться под землю от того, как ему это понравилось. Он все еще ощущал его теплые мягкие губы и поверить не мог, что это произошло на самом деле. У него не получалось разобраться в ворохе своих чувств и мыслей, которые взбаламутил один своенравный заклинатель. 

Возможно, это поэтому сегодня Цзинь Лин выглядел таким смущенно-растерянным? Цзинъи ожидал, что тот будет вести себя более эмоционально, если узнает о его чувствах. Цзинъи был даже готов к тому, что получит от него по шее, но не... не это. В следующий раз им придется поговорить об этом, и эта мысль почему-то вызывала у Цзинъи еще больше паники — сам ведь поцеловал его в ответ, хотя до этого уверенно говорил, что...

Цзинъи потряс головой, пытаясь отогнать от себя все эти мысли.

***

Цзинь Лин находился с Сычжуем в чайной уже больше часа. Они ждали, когда освободятся другие, а потом должны были встретиться все вместе со старшими заклинателями. Цзинь Лин, сложив руки на столе и положив на них голову, витал в своих мыслях и даже не замечал, как шло время. Было ужасно скучно, а разговор клеился как-то не особо. 

Сычжуй потянулся и мягко положил ладонь на голову Цзинь Лина, заботливо, почти нежно поглаживая. И Цзинь Лин потерял дар речи — ему не хотелось ругаться на него из-за этого. Наоборот, он бы хотел, чтобы Сычжуй подольше не убирал руку. Чувствуя, как от смущения начинает гореть лицо, Цзинь Лин спрятал его в сложенных руках.

— Если тебя что-то беспокоит, я могу тебя выслушать, — мягкий голос Сычжуя послышался где-то над головой.

Цзинь Лин не думал о том, что может считать Сычжуя своим другом. Он вообще не понимал, в какой момент люди должны получать этот статус. Нужно ли озвучивать вслух такие вещи? Или, может быть, обычно все и так все понимают?

Но главная проблема Цзинь Лина была в том, что от подобной доброты и нежности ему хотелось раствориться в моменте. Сычжуй всегда был таким... добрым. Даже, наверное, стоит сказать, что дружелюбным и приветливым. Это тоже было своего рода проблемой для Цзинь Лина.

— Спасибо, — более-менее внятно ответил Цзинь Лин, успокаиваясь на вдохе. — Но вряд ли ты сможешь мне чем-то помочь.

Сычжуй убрал ладонь — Цзинь Лин едва не вскинул голову, чтобы возмущенно потребовать вернуть ее на место.

— Я не настаиваю, — сказал Сычжуй. — Просто знай, что даже если я не смогу ничем помочь, то могу хотя бы выслушать тебя, если ты захочешь.

Если бы Цзинь Лин был правителем всего мира, он бы на законодательном уровне запретил Сычжую быть таким хорошим. Настолько правильным, что на зубах скрипит сахар, но Цзинь Лин был готов наслаждаться до самой последней крупинки. С другой стороны, возможно, этот разговор был его шансом?.. Помолчав с минуту, Цзинь Лин все-таки заговорил:

— Мне... нравится один человек, но я не понимаю, что должен делать с этим, потому что мы слишком разные. Раньше я думал, что это чувство пройдет, и пытался договориться с самим собой, но это никак не помогло. Стало только хуже.

Сычжуй какое-то время молчал, поэтому Цзинь Лин осторожно повернул голову, чтобы украдкой взглянуть на него. На его лице появилась задумчивость, даже слишком серьезная. Смеяться над ним Сычжуй явно не собирался, и Цзинь Лин удивился — всего на секунду, а потом осознал, что иного ожидать от Сычжуя было бы глупо.

— Людям не обязательно быть одинаковыми, чтобы испытывать друг к другу чувства. Думаю, это нормально, что тебе может нравиться кто-то, кто не похож на тебя. Так что у тебя все еще есть все шансы.

Цзинь Лин с тяжелым вздохом закатил глаза и обреченно ответил:

— Я надеялся, ты подскажешь мне что-то другое, а не станешь намекать на признание.

Сычжуй виновато улыбнулся, но, видимо, не воспринял его тон близко к сердцу. 

— "Что-то другое" тебе не помогло, — мягко напомнил он. — Попробуй признаться. Кто знает, может, тебе повезет. А если нет... у тебя хотя бы появится аргумент "против" для своего сердца.

Цзинь Лин поджал губы. Подумал. Поднял голову и скептично негромко спросил:

— Даже если это парень?

Сычжуй сдержанно кивнул.

— И даже если... если это Лань Цзинъи?

Сычжуй кивнул снова, на автомате, а когда до обоих дошло, Цзинь Лин торопливо закрыл Сычжую рот ладонью:

— Ничего не говори! Просто забудь! Прямо сейчас забудь и не смей вспоминать! Никогда!

Некоторые посетители обернулись на них, но Цзинь Лину было глубоко плевать. Он смотрел на растерянного Сычжуя, который от этого даже не мог сопротивляться его действиям, и особенно сильно ненавидел себя. Сердце билось о ребра настолько сильно, что воздуха катастрофически не хватало, и Цзинь Лину потребовалось время, чтобы справиться с волной ужаса и стыда. Он хотел сказать совсем не это! А теперь даже не мог взять свои слова назад, не мог сказать, что перенервничал и в последний момент ляпнул не то имя. Со стороны это будет выглядеть еще нелепее. Убрав руку от чужого лица, Цзинь Лин прикрыл ладонью свои глаза, проклиная Цзинъи за то, что он также поселился в его голове и любит приходить на ум в самые неподходящие моменты.

— Ты можешь не бояться, я не расскажу ему, — Сычжуй ответил чуть тише, понимая, что теперь к ним могли прислушиваться посторонние.

Цзинь Лин вымученно вздохнул. Если бы он отреагировал так из страха, что Сычжуй проболтается... Но ему лучше не знать о происходящем в голове Цзинь Лина на самом деле.

— Спасибо, — прошептал Цзинь Лин, все еще чувствуя желание провалиться сквозь землю. — Но... я выговорился, мне стало легче, так что давай считать, что ты помог мне, и мы не будем к этому возвращаться.

Сычжуй понимающе улыбнулся и кивнул, правда не продолжая эту тему.

Он настолько хороший, что Цзинь Лин лишний раз убедился — если бы сейчас он не проебал свой шанс, у него все равно ничего бы не вышло.

Только позже Цзинь Лин, когда случайно узнал о том, что Цзинъи на самом деле влюблен в Сычжуя по уши, пожалел в принципе о своем знакомстве с этими двумя. Цзинъи тогда смотрел на Цзинь Лина таким обреченным взглядом, что было невозможно не пообещать ему молчать. Молчать до победного, даже если смертельно захочется обо всем рассказать. Не от желания посмотреть, что из этого получится, а просто потому что все это превращалось в хождение по очень-очень тонкой грани с риском сорваться вниз — на самое дно собственных чувств. И задохнуться от волны чужих.

— Может, все-таки расскажешь ему? — спросил Цзинь Лин, слегка пихая Цзинъи в бок, ехидно добавил: — Ему будет интересно узнать об этом.

— А может, ты ему расскажешь? С тобой он всегда дотошно вежлив, — Цзинъи скрестил руки на груди.

Их задачей было наблюдать за Сычжуем, который вместе с другими заклинателями раздавал талисманы жителям небольшой деревушки. По-хорошему им стоило бы помочь, но они самовольно выбрали для себя другое занятие.

— Да ладно! С каких пор ты такой трус? — Цзинь Лин начал подначивать его только веселее. 

— Тише ты, придурок, — теперь уже Цзинъи пихнул его в бок и раздраженно прошептал: — Ты невыносим, я уже жалею, что сознался.

— А я рад, теперь мне есть, чем тебя шантажировать, — улыбнулся так самодовольно и посмотрел на Сычжуя снова: — Ты только посмотри на него, он такой лапочка, когда чем-то занят. Особенно, когда помогает кому-то. Просто прелесть.

Цзинъи обреченно застонал, закатывая глаза:

— Ты придурок.

— Да что? Как будто ты со мной не согласен.

— Вот как? Да ты так расхваливаешь его, что я уже начинаю думать, что ты запал.

— Еще чего, — Цзинь Лин тут же вздернул нос, — он же такой зазнайка, каждый раз тошно.

— Именно поэтому ты пялишься на него при любом удобном случае. Не буду уточнять, куда именно.

Цзинь Лин на это фыркнул, потом развернулся к Цзинъи лицом и начал отходить назад, в сторону Сычжуя.

— Мне кажется... — медленно начал он, — что ты немного распизделся... согласен?..

— Ты не...

— Да, Лань Цзинъи.

Прежде чем Цзинъи успел ответить или что-то сделать, Цзинь Лин быстро рванул к Сычжую с криком:

— Эй, Лань Сычжуй! Сычжуй!

Тот отвлекся и тихо ойкнул, когда Цзинь Лин налетел на него со спины и схватил за плечи. Напрягся от громкого голоса и показался даже растерянным. Пожилая дама, которая только что забрала у него талисман, взглянула на них с испугом, но так как уже получила свое, отошла в сторону.

— Что-то случилось? — Сычжуй сначала обернулся к нему, потом взглянул на подбежавшего к ним Цзинъи.

— Нет, ничего, просто...

— Случилось, — перебил его Цзинь Лин, отпуская наконец плечи Сычжуя, — Лань Цзинъи не хочет выполнять свою работу.

— Вы снова валяете дурака...

По его усталому вздоху нельзя было сказать, что он злится, и Цзинъи расслабился, но для профилактики наградил Цзинь Лина недовольным взглядом.

— Мы уже практически закончили, — Сычжуй заговорил снова, мягко и спокойно, беря себя в руки, — но местные говорят, что собаки господина Ли до сих пор ведут себя странно. Возможно, они тоже попали под влияние.

— Без проблем, я разберусь с этим, — тут же откликнулся Цзинь Лин. — А вы тут... заканчивайте уже.

Прежде чем уйти, он надменно, в своей излюбленной манере, махнул волосами. Цзинъи успел только заметить, как ему издевательски подмигивают, однако промолчал, не желая снова ввязываться в перепалку. Пусть идет, куда хочет, лишь бы рот закрыл. А ведь даже не взял с собой никого, чтобы помогли если что, но указывать на это Цзинь Лину всегда было бесполезно — непонятно только, злиться за это или беспокоиться. Нашелся тут, собачий эксперт. Цзинъи устало потер глаза, судорожно раздумывая над тем, как извиниться перед Сычжуем за неудобства.

— Все в порядке?

— Да, — Цзинъи быстро опустил руки и посмотрел на него, — извини. На самом деле мы просто решили немного пройтись, проверить...

— Я понял, — сказал Сычжуй, избавляя его от необходимости объясняться. — Обойди пока тех, кто разошелся, предупреди, что мы уходим через полчаса.

— Да, хорошо.

Цзинъи пронаблюдал за тем, как Сычжуй уходит по направлению к парочке их соучеников, и вдруг подумал, что он, наверное, правда ужасно устал и был не в настроении от дурашливого поведения. 

Похоже, придется извиниться еще раз. Позже.

***

Цзинь Лин был в ужасе. Мягко говоря. Он проснулся не в своей комнате и не у себя дома.

И даже не в своем теле. 

Поэтому с час, замерев, смотрел на отражение Лань Сычжуя в зеркале. Лань, мать его, Сычжуя. И находился в чертовых Облачных глубинах, куда желал попадать в последнюю очередь. Он не имел ни малейшего понятия, что именно произошло, но, прислушиваясь к ощущениям, понимал одно — в этом теле точно нет другой души, кроме его. 

Цзинь Лин пару раз ущипнул себя за руку, надеясь, что проснется, а потом судорожно осознал, что щипает Сычжуя, и тут же опустил руки, не зная, куда их деть. Он чувствовал себя абсолютно неуклюжим и боялся шевелиться лишний раз. Сычжуй был одного роста с ним, поэтому Цзинь Лин не испытывал дискомфорта из-за этого, но каждое движение ощущалось иначе, будто он рискует запутаться в собственных — временно — ногах. Сначала хотел было выскочить и найти кого-нибудь, чтобы все рассказать, но быстро передумал. Хотя мысль о том, что придется находиться здесь, надеясь, что все вернется на свои места, не нравилась ему еще больше.

Ему вообще ничего не нравилось.

Наверное, за исключением отражения в зеркале. Цзинь Лин даже покрутился перед ним, глядя на то, как длинные распущенные волосы взмывают в воздух и спадают на спину и плечи. Ощутимо легче и немного короче, чем у самого Цзинь Лина. Повертел головой, рассматривая лицо, как будто бы до этого ни разу не делал этого. Затем аккуратно коснулся щеки, и это оказалось... тоже странно. Словно он дотрагивается до самого себя, но ощущения от этого совсем другие — как сон, где он лишь наблюдатель, запертый в чужом теле. И от того, что это был именно Сычжуй, Цзинь Лину хотелось закричать от безысходности.

Он так бы стоял перед зеркалом, если бы не услышал голоса других адептов и не понял, что не может просто прятаться.

Следующие дни прошли для Цзинь Лина словно в кошмарном сне. За это время он понял две вещи. Во-первых, Сычжуя обожали практически все, поэтому можно было тактично спихнуть свою работу на кого-нибудь другого, если Цзинь Лин не знал, как ее выполнить. Во-вторых, ориентироваться проще, если держаться поближе к Цзинъи. Также болтливого щеночка можно использовать в качестве личного секретаря — Цзинь Лину оставалось только важно кивать, и даже говорить особо ни с кем не приходилось. Но это становилось минусом, стоило им остаться наедине, поэтому Цзинь Лин старался этого не делать. Однако через пару дней их двоих отправили в Гусу, поэтому пришлось все это время на максимум использовать навыки актерского мастерства, а они у Цзинь Лина были так себе, и он делал то, что умел лучше всего, — часто ворчал и вздыхал о том, как плохо ему спалось накануне. 

Еще Цзинь Лин во всю пользовался тем, что Цзинъи наедине с Сычжуем становится шелковым — достаточно сказать, что хочется отдохнуть, как Цзинъи тут же делает все, чтобы не мешать.

Однако рано или поздно им пришлось вернуться в Облачные Глубины, а там уже нужно было придумывать что-то новое, чтобы лишний раз ни с кем не общаться. В теории все выглядело просто, но Цзинь Лин не учел, что Цзинъи бывает настойчивым, когда ему что-то нужно. Например, выяснить, почему его соученик отсиживается у себя, отлынивая от занятий.

На улице шел дождь, но Цзинь Лин все равно вытащил туда Цзинъи, чтобы найти место, где их точно никто не сможет увидеть или подслушать.  

Стоило только забежать в беседку, как мелкий дождь превратился в шквальный ливень, застилая всю округу туманной дымкой. Ближайшие постройки проглядывались за стеной дождя и зеленью с трудом, и кроме стука капель было ничего не слышно.

— Надеюсь, он не продлится долго, — сказал Цзинь Лин, глядя на размывающуюся дорожку.

Перспектива возвращаться обратно по грязным лужам в белой одежде приводила его в ужас. Он не понимал, как сделать это аккуратно — к сожалению, тайные знания Сычжуя о выживании в Гусу Лань к телу не прилагались. Потом придется самому заниматься стиркой, и Цзинь Лин не знал, что ему в этой ситуации не нравится больше.

— У тебя разве были какие-то дела сегодня? — спросил Цзинъи.

— Нет, — как можно ровнее ответил Цзинь Лин. 

По крайней мере, надеялся, что дел действительно нет и он ничего не забыл.

Чтобы не стоять на месте, Цзинъи сел на скамейку у края беседки. Цзинь Лин немного посомневался и сел недалеко от него, аккуратно складывая руки на коленях. Он давно заметил, что чаще всего Сычжуй сидит именно так даже тогда, когда рядом нет никого из старших. Может быть, наедине с Цзинъи он обычно ведет себя не так?.. 

Дождь, грязь и лужи теперь показались Цзинь Лину не такой уж большой проблемой.

Он мог сказать, что хорошо знает Цзинъи — как минимум, может дать ему характеристику шире, чем просто "раздражающий и громкий". Сычжуй должен знать его намного лучше, то, о чем не знает Цзинь Лин. Но и сам Цзинь Лин знает некоторые вещи, которые не знает Сычжуй, поэтому случится катастрофа, если он их выдаст.

Очень не хватало листа для сверки общеизвестных им фактов. Все, что сейчас оставалось делать Цзинь Лину, — хотя бы естественно себя вести. Он осторожно поглядывал на Цзинъи, но тот, кажется, не обращал на него особого внимания, смотря куда в стену дождя. Неплохо, если они просидят в тишине какое-то время, а потом разойдутся.

— Сычжуй, — Цзинъи разрушил все его надежды, — я... есть кое-что, что немного меня беспокоит.

Отлично.

Цзинь Лин внимательно посмотрел на него, настраиваясь на режим "максимально терпеливого понимания". Он на себе испытал это качество Сычжуя, поэтому примерно понимал, как это работает.

— Мы можем поговорить об этом, если ты хочешь.

Цзинъи наконец оторвал взгляд от дождя, посмотрел на него, и Цзинь Лину стало предательски совестно. Он не должен знать о том, что Цзинъи хотел бы сказать Сычжую, это нечестно. Но и проявить к нему холодность значило испортить их отношения. Цзинь Лин даже сбежать никуда не мог — льет как из ведра, а если его поймают за беготней, еще и по грязным лужам, можно будет попрощаться с жизнью.

Было бы неплохо, если бы сейчас из кустов выпрыгнул лютый мертвец и утащил Цзинь Лина в лес — он бы не стал сопротивляться.

— Несколько дней назад я встретил Цзинь Лина, — сказал Цзинъи.

Цзинь Лин тупо уставился на него, хлопая глазами. То есть, если все верно, это было после того, как он оказался в теле Сычжуя. А это уже было любопытно. Стараясь выглядеть беспристрастно, Цзинь Лин коротко кивнул и приготовился слушать.

— И он, как бы это сказать, вел себя немного не так, как обычно.

— Он сказал тебе что-то не то? — сразу поинтересовался Цзинь Лин.

Они с Сычжуем наверняка каким-то образом поменялись телами, и если Цзинъи говорил с ним, но ни о чем не знает, значит, Сычжуй ничего ему не рассказал. У Цзинь Лина появились вопросы, только задать их сейчас было некому. 

— В целом нет, — как-то смущенно ответил Цзинъи. 

Для Цзинь Лина разблокировалась новая эмоция — он еще ни разу не видел, чтобы Цзинъи смущался. Причем выглядел при этом до ужаса умилительно. Цзинь Лин на всякий случай запомнил этот момент. Кивнул, чтобы Цзинъи продолжал.

— Немного поволновался за тебя, потом поворчал, все как обычно.

"Все как обычно" рядом с "поволновался о тебе" прозвучало забавно. Сычжуй вжился в роль неплохо, это с какой-то стороны грело — приятно, что он знает Цзинь Лина достаточно, чтобы сойти за него. 

— Тогда что было не так?

— Когда мы попрощались, он... в общем, он просто кое-что сделал, и теперь я не знаю, что должен думать.

Цзинь Лин слегка сжал пальцами одеяния и нахмурился, но вовремя понял, что должен сохранять лицо. Терпеливо спросил:

— Что именно?

Цзинъи насупился и отвернулся. Как ребенок, который не хочет разговаривать с настойчивым родителем. Цзинь Лину пришлось запастись терпением, что давалось с огромным трудом. Может, Сычжуй не стал бы давить на него, но в такой ситуации Цзинь Лин не мог поступить так же — дело касалось его. Вряд ли Сычжуй сделал что-то ужасное или странное. Это же Сычжуй.

— Он поцеловал меня на прощание.

Цзинь Лин отказался от всех своих мыслей, которые были в голове до этого момента.

Сычжуй сделал что ?

По факту получается, что это сделал Цзинь Лин, который сейчас откровенно не понимал, почему. Потому что тогда, около года назад, Цзинь Лин сказал ему, что влюблен в Цзинъи? 

Это было катастрофой. 

— Сычжуй?..

Цзинь Лин понятия не имел, как выглядит в этот момент со стороны, но Цзинъи пощелкал пальцами перед его лицом, привлекая внимание. 

— И что ты сделал?

— Ничего, — от смущения Цзинъи не осталось ни следа, он снова выглядел как обычно. Разве что, немного обеспокоенно. — И я не знаю, что должен делать. Ты ведь знаешь его, я не представляю, как должен буду поговорить с ним об этом.

Цзинь Лин тоже не представлял. Он вообще не знал, как должен реагировать: ни сам, ни как Сычжуй конкретно сейчас.

— Ты можешь сделать вид, что ничего не было, — ровно ответил Цзинь Лин. — Думаю, он поступит так же.

Конечно, поступит. Потому что в отличие от Сычжуя, Цзинь Лин прекрасно знает, к кому Цзинъи испытывает чувства на самом деле. И, что тоже важно, Цзинъи признался в этом самому Цзинь Лину, поэтому оставалось только гадать, насколько эта ситуация подпортит их отношения.

— Но это будет неправильно, — возразил Цзинъи. 

Цзинь Лин ожидал, что сейчас он начнет ругаться, но потом вдруг понял — Цзинъи не разозлился, а расстроился. Еще одна эмоция, которую Цзинь Лин видел у него впервые — с Сычжуем Цзинъи и вправду вел себя иначе, и... это было с какой-то стороны обидно? С Цзинь Лином у него были натянутые отношения — они часто спорили и ругались, и только в последнее время все наладилось. Вероятно, Цзинъи решил исправить отношения только для того, чтобы Цзинь Лин не взболтнул никому ничего лишнего.

Ты ведь любишь принимать неправильные решения.

По вам же видно, что вы недолюбливаете друг друга.

Что вообще, блять, изменится?

Цзинь Лин спокойно выдохнул. Спокойно сказал:

— В некоторых вещах то, что кажется неправильным, может оказаться правильным.

Не пытайся казаться правильным, если на самом деле таким не являешься.

Ты ведь всегда поступаешь кое-как и не беспокоишься об этом.

Цзинъи смотрел на него, задумавшись, и даже не собирался возражать, но и соглашаться тоже не спешил. Цзинь Лин не хотел знать, о чем он может сейчас думать.

— Это неправильно, потому что он важен для меня, — тише произнес Цзинъи, наконец-то отводя взгляд обратно на пелену дождя. — И, на самом деле, я растерян, потому что не знаю, что происходит в его голове.

— Тогда просто возьми и спроси, — бросил Цзинь Лин, поднимаясь на ноги. — Ты ведь не думаешь, что даже в таком вопросе он станет устраивать скандал.

Цзинъи непонимающе на него уставился, но Цзинь Лин не стал обращать на это внимание — если повезет, то Сычжую самому придется разбираться с последствиями. А если к тому моменту они поменяются обратно... Цзинь Лину нужно будет постараться, чтобы придумать что-то вразумительное в свое оправдание и не создать конфликт.

— Ты уходишь?

— Да, — Цзинь Лин смахнул с плеча мешающиеся волосы. — Извини, я вспомнил, что мне нужно кое-что сделать. Вернемся к этому разговору позже, если ты так и не разберешься.

Цзинъи хотел возразить, но не стал. Цзинь Лин заметил это и подумал, что быть Сычжуем в некоторых ситуациях даже неплохо. С ним, по крайней мере, очень не любит спорить и ссориться главный любитель споров и ссор. 

Дождь еще не утих, поэтому Цзинь Лину пришлось на ходу использовать защитное заклинание, которое к его радости сработало хорошо, закрывая голову плотным барьером. 

Цзинъи не стал его догонять. 

***

Цзинь Лин спокойно сидел прямо на земле, наблюдая за тем, как Сычжуй зажигает один из своих талисманов. Туман, опустившийся на лес, мешал рассмотреть что-либо дальше вытянутой руки, а после полуночи, когда солнце совсем село, стало еще и темно. Зажженный талисман рассеивал не только непроглядную тьму, но и отгонял туман. Сычжуй почувствовал себя увереннее, когда смог спокойно видеть хотя бы дорогу впереди.

Они потеряли из виду других учеников с полчаса назад в разгар битвы с группой цзянши. Несмотря на то, что им удалось уничтожить большую часть, они слишком поздно поняли, что нечисть воспользовалась прямым столкновением, чтобы разбить их на группы и запутать в тумане. Поэтому выдавать себя сигнальными огнями было опасно — нужно было отыскать своих раньше, чем оставшиеся цзянши.

— Мы ведь не можем сидеть здесь и ждать, пока другие найдут нас, — Цзинь Лин неуверенно прервал тишину, когда убедился, что вокруг не слышно ни малейшего шороха.

— Конечно, мы не будем, — подтвердил Сычжуй. — Но нужно идти осторожно. 

Он ни разу не сталкивался с цзянши, но знал, что они достаточно умы для того, чтобы умело отвести заклинателей подальше от своего логова. Цзинь Лин молча поднялся и осмотрелся. С того момента, как они остались одни, он практически ничего не говорил. Да и во время битвы выглядел растерянным — едва не пропустил пару ударов, от чего Сычжуй не мог не оказаться рядом.

Он почти целую неделю провел в теле Цзинь Лина, и эта неделя была ужасной. Не было ничего сложного в том, чтобы делать вид, что ничего не происходит. Единственной проблемой стала только Фея, которая соглашалась слушаться его через раз, прекрасно чувствуя, кто он на самом деле. Тогда Сычжуй поблагодарил себя из прошлого за то, что успел найти с ней общий язык. С Цзян Чэном и Цзинъи было полегче — Сычжуй хорошо представлял, как должен вести себя. Со вторым, правда, все пошло немного не по плану, но в целом нормально.

Сейчас Цзинь Лин делал вид, что этого обмена телами не было, и поэтому Сычжуй решил не заводить эту тему первым. К тому же, в данный момент у них были заботы посерьезнее.

— Тогда пойдем, — Цзинь Лин на всякий случай достал из-за спины лук. — Ты светишь, а я прикрываю.

Сычжуй кивнул и направился вперед.

Теперь, когда стало видно лучше, они поняли, что оказались на заросшей узкой дороге, по которой очень давно никто не ходил. Куда она ведет, можно было лишь предполагать, но сходить с нее обратно в глухой лес было бы ошибкой.

Огонек от талисмана не спасал от прохладного ночного воздуха и влажности, отчего вскоре захотелось оказаться в сухом теплом помещении, а глухая тишина резала по нервам. Сычжуй старался соблюдать спокойствие и быть внимательнее, но неприятное липкое волнение норовило перетянуть на себя все мысли. Цзинь Лин, который шел рядом, постоянно осматривался и вглядывался вперед, боясь пропустить любой намек на опасность. Сейчас он был сосредоточен, и от его потерянности не осталось ни следа.

Они шли долго, а дорога все никак не кончалась, и начинало казаться, что она водит их по кругу.

— Может, будет безопаснее оставаться на месте до утра? — шепотом спросил Цзинь Лин.

— Если цзянши нас найдут, будет сложно справиться с ними вдвоем, — также ответил Сычжуй. 

— Зависит от того, сколько их будет. Но мы уничтожили большую часть, от остатков нам бы удалось избавиться и вдвоем.

Сычжуй был согласен — они могли бы оставаться на месте и просто ждать. В их положении оба варианта имели место быть, но он бы сошел с ума, если бы ему пришлось ничего не делать, нервно считая секунды до рассвета.

— Ты знаешь, куда ведет эта дорога?

— Предполагаю, — расплывчато ответил Цзинь Лин, — я не так часто бывал в этих краях. Но дорога ведь не может вести в никуда.

— Может, если она иллюзорная.

Боковым зрением Сычжуй заметил, как пальцы Цзинь Лина, крепко держащие стрелу и лук, нервно дрогнули. Видеть его напряженным было непривычно — обычно Цзинь Лин даже в самых сложных ситуациях умел хорошо держаться. Всегда рвался вперед и, кажется, вообще не знал, что такое чувство самосохранения. Он мог теряться, но лишь тогда, когда речь заходила о личных вещах.

— Слушай, на счет того, что произошло... — аккуратно начал Сычжуй, но Цзинь Лин тут же перебил его:

— Произошло много всего. О чем конкретно ты говоришь? О том, что рассказал тебе Цзинъи?

Сычжуй непонимающе посмотрел на него. Цзинъи ему вообще ни о чем не рассказывал — в последние дни они практически не виделись, потому что каждый был занят своими делами. Они только сегодня утром пересеклись нормально. Сычжуй откровенно не понимал — он хотел все-таки затронуть тему их обмена, потому что полагал, что Цзинь Лин беспокоится из-за этого, но тот был занят другими переживаниями.

— Что он должен был рассказать мне? Я и так вижу, как вы ведете себя друг с другом, если ты об этом.

Цзинь Лин усмехнулся, затем остановился, и Сычжуй, немного помедлив, тоже.

— Вот как. Значит, тогда ты и вправду... — Цзинь Лин осекся и торопливо добавил: — Забудь, я разберусь с этим.

— Извини, я помню, что ты просил меня забыть о том нашем разговоре о твоих чувствах, — сразу же добавил Сычжуй, признавая свою ошибку.

Теперь Цзинь Лин смотрел на него растерянно, даже испуганно, и молчал. И без того давящая тишина вокруг стала еще невыносимее — забивала уши, запирая все мысли в голове и не давая сбежать от внутреннего голоса. Цзинь Лин хотел что-то спросить, но вместо этого резко развернулся и выстрелил в темноту тумана. Стрела со свистом разрезала воздух и вошла в дерево.

— Ты совсем поехавший?! — резкий голос Цзинъи раздался откуда-то со стороны. — Мне повезло, что ты настолько косой.

Цзинь Лин моментально взвился и ответил:

— Я специально промахнулся, придурок!

Затем из темноты показались белые одежды Цзинъи и еще трех других адептов, которые также как и они нашли эту же дорогу и двигались навстречу. Сычжуй не обратил внимания на их маленькую перепалку и пересчитал всех взглядом. Не хватало еще двоих ребят, которые пришли вместе с ними, но встретить Цзинъи и остальных уже было неплохо. Сычжуй стал беспокоиться чуть меньше, хотя был уверен, что Цзинъи будет в порядке.

— Вы не знаете, куда пропали остальные?

Один из соучеников отрицательно покачал головой:

— Нет. Но мы вышли на старый храм. Он не заброшен, и мы думали, что по дороге вернемся к деревне.

— Если местные до сих пор ходят туда, то точно не по этому пути, — ответил Сычжуй. — Тропа слишком заросшая. Мы не можем вернуться, пока не найдем остальных.

— Может быть, они уже вышли из леса, — ответил другой адепт.

Пока они обсуждали, как им следует поступить, Цзинь Лин и Цзинъи не вмешивались в разговор. Чуть позже, когда они решили вернуться к храму и поискать другие пути, шли в абсолютной тишине, чтобы не пропустить ни одного постороннего звука. Сычжуй то и дело посматривал в небо, но не видел ничего, кроме густой непроглядной тьмы. Если взлететь над лесом, не получится рассмотреть ни одного проблеска света. В компании из шести человек было спокойнее, хотя расслабляться было рано. По крайней мере, сейчас их больше, а значит, если возникнут проблемы, они точно с ними справятся.

Через минут двадцать они вышли к небольшому храму. Благодаря нескольким зажженным талисманам было видно, что территория и вправду содержится в порядке, как и сама постройка — старая, но ухоженная, где-то старательно отремонтированная. Обойдя округу, они смогли отыскать еще одну дорогу, вымощенную камнем, которая точно должна была вести до ближайшего жилого поселения.

Сычжую пришлось остаться возле храма вместе с Цзинъи, хотя ему хотелось отправиться искать остальных, когда они решали, как разделиться. В итоге двое отправились в деревню, двое остались, а остальные, включая Цзинь Лина, пошли искать потерявшихся товарищей. Сычжуй запрыгнул на крышу, и Цзинъи последовал за ним — храм был невысоким, но отсюда было хорошо видно ближайшую округу. Их задачей было сообщить остальным, если потерявшиеся вдруг сами выйдут сюда. 

— Ты в порядке? — спросил Сычжуй и чуть повернул голову в сторону Цзинъи. 

Они сидели рядом, но смотрели в разные стороны, при этом на всякий случай держать друг друга в поле зрения. 

— Кроме криворукого лучника, желающих меня убить за последний час не наблюдалось, — Цзинъи подтянул к груди одно колено и сложил на нем руки.

Сычжуй усмехнулся и перевел взгляд обратно на деревья. С тех пор, как другие разошлись, прошло не так много времени, но света от их талисманов уже было не видно.

— Знаешь, — Цзинъи осторожно прервал тишину, — я думал, что ты внимательнее. Но ты на самом деле не замечаешь очевидных вещей.

— Каких же, например?

Цзинъи махнул рукой, словно хотел убрать мешающие волосы, и замер ненадолго, растерянно сжав пальцы. Сычжуй зацепился взглядом за этот жест, Цзинъи же раздраженно поджал губы и потом ответил:

— Например, как окружающие ведут себя рядом с тобой. Как смотрят на тебя, как разговаривают. Зато ты заостряешь внимание на том, на чем не следует.

— А, — Сычжуй улыбнулся и беззлобно сказал: — это ты о том, как вы с Цзинь Лином себя ведете друг с другом и как это выглядит со стороны? Я понимаю.

— Нет, это здесь не при чем. Но раз ты заговорил об этом, то расскажи и мне, а то я не в курсе.

Вроде как, Цзинь Лин и Цзинъи были достаточно близки, да и первый сам однажды признался в своих чувствах. Казалось, что все между ними ясно, но теперь Сычжуй все больше убеждался — они сами никак не могут прийти к чему-то однозначному. Он оперся руками позади себя и наклонился к Цзинъи чуть ближе, чтобы ответить, переходя на шепот: 

— Как парочка, которая постоянно огрызается друг на друга для того, чтобы скрыть свою симпатию. Это заметно не только мне, и я правда не понимаю, насколько осознанно вы это делаете. 

Цзинъи нервно усмехнулся, изо всех сил стараясь игнорировать его близость и сохранять спокойствие. 

— А я не понимаю, как у тебя получается делать вид, что ничего не происходит, когда тебя раздевают взглядом.

Сычжуй задумался над тем, насколько честно должен ответить. 

— Иногда я замечал, но не могу ничего с этим сделать, пока вы не разберетесь друг с другом.

— Ты просто уходишь от темы и пытаешься переложить ответственность, — раздраженно сказал Цзинъи.

— Тогда объясни. Потому что вы постоянно пытаетесь втянуть меня в свои интриги, но не считаете нужным ввести в курс дела меня.

Цзинъи резко повернулся к нему, чуть не столкнувшись с ним носами, но вместо объяснений крепко взял за подбородок и поцеловал. 

Порывисто, настойчиво.

Сычжуй не мог вырваться — в первые секунды растерялся, а потом сам поцеловал его. Думать хотелось только о мягких теплых губах, о прохладных пальцах, которые скользнули от подбородка на щеку, и о сбившемся дыхании. О том, как мило Цзинъи закусил губу, когда отстранился, и как смущенно отвел взгляд, осознавая, что именно сделал. Сычжуй мягко перехватил его ладонь, отводя от своего лица, но не отпустил.

Не хотел отпускать, не хотел разрывать эту близость несмотря на то, что сказал ранее — как бы Сычжуй ни старался, никак не мог противиться Цзинъи. И Цзинь Лину, на самом деле, тоже. Поэтому если они оба решили во что-то поиграть, у Сычжуя не было шанса не позволить им втянуть себя.

— Прости, — в голосе Цзинъи промелькнули нотки паники, и поэтому дальше пришлось перейти на шепот: — Прости, я знаю, что мне нельзя было этого делать, но ты... иногда ты... Понятия не имею, что с тобой делать.

— Взаимно, — Сычжуй отпустил его руку, хотя ему этого не хотелось. — Но это все еще не ответ и не решение.

Цзинъи закатил глаза и отвернулся, но по нему было видно, что он просто смутился.

— Нам нужно следить за обстановкой, — напомнил Цзинъи. 

Сычжуй подумал, что он напоминает об этом в первую очередь себе, и тоже постарался настроиться на нужный лад, но теперь это было тяжело.

Через несколько минут, которые они провели в молчании, Сычжуй почувствовал на груди легкое жжение и сразу вытащил маленький талисман, объятый желтым свечением.

— Что у вас? — спросил он, зажав талисман двумя пальцами.

В голове раздался голос Цзинь Лина:

— Мы нашли их. Тут небольшие проблемы, но мы постараемся вернуться побыстрее.

Цзинъи тоже услышал его и обернулся к Сычжую, глядя на талисман. 

— Нужна помощь?

— Нет, мы сами справимся, ждите нас.

— Хорошо.

Прежде чем Сычжуй убрал талисман, Цзинъи потянулся и перехватил его, сказал:

— Цзинь Лин, подожди.

Послышался усталый, раздраженный вздох Цзинь Лина.

— Ну.

— Тебе нравится Сычжуй?

— Чего?.. — после недолгого молчания отозвался Цзинь Лин. — Ты там с крыши упал? 

— Просто ответь: да или нет.

— Я не буду отвечать.

— Засчитаю это как "да".

— Эй!

— Вашу мать, — раздался голос одного из адептов, — напоминаю, что вы тут не одни. Можете решать свои гаремные вопросы не сейчас? И, кстати, я уже почти дошел до деревни.

Цзинъи хотел ответить, но вовремя закусил губу и сунул талисман обратно Сычжую, сказал, когда тот убрал его:

— Считай, что мы разобрались.

Сычжуй устало прикрыл лицо рукой и пробормотал:

— Что-то мне подсказывает, что не совсем...

***

Цзинъи лежал с закрытыми глазами некоторое время после того, как проснулся. Он надеялся, что на этот раз не окажется в незнакомом месте. Желательно, чтобы еще и вернулся обратно в свое тело. 

Однако, стоило прислушаться к своим ощущениям, открыть глаза и сесть, как тело налилось уже знакомой с прошедшего вечера усталостью. Цзинъи осторожно потер глаза — проснулся там же, где и заснул, и все еще находился в теле Цзинь Лина. Он около недели был им и порядком устал, хоть и начал уже привыкать.

На несколько дней пришлось задержаться в глухой деревне, чтобы разобраться с оставшимися цзянши, и Цзинъи было тяжело вести себя обыденно — Цзинь Лин постоянно вертелся рядом, а видеть себя со стороны оказалось тем еще странным опытом, но у них не было времени, чтобы остаться наедине и поговорить. В первую очередь Цзинъи хотелось хорошенько ударить его за то представление, которое он устроил по связи. Хотя перспектива бить самого себя не радовала совсем, и была одной из причин держать себя в руках.

Сегодня они планировали наконец покинуть это место, и Цзинъи хотелось бы к этому моменту вернуться обратно в свое тело, но увы.

Деревня была небольшой, и заклинателям пришлось просить разрешения у жителей остановиться у кого-то из них. Так они разделились, и Цзинъи жил отдельно от Сычжуя и Цзинь Лина, поэтому он не ожидал столкнуться с кем-то из них рано утром, когда хозяйка попросила его помочь принести воды. 

— Доброе утро, — Цзинъи вздрогнул, когда услышал за спиной собственный голос.

— Кто научил тебя так подкрадываться, — недовольно проворчал Цзинъи и вернулся к своему занятию — зацепил ведро на крюк, чтобы закинуть его в колодец. — Доброе. Что, наконец-то решил перестать избегать меня?

—Извини, — растерянно ответил Цзинь Лин.

Боги, неужели, его голос всегда звучит так странно со стороны?.. Цзинъи обернулся и снова посмотрел на него, позабыв на время о воде. Смотреть на себя со стороны тоже было странно, но уже не так пугало, как в первый раз. Тогда, в лесу. Стоило отдать Цзинь Лину должное — он хотя бы лобную ленту смог нормально завязать. Видимо, успел приноровиться. Заодно режим сна себе наладил — проснулся ровно тогда, когда должны просыпаться адепты Гусу Лань.

— Извини? — Цзинъи раздраженно фыркнул. — Мало того, что мы каким-то образом махнулись телами, так ты еще и всеми силами пытаешься усугублять ситуацию. Если тебе кажется, что это весело, то открою тебе секрет: это нихуя не весело. Лучше бы подумал о том, как вернуть все обратно, а не устраивал всю эту нелепую игру.

Цзинь Лин скрестил руки на груди и ответил не сразу:

— Вообще-то я...

— Что "я"?

— Я как раз пришел, чтобы сказать, что нам нужно поговорить. Но не здесь. Поэтому заканчивай, и встретимся через полчаса. 

— Вау, — Цзинъи развернулся к колодцу, чтобы достать несчастное старое ведро. — Умные мысли догнали тебя. Поздравляю.

Цзинь Лин ответил короткое, но недовольное:

— Не опаздывай, — и ушел.

Цзинъи был удивлен, что Цзинь Лин пришел не один — прихватил с собой сонного и усталого Сычжуя, который изо всех сил старался не зевать. Задумчиво посмотрел на него, пока они шли по дороге к окраине деревни, а потом наконец понял, что это был Цзинь Лин. От осознания этого по спине пробежал холод — если полчаса Цзинъи на самом деле говорил с Сычжуем, то дела обстоят так себе.

— Итак, кто начнет первым? — спросил Цзинь Лин, когда они наконец остановились и убедились, что поблизости нет лишних ушей.

Теперь Цзинъи убедился, что сейчас в его теле находится именно Сычжуй — только он мог сказать что-то подобное таким спокойным, но одновременно пугающим тоном. В этот раз Цзинь Лин, который Сычжуй, моментально встрепенулся:

— Может, ты и начнешь? Кажется, ты первым и накосячил.

— Я не знаю, что произошло и почему мы постоянно меняемся местами, — ответил Сычжуй, смягчаясь. — Ни у кого нет идей?

Цзинъи взглянул сначала на одного, потом на другого, пытаясь уложить в голове, кто есть кто. С одной стороны он говорил с самим собой, с другой — с непривычно взвинченным Сычжуем. Сначала это, потом — задуматься над поставленным вопросом. И первым, что он сказал, стало:

— Давайте начнем с того, когда именно это началось.

— Первый раз, когда я проснулся в теле Цзинь Лина, был две недели назад.

Цзинь Лин подумал и кивнул:

— Да. У меня это тоже было впервые. Я думал, что вернусь обратно, но через неделю поменялся с Цзинъи.

— А я как раз вернулся обратно, — сказал Сычжуй. — Но не надолго, до сегодняшнего дня.

— О, — Цзинъи вдруг тихо засмеялся, сопоставив временные рамки. — Сычжуй, помнишь, как в прошлом месяце мы ходили в библиотеку? Тогда, когда ты нашел там книгу, которой не было в списках.

Сычжуй несколько секунд вспоминал, а потом нервно усмехнулся:

— Да, там было похожее заклинание.

Цзинь Лин слушал их, но не мог долго молчать:

— То есть, хотите сказать, что это вы виноваты?

— Нет. Мы тогда ничего не сделали, — сразу возразил Цзинъи, но опустил взгляд под ноги: — Вернее, мы так думали...

— Мы хотели попробовать, но у нас ничего не получилось, — пояснил за него Сычжуй для Цзинь Лина. 

— Это была твоя идея, не приплетай меня!

— Да, но ты согласился.

— А перед этим я сказал, что это плохая идея! — почти обиженно возразил Цзинъи. — Просто ты умеешь уговаривать.

Сычжуй беззаботно пожал плечами:

— Тебя даже уговаривать не пришлось. И тем более, у нас ничего не вышло, а потом столько времени прошло, что я уже забыл об этом.

— Как видите, — мрачно заговорил Цзинь Лин, указывая на свое лицо, — что-то у вас все-таки вышло. И каким-то образом затянуло еще и меня. Забавно, конечно, но приятного мало. 

— Этого не должно было произойти. 

Цзинъи попытался как можно подробнее вспомнить все, что они тогда делали. Подача обряда выглядела непривычной — книга представляла из себя сборник с записками из путешествия, в котором внимание по большей части уделялось далеким заклинательским кланам, давно уже распавшимся, но местами встречались интересные необычные обряды. Сам обряд был несложным — всего-то было необходимо перед началом обменяться с нужным человеком личными вещами, затем прочитать написанное. Оно не требовало много духовных сил и какого-то высокого уровня самосовершенствования — так, маленькая шалость, действующая всего пару часов.

Интересно, забавно, без мелкой приписки в самом низу о каких-либо последствиях. 

Тогда Сычжуй дал Цзинъи свою кисть для письма, которая как раз была под рукой, а тот отдал ему одну из своих шпилек.

Цзинъи посмотрел на Сычжуя, вернее, на самого себя, обращая внимание на волосы. Сейчас заколка держалась на одной шпильке, и он остановил на ней взгляд. Зная себя, Цзинъи всегда носил с собой запасную шпильку, но сейчас в волосах была не та, которую он тогда отдал Сычжую. Видимо, оказавшись в его теле, кто-то из них поменял ее.

— Что такое? — заметив его взгляд, спросил Сычжуй.

— Где вторая шпилька? 

— Не знаю. Она же была одна.

Цзинь Лин, послушав их, хмыкнул и скрестил руки на груди. С претензией сказал:

— Я не закалывал вторую, когда оказался в твоем теле. Тем более, что она была моей. Ты уже забыл, как я одолжил ее тебе в прошлом году? И какого ты вообще в такой момент вспомнил об этом?

Цзинъи страдальчески простонал и закрыл лицо рукой.

— Конечно...

Сычжуй, который начал догадываться, что произошло, озвучил его мысль:

— Нам нужно было обменяться личными вещами, чтобы провести ритуал, и Цзинъи дал мне шпильку.

— Мою, — догадался Цзинь Лин. 

— Я не специально, клянусь! — Цзинъи даже убрал руку от лица.

— Странно это признавать, но я тебе верю. Ты бы не додумался сделать это специально.

— Эй!

— Не ругайтесь, пожалуйста, — поспешно вмешался Сычжуй. — Когда мы вернемся в Облачные Глубины, я посмотрю, что с этим можно сделать. 

— Стоило подумать об этом сразу, — упрекнул его Цзинь Лин.

— Я бы подумал, если бы не провел в Ланьлине целую неделю и если бы кто-нибудь из вас сказал мне, что вы поменялись, когда я вернулся обратно, — бесстрастно возразил Сычжуй. 

Цзинъи подумал, что если он вот так вот выглядит со стороны, когда говорит серьезно, то ему стоит поучиться держать эмоции в узде. 

— Вот же, — Цзинь Лин бесцеремонно уселся на поваленное у обочины дерево, откидывая за спину мешающиеся волосы, — еще хотя бы одна неделя в Гусу Лань, и я сойду с ума. Нам лучше поскорее вернуть все на свои места. 

— Да конечно, ты у нас больше всех страдаешь, — мгновенно возмутился Цзинъи. — Тебе повезло, что ты сейчас Сычжуй, иначе бы точно огреб от меня.

— За что, интересно? Я, в отличие от вас двоих, вел себя прилежно. Что первый раз, что второй. 

— Серьезно что ли? Я не отлынивал от занятий, притворяясь больным, и не задавал глупых вопросов по общей сети.

— Не буду напоминать, как ты позорно стреляешь из лука. Хорошо, что этого почти никто не видел!

Это было обидно, но Цзинъи был рад, что тогда в лесу и вправду промахнулся. Конечно, признавать это он не собирался — несмотря на то, что Цзинь Лин сейчас говорил голосом Сычжуя и был им, интонации оставались его родными и раздражали до скрежета зубов.

— А ты предпочел бы получить стрелу в лоб?

Тогда Цзинь Лин указал в сторону молчаливого Сычжуя и заявил:

— Я лично убедился, что в этой голове абсолютная пустота. Было бы, что терять. Ты должен убедиться, в кого целишься, прежде чем пускать стрелу, даже если на это у тебя всего лишь доли секунды. Если не умеешь — не берись. У тебя, в конце концов, есть Суйхуа. Уж с ним-то ты смог бы нормально справиться, — потом он опомнился и обратился к Сычжую: — Я имел в виду не тебя, а твою временную оболочку. 

— У тебя будет отличная возможность проверить, как я с ним справляюсь, если ты не закроешь рот, — Цзинъи положил ладонь на рукоять меча. — Ты вообще не следишь за тем, что говоришь, и даже не думаешь. "Ты ведь не думаешь, что даже в таком вопросе он станет устраивать скандал", — так ты сказал тогда? Да ты ни в каком вопросе не захочешь идти навстречу.

Вся прыть Цзинь Лина куда-то моментально испарилась, но несмотря на это, он стал мрачнее, когда спросил:

— Так ты тогда знал, что говоришь со мной?

— Нет. Я понял это уже потом, — Цзинъи сжал рукоять меча. — Если бы знал, что говорю с тобой, а не с Сычжуем, то ни за что не сказал бы того, что сказал.

— Ха, — Цзинь Лин вздернул нос и с вызовом ответил: — Какая разница, что ты говорил, если тебе на самом деле плевать. Ты просто легкомысленный дурак, тебе будет не впервой бессовестно выкинуть все ненужное из головы.

— Я прямо сказал, что мне не плевать, — Цзинъи заставил себя отпустить рукоять, чтобы точно не вытащить Суйхуа и на эмоциях не наставить на его же хозяина. — И я не отказываюсь ни от одного своего слова, сказанного тогда. Ни от единого.

Цзинь Лин опустил голову, поджимая губы, и не ответил сразу, а когда заговорил, его голос стал спокойнее:

— Ты говоришь это, зная теперь точно, что тогда на мосту тебя целовал он, а не я. Думаешь, я стану верить тебе?..

Цзинъи растерялся, не понимая, что отвечать. Он помнил и том, что Сычжуй сказал ему о чувствах Цзинь Лина, пока они шли по туманной дороге, и осознание отзывалось в груди вязкой болью, которая поднималась к самому горлу, не давая выдавить из себя хоть слово. Но это было правдой — Цзинь Лин имеет для него такое же важное значение, что и Сычжуй. Цзинъи не может любить кого-то из них больше, а кого-то меньше. Он боится даже представить, что испытывал Цзинь Лин каждый раз, когда Цзинъи хотя бы заикался о Сычжуе.

— Ты понимаешь, — Цзинь Лин вдруг обратился к Сычжую, и Цзинъи вздрогнул от этого, — что он по уши влюблен в тебя?

Теперь Цзинъи очень хотелось, чтобы Цзинь Лин действительно замолчал. Но тот продолжал:

— Это настолько, блять, очевидно, что я не представляю, как тебе в голову пришло целовать его через меня. Это звучит абсурдно, тебе ведь даже не нужно было бы стараться, чтобы получить его.

Цзинъи показалось, что в тоне Цзинь Лина слышится разочарование только потому, что голос Сычжуя его подводит. Цзинь Лин не научился подбирать маски для этого тела, не знал, как выглядит со стороны. И, несмотря на диссонанс, создающийся от контраста, Цзинъи все равно не воспринимал его как кого-то совсем чужого.

— Я не сожалею об этом, — ответил Сычжуй, и Цзинъи резко посмотрел на него, поражаясь тому, что он не стал пытаться остановить их или начать успокаивать Цзинь Лина. — Ты и представить не можешь, каким он может быть по отношению к тебе. Потому что тебе легче поверить в то, что никто не может любить тебя. Тебе проще быть кусачим и смелым говорить те вещи, которые говорить не стоит. Поэтому не тебе обвинять меня в том, что я чего-то не замечаю.

— Это уж точно не моя проблема, — огрызнулся Цзинь Лин. — Ты думаешь, что я в восторге от этого? Раз тебе так захотелось влезть и поучить меня, как следует себя вести, то почему бы тебе не сделать тоже самое с Цзинъи?

— Потому что меня поучать нечему.

— Я бы так не сказал, — Сычжуй хмуро посмотрел на него, и Цзинъи захотелось спрятаться подальше от такого взгляда самого себя. — Ты мог бы и догадаться, что в некоторых вещах нужно фильтровать, что и кому ты говоришь. Особенно, когда речь заходит о Цзинь Лине. Ты по щелчку пальцев ведешься на любую глупую провокацию, и я прекрасно понимаю, почему ему сложно доверять тебе.

— Зато тебе доверять можно, — Цзинъи не удержался от сарказма и не подумал о том, что может пожалеть об этом. — Ты всегда такой вежливый и правильный, но хуй поделишься тем, что думаешь на самом деле. Умеешь делать так, чтобы люди доверяли тебе, но к своей душе никого не подпускаешь, и понять тебя иногда вообще невозможно.

Сычжуй помрачнел и не стал отвечать на это — может, хотел, но обернулся в сторону дороги, ведущей обратно в деревню. Тогда и остальные обратили внимание на его взгляд, замечая впереди одного из адептов Гусу Лань. Тот не стал до них добегать, как только понял, что его видят, и махнул им рукой, громко крикнул:

— Лань Сычжуй! Я получил сообщение, что мы должны вернуться раньше! Нужно отправляться сейчас!

Сычжуй поджал губы, а Цзинь Лин спрыгнул на землю и направился обратно в сторону деревни. 

***

— Скажите, а сколько мы еще будем игнорировать то, что произошло? — прервал тишину Цзинъи. 

Сычжуй и Цзинь Лин отвлеклись от написания талисманов и посмотрели на него.

С тех пор, как все вернулось на свои места, прошло чуть меньше месяца. Проблема разрешилась, но они практически не разговаривали друг с другом. Сычжуй ожидал, что когда они все снова пересекутся где-нибудь, будет тяжело. Однако на самом деле оказалось намного проще — они не игнорировали друг друга, но старались разговаривать только по делу. Никто не цеплялся к словам — кажется, никому и не хотелось, потому что не было ни желания, ни сил. И если Цзинь Лин вел себя тихо, выглядел мрачно, то Цзинъи был растерян. Сычжуй с трудом скрывал свое беспокойство, но ему не хватало смелости, чтобы что-то сказать первым.

Как глупо все вышло...

— Я не знаю, что сказать, — угрюмо ответил Цзинь Лин. — Но думаю, Сычжую есть, что сказать. Да, Сычжуй?

— Да, наверное, — Сычжуй неуверенно положил кисть. — Мне нельзя было делать того, что я... сделал.

— А что ты сделал? — поинтересовался Цзинь Лин, подпер щеку одной рукой и посмотрел на него.

— Ну... — Сычжуй не мог заставить себя поднять глаза и узнать, какой у Цзинь Лина сейчас взгляд.

— Ну? Рассказывай, мне очень интересно.

Сычжуй сделал глубокий вдох. 

— Я поцеловал Цзинъи, но мне нельзя было целовать его.

Он не смотрел ни на кого из них, но заметил, как Цзинъи смущенно опускает голову. 

— Браво, мы значительно продвинулись, — Цзинь Лин торжественно взмахнул кистью в воздухе. — Продолжай.

— Потому что это нечестно по отношению к вам обоим. Хотя, честно говоря, я удивлен, что для вас это не обыденность.

— Что?! — Цзинъи подскочил на месте, едва не опрокидывая чернильницу. 

— А?.. — Сычжуй осторожно взглянул на него. 

— Ты правда так думал? То есть, что мы... ну... что мы могли уже...

Цзинь Лин бросил кисть на стол и закрыл лицо ладонями, нарочно громко вымученно вздыхая: 

— Да не могли, потому что практически каждый наш разговор сводился к тебе, Сычжуй. И, клянусь, это было просто невыносимо. 

— О, как же ты страдал, — Цзинъи оперся руками позади себя, вытянул ногу и пихнул Цзинь Лина в бедро. — Ты практически всегда начинал первым.

Цзинь Лин тут же схватил его за лодыжку и почти злобно ответил:

— Я был бы безгранично счастлив, если бы рассказал Сычжую все, что ты думаешь о нем. Но, к сожалению, я все еще уважаю тебя.

Сычжуй, наблюдая за ними, постепенно забыл о том, что еще несколько минут назад нервничал. Шевелить языком стало проще, поэтому он поинтересовался:

— Ты сказал бы что-то типа: "помнишь, как я признался тебе, что люблю Цзинъи? Так вот, он любит тебя"?

Цзинъи, который безуспешно пытался освободить свою ногу, резко прекратил и огромными испуганными глазами посмотрел на Сычжуя. 

— Он что, так и сказал?

— Дурак, — Цзинь Лин слегка дернул его за ногу, привлекая внимание обратно к себе, — почему ты спрашиваешь это у него, а не у меня?

— Так бы ты мне и ответил, — саркастично отозвался Цзинъи. 

— Отвечаю: да, я правда такое сказал, но не специально, и это ты виноват. Я вообще хотел сказать другое.

— Меня даже там не было!

— Это ничего не меняет. Мне все-таки стоило сдать тебя.

Цзинь Лин в очередной раз для профилактики дернул его ногу, но на этот раз Цзинъи потерял равновесие, и Сычжую пришлось поймать его за плечи.

— Сычжуй, пожалуйста, сделай что-нибудь, — Цзинъи откинулся на него и посмотрел настолько жалобно, насколько мог. 

Сычжуй кивнул и обратился к Цзинь Лину:

— Сдавать Цзинъи было бы не очень хорошо, даже если я два раза целовался с ним.

— Это не то, что я ожидал услышать, — Цзинъи пихнул Сычжуя локтем. — И даже если так, я ни разу не целовался с тобой, поэтому это не считается. 

Цзинь Лин тихо засмеялся, и Сычжуй прекрасно понимал его — этот разговор звучал настолько абсурдно, что если бы кто-нибудь услышал, объясниться нормально не вышло бы при всем желании. Цзинъи же снова дернул ногой и на этот раз освободился. 

— Я даже не буду спрашивать, — сказал он Цзинь Лину, — что еще ты делал, пока был мной.

— Неужели ты боишься? — Цзинь Лин оперся руками на пол по бокам от него и подобрался поближе. — Кто знает, на что я способен.

Сычжуй почувствовал напряжение в плечах Цзинъи и на автомате погладил большими пальцами.

— Не переживай, он не приставал ко мне. Только поцеловал в качестве мести один раз.

— Это была не месть, — Цзинь Лин вскинул голову, и Сычжуй столкнулся с его взглядом. — Я... я просто... Ты знал? Знал, что это был я, а не он?

— Да.

Цзинь Лин не ответил, и Сычжую стало жаль — столько растерянности на его лице он никогда не видел. Поэтому Сычжуй мягко улыбнулся, почти нежно.

— У тебя есть очаровательная маленькая привычка.

— Ты про волосы? Я тоже заметил, — спокойно сказал Цзинъи. — Она правда очаровательная. 

Потом он демонстративно смахнул челку в сторону и довольно улыбнулся. Цзинь Лин закатил глаза и стукнул Цзинъи в грудь, но он не злился — выглядел смущенным и даже потерянным.

— Ладно, — на выдохе сказал Цзинь Лин. — Ладно. Десять баллов за внимательность. Или какая у вас в Гусу Лань система оценок. Не знаю. 

Цзинъи хихикнул и повернулся к Сычжую, чтобы прошептать:

— Поверить не могу, он правда умеет смущаться? Мне не мерещится?

Сычжуй подавил смешок и постарался звучать с упреком:

— Лань Цзинъи...

— Понял! — Цзинъи вскинул руки в примирительном жесте и потянулся к Цзинь Лину, чтобы обнять и прижать к себе. — Я сожалею, что наорал на тебя. Извини.

— Это все, что ты хочешь сказать мне? — к удивлению, Цзинь Лин не сопротивлялся его объятиям и наоборот поудобнее устроил голову на его груди. — Думаешь, скажешь так, и я тебя прощу?

— Да, было бы отлично, — просто согласился Цзинъи. — Могу добавить, что ты хоть и заноза, но самая лучшая заноза в моей жизни. 

— И это самый лучший комплимент, который я могу получить от тебя, да?

— Да.

— Дурак, — беззлобно ответил Цзинь Лин и внезапно пустился в объяснения: — Однажды мы с Сычжуем сидели в чайной, и тогда я подумал, что хочу признаться ему в чувствах. Я знаю, что это вообще ужасное место для таких вещей, но я сначала хотел просто... получить совет? Он говорил так успокаивающе, и я подумал, что могу сказать ему. Как раз предлог хороший. Наверное, я чуть-чуть перенервничал или, не знаю, что пошло не так, но я сказал, что речь о тебе. Хотя все равно не соврал, так что...

Сычжуй не ожидал услышать подобное, но ему стало понятно, почему тогда в чайной Цзинь Лин испугался своих же слов. Пока он не стал задавать вопросов — хотел услышать, что он расскажет дальше. Цзинь Лин как раз обратился к нему:

— Я только потом узнал, что ты нравишься Цзинъи. Он не рассказал мне, я просто... просто хотел подколоть его. Мы сблизились из-за этого, — Цзинь Лин немного помолчал. — Хотя для меня это стало предлогом, потому что мне всегда хотелось, но подступиться к нему было сложно. Странно вышло?

— Да, пожалуй, — согласился Сычжуй.

Цзинь Лин тяжело вздохнул, и Сычжуй заметил, как Цзинъи осторожно поглаживает его по спине. Это помогло Цзинь Лину прийти в себя:

— Это все, — он приподнял голову и посмотрел на Сычжуя.

Сычжуй протянул руку и, помедлив, все-таки провел ладонью по волосам Цзинь Лина, мягко переходя к щеке. Тот сначала замер, а потом сам прильнул к его руке. Так осторожно, но доверительно — Сычжуй даже забыл, что от него ждут ответа. Все, что сейчас сказал Цзинь Лин, было слишком личным. Тем, на что нужно найти силы и смелость. Особенно такому человеку, как Цзинь Лин. 

— Спасибо, — запоздало ответил Сычжуй и неловко убрал руку, понимая, чего от него ждут. — Только… вы не находите это странным?..

— Это ты сейчас говоришь что-то про странность? — Цзинь Лин нахмурился, моментально мрачнея.

— Я никогда не задумывался над тем, что мне когда-нибудь придется признаваться в любви сразу двум людям, — с искренней растерянностью ответил Сычжуй, судорожно пытаясь понять настрой Цзинь Лина.

Цзинъи внезапно спрятал лицо в плече Цзинь Лина, цепляясь за него обеими руками, и пробормотал:

— Пожалуйста, только не повторяй этого…

Цзинь Лин схватился за его плечи в попытке отстранить от себя и сказал:

— Нет, Сычжуй, теперь тебе придется сказать это снова.

Сычжуй прокрутил в голове свои слова и понял, что если скажет хоть что-нибудь, сразу же умрет от смущения. Поэтому он торопливо поднялся на ноги и через силу ответил:

— Мне кажется, мы немного засиделись здесь. Мы уже давно должны были закончить с талисманами и вернуться к остальным.

— Если одна вредная липучка меня отпустит, я тебя придушу, — угрожающе процедил Цзинь Лин, параллельно продолжая попытки отцепить Цзинъи.

Тогда Сычжуй наклонился к Цзинъи, поцеловал в макушку и негромко сказал:

— Надеюсь, моя любовь к одной вредной липучке спасет мою жизнь.

Цзинъи пробормотал что-то совсем неразборчивое, делая все возможное, чтобы не столкнуться взглядами с Сычжуем, который, воспользовавшись этим, быстро выскользнул на улицу.

Он не надеялся получить много форы, но вечерний воздух помог немного перевести дух. Сычжую этого хватило, чтобы ловко отскочить в сторону, когда его вознамерились поймать сразу две раззадоренные липучки.