Work Text:
Феанор вытянулся, протянул босые ноги в высокую траву, и золотые цепочки в его волосах качнулись и весело отразили свет Лаурелина. Манвэ так стремился напомнить ему о мире, о любви, о легкости ветра и воздуха, что сам слегка увлекся - как мотылек на огонь, а потому поправил косу в волосах эльфа, и оба они забыли о том, что у них - жены, что у Феанора - семеро детей.
И что они где-то рядом, они были в стенах Форменоса, всего лишь в зарослях роз, что вырастил Майтимо.
Стыд подкрадывался, покрывал щеки под занавесью румянцем, но Манвэ одолжил вуали у Намо - и оставался неузнанным, и один на один со своим мягким стыдом.
Феанор дышал - полной грудью, как в молодости.
Только Финвэ, знакомый близко с Манвэ и живущий двойственной любовью, что-то подозревал.
- Дай мне посмотреть на твое лицо. У тебя снежные волосы. Тебя прислал Манвэ? - заговорил Феанор старую песню, и Манвэ качнул головой. - Скажи мне, если да. Я не рассержусь.
- Ты гневлив, ты часто сердишься, - возразил Манвэ.
Он даже не называл Феанору своего имени. Он сказал, что ему велено присмотреть за Форменосом, и Феанор поначалу рассердился, после - держал при себе, следя, как коршун, за ним и Сильмариллами, дурно боясь кражи в светлом Валиноре, а после - их захватили беседы, сады, компания друг друга.
Огонь Феанора - огонь разрушения, но и огонь созидания.
Настолько прекрасный, что Манвэ оказался очарован - и забывал холодный свет звезд.
- Но не на тебя же! - воскликнул эльф, как само собой разумеющееся; Манвэ и сам не понимал, почему попал в его исключения. - С тобой я чувствую покой и радость, - Феанор закинул руки за голову и совсем прилег Манвэ на грудь. - Я словно снова молод, - он поболтал ногой, и на ноге игриво блестнул золотой браслет - Феанор сковал его для Манвэ, но он не принял. - Дай мне тебя поцеловать. Я хочу знать, каково это.
- У тебя есть жена. Вернись к ней.
- Не желаю. Она меня бросила. И с тобой мне лучше.И тебя есть жена?
- Есть.
- Открой лицо, дай? - Феанор заглядывал в глаза, тянулся, манил. - Это же сокровенное. Я хочу разделить это с тобой.
- Кто-то идет, - Манвэ потупился, и с женой не позволяя себе поцелуи, у валар не может быть детей, что случается после того, как время детей цветет, и происходит то, что происходит.
Он оттолкнул Феанора, отсел, но Феанор дурашливо упал в траву и все испортил.
У Манвэ заболела душа - в Феаноре было много тепла и любви. Их было трудно пробудить, трудно достать, он так старался - и внезапно соленый прибой его чувств и души обдали Манвэ теплыми волнами.
Под ребрами тянуло, ныло...
Гость кивнул.
- Не бойтесь, это я, - это не был ни сын Феанора, и никто из его слуг и копий. - Я не эльф, дайте мне отдохнуть с вами.
- Кто ты? - Феанор с любопытством, а не враждебностью, сел и скрестил ноги, подавшись вперед. - Как твое имя? Покажи уши?
Он показал - округлые.
- Я Всевидящий, майар валы Намо, - в траве вдруг появилась раса, а в горах далеко - туман. - Читаю будущее, по рукам.
- Это твое имя - Всевидящий?
- Нет, меня зовут иначе, но тебе я не скажу, сын Финвэ. Дашь ли ты отдохнуть мне?
- Садись, - Феанор бросил ему подушку. - Но если ты кому-то выдашь нашу тайну - я пойду на тебя с мечом, и не убоюсь.
Манвэ беспокойно поморщился, оружие ему не нравилось, но Феанор вдруг бережно взял его за руку и поцеловал костяшки пальцев - нагло, не спросив разрешения, холодную руку потом не выпустил. Не волнуйся, я защищу нас, защищу тебя, даже если в этом есть след Искажения, даже если придется проливать живую кровь.
Манвэ все понял и покраснел под вуалью.
Намо над ним хохотал - иначе бы не пришел повеселиться.
Вала выпил вина; они давно дружили, хоть этого никто не понимал.
- Это мой друг, не грозись, как Мелькор, - все же неодобрительно казал Манвэ. - Ты люб мне, но я не люблю, что ты следуешь его мудрости. - интонации тише, спокойней, Феанор не любил, когда борются камнем с косой.
Нерданель так делала, и Феанору это разонравилось.
- Мелькор по-своему мудр, - Феанор выпил красного вина.
- Это не так. Хотя он встал на путь исправления.
- Нет, ты прав, Феанор, - вдруг возразил Намо. - Мелькору многое ведомо, и многое открыто, и это мучает его.
- Большое знание - большой груз.
И Феанор поднял кубок. Намо кивнул ему.
Манвэ, беспокоясь, прижался к его плечу - ты ценен, ты важен, не иди во тьму. Ты достоин любви, и никто её не отнимет; и ты люб и Финвэ, и народом, и сыновьям люб, и даже братьям.
В Валиноре должна царить лишь любовь.
Эльф совершенно не понимал, в каком обществе сейчас находится.
- Так что ты знаешь? Предскажи мое будущее! - Феанор хотел повеселиться.
- Не следует знать свое будущее.
- Жалко тебе что ли? Никто не узнает. Этот сад - секретное место.
- Тебе не придется оно по душе.
- Я тоже против, - возразил Манвэ. - Его предсказания дурны, так как конечно всё.
- А я не боюсь!
- Да будто я пытаюсь тебя напугать...
- Могу рассказать о настоящем, - Намо склонил голову набок.
Да он издевается, смеётся!
Манвэ бы и по движению брови понял; и ведь пришел же, снял легкую обувь, в серой рубахе служивых людей, в венке из ивовых ветвей. Будто гулял, будто такой простой.
Вала словно бы в зеркало смотрелся.
Феанор отчаянно хотел быть обманутым - бедный, бедный его эльф, измученная интригами душа!
- Как это?
- Твой друг в тебя глубоко влюблен, как муж влюблен в жену.
Хитрый прищур.
Манвэ задумался над его словами, покраснел и зажмурился, а сердце забилось часто часто.
- Любит? Меня? И не дает целоваться?
- Да он стесняется, лови и целуй.
Манвэ, как мальчишка эльф, сжался, был пойман в объятья, и Феанор осыпал горячими поцелуями его лоб, брови, веки и скулы. Намо посмеивался - о, очень смешно, вала Манвэ потерял контроль над ситуацией, влюбился, как смертный, как простой эльф в своего господина, как цветы влюблены в Лаурелин.
Но любовь - это плохо?
В Форменосе царила любовь.