Work Text:
Каблук нервно бьёт по полу, мышка громко клацает, а кондиционер гудит и фыркает, не справляясь с горячим воздухом. В Торонто жарко именно мерзко. Влажно, душно, как в парилке. Аякс хочет взвыть, голова не работает, мозг отказывается воспринимать сотни чисел, приписок, комментариев в документах. Графики скачут перед глазами, нервным рисунком пульса выводят его отчаяние. На плечах словно грузом сидит взваленная на него ответственность. Одна сотрудница заболела, не успев подтянуть в таблицы все нужные цифры, а ему, как старшему менеджеру, нужно сдать отчёты уже завтра. Аякс её не винит. Честно говоря, он бы сам с удовольствием заболел на недельку-две, ведь голова идёт кругом, но тогда им придётся значительно урезаться в доходах, ведь его больничные покроют только половину этого срока. Люмин сейчас не получает надбавку — в школе каникулы, хорошо, что у неё высокий оклад. Но в августе уже нужно будет готовиться к детскому саду, оплачивать депозит, регистрационный взнос, покупать новую одежду — Миша заметно вырос весной. Тысяча долларов улетит с его карточки, растворившись в карманах бюрократов и бухгалтеров, и даже скидка сотрудника, которую школа предоставила Люмин, их не спасёт. Впрочем, и на это Аякс жалуется скорее по привычке и самому себе, зная, что секретарша босса, Маргарет, отваливает в два раза больше за каждого из её трёх сыновей.
«Дети — дорогое удовольствие», — думает Аякс, бросая взгляд на небольшой рисунок в рамочке. У Миши потрясающе получаются касатки и нарвалы. Люмин говорила, что умение рисовать это, пожалуй, единственное, что перешло их сыну от неё. В остальном — вылитый маленький Аякс. Те же рыжие волосы, торчащие в разные стороны, те же сотни веснушек на щеках и стремление устроить дебош. Аякс никогда не скажет ей об этом, но ему тоже жалко. Он бы хотел, чтобы у Миши были её глаза, он влюбился в них, как только увидел. Но природа, видимо, решила посмеяться над их ожиданиями.
Вздохнув, Аякс разминает шею, тянется к телефону и переключает песню. Отчёт ещё не закончен. Он почти связал цифры поставок с затратами, предоставленными бухгалтером, осталось только всё собрать в одном документе, сделать график и отправить Маргарет. Та уже сама разберётся, на каком диске и в какой папке он должен храниться, чтобы босс через три дня одобрил заключения и внёс необходимые данные в презентацию.
Коснувшись стакана с водянистым кофе, в котором одиноко плавает почти растаявший кубик льда, Аякс отпивает и подтягивается к клавиатуре. Задерживаться сегодня нельзя — он обещал Мише посмотреть с ним третью часть «Гарри Поттера». Поэтому стоит ускориться и завершить дела до конца рабочего дня.
***
Ключи скрипят в замке, и Аякс, глухо матернувшись на русском, с силой надавливает, чтобы открыть дверь. «Надо смазать», — отмечает он, пытаясь вспомнить, куда при переезде запихнул свой набор с инструментами. Его отец подарил ещё на свадьбу, заявив, что мужик должен быть и ремонтником, и кормильцем. Аякс, видимо, принял это за подробную инструкцию к успешной жизни, ведь когда стало известно о беременности Люмин, он отказался от предложения работать гидом в экотуризме и возить людей смотреть на китов. Работа сезонная, выручка нестабильная — не лучшие условия, чтобы кормить семью из трёх человек. Выбор Торонто показался для них логичным и правильным, ведь здесь жил брат Люмин, а работа в логистике — единственно верным решением. Хорошая зарплата и помощь с подбором жилья подстегнули, и он расстался с мечтой слишком резко.
По крайней мере, он так думает, когда понимает, что так откровенно, по-русски заебался, что забыл купить молоко.
В гостиной журчит телевизор, а он стоит в прихожей с пакетом продуктов и глупо хлопает глазами, смотря на дверь холодильника. Сейчас или звать Люмин, отдавать ей пакет, извиняться перед Мишей и бежать в ближайший продуктовый, надеясь успеть до закрытия, или извиняться перед женой за свою тупость. Ни один вариант его не устраивает. Для первого он слишком устал. Для второго — слишком часто ссорился. Их брак начинает потрескивать, как рубашка меньшего размера на резко подросшем мальчишке, и Аякс совсем не знает, что с этим делать. Вздохнув, он почти ставит пакет на пол и озвучивает имя, как Люмин сама появляется из светлой кухоньки. Вытирает мокрые руки об полотенце, на светлых домашних штанах расплывается пара пятен томатной пасты. Она коротко осматривает его и быстро подходит, чтобы забрать пакет. В доме пахнет базиликом и кисловатым мясом, видимо, Люмин готовила болоньезе. Они коротко, привычно и как-то сухо целуются вместо приветствия, после чего Люмин уходит в кухню, а Аякс принимается снимать ботинки. Видимо, судьба решила, что сегодня он останется дома.
— А молоко не купил?
Аякс почти поверил, что она не заметит или проигнорирует. Но когда он заходит на кухню, Люмин проворно расставляет продукты и с лёгкой претензией стреляет в него глазами. Взгляд такой, что его прожигает изнутри, но Аякс только подходит к раковине и наливает воды из фильтра. Невольно вспоминает, как он сам его и ставил, заявив, что пить воду из раковины в доме — самоубийство. Люмин, фыркнув, заканчивает с продуктами, потом, видимо, сжалившись, вытаскивает из холодильника банку холодной фанты и протягивает замершему со стаканом воды Аяксу. Она говорила, что ему стоит прекратить пить столько газировки, но он ничего не мог с собой поделать.
— Зачем было спрашивать, что купить в магазине, если всё равно не купил? Я бы сама пошла, — отмечает она и возвращается к плите. на которой булькает соус. Аякс отставляет стакан и вскрывает банку фанты. Яркий запах газировки ударяет в нос, напиток шипит, и пена слегка пачкает ему пальцы.
— Хотел развеяться, — спокойно отвечает он, хмыкнув. На душе мерзко и тоскливо, от жары рубашка провоняла потом. Он уже забил на корпоративный стиль и перестал носить пиджак, но это не спасало. — Ты поставила стирку?
— Ох, блин…
Люмин приостанавливается и замирает с поднятой над сковородкой лопаткой. Аякс медленно оборачивается и смотрит на спину жены. Она вся сжимается, словно её сдавливает разочарование — то ли от самой себя, то ли от всей этой ситуации, после чего медленно оборачивается. Смотрит в сторону ванной, бормочет что-то и не глядя снижает температуру на плите. Аякс только отставляет фанту и, на ходу снимая рубашку, чтобы положить её в корзину, выходит из кухни. Люмин остаётся у плиты, после чего, громко ругнувшись, выбегает, чтобы заняться стиркой.
— Ну извини, приезжал Итэр, позвал нас гулять, мы только вернулись, и я сразу начала готовить, ещё и с утра разбирала кладовку!..
— Да ладно, что уж там. Пойду завтра в футболке, — фраза выходит безобидная, но Аякс чувствует, что начинает злиться. Люмин слышит проступающее раздражение в голосе, а потому незамедлительно отвечает:
— Если ты так из-за работы, то ты знаешь, что я могла взять подработку в летнем лагере при школе, и тогда бы тебе не пришлось всё тащить на себе!
— А Мишу ты бы с кем оставила? — он разворачивается, и Люмин влетает ему носом прямо в майку, охнув. — Взяла бы с собой? В прошлый раз руководство предупредило, что ты не можешь водить его в сад без оплаты в летний период.
— Нин Гуан была готова в этот раз за меня поручиться! Но ты же хотел, чтобы я летом не работала! — от злости в глазах Люмин как будто светятся золотистые крапинки-звёзды, но Аякс отмечает это мельком, без привычного восхищения. — «Мише нужна мама летом»! А папа ему не нужен? А мне муж не нужен дома, чтобы он не торчал четыре из пяти рабочих дней до девяти вечера в своей дрянной конторе?
— Это дрянная контора нас кормит и одевает!
— Да как будто она единственная в мире!
Дальше ссора, произнесённая обязательно тихо, гневным полушёпотом, перетекает в ванную. В гостиной выключается телевизор, Миша о чём-то восторженно кричит, но они его не слышат. Мир подрагивает, Аякс весь краснеет от гнева. Пару раз доходило до драки. Аякс тогда у неё в ногах ползал (несмотря на то, что синяков и царапин на нём всегда оставалось больше), чтобы выпросить прощение, но сейчас он, кажется, снова сорвётся. Они ссорятся почти каждый день, и недели не проходит без подобного сдавленного скандала. Психолог, к которому они ходили в прошлом месяце, предупредил, что подобные конфликты могут оставить Мише серьёзную травму, но Аякс не может сдержаться. Из него льётся и льётся смесь внятной английской речи и невнятного русского мата, когда вдруг в дверях ванной появляется ребёнок.
Люмин замирает на вдохе и, обернувшись, пытается нацепить улыбку. Аякс отворачивается к стене, чтобы успокоиться, изучая прожилки на белом кафеле, а потом вдруг оборачивается, осознав, что Миша держит в руках что-то очень знакомое.
— Мам, пап, смотрите, что я нашёл!
В руках это лучезарное рыжее чудо держит их альбом, сделанный из старых фотографий. Итэр и сёстры Аякса сделали его на их свадьбу. Люмин несколько удивлённо причмокивает, а потом бросает выхваченную у Аякса рубашку в корзину с грязным бельём и садится на корточки.
— Милый, что это у тебя?
— Тут… фо-то-гра-фи-и, — немного шепеляво отвечает мальчик на русском, зная, что мама и так поймёт, а папу это обрадует. Аякс действительно не может сдержать улыбки, видя, как Миша старается, и наклоняется, чтобы оставить короткий поцелуй на рыжей макушке.
— Давай ты маме покажешь, а я пока поставлю вещи стираться, хорошо? — мальчик кивает и хватает Люмин за руку, которая, видимо, только и рада сбежать от неловкости, возникшей после ссоры. Она бросает виноватый взгляд на Аякса и скрывается.
Аякс только вздыхает, наклоняется и принимается механически закидывать вещи в стиральную машину.
Когда он выходит в гостиную, они сидят на диване, Люмин гладит сына по волосам, пока Миша тыкает маленьким пальчиком в альбом и лепечек:
— Мама, мама, ты умеешь стрелять из ар... ар…
— Арбалета, — подсказывает Люмин. — Да, но в школе я занималась фехтованием.
— Это на мечах?
— Это на мечах, — в её голосе слышится улыбка, а Миша восторженно пару раз подпрыгивает на диване, прежде чем перелистывает страницу альбома. Что-то разглядывает, после чего оборачивается и показывает страницу:
— Папа, смотри, какая рыба!
Аякс с улыбкой подходит к нему и наклоняется, чтобы разглядеть. Ему на фото, кажется, семь или восемь, он стоит у реки в одних трусах и показывает пойманную дядей щуку. Выцветший снимок словно пахнет приятным, ярким летом Дальнего Востока. Через пару лет Аякс окажется с родителями в Ванкувере и приедет на землю предков лишь единожды. Видимо, что-то в его лице меняется, ведь Люмин берёт его за руку в жесте поддержки. Вздохнув, Аякс наклоняется, чтобы смазано поцеловать её в щёку, и отвечает:
— Да, дед Толя её поймал. Помнишь дедушку Толю?
— Помню! Он привозил нам… икру! — восторженно выдав ещё одно слово на русском, Миша переворачивает страницу. — А это откуда?
— Это мы с твоей мамой после школы пошли с друзьями на прогулку, — отвечает Аякс, смеясь. На фотографии Люмин измазана шоколадным мороженым, а он держит её за руку. Кажется, им тут по пятнадцать, и это одно из первых публичных «свиданий». — Мама тогда уже год училась в нашей школе, и мы решили показать ей магазин с игровыми автоматами, а она по пути измазалась мороженым.
— Это ты на меня его опрокинул, когда полез пробовать, — бурчит Люмин, перелистывая страницу.
— Тебя или мороженое? — со смешком уточняет Аякс, а она только демонстративно игнорирует его вопрос. Хмыкнув, он смотрит на новую фотографию: — О, это наш первый год в старшей школе. На общем собрании нас посадили за одну парту. Она была та-ак недовольна!
— Почему? — наивно спрашивает Миша, совершенно не понимая, и хлопает длинными детскими ресницами.
— Он был шумный и постоянно подкалывал меня. Знала бы, что с возрастом это не исправится… — несмотря на то, как обидно звучит эта фраза, Люмин улыбается, и сам Аякс повторяет её выражение лица. Не сдержавшись, он отмечает:
— Если бы я был недостаточно шумный и недостаточно настойчивый, ты бы никогда не вышла за меня.
— Ой, брось!
Они просматривают альбом фотографию за фотографией. Каждая всё больше погружает Аякса в детство, юность, школьные годы. Вот их танец на выпускном, вот — его выпуск из университета. Вот Люмин на выставке своей подруги Кокоми, здесь — несколько фотографий со свадьбы одного из старых коллег Аякса. Он был из русской диаспоры, и Люмин на этой свадьбе и поймала букет. Аякс тогда посчитал, что это знак, и на следующий же день встал на колено, показав заготовленное кольцо.
Далее следует несколько фотографий, на которых они готовятся к свадьбе, как выбирают торт, даже снимок, где Аякс в драной футболке стоит рядом с примеряющей белоснежное платье Люмин. Он тогда приехал со смены на корабле весь грязный и очень боялся, что работницы из-за этого будут плохо относиться к его невесте, но всё обошлось. Два разворота оказываются посвящены их свадьбе: нарезка торта, обмен кольцами, вечеринка после. У Люмин всегда было очень много друзей, и празднование вышло с размахом. Миша восторженно комментирует каждую, узнавая лица их друзей. Большая часть осталась в Ванкувере, и Аякс жалеет, что и он, и жена, и сын давно их не видел.
В какой-то момент они находят фотографию с моря. Алый закат переливается за спинами, их лица немного в тени. Аякс перестаёт дышать и замирает, замечая кое-что новое. Люмин как-то слишком явно прижимает руку к животу и немного нервно улыбается, не глядя в камеру. Аякс помнит этот вечер. Их отпуск закончился радостным объявлением: Люмин оказалась беременна. Рассказала об этом за ужином после прогулки по береговой линии. Слегка выцветший снимок из-за неправильной печати смотрит на Аякса, передавая надежду на светлое будущее. Он был тогда уверен, что ему горы по колено, что он сможет сделать всё, что угодно, ради их маленькой семьи. Устало выдохнув, он хочет уже пояснить, что происходит, но Миша вдруг выдаёт:
— Хочу на море.
Люмин вся замирает и оглядывается на Аякса. В голове становится пусто, только шумит где-то море и кричат чайки. Он почти чувствует запах соли и душок машинного масла, исходящий от доков. Почти чувствует лёгкое биение волн на ногах. И прежде, чем Люмин успевает выдать какое-нибудь горькое оправдание, выпрямляется и отвечает:
— Хорошо, давай поедем.
— Правда?! — отвечает Миша восторженно, а Люмин с недоверием.
Аякс достаёт из кармана брюк смартфон, глядит на время, потом наклоняется, чтобы расцеловать свою семью. Миша хохочет, Люмин почти шепчет ему на ухо: «А если мы не потянем? Нам же ещё за сад…», но Аякс только отмахивается и быстро находит номер Маргарет.
— Ало, Маргарет? Прости, да, знаю, что поздно. А нам когда презентацию нужно доделать, не помнишь? Я могу отпуск взять после? Мне нужно семью свозить на море, а у меня уже полтора года не использовались… да, хорошо, зайду завтра… понимаю, что внезапно, но сама понимаешь, лето ведь… да, спасибо. И тебе хорошего вечера.
Чужие руки тянут его на диван, и он валится через спинку, оказываясь в объятиях Люмин. Её тёплое тело прижимается к его, Миша запрыгивает, крича о том, как он рад, что они поедут на море, и все проблемы в голове Аякса растворяются.
Он знает, что это не решит все насущные вопросы, что потом придётся вернуться в душный Торонто, к отчётам и графикам, что придётся постараться закрыть все задачи за неделю. Но он готов, чтобы снова оказаться втроём на береговой линии, у залива Беррард.
Как на выцветшей фотографии в их неполном семейном альбоме.