Work Text:
- А Дерек любит горячее.
Стайлз наливает полную тарелку дымящегося супа, ставит блюдо на пластиковый поднос и невозмутимо поднимается с обедом по ступенькам на второй этаж. Он удаляется под молчаливые взгляды стаи – они все: Айзек, Бойд, Эрика, Скотти – все одновременно выжигают дыру в сгорбленной спине Стилински. Но молчат.
Потому что говорить бесполезно.
- Дерек тебе башку оторвет! - орет Стайлз на Джексона, торопливо стряхивая ломкие крошки от чипсов с водительского сидения черного «Шевроле». Он заботлив и нежен, ведь это тачка вожака, как же иначе…
- Черт, пятна остались, он будет вне себя от гнева, - еле слышный шепот Стилински никто не рискует прервать. Даже Джексон.
Особенно Джексон.
- Дерек не разрешает мне пить, чувак! Ты забыл? – тощие руки Стайлза нервно взмывают в воздух, голова немного дергается, словно у Стайлза тик. Айзек тихо смотрит на дерганного бледного, с синяками под глазами, подростка и пытается вспомнить, когда тот в последний раз принимал Аддеролл.
- Стайлз…
- Что – «Стайлз»?! Не тебе же потом выслушивать эти его рычания по поводу моей безответственности!
Стайлз с размаху плюхается на кровать, раскидывая конечности в стороны, как у морской звезды.
- Стайлз, я…
- О-о-о…чувак… давай без этих вот: «Стайлз!». Это меня бесит…, - и Стайлз вдруг замолкает надолго, уставившись, почти не мигая, в темный потолок.
- Тогда я пойду. Увидимся завтра.
Когда дверь, чуть скрипнув, закрывается за Айзеком, Стайлз достает телефон из-под подушки и набирает короткий текст.
«Я не поддался и никуда не пошел :) Я хороший мальчик:)) Люблю тебя, мой Черный Волк:)) Спокойной ночи :)))»
И нажимает кнопку «отправить».
Ответа он не ждет, только меняет позу «звезды» на трогательную, где ручки под щечкой, и сворачивается клубком на прохладных простынях, шепча уже с закрытыми глазами:
- Буду надеяться, что ты мне приснишься…
- Как ты думаешь… Дереку понравится? – улыбаясь, спрашивает Стайлз МакКола. Подушечка пальца любовно скользит по листу гладкой клетчатой бумаги в школьной тетрадке, ведь там самое важное…
Скотт громко сглатывает, отворачивается, не в силах смотреть на сплетенную в объятьях парочку - поспешный набросок черным карандашом выполнен на уроке по Истории американского государства, и в нем лишь два красных, как кровь, бурлящая в венах, пятна. Глаза Дерека Хейла…
Но Скотт упрямо смотрит куда угодно, только не на рисунок, чем сильно обижает Стайлза. Тетрадь с шумом захлопывается, словно это толстенный фолиант в кожаном переплете, а не несколько листов в тонюсенькой обложке. Тихий вжик молнии на пухлом рюкзаке - и тетрадка с нарисованной ценностью исчезает в его недрах, пряча от чужих глаз ту самую важность, которая выгравирована на юном сердечке Стилински на всю жизнь.
- Ну и ладно! – ворчит Стайлз, а руки не перестают сметать с парты в раскрытую как у крокодила пасть рюкзака оставшиеся предметы: учебник, синяя шариковая авторучка, черный карандаш с зеленым ластиком на конце. – Покажу только ему, а тебе больше не буду, раз ты так и не привык, что я встречаюсь с твоим альфой.
Застегнув наконец свой рюкзак, Стайлз демонстративно молча обходит Скотта, едва не толкает того плечом и направляется к выходу из класса, сейчас переменка, но нужно еще добраться до кабинета химии, что на втором этаже…
Скотт преграждает дорогу. Взгляд почти умоляющий, просящий, извиняющийся.
- Стайлз, прости… Ну дай, посмотрю! Ну, пожалуйста! Я же твой лучший друг…
Стилински и есть Стилински, иначе он бы просто завернул в соседний проход между партами, и гордо выплыл из класса, но губы Стайлза снова растягиваются в открытой улыбке, а руки стягивают с плеч рюкзак и с громким шлепком обрушивают его на деревянную парту.
- Ты еще скажешь, что я офигенно рисую!
- Ты офигенно рисуешь, друг…
И это чистая правда, ведь так идеально подчеркнуть контуры и линии, чтобы они стали одним целом может только человек, который любит…
- Ему понравится…Очень…
Скотта едва слышно, но Стайлза это не волнует, ведь та самая улыбка, что блуждает на его лице, толкает его вперед. Он счастлив. Он любит…
- Да, - гордо отвечает Скотту Стилински, бережливо пряча заветный рисунок снова в рюкзак. – Дерек любит мои рисунки.
А Скотт не знает, что и сказать…
Ведь Дерек мертв вот уже пять месяцев и четырнадцать дней…
The end...