Work Text:
Всё началось со взрыва, задавая тон дальнейшим событиям.
Квай-Гон, будучи мастером-джедаем, часто участвующим в миссиях Ордена в тех мирах, где к высказываниям бластеров прислушиваются чаще, чем к речам дипломатов, привык ко взрывам. Но этот был особенным.
Квай-Гон и его пятнадцатилетний падаван выполняли заявленную мирной миссию на спутнике Татевлеса, но в какой-то момент всё пошло наперекосяк: представители вроде бы невоинственной партии роялистов и представители партии республиканцев проявили себя кровожадными дураками. Из всех переговорщиков наиболее дипломатичным и неконфликтным оказался молодой король, наследник давней династии правителей, считающих обезглавливание не таким уж и серьёзным наказанием, но ему не удалось заставить своих сторонников следовать приказам.
Возможно именно потому, что он не считал декапитацию мягким приговором, его же союзники посчитали это признаком незрелости. Если бы кто-нибудь давал Квай-Гону один кредит каждый раз, как он слышал: «При его бабке на троне такого бы не случилось! Уж она-то знала, как вести себя с повстанцами – давить их огнём!» - у Ордена уже бы был новенький шаттл. А ещё мастеру Джинну стоило бы проверить, кто вообще признал этот мир частью Республики во времена правления той знаменитой бабки, так как её методы разрешения конфликтов были вопиющим нарушением большинства законов Корусанта.
Через два дня после высадки на Татевлесе у Квай-Гона имелись: король в безопасности под боком и неотпускаемая в Силу мигрень. А вот не хватало ему корабля, местоположения вражеской базы, падавана, половины бакенбард (спасибо небольшому пожарчику), плаща и плана действий. И скоро в этот и без того длинный список должно было добавиться терпение, если чиновники не перестанут маяться дурью и ругаться как викуэйские пираты после бочки чандрильского ликёра.
…А затем взорвался огромный комплекс по производству спидеров в северной части города…
Десять минут спустя по открытому каналу Квай-Гону пришёл вызов.
- Учитель, они похитили меня, чтобы заставить вас убить для них короля, - сообщил Оби-Ван, - Но кое-кто мне помог.
- Кое-кто?
- Вам лучше самому всё увидеть, я не уверен, что смогу это объяснить.
К сожалению, так и не нашлось удовлетворительного объяснения, почему Квай-Гон вернулся на Корусант с двумя Оби-Ванами: почтительным, но временами вспыльчивым падаваном, с которым он и улетал в миссию, и саркастичным генералом – путешественником во времени – твёрдо уверенным в том, что лучшее средство для агрессивных переговоров это взрывчатка. У нового Кеноби было два состояния: он или очаровательно флиртовал, или, не моргнув и глазом, рубил конечности. Этот Оби-Ван пришёл прямиком из самой тяжелой и жестокой эпохи Войн клонов и был тем, кого галактика не видела несколько поколений – настоящим воином-джедаем.
Галактика оказалась к такому не готова, Квай-Гон был просто очарован, а его бедный падаван - абсолютно сбит с толку. Мастер Кеноби был… ну, он был вежливым, воспитанным, спокойным, с идеальным корусантским акцентом и чудесной улыбкой – классический набор для джедаев, проживших почти тысячу лет в относительном мире. Он угощал своего бывшего учителя идеально заваренным чаем, был мил с детьми и неагрессивными животными и любил обсуждать вукианскую поэзию с мастером Тивоккой.
Всё это работало до тех пор, пока кто-нибудь не начинал угрожать невинным или пытался начать войну, или использовать рабский труд, или в комитетах Сената замести какую-нибудь проблему под ковёр. А уж когда все эти условия выполнялись одновременно… Даже официально будучи объявленным вольнодумцем и большим оригиналом, Квай-Гон не припоминал, чтобы ему удавалось устроить такую массовую заварушку: все до единого корабли в «Верфях Куата» полыхали, а Оби-Ван Старший инициировал не одно, не два, а целых четыре независимых восстания на различных лунах и планетах.
Да, когда страдали невинные, с мастера Кеноби будто спадала маска: он цинично и безжалостно крушил военные суда направо и налево, оставляя за собой след из пожаров, свежесозданных кратеров на поверхности планет, отчаянно нуждающихся в погружении в бакту преступников и запуганных чиновников. Он слишком много времени провёл в состоянии войны, чтобы сейчас вести себя более мягко.
Венка на виске Мейса Винду билась как заполошная в эти дни, но это совершенно не волновало взрослую версию Оби-Вана. Он предпочёл исчезнуть на долгие недели, а потом вернуться в Храм в изодранной тунике, сопровождаемый толпой обездоленных, нуждающихся в лечении существ. А когда Совет прижал его за несоблюдение правил и законов, ему достало наглости изобразить невинность, стоя в центре зала в формальном джедайском одеянии, излучая спокойное присутствие в Силе и доверчиво глядя на старших джедаев из-под своей рыжей чёлки чистыми серыми глазами.
- За счёт разрушенного твоим бывшим падаваном имущества на Татуине мы могли бы купить небольшую луну, - вздохнула Ади Галлия, проверяя цифры.
- Зато там больше никогда не будет рабства!
- Большая часть планеты в огне, Квай-Гон! Хатты подали на нас в суд! И что прикажешь делать с почти пятью сотнями бывших рабов, которые отказываются покидать Оби-Вана? Между прочим, у двух сенаторов после чтения его отчёта случился сердечный приступ! Приступ!!
- Им следовало лучше питаться и вести более здоровый образ жизни.
- Джинн!
Спустя некоторое время молодой Оби-Ван попривык к своей временной версии и стал относиться к нему, как к крутому старшему брату, о котором мечтает любой подросток, а мастер Кеноби сделался частым гостем в их жилище. Они даже иногда отправлялись на миссии вместе, что немного шокировало Квай-Гона: его падаван, страстно следующий правилам и досадующий каждый раз, когда сам Квай-Гон срезал углы и нарушал порядок, вырос в ещё большего вольнодумца, чем он сам, и при этом прикидывался ласковым и щедрым учителем!
Через какое-то время он начал считать это забавным. А потом перестал, когда понял, что у Оби-Вана напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения.
«Сила поможет мне в момент нужды». Действительно, но даже Сила должна была в какой-то момент устать останавливать его попытки самоубиться, спасая очередного бедолагу в самую последнюю секунду.
А потом Оби-Ван зашёл слишком далеко и трое человек погибли при взрыве шаттла. Одной из жертв был свежеизбранный сенатор небольшого мира под названием Набу.
После смерти сенатора Палпатина Совет наконец пригрозил мастеру Кеноби исключением из Ордена.
Квай-Гон был готов к худшему, но Оби-Ван внезапно будто потерял всякое желание сражаться. Он осел в Храме, занимался общественными работами, принимал любое наказание с улыбкой и клялся следовать приказам Совета. Квай-Гон обеспокоился, что Оби-Ван сдался. Он пытался понять, завершил ли тот какую-то свою миссию, или же потерял веру в себя. И несмотря на подчинение всем приказам, оставалось то, чего Кеноби не делал: не приходил на обязательные встречи с целителем разума.
- Это может тебе помочь! – практически взмолился Квай-Гон в один из дней, когда в его кошмаре Оби-Ван не успел выпрыгнуть из горящего здания, куда забрался в поисках очередного работорговца.
- А тебе?
- Прости, что ты сказал?
- Если я стану говорить с целителем разума, то и ты тоже должен.
- Не вижу необходимости…
- Не видишь? Вспомни хотя бы Ксанатоса!
- Но не всё из того, что ты видел, случится в этой временной последовательности!
- Именно! Всё ещё может стать хуже. Вот мои условия, дорогой бывший учитель: пойдёшь ты, пойду и я. И Оби-Вану, моему бедному второму я, возможно, тоже это бы не помешало.
- Я прекрасно забочусь о своём падаване!
- В тринадцать лет он был готов взорвать себя на Бандомире. Только после того, как сам стал учителем, я понял, насколько это ужасно.
И впервые за долгое время Квай-Гон последовал совету, немало удивив всех (Мейсу даже пришлось проверить его на наркотики).
После нескольких месяцев терапии Квай-Гон смог оценить мудрость шантажа Оби-Вана, увидел перемены в себе и обоих Оби-Ванах и инициировал долгий и важный разговор со своим падаваном, в ходе которого попытался выяснить, понимал ли ученик его истинное отношение и не навыдумывал ли себе страшных вещей.
А потом, после очередной умиротворяющей медитации со старшим Оби-Ваном, он взял того за руку и задал очень важный вопрос.
И после того, как джедай, который больше никогда не станет генералом, улыбнулся, краснея, и ответил «да», Квай-Гон поцеловал его.
У мира был шанс. И у них тоже.