Work Text:
- Почему с тобой так трудно? – вздохнула Элизабет, подбирая с пола фарфоровые черепки. – А ведь такой красивый сервиз был...
- Хочешь сказать, что с тобой так легко? – мрачно отозвался Тод и за ухо вытащил из-за шкафа перепуганного ангела. – Седьмой. Марш к остальным! – повторять дважды Повелителю Посмертия не приходилось, и ангел без лишних слов метнулся к теснившейся в углу группке. Тод упёрся руками в бока и окинул хмурым взором помещение. – А где восьмой? Последний.
- Сам напугал, сам и ищи. Дети ни в чём не виноваты, - ледяному спокойствию в голосе экс-императрицы мог позавидовать айсберг. Тод перевел на неё угрюмый взгляд, и женщина сменила гнев на милость. – Да вон он, под столом прячется. Бедный ребенок, иди сюда, - ласково поманила она к себе белокурое создание. Князь Тьмы фыркнул.
- «Ребенок»! Да они уже тысячи лет среди смертных шатаются. Уж точно постарше тебя, малявки, будут.
- Что ты сказал?!
- О, только не снова, женщина! – в едва разрядившемся воздухе опять запахло порохом. Ангелы переглянулись и резво ретировались в безопасное место. Кто знает, что разнесет эта горячая парочка в следующий раз?
А цапались они частенько – даже причин не нужно было искать, чтобы снова затеять очередную ссору. Обычно она возникала внезапно на пустом месте и также внезапно и заканчивалась. В моменты перемирия Посмертие могло существовать спокойно. Но как только между этими двумя вспыхивали хоть какие-то искры, обитатели поместья спешили укрыться где-нибудь, куда не долетит ваза из венского стекла или серебряное блюдо. А Элизабет и Тод в пылу ссоры могли швыряться и не таким.
Но бывало и так, что воплощение самой гордости и независимости – господин Тод собственной персоной – делал первый шаг навстречу примирению. Ругаться со своей возлюбленной ему не нравилось, а признавать, что он виноват (даже если не виноват – такая уж у женщин логика) – не позволяло врожденное чувство справедливости. Тогда он просто крепко обнимал Элизабет, ни сколько не обращая внимания на то, что женщина пыталась вырваться из кольца его рук. Он гладил её по волосам, слушал все проклятия, которые сыпались на его голову, и спокойно дожидался, пока Элизабет не притихнет. Лишь только тогда исчезал острый змеиный взгляд, и Тод нежно (насколько нежно умеет смерть) говорил:
- Успокойся, женщина. Я же так сильно люблю тебя.
И Посмертие могло вздохнуть спокойно. Наконец воцарялось спокойствие, и обитатели поместья теперь могли наблюдать идиллически-прекрасную картину – как Тод и Элизабет чинно прогуливаются под ручку по саду и мило воркуют друг с другом о жизни и нежизни, людях и душах, разных бытовых мелочах и своих собственных тараканах. Коих, как уже давно убедились ангелы, в обеих головах было несчётное количество. Особо смелые ангелы умудрялись подойти поближе во время таких разговоров и после приносили своим собратьями весьма пикантные элементы беседы.
- Почему ты никогда меня не слушаешь?! – в голову Тода полетела хрустальная ваза, а Элизабет потянулась к предметам потяжелее. Князь Тьмы понял, что шишек ему не избежать, и пошел на привычный трюк. Элизабет колотила его по спине, вырывалась аки раненая кошка, но уже спустя пару минут устало обняла Тода за шею.
- Какая же ты порой несносная. И так больно тебя любить. Но мне всё равно, - он сжал её плечи сильнее. – Я тебя не отпущу.
- Да что с тобой поделаешь, - Элизабет чуть улыбнулась. – Пойдем в сад? Вечером по-особенному сладко пахнут розы.