Work Text:
Они познакомились осенью. Иронично, что их свадьба будет в октябре. Жан точно бы посмеялся над этим, будь он другим человеком. К сожалению, тяжёлое прошлое выдавило из парня всю лёгкость, и теперь Жан мог лишь усмехнуться и придумать колкое замечание, которое не произнесёт вслух или расскажет только Эндрю, потому что свадьба считалась чем-то достаточно важным, чтобы, из-за шутки про смерть, на тебя косо посмотрели. Казалось, кто ещё, если не вампиры, буквально мёртвые люди, должны относится к такому нормально, но жизнь Жана это сплошная череда, мягко говоря, странностей и неудач, так что неудивительно, что и здесь ничто не соответствует его ожиданиям.
Жану было интересно, как эта свадьба повлияет на дальнейшую жизнь. Предыдущие отношения оставили след и теперь он всегда чувствовал, что март и июнь самые неблагоприятные месяца в году. Тогда Жан чувствовал себя особенно уязвимым и нервным. Пока что ничто не предвещало беды, но он действительно опасался того, что присутствие его бывшей может всё испортить. Все книги и сплетни заверяли Жана, что так и будет. Бессмысленно, Жан знал, но казалось невообразимым, что спустя годы он и Рене снова встретились. Обстоятельства были другие, но Жан не мог не сравнивать, не искать параллели.
***
Семья Моро почему-то считала, что они аристократы, которым нужно следовать этикету и ещё круче неписаных законов. Жан смог за годы взросления уловить и понять большинство правил, но часть оставалась загадкой, потому что родители отказывались говорить о них напрямую. Это было глупо. Поэтому Жан посчитал естественным ответить им тем же. Так, он начал встречаться со своей лучшей подругой. Их отношения не были стандартными: Рене приезжала во Францию только на каникулы, в остальное время они общались посредством переписки.
Жан старался делать всё, чтобы быть счастливым. К сожалению, большинство идей были связаны с Рене. Не поймите неправильно, но это не ощущалось полноценным счастьем. Из того, что Жан видел в интернете и слышал от сверстников, у него сложилось впечатление, что их радовали множество всяких разнообразных вещей. Никто не сосредотачивался на одном человеке, даже если им была возлюбленная. Жан не мог найти длительных увлечений. Он возмещал это мелочами: персики, время с сестрой, прогулки по городу. Жан старался не задумываться о том, что, если он не предпримет каких-либо решительных действий, то его жизнь продолжит в таком же неудовлетворительном темпе: учёба на специальность, которую предложила мама, работа в отцовской компании, свадьба, дети, смерть — Жан вздрогнул и постарался отбросить мрачные мысли. Может, ему попробовать рисование?
К сожалению мысли о будущем никуда не делись и мучили парня всю подготовку к защите диплома. За окном были темно, сна ни в одном глазу, мысли метались, не давая сосредоточится на чем-либо — именно в таком состоянии пазл в голове Жана сложился и он понял, что будет делать дальше. Но позже. Сначала ему нужно доказать кучке придурков, которая включает или не включает в себя родителей, что годы получения образования были не зря.
Это стало отличным поводом не приезжать домой на рождественские каникулы, хотя Жан и не смог увидеться с Элоди. Он отправил сестре дополнительный подарок в качестве извинения.
Жан практически сбежал с церемонии окончания университета, еле дождавшись вручения самой корочки, и увёл Рене, которая так мило прилетела к нему, чтобы поддержать, с собой. Он быстро шёл в неизвестном направлении, нужно было найти подходящее место… Парк, да, парк сойдёт. Телефон глухо жужжал в брюках, но Жан решил пока игнорировать это, наверняка, родители хотели прочитать нотацию об уважении ко всему на свете и о том, что не стоит портить их имидж таким грубым поведением. Позже.
Когда они зашли на территорию, Жан немного расстроился, вспомнив, что сейчас уже ноябрь. Деревья выглядели не симпатично увешанные редкими остатками жёлтых листьев, наполовину голые они точно не создавали такого впечатления, которое требовалось парню, но он решил, что сейчас или никогда. Жан раздражённо отключил телефон, что противно вибрировал в кармане штанов и убрал его обратно, когда тот снова зажужжал. Он вздохнул и внимательно взглянул на Рене. Девушка была в красивом белом платье, напоминающее то, в котором она была, когда они только познакомились.
Жан тогда рассеянно гулял по городу, о чём-то задумавшись, и столкнулся с Рене. Он не хотел возвращаться домой в ближайшее время, поэтому после извинений предложил загладить вину чашечкой кофе. Рене улыбнулась и сказала, что предпочитает чай. И эта улыбка. Было в ней что-то невыносимо очаровательное, что побудило Жана пригласит девушку встретится ещё раз и ещё. День, сама жизнь становились лучше, после разговоров с Рене. Слово за слово, прогулка за прогулкой и вот он уже не мог отделаться от желания проводить с девушкой больше времени.
Однажды он поделился новым знакомством с одноклассником, с которым пребывал в приятельских отношениях.
— А, так ты просто влюбился, а то думаю, что ты ходишь, практически светишься… Она твоя девушка? Нет?
Жан ещё раз повторил, что они не состоят в отношениях, но это легко слетевшие с губ сверстника вопросительное “нет” терзало его ещё долго. Медленно решение в его голове обрастало решимостью и практически перед самым уездом Рене обратно в Америку, Жан предложил ей стать его девушкой. Не смотря на удивление, Рене согласилась, и Жан почувствовал, что всё делает правильно.
Они вместе гуляли по Марселю, часто обменивались письмами по электронной почте, учились вместе печь, хотя в большинстве случаев именно Жан выступал в роли ученика Рене. Они целовались, обнимались, держались за руки, но ничего больше и парня это полностью устраивало. Если Рене никогда не предлагала, то наверное ей и не было нужно, верно? Однажды, поставив тесто в печку, Жан развернулся лицом к девушке и спросил её об этом. “Секс после брака”. Это откровение произнесённое на маленькой кухне в съёмной квартире Рене осенним вечером, действительно удивило Жана. Да, он мог предположить, что причина крылась в вере, но как-то не задумывался об этом глубже.
А сейчас, в парке, пребывающем в самом упадке природных сил, практически два года спустя с того разговора, он взял её ладони в свои и, глядя в тёмные глаза, спросил:
— Ты выйдешь за меня?
И только потом вспомнил, что именно говорила девушка о “планах” после брака. Жан надеялся, что не покраснел. Что конкретно Рене не вспомнила об этом. Но нет, она улыбнулась и будто стало ярче, солнце выглянуло из-за облаков:
— Конечно, Жан, — она расцеловала его лицо и крепко обняла. На минуту они застыли в этом положении. Ничего не существовало в этот момент, кроме них. Пока Рене мягким голосом не вернула их в реальность фразой: — Но мы сделаем всё правильно, хорошо?
— Как ты захочешь, я не против, — сразу согласился он, а потом всё же уточнил, что это значит.
Девушка улыбнулась и достала крестик, Жан понимающе хмыкнул. Она всё-таки помнила. У парня сейчас определённо щеки покрылись красными пятнами.
Первой, кто узнал об этой чудесной новости, конечно же, была Элоди. Он постучался в комнату сестры, точно зная, что она дома, и вошёл после глухого: “Войдите”. Родители плохо на неё влияли, слишком часто девушка вела себя старше своего возраста и, Жан был убеждён, всё из-за того, что дома нельзя найти веселья и лёгкости, которые бы способствовали бы счастливому детству.
— Я женюсь, — закрыв дверь, сразу сказал Жан, почувствовав как краснеют щеки под пристальным взглядом сестры.
— На Рене? — с подозрением протянула девушка.
— Конечно.
— И ты сообщаешь мне об этом, чтобы… — специально недоговорила Элоди, предлагая ему закончить мысль.
— Я хочу, чтобы ты пришла на венчание.
— Венчание? — повторила она с непониманием в глазах.
— Венчание, — эхом отозвался Жан.
Они дружно захихикали, и потом сестра согласилась прийти, пригрозив пальцем:
— Только смотри, чтобы это не пересекалось с моим графиком.
Парень кивнул, хотя они оба знали, что Элоди бы перенесла бы все свои планы, чтобы прийти на такое важное для брата событие.
Родителям Жан не сказал о предстоящей помолвке так же, как и не упомянул о свадьбе. Пусть родители неохотно, но принимали Рене, он не хотел, чтобы они портили ему настроение. Девушка, его невеста, приняла это решение с мягкой улыбкой и грустно сказала, что её мама, Стефани, сможет приехать только на свадьбу, так как была занята важным расследованием.
***
Они обручились в маленькой церкви на окраине Марселя, который нашла Рене. Жан был немного обеспокоен тем, могут ли они вообще обвенчаться, потому что не помнил, чтобы его крестили в детстве и разве не нужно было сначала официально заключить брак? Старый священник провёл службу на четверых. Помимо них двоих присутствовали только Элоди и Элисон, лучшая подруга Рене, которая согласилась приехать на неделю, чтобы поддержать девушку. Жан не мог не заметить бледной кожи Элисон и того факта, что она не сняла модные солнечные очки даже пройдя внутрь. Рене никак не прокомментировала это и на тихий вопрос мило улыбнулась и Жан принял этот ответ. Он обнял Элоди перед началом службы, а потом встал напротив невесты.
Мерный голос мужчины эхом отдавался от каменных стен церкви. Жан смотрел на фату, когда произносил заученные слова обещания и закрыл глаза, когда слушал Рене. Он не мог поверить в то, что это действительно происходило. Наверное, в реальности было трудно убедится ещё и потому, что стоило закончить венчание и выйти на улицу, Элисон объявила, что в качестве подарка на свадьбу, она поможет эту самую свадьбу организовать.
Жану это показалось странным, пока он не вспомнил все короткие, но многочисленные упоминания своей подруги Рене, и парень даже понимающе кивнул, когда невеста сжала его ладонь, намекая как-то ответить на щедрый жест.
— Доверьтесь мне и у вас будет лучшая свадьба во всём Марселе, — громко заявляла она, широко улыбаясь.
Рене тут же напомнила ей о том, что об их празднике не должна узнать вся округа и это долго больше напоминать маленькую семейную вечеринку по своей сути. Элисон тогда закатила глаза и неохотно согласилась, а Рене пообещала заволновавшемуся Жана, что проследит, чтобы девушка не устроила ничего грандиозного. Таким образом, он был отстранён от организации собственного праздника достаточно сильно, потому что Элисон обращалась к нему несколько пренебрежительно, максимум, предлагая выбрать понравившийся цвет из выбранных Рене вариантов.
— Она просто волнуется. И не знает тебя. Вы же совсем недавно познакомились лично, а Элисон не склонна составлять мнение о человеке, основываясь только на чужих словах, — успокаивала его Рене после того, как Жан вскользь упоминал о странном поведении подруги. С тех пор к его мнению относились более уважительно.
На самом деле, скромная свадьба тихо радовала Жана своей милой обстановкой. Они арендовали небольшой зал и втроём его украсили цветами и гирляндами и забавно выглядящими напольными лампами. Элоди тоже хотела помочь, но, как хороший брат, парень не мог допустить, чтобы сестра прогуливала из-за него школу. Неожиданно помог аргумент, что сестра в первую очередь гостья на его празднике, поэтому ей нет смысла быть вовлечённой в его организацию. Жан не понимал, как из всего ими сделанного выйдет что-то красивое в процессе, но когда они закончили, парень взглянул на украшения издалека и поблагодарил Рене за терпение его ворчания. Следовало чаще просто принимать слова девушки на веру, казалось, что она знала гораздо больше, чем кто-либо ещё.
Когда долгожданный день наконец настал, Жан чувствовал воодушевление, которое провело с ним всего несколько часов. Парень встретил невесту, осыпал её комплиментами, они расписались и поехали отмечать свадьбу. И примерно в тот момент, когда они все приглашённые громко поздравили их, тихая радость, нежно греющая душу, замолкла. Жан вздохнул, ничего не отклонялись от плана, шло как по маслу, но что-то всё-таки было не так.
Он с отдалённым интересом, на самом деле больше от скуки, рассматривал гостей. Их было немного. Стефани, Элисон, её угрюмый парень, чьё имя Жан не удосужился запомнить, женатая парочка, которая тоже являлась друзьями Рене и Элоди. У них не получалось заполнить даже то небольшое пространство, которое арендовано, но правильная расстановка столов и декораций помогала решить проблему и избавила Жана от навязчивых сожалений о том, что он не пригласил никого, кроме сестры. На секунды, когда они обсуждали вопрос гостей, парень действительно задумался, а кого бы он хотел видеть на собственной свадьбе? В голову приходило только одно имя и Жан не мог не осознать, как же в его жизни было мало близких людей.
Это удручает, но даже под гнётом собственной ужасной коммуникабельности, Жан не мог с чистой совестью пригласить кого-то из университета. Никого из однокурсников не мог с уверенностью назвать другом. Сам Жан скорее охарактеризовал их общение как приятельское, потому что не мог вспомнить больше пяти раз за все годы обучения, когда выходил с кем-то со своей специальности прогуляться по ближайшему парку или вместе пообедать. Да, Жан был одинок, но ему не требовалось многого: он часто переписывался с Рене и по вечерам виделся с сестрой — этих двоих хватало, чтобы поговорить на волнующие темы, а поверхностные разговоры он оставлял на сокурсников, иначе его считали бы совсем нелюдимым и только с подозрительным прищуром одалживали бы конспекты и домашние задания.
На самом деле Жан мог вспомнить времена, когда одиночество было в тягость и это удручало. На собственной свадьбе. Так не годится. Парень встряхнул плечами, физически стараясь избавится от всего мрачного, о чём успел задуматься, и почти обрадовался, когда к нему подошла Стефани.
— Жан, — тепло улыбнулась она и в этом месте он увидел Рене, — рада наконец-то с тобой познакомиться.
— Мне тоже приятно встретится с вами. Рене рассказывала о вас только хорошее.
— Жаль, что у нас не получилось встретится раньше.
Разговор казался ему совершенно бессмысленным. Жан ощущал себя отдельно от всего мира и единственное, что его удерживало — светская беседа с приёмной матерью его жены, поэтому он продолжал отвечать и давать собственные вопросы на протяжении всего вечера. В чувства его вернули мягкое прикосновение к руке. Оглянувшись Жан увидел Рене рядом с собой. Девушка сообщила, что все уже расходятся, так что и им пора возвращаться домой. Они попрощались с гостями и сели в такси. Дорога домой сопровождалась только тихими переговорами молодожёнов о прошедшем вечере. Рене и Жан выразили каждый по своему, что праздник прошёл замечательно, хоть парень и чувствовал горечь на языке, из-за того, что на самом деле не мог вспомнить большую часть мероприятия. Водитель подслушал их и поздравил, когда они остановились, закончив поездку.
***
Стоило им войти в квартиру, Рене обняла его за шею и сладко поцеловала, после чего направилась в ванную.
Жан знал, что должно произойти. Первая брачная ночь. Раньше он никогда не задумывался об этом, но теперь даже не знал, чего ожидать. Да, подразумевался секс, но если в христианстве какие-то особые ритуалы, о которых Жан должен был узнать самостоятельно, потому что Рене не считала его тупицей и не разжёвывала каждую фразу. Насколько он помнил, ничего специфического не должно произойти этой ночью. Кроме их первого секса. Этот бессмысленный поток развязал узел нервов внутри Жана и парень со спокойной душой сел на матрас, в ожидании прикрыв глаза.
Через какое-то время шум воды смолк, и дыхание девушки послышалась совсем близко. Жан посмотрел на неё. Рене довольно улыбнулась и отстранилась, всё ещё оставаясь рядом с ним в одном шёлковом халате. Жан, лишь мельком взглянул на неё ещё раз и зашёл в душ следующим. Стараясь не задерживаться и не тянуть время, он тщательно вымылся и вышел из ванны с одним полотенцем на бёдрах.
Рене сидела на кровати, он не мог увидеть её полностью: полумрак спальни пробивал лишь подсвечник, на котором, тихо колыхаясь, мерцало пламя свеч. Жан видел её голые плечи и тонкое кружево на груди. Рене подняла на него взгляд. Секунду ничего не происходило, он затаил дыхание и, замерев на месте, наблюдал, как девушка снимала с себя остатки одежды. Закончив, Рене улыбнулась ему и Жан подошёл к ней, ощущая в тот момент только капли воды, падающие с мокрых волос на плечи. Он скинул полотенце на пол и забрался на кровать.
Жан не знал, как именно он должен был почувствовать себя в тот момент, когда любимая девушка лежала перед ним обнажённая на кровати. Его дорогая жена.
Отец не говорил с ним о сексе, мать не рассуждала о страсти между двумя возлюбленными вслух. Жан несколько раз пробовал посмотреть порно, прикасаясь к себе, но собственная фантазия была гораздо лучшим вариантом. В итоге, он лишь слышал отрывки бесед одноклассников в академии об их подвигах в личной жизни, но, казалось учёба — не то, о чём стоит вспоминать в первую брачную ночь.
Рене протянула к нему руки, и Жан поддался, упав в её объятия. Он целовал её веснушки на тонких плечах, за которыми скрывалась внушительная сила, её прекрасное лицо и не чувствовал желания. Возможно, Жан просто не прикладывал достаточно усилий. Он решил стараться больше, полностью отдаться ощущениям рук Рене на его теле. Но время шло, и парень всё больше чувствовал, что расстраивается, потому что внутри него не росли желание и страсть, как в романах, а увеличивалась возникшая паника и беспокойство.
В попытке отвлечься, Жан постарался обратить всё внимание на Рене: если с ним что-то не так, это не значит, что для девушки этот опыт тоже должен стать плохим.
Жан ещё раз медленно прошёлся кончиками пальцев по её телу, вызвав по коже мурашки, и довольно выдохнул: он всё-таки мог сделать хоть что-то правильно. Рене томно вздыхала первое время, но потом девушке стало недостаточно этих лёгких прикосновений рук и губ, она захотела чего-то более существенного. Схватившись покрепче за его плечи, Рене практически заставила Жана упасть на неё, но парень сориентировался и теперь опирался на предплечья, нависая над Рене буквально в нескольких сантиметрах. Он замер так на пару секунд, чувствах как некоторые участки кожи соприкасаются. Жан впервые почувствовал трепет глубоко внутри себя. Так, полный воодушевления, он прильнул к её губам в пылком поцелуе. Сейчас парень ощущал небывалую потребность выразить все свои эмоции как можно большим контактом с чужим теплом.
Рене крепко обняла его, притянув ещё ближе, хотя Жан не знал, что это возможно. Они неприятно столкнулись носами, но сейчас это не было важно, ничего не имело значения, кроме удовольствия Рене. Он делал всё, что мог вспомнить, чтобы девушка в конце не пожалела, войдя таким образом в некоторое подобие транса. Им руководствовали только далёкие воспоминания о разговорах одноклассников о сексе и множество прекрасных звуков Рене, которые направляли его в нужную сторону. До того момента, как это не прекратилось.
Тяжело дыша, Рене пробормотала его имя. Потом ещё раз и ещё. Жан понял это только сейчас, осознал, что больше не слышал в её голосе желания.
— Жан.
Слёзы отчаяния были уже готовы потечь по щекам Жана в тот момент, когда Рене обхватила его лицо ладонями и подняла, встретившись с парнем взглядом.
— Жан, не стоит.
Всё равно ничего не получится. Шумно выдохнул, он опустил голову на мягкий живот девушки, ничего не ответив. Сейчас нужно было успокоится и проанализировать ситуацию. По порядку. Если Жан не будет спешить, то точно сможет решить проблему.
— Давай ложится спать, — Рене задала свечи, — а завтра поговорим.
Жан не хотел, чтобы завтра наступало: хотелось просто расстворится в воздухе и вернуться в мир, когда предстоящий неловкий разговор уже закончится и ему не придётся мучится. Жан пытался придумать этот разговор в мыслях, но постоянно зацикливаться на первой фразе, не зная, как лучше её произнести и, в итоге, практически выдохнул:
— Рене, прости, — когда они закончили тихий завтрак.
Девушка накрыла его ладонь своей и внимательно посмотрела в серые глаза напротив.
— Не беспокойся об этом. Всякое случается.
Рене не злилась, и Жан всё больше чувствовал, что не заслуживает её. Она предложила им развеяться, отбросить все заботы и пригласила Жана в свой дом в Америке, но он не был готов к такому большому путешествию. В мыслях сейчас царил хаос, настоящий вихрь чувств и эмоций, который казалось невозможным разобрать. Жан думал, что, если полетит с Рене, то у него непременно случится истерика. Так, через месяц они оказались в разных странах, обговорив, что больше их ничего не связывает. Никакой бог не смог им помочь.
***
Он праздно бродил по улицам Парижа. Этот город ему не нравился. Здесь было всё неправильно, не так, как в Марселе, даже французский, срывавшийся с губ незнакомцев, звучал по-другому. Но Жан не вернулся бы в родной город только из-за гордости.
Сестра связалась с ним однажды, это был очень грустная встреча в милом кафе. Элоди попросила рассказать, что случилось, почему он ушёл из дома, ведь родители, как обычно, ничего не рассказывали, но ходили с недовольными лицами. Жан старался не вдаваться в подробности, но сейчас, наблюдая за падающими листьями в парке, не мог не задуматься о том, что Элоди, его самый близкий человек на всём свете, милая Элоди поняла бы его заботы, если бы Жан осмелился поделиться.
Он гулял уже который час, ещё утром почувствовав непреодолимое желание действовать. Жан быстро собрался, почти ничего не съев на завтрак, и вышел в город. Да, Париж ему не очень нравится, но в столице всегда можно было найти кафе, из-за её готовности принимать туристов, а Жан как раз проголодался достаточно, чтобы больше не быть в силах игнорировать потребности собственного организма. Он оглянулся в попытке понять, в какой части города находится, не желая тратить слишком много денег в забегаловках в центре, и с радостью наткнулся взглядом на скромную вывеску закусочной на другой стороне улицы.
Внутри место не выглядело слишком пафосно, но и не пребывало в плачевном состоянии, поэтому Жан не развернулся и не вышел в тот же момент, а сел за свободный столик в окна. Возможно, ему стоило пересесть: вид был никакой, практически полностью заполненный кирпичной стеной соседнего здания, но Жан решил, что тот небольшой зелёный кусок парковой территорию стоит того, чтобы остаться. Он встал для того, чтобы сделать заказ, а после вернулся, медленно начиная есть симпатично выглядящую булочку с персиком, тихо надеясь, что не отправится, и замечая её горячим кофе.
В этот момент ничего не имело смысла, а жизнь Жана в особенности. Зачем он шёл против воли родителей? Зачем встречался с Рене? Зачем бросил всё, к чему привык, и уехал в другой город, подписав последние бумаги необходимые для развода?
— Можно присесть? — отвлёк его от размышлений голос незнакомца.
Жан ещё не встречал такого акцента и заинтересовано поднял взгляд, встретившись с картами глазами милого парня азиатской внешности с неестественно бледной кожей.
— Пожалуйста, — кивнул Жан.
— Ты так одиноко выглядел, что мне сразу захотелось составить тебе компанию, — улыбнулся незнакомец и представился: — Рико Морияма.
И они заговорили.
***
У Жана появились новые отношения. На этот раз с парнем. С Рико, если быть точнее. Честно говоря, он не мог сразу понять, как это произошло, требовалось сначала вспомнить всю последовательность событий в их взаимоотношениях, чтобы прояснить, как Жан оказался там, где он есть.
После разговора в кафе они обменялись номерами и встретились снова через несколько дней. Это был приятный вечер, почти то идеальное свидание, о котором Жан не знал, что мечтает. Сначала между ними присутствовала некоторая формальность, казалось, если продолжится разговор о погоде или красоте Парижа хоть на минуту дольше, Жан встанет и вежливо уйдёт, ссылаясь на внезапные дела. После расставания с Рене и намеренного избегания семьи, парень ощущал острую нехватку близости, светские разговоры душили его своей поверхностью. Но эта встреча не просто так была названа свиданием, Рико был заинтересован в нём, поэтому постарался узнать получше. Ошибкой было спросить про родителей, но видимо лицо Жана выразило желание не говорить о них, и тогда Рико спросил, есть ли у него братья или сёстры, и Жан с радостью рассказал про Элоди. Это могло показаться глупым с его стороны, но парень даже показал пару фотографий девушки, когда Рико с лёгким фырканьем отнёсся к восторженным комментариям о её малейшей внешности.
— Я вижу, что вы похожи, — заметил Рико, переводя взгляд с экрана телефона и на лицо Жана, — но ты мне кажется милее и красивее.
Этот комплимент действительно разрядил обстановку и они смогли перейти на более личные темы, сделав беседу намного интереснее. Часы шли и всё становилось только лучше, пока Рико не объявил, что ему пора возвращаться домой. Жан просто вопросительно посмотрел на парня, не желая прерывать весёлую ночь, но не чувствуя в себе сил поинтересоваться вслух.
— Мне тоже не очень хочется расставаться с тобой, но думаю, если мы где-нибудь остановимся, то ты тут же уснёшь.
Как назло, Жан зевнул в этот момент, заставив Рико засмеяться. Какой прекрасный звук. Парень недовольно заворчал в ответ, но удивлённо замолк, когда Рико подошёл совсем близко и поцеловал его в щёку.
— Мы ещё встретимся.
И так и произошло. Свидание за свиданием, Жан понимал, что хочет проводить с этим человеком всё больше времени, как бы жалко это не выглядело с его стороны: он так сильно нуждался в близости хоть с кем-то. Пусть они с Рико не достигли уровня душевных разговоров, какие были с Рене, но парень практически одаривал его теплом физическим после первого поцелуя на четвертом свидании. Прикосновения были ненавязчивыми, лёгкими, но всё же ощутимыми. Жан не знал, что ему так понравится держаться за руки, но теперь сам старался не выпускать чужую ладонь из своей хватки. Он снова верил, что всё будет хорошо.
Это был счастливый месяц из отношений. Жан давно не чувствовал такой радости от жизни, но потом Рико сообщил, что ему нужно возвращаться в штаты. Парень не успел представить, какой пустой снова станет жизнь, потому что ему тоже предложили отправится на другой континент. Он не знал, что сказать.
— Я не знаю английского, — неуверенно произнёс Жан. Парень изучал его в академии и с домашними репетиторами, но уже как несколько лет бросил это, посчитав ненужным. Потому что Жан никогда не планировал уезжать из Франции, а предложение Рико подразумевало не недельную поездку, а полноценный переезд в другую страну.
— Я могу тебе помочь. Английский тоже не мой первый язык, так что я понимаю, с какими проблемами ты можешь столкнуться, — легко ответил парень. — Я совсем помогу, можешь не переживать.
Когда чужое беспокойство можно было успокоить такими словами? Правильно, вот и Жан не мог перестать рассматривать все возможные варианты развития событий. Отношения с Рене тоже шли гладко, спокойно и очень счастливо, пока в один момент не развеялись по ветру. Единственным изменением тогда был их законный статус.
Переезд же более проблематичен по своей сути. Жан тихо страдал из-за пребывания в Париже, что с ним будет в Америке даже предугадать было нельзя. Но Рико будет рядом, парень сказал, что поможет. Жан может работать дистанционно, у начальства не должно возникнуть с этим проблем, поскольку сейчас он и так практически не появлялся в офисе. В конце концов, Жан не беден, он всегда может вернуться во Францию. В крайнем случае, одного звонка родителям или Элоди хватило бы, чтобы они организовали ему обратный рейс.
Спустя два долгих месяца оформления необходимых документов Жан сел в самолёт и попрощался с домом на неизвестное количество времени, всё-таки поддавшись уговорам Рико. Жан не любил как-либо контактировать с родителями, а у Элоди сейчас будет пора экзаменов и ей точно будет не до старшего брата. Не было ничего, чем он бы не смог заняться и в другой стране так же, как делал до этого во Франции. Ни семья, ни работа, ни что-либо другое не могло удержать его от этого путешествия.
***
Всё было прекрасно, Жан не мог поверить в свою удачу. Да, он всё ещё привыкал к английскому вокруг себя и к незнанию ближайших улиц, к новым ценам и даже другому запаху в городе, но переезд подарил ему тот прилив сил, которого Жан никак не мог ожидать. Работать стало легче, хотелось постоянно гулять и рисовать. Жан думал, что из-за этого выглядит странно, но Рико уверял, что парень просто очень милый и ему не стоит заботится о чужом мнении, если прохожие что-то скажут, когда он будет рисовать понравившейся городской пейзаж на улице.
Рико, вернувшийся из отпуска во Франции, стал более занятым, но они всё равно часто виделись, как минимум, два раза в неделю, и регулярно списывались. Жан иногда думал, было бы ещё лучше, если бы они съехались, но потом напоминал себе, что решение жить отдельно было принято для безопасности. Жан не беспокоился, что Рико ударит его, но как бы он не желал близости раньше, сейчас это желание не было таким острым и отчаянным, и парень понимал, что хочет иметь собственное пространство.
Рико познакомил Жана с несколькими друзьями и знакомыми, когда они не проводили вечер только вдвоём, но никто из них не привлёк внимания и не зажёг искру интереса. Эти ребята на самом деле были подозрительно странными: они выглядели одинаково, начиная с одежды и заканчивая движениям. Жан предпочёл довольствоваться общением со своим парнем и незнакомцами, которые решались поговорить с ним, пока он рисовал, чем с чужой компанией друзей.
Всё было хорошо, пока Жан не понял, что не видел Рико две недели, а сообщения не приходили от парня последние два дня. Он старался относиться к этому с пониманием и усердно занимал себя чем-либо, но одиночество подавляло. Жан чувствовал себя брошенным в стране, язык которой до сих пор не знал в совершенстве. Он не мог практиковаться без Рико, это казалось нелепым и неловким, а собственный акцент раздражал. Когда Жан бессмысленно перечитывал одну и ту же страницу журнала, и не видел парня уже третью неделю, он решил разобраться, что происходит и почему его игнорируют. Жан же не сидел на месте, ожидая, когда к нему придут, нет, он писал, звонил и искал, но казалось, что Рико нет до него дела.
В некоторой степени отчаяния, Жан подумал, что сидеть под дверью квартиры парня и ждать, пока тот выйдет — лучший вариант из всех возможных. Стучать было бесполезно, никто не открывал дверь. Жан старался не думать о том, почему с ним так обращаются, он не допускал мысли, что сейчас Рико нет дома, что парень в путешествии. Об этом же ему бы точно сообщили?
Жан вспомнил, что некоторые люди оставляют запасной ключ от квартиры где-то поблизости от входа и решил поискать. Просто сидеть было невероятно скучно и тревожно. Он начинал волноваться, что с Рико что-то произошло. Несколько брезгливо Жан поднял коврик под дверью, проверил пыльный косяк двери, заглянул под горшок, стоявший на подоконнике, и только тогда действительно нашёл ключ. Он вставил его в замок и медленно повернул — бинго.
В квартире было темно, нигде не горел свет. Часть вещей была раскидана по полу, а диванная подушка была почему-то порвана. Казалось, что действительно что-то произошло. Потом он услышал тихий голос:
— Дядя? Это ты? Ты принёс кровь? Дядя, я чувствую себя так плохо.
Это был Рико. И он, очевидно, был в бреду, потому что говорил очень странные и непонятные вещи. Жан огляделся, пытаясь определить, где находится парень, глаза успели привыкнуть к темноте, потому что Жан не решился включить свет. Он только сейчас задумался о том, что это первый, когда Жан находится в квартире своего парня. Возможно, Рико не хотел находить оправдания тяжёлой металлической двери, у которой с одной стороны не было ручки и тому, что он привязан к кровати.
— Жан? Что ты здесь делаешь? — слабо спросил Рико. В прошлый раз он похоже кричал, его голос был хриплым. — Жан, помоги мне. Пожалуйста. — пробормотал он на французском.
Сам Жан задержал дыхание и старался не двигаться. Всё это было так странно и пугающе, что он не знал, а действительно ли ему стоит помочь Рико. Но парень выглядел таким слабым и беспомощным, несмотря на пристальный взгляд, который он не открывал от Жана. Поэтому парень нащупал ключ в темноте по указаниям Рико и выпустил его.
Только когда на него набросились и больно уложили спиной на пол, Жан увидел при свете луны, как болезненно выглядел парень. Казалось, что в таком слабом существе не должно быть столько силы, чтобы опрокинуть его. И острые клыки. Жан никогда раньше не замечал их. Почему Жан никогда раньше не замечал больших острых клыков возлюбленного? Это был единственный вопрос, который почему-то возник у него, стоило только Рико больно укусить Жана. Вместе с нарастающей слабостью во всём теле, он также чувствовал, как растёт спокойствие, несмотря на холодный пот, покрывший всю кожу. Перед тем, как потерять сознание, он услышал будто из-под воды голос Рико:
— Прости, прости, прости, Жан, я не хотел.
***
Казалось неправильным, что Жан узнал о существовании вампиром, только когда стал вампиром, потому что его парень укусил его.
Он не был так равнодушен к ситуации, как думали окружающие, Жан старался держать лицо, так как был уверен, что если хоть часть того ужаса, который он испытывал просочится сквозь маску, то он просто сломается. Жан не мог представить, каких масштабов будут эта истерика, поэтому старался сделать всё, чтобы избежать её.
Но некоторые вещи было невозможно скрыть. Так, Жан активно избегал пребывания в одной комнате с Рико или забивался в противоположный от парня угол. Да, может, неделю назад он и мог сказать, что влюблён в этого человека, но знание, что Рико вампир действительно всё изменило. А может, во всём виновата была боль, от которой страдал Жан во время укуса и все кошмарные дни собственного обращения.
Рико предпринял только одну нерешительную попытку примирения за неделю, что прошла с инцидента, но Жан не хотел ничего от него слышать. Даже извинений. Ему было страшно просто вспоминать о нём, не то что встречаться лицом к лицу, поэтому Жан прервал Рико в тот единственный “разговор” сбивчивым предложением расстаться и забыть обо всём, что между ними было. Боль, от ощущения которой он не мог избавится, отразилась в глазах Рико и не покидала их, когда он тихо согласился и вышел из комнаты.
Жан оставался в городе достаточно долго, чтобы ему успели объяснить, кем он теперь был и какие последствие за этим следовали, а потом ушёл. Может, это и было безрассудно, но Жан просто больше не мог оставаться так близко к Рико, который убил его и превратил в вампира. Он отказывался слушать и принимать какие-либо объяснения, Жан просто хотел оказаться как можно дальше от бывшего возлюбленного.
А потом он ушёл, оставив письмо на столе: “Я больше не могу здесь оставаться, Рико. Ты должен был заметить, я не просто так отдалился. Я смог принять свою новую суть, но больше не могу быть рядом с тобой, не могу не вспоминать ту боль… Последнее о чём я прошу, пожалуйста не ищи меня и, прости, что забрал машину, я придумаю, как вернуть её”. По расчётам Жана, Рико должен будет прочесть её, зайдя, как обычно, проверить его во вторник. Тогда Жан будет пересекать границу штата.
Всё шло по плану, если игнорировать лёгкое недомогание и дрожь практически по всему телу. Жан просто схватился за руль покрепче и постарался сконцентрироваться на дороге, ему же просто казалось, что зрение по краям плыло, верно?
Возможно, Жан слушал не так внимательно, как ему казалось, когда объясняли сколько на самом деле длиться адаптация. Потому что вот он в одно мгновение зашёл на заправку, чтобы купить воды после долгой дороги в надежде, что это поможет прийти в чувства, а в следующее кинулся на кассира. Краем глаза он заметил, что группа людей была внутри, но Жана волновала только кровь, а не возможность попасться.
— Жан! — крикнул женский голос, когда он вцепился в шею несчастного парня.
***
Комната была закрыта. Как бы Жан не старался открыть дверь, у него не получилось ничего, кроме того, что он почти оторвал ручку, поэтому он недовольно упал на жёсткую постель и застыл в ожидании своих тюремщиков.
— Вижу ты не из робких, — было первым, что произнёс вошедший мужчина с татуировками на предплечьях.
Жан с ворчанием сел. За спиной говорящего оказался низкий парень, который собирался убить его одним взглядом.
— Выпусти меня, — строптиво произнёс Жан, игнорируя опасность поблизости.
— Не в ближайшую неделю. Твоё поведение показывает, что пока тебя нельзя выпускать в люди. Как тебя зовут?
— Жан Моро, — серьёзно ответил он. Навряд ли эта фамилия о чём-то говорила американцам, которые наверняка ни разу не были во Франции, но гордость хотела хоть как-то выразить значимость его личности.
— Жан, тебя же обратили не так давно, верно? — задал мужчина риторический вопрос. — Это трудный период, я знаю, и мы можем помочь тебе, если хочешь.
Парень фыркнул, но и не отказался от предложения.
— У нас здесь небольшое поселение только из вампиров, мы сотрудничаем с городом, так что цивилизация недалеко. Ты можешь присоединиться к нам, если будешь вести себя хорошо.
Блондин за ним усмехнулся, а Жан подавил в себе желание возразить, что он не собака и не ребёнок, чтобы вести себя хорошо.
— Несмотря на всю свою доброжелательность, вы так и не представились, — съязвил Жан, после нескольких успокаивающих вздохов, мотнув головой к парню, прислонившемуся к стене.
Мужчина проследил за жестом и сказал:
— Я Ваймак, а коротышка в углу — Эндрю.
Ещё пара незначительных фраз и вампиры вышли из комнаты, но это вовсе не значило, что больше никто к нему не заходил. Жан чувствовал себя из-за этого музейным экспонатом или причудливым животным в зоопарке, на которое обязательно должны тыкать пальцем, проходя мимо. Паршиво он себя ощущал, короче говоря.
С одной стороны, присутствие незнакомцев его, условном, пространстве заставляло нервничать, а с другой стороны стены в камере были настолько прочными, что даже с улучшенным слухом, Жан не мог понять, что происходит снаружи, и разговоры действительно приносили утешение. Парни и девушки заходили по одному, чтобы перенести ему еду и либо вообще ничего не говорили, либо пытались успокоить его уверяя, какое здесь прекрасное место, и делясь весёлыми историями из жизни.
По существу говорил только Ваймак. И то, после недельного карантина, когда Жана затащили в комнату полную вампиров. Стоило ему зайти и стало неестественно тихо, что напрягло парня. Так же тревожным был тот факт, что среди незнакомцев он увидел Рене и Элисон. Девушки наверное специально не заходили к Жану, в отличие от остальных, но парень не знал почему.
Ваймак прервал молчание, рассказав, как Рене бросилась на него и спасла бедного кассира Джека, который теперь тоже стал вампиром. Ну, да, так себе ситуация. Чем он теперь лучше Рико? Жан постарался поскорее изменить ход мыслей, потому что какова вероятность, что каждый из его прошлых партнёров будет вампиром? Оглядываясь назад, парень не мог вспомнить ничего, что указывало бы на то, что Рене была не-человеком во время их отношений. С другой стороны, Элисон не изменилась со времён их первой встречи: бледная кожа и солнечные очки всё также были с ней. Как и остальные, чьих имён Жан не запомнил. Рене действительно изменилась с их прошлой встречи. Теперь девушка являлась вампиром, потому что иначе не смогла бы отцепить его от избранной жертвы. Вампиры, вампиры, вампиры. Слишком много вампиров. Он вампир, они вампиры, что дальше? Весь мир признается, что это норма и Жан единственный, кто об этом не знал.
Казалось, что он скатывается по спирали, и вот-вот начнётся истерика, ждавшая своего часа, но мирный, полный спокойствие и нежности голос Рене пробился сквозь беспокойные мысли:
— Жан, давно не виделись.
— Вы знакомы?
— Мы были женаты, — с некоторой долей подозрения ответил Жан. Рене никогда не упоминала его?
— Ты была замужем? — удивлённо воскликнул высокий парень со смуглой кожей, который много болтал про своего мужа.
Рене кивнула с улыбкой и объяснила, что они быстро поняли после свадьбы, что не подходят друг другу и расстались.
— Не нужно этих мягких формулировок, — недовольно возникла Элисон, — вы развелись через месяц, и ты до сих пор не рассказала мне, что он такого сделал.
— Потому что это только наше дело.
— Но никаких “вас” больше нет.
— Элисон, — с упрёком произнесла Рене, мельком взглянув на напрягшегося Жана, и молча предупреждая подругу не развивать эту тему.
Бессмысленную перепалку прервал Ваймак громким голосом:
— Прекратите. Жан, ты хочешь остаться? — парень быстро взглянул на бывшую и кивнул. — Тогда я официально объявляю, что Жан Моро теперь часть нашего клана и прошу относится к нему соответствующе.
На удивительную минуту никто не произносил ни слова, потом группа начала расходится кто куда с недовольными ворчанием о том, что ожидали большего шоу. Жан устало присел на освободившееся кресло, а потом услышал чужое дыхание и недовольно открыл глаза. На самом деле было удивительно, насколько сильно мозг пытался создать иллюзию, что они всё ещё оставались людьми. Напротив него стоял парень чем-то похожий на Ваймака, он тупо спросил:
— Ты Жан Моро?
Жан не видел смысла отвечать на это и промолчал.
— Ты знаешь Рико?
— А откуда ты знаешь Рико? — напряжённо поинтересовался он в ответ.
— Мы из одного клана.
— И какое значение имеет моё имя? Я никак не связан с этим парнем.
— Но вы были вместе, он писал о тебе.
— И что?
— Я просто хотел… Ты общался с его друзьями? — неожиданно перевёл тему Кевин.
— К чему эти вопросы? — прямо сказал Жан с намёком на то, чтобы парень представился.
— Кевин. Мы с ним из одного клана, — повторил Кевин. — Я ушёл, потому что в городе стало появляться много вампиров, которые приходили к нам, и, эм, — он отвёл взгляд, — я думаю, это сектанты, которые хотели захватить клан.
Жан удивлённо поднял брови и проговорил:
— Я до сих пор не понимаю, причём здесь я.
— Я пытался как-то сказать о своих опасениях Рико, но он сказал, что я просто завидую, что у него новые друзья и… я сбежал сюда, к отцу. Вы были близки, поэтому ты должен знать, он в порядке?
— Ты же говорил, что вы общаетесь, Кевин?
— Очень редко. После того, как те сектанты пытались убить Нила, Рико обиделся на меня.
Жан вздохнул, прикрыв глаза. Видимо, решение уйти было очень правильным, если верить словам Кевина. Парень раньше вполне мог держаться в стороне, но когда и сам стал вампиром? Жан на секунду представил, как его переодевают и перекрашивают и почти вздрогнул.
— Мы не общались два месяца, но до этого Рико выглядел нормально, — наконец ответил Жан, встретившись взглядом с собеседником.
Кевин неловко кивнул и вышел из комнаты. Жану показалось, что остальные избегают его, так быстро уходя куда подальше, но возможно это просто нервы. Сначала вампиры, потом сектанты. Точнее наоборот. За что ему всё это?
Раз Жана наконец выпустили с недельного заточения, он решил выйти на улицу и осмотреться, где находится убежище клана вампиров, стараясь не задумываться о том, что сюда парня привезли в бессознательном состоянии и без его на то согласия.
Жан ходил, как в былые времена по Парижу, и наслаждался свежим воздухом. Повсюду стояли маленькие одноэтажные домики. По одну сторону лес, а по другую, вниз по холму, город. Казалось, только из-за урбанизации они находились так близко друг к другу, и раньше лес полностью окружал деревню. На подобии площади был высажен красивый сад, который доживал свои последние дни из-за осеннего холода и скамейки вокруг него. Жан решил присесть и отдохнуть, но человек плюхнувшийся рядом явно намерен помешать его планам.
— Ты скучный, — заявил Эндрю. Жан не знал, как это прокомментировать, поэтому промолчал. — Придурки ожидали большего шума после того, как тебя выпустят.
— Пока что никто из вас не представляет достаточной угрозы, чтобы так реагировать.
Эндрю хмыкнул, соглашаясь, а потом снова заговорил, кажется, не заметив, что Жан засмотрелся на блеск его кожи в этот солнечный день. До этого он старался не обращать внимания на эту деталь вампирской жизни, но теперь… Эндрю был похож на какого-нибудь принца из сказки.
— Нил притворялся новообращённым, а потом сбежал через окно туалета, когда его выпустили из карантина.
Жан коротко рассмеялся от неожиданности и попытался представить, кто из вампиров назывался “Нилом”, с которым так много всего происходило.
— Рыжий коротышка, — опередил его Эндрю.
И тут он вспомнил этого парня, что рассказывал Жану невероятные истории про долгие годы в бегах от серийного убийцы и про прочие безобразия, с долей ужаса, он теперь признавал, что хотя бы часть из них была правдой. Жан не выдал своего удивления:
— А мне показалось, что он выше тебя.
— Тебе показалось.
Они посидели пару минут в тишине, а потом Жан вернулся в дом. Ваймак сам запер его в той комнате, так что вытащить сможет только силой теперь, когда Жан снова остался без дома.
***
Жан спокойно ждал пока закипит чайник на кухне, когда мимо него промчался Нил и выпрыгнул через окно.
— Какого чёрта? — растерянно пробормотал он, не ожидая ответа, но Эндрю снова незаметно появился рядом и заговорил:
— Нил бегает как ненормальный, стоит привыкнуть.
— Всё, что я о нём слышу, звучит дико.
Чайник засвистел и Эндрю схватил его, начав заварить кружку кофе. Жан закатил на это глаза, а потом сделал себе чай. Они вместе сели за стол, и парень неожиданно заговорил:
— У него всегда есть в запасе невероятные истории.
— Почему твои слова похожи на начало грустной истории?
— Почему сразу грустная? Мы расстались по обоюдному согласию.
— Вы были вместе?
— О как мало ты знаешь, Жан.
Молчание повисло между ними, парень кинул взгляд на улицу. Он чувствовал, что скоро должен выпасть первый снег, но переводческие дожди последнюю неделю навевали сомнения. Не сдерживая любопытства, Жан поинтересовался, почему же она всё-таки расстались. Эндрю посмотрел на него немного и ответил:
— Тогда я не был готов к серьёзным отношениям, а Нил не был достаточно влюблён, чтобы пытаться их сохранить. Мы остались друзьями.
— Тогда, а сейчас?
На Жана упал ещё один долгий взгляд, и он не постеснялся ответить тем же. Во внешности Эндрю не было очевидных недостатков и Жан не собирался их искать.
— В этой глуши надо ещё попробовать найти нормального парня, — наконец пробормотал парень, а потом поднялся и помыл кружку из-под кофе в раковине.
Тишина. Как много раз их разговор затухал, чтобы вспыхнуть снова через несколько минут? Жан почувствовал, что тоже хочет поделиться, рассказать немного о себе. Возможно даже доказать, что он подходит на претендента в качестве романтического партнёра.
— Я был влюблён дважды.
— В Рене, раз ты сначала женился на ней перед тем, как сказать, что больше не любишь. Обидел бедняжку.
— Да, — тихо согласился Жан, — мы не вместе только по моей вине. Я должен был понять раньше, что у нас ничего не выйдет. До того, как сделал предложение…
— И почему же ничего не вышло?
— Я долго не мог понять, что мне не нравятся девушки, — уклончиво ответил Жан, но его голос дрогнул и он знал, что эту ошибку заметили.
Когда перевёл взгляд на Эндрю, то встретил невпечатлённое лицо: “Действительно? Если ты не собираешь говорить правду, то лучше помолчи,” — как будто пытался сказать он. Жан замялся. Очень редко, когда у него заходил разговор с кем-то об отношениях, то этого было достаточно собеседнику, никто не пытался копнуть глубже, и теперь парень пытался найти нужные слова, потому что хотел понимания.
— Все вокруг меня говорили об отношениях, что рано или поздно у меня они тоже будут. С девушкой. Но я никогда не замечал в себе того же интереса, о котором говорили однокурсники.
— И ты решил, что воспользоваться влюблённостью единственной подруги это хороший вариант?
— Рене прекрасна и я желаю ей только счастья.
— Но.
— Но, к сожалению, мы не сошлись.
— Я чувствую, что разговор пойдёт по кругу, если мы продолжим говорить о Рене. Кто был твоей второй жертвой?
— Парень, который укусил меня, — недовольно фыркнул Жан на выбранную Эндрю формулировку.
— Ну, значит, ты был жертвой. Детали.
— Рико…
— Морияма?
— Он какая-то известная личность среди вампиров? — взбесился Жан.
— Драму жизни Кевина слышали все.
Жан закатил глаза.
— Мы расстались после моего обращения.
— И всё?
— А нужно ли что-то ещё?
Эндрю в ответ просто пожал плечами.
***
Можно ли было посчитать за свидание прогулку по лесу? Жан был не уверен в ответе, да, он был на других свиданиях и сам их устраивал, но раньше взаимоотношения с партнёром строились более классическим способом. Но когда они вышли на красиво освящённую поляну и Эндрю достал из рюкзака плед и любимое печень Жана, о котором никто не должен был знать, то вопросов не осталось. По крайней мере, Жан точно будет считать это свиданием, причём очень хорошим. Так, Жан поступил и с предыдущими двумя встречами: в первый раз Эндрю предложил ему прогуляться по городу и провести скромную экскурсию, потому что честно говоря в этой дыре и показывать-то нечего, а во второй раз позвал парня выпить вместе хорошего кофе в настоящей кофейне, а не ту суть, что они заваривали в доме Ваймака, где ютился Жан всё это время.
Тихо и спокойно развивались их отношения, и парень не заметил, как простая заинтересованность превратилась в быстро загорающуюся влюблённость. Казалось, что отношения лучше просто невозможны. Было похоже, что они не прикладывали никаких усилий для построения отношений. Они даже никак не обговорили, что между ними происходит, но встречи, взгляды, прикосновения и слова будто говорили сами за себя. Жан мог также долго рассматривать Эндрю, как и говорить с парнем на всякие разные темы. К нему хотелось прикасаться, но не на публике, а только в уединение, когда можно было подумать, что кроме них, никого больше не существовало. Такие моменты было сложно поймать из-за обостренных чувств вампиров, поэтому они казались ещё драгоценнее.
И вся эта влюблённость в Эндрю пугала Жана самым странным способом. “Так идеально невозможно,” — думал он одинокими вечерами, когда ничто другое не занимало его мысли. Да, всё было прекрасно, но тоже самое можно было сказать и про отношения и с Рене, и Рико: Жан никогда не подозревал, что существует проблема, у которой есть шанс разрушить всё. И не важно где она была, в нём или во внешних обстоятельствах, сам факт её наличия тревожил Жана на проверим сознания.
Однажды Эндрю незаметно появился рядом с ним, как он иногда делает, и застал его за тревожным бормотанием глупых и неправдивых вещей, потому что Жан себя уже откровенно накручивал в редком приступе беспокойства о будущем, которое не произойдёт. В тот вечер они поговорили, долго и терпеливо, обсудили переживания и Жана, и Эндрю. Потому что, какое чудо, у парня тоже были свои заботы. Он впервые пробовал себя в серьёзных отношениях и действовал больше интуитивно. Услышав чужие переживания, Жан успокоился, на душе стало легче. Особенно в тот раз ему понравилось засыпать в обнимку.
***
Скоро будет уже как почти два месяца негласным отношениям Жана и Эндрю. И половина мыслей первого была занята тем, какой бы аккуратный и незаметный подарок сделать парня и наконец-то поговорить к чему они идут со всеми этими поцелуями, потому что одного разговора недостаточно, а вторая думала, как сообщить Ваймаку о проблеме. Даже на общем фоне всего, что случилось с ним за последнее время, депортация была сильно волнующей возможностью, потому что виза Жана заканчивалась. Ну, это не было по факту визой, но было проще называть её так, а не набором букв, а потом объяснять их значение каждому интересующемуся. Три месяца данные Жану заканчивались и ему потребовалось бы вернуться на время во Францию, прежде чем прилететь обратно в Америку.
Жан хотел уточнить у Ваймака, сможет ли он сделать это с его новым статусом вампира? Не возникнет ли каких-либо проблем? И если Жан планировал остаться в Америке насовсем, то было необходимо задержать на родине подольше, чем на неделю, чтобы оформить нужные документы и получить разрешение на иммиграцию. Честно, Жан не очень хотел разбираться со всей этой бумажной волокитой, потому надеялся, что по какому-нибудь старому, как сами вампиры, договору ему нужно будет только показать новые клыки и все проблемы будут решены.
Тем не менее, ничего из вышеупомянутого, не уберегло Жана от импульсной поездки в ювелирный магазин. Он уже был здесь, когда искал подарок на день рождения Рене, и было одно кольцо, которое ему приглянулось. Жан с облегчением обнаружил, что оно всё ещё в наличии и есть нужного размера и купил два. Успокоенный минимальным количеством действий, он вернулся домой, готовый к серьёзному разговору, но стоило только найти нужный контакт, как телефон завибрировал от входящего вызова. От Ваймака. Жан ответил.
— Жан, как дела? — голос мужчины был необычно серьёзен.
— Всё в порядке, тренер, я как раз собирался вам позвонить.
— Отлично, рад, что ты не психуешь, я уже выяснил, в какой он больнице. Тебя подвезти?
— Кто в больнице? — глухо спросил Жан, чувствуя, как ускоряется сердцебиение. На том конце связи послышалось тихое чертыхание. Парня с головой накрыло ожиданием худшего.
— Так ты не знаешь: Эндрю попал в аварию…
— Как он? — в ответ лишь молчание. — Ваймак, скажи мне.
— Я как раз собирался, — голос приобрёл раздражённые нотки.
— Просто скажи мне как он и где он, — потребовал Жан, закричав в трубку.
— Выдохни, парень. С Эндрю всё в порядке. Наши люди перехватили его…
— Просто скажи мне, где он, чёрт возьми! Не нужно этой бесполезной информации, — из-за беспокойства Жану не хватало терпения и логическая часть его это понимала.
Ваймак вздохнул и продиктовал адрес, ещё раз упомянув, что всё хорошо. Жан сбросил вызов, не дав мужчине договорить. Воспользовавшись вампирской скоростью, он быстро добрался до больницы. Сейчас у него не было времени притворяться человеком, да, Жан знал, что это большой город и что он рисковал, но наказание можно было принять после того, как убедится, что его партнёр в порядке.
Только неожиданно возникла проблема: Жан не мог получить информацию о состоянии Эндрю, потому что никак не был с ним связан, его имя не упоминалось в документах парня. Жан разозлился на нелепые правила конфиденциальности, в которых на самом деле был смысл, просто сейчас они ему мешали, и проверил, что ничего не находилось в руках, чтобы случайно не сломать. Он разочарованно опустился на не удобное металлическое сидение, готовый набросится на любого, кто косо на него взглянет.
Жан более-менее успокоился к приезду Ваймака, он больше не делал так сильно крови, вместо этого тихо надеясь, что у мужчины получится что-то узнать, потому что противные санитары не сказали ему ничего. Жан ещё не разговаривал со старшим вампиром, тот лишь один раз взглянул на него и направился к стойке администратора.
— В ближайшие несколько часов к нему никого не пустят, потому что идёт операция. Пока он без сознания, зайти смогут только родственники. Предположительно Эндрю придёт в себя либо сегодня вечером, либо завтра, — сразу начал Ваймак, сев рядом с ним. — Ты можешь поехать домой и…
— Я никуда не поеду, пока не увижу его, — резко прервал его Жан.
— Попытаться стоило. Тогда сходи, купи что-нибудь поесть, разомни мышцы. Нет? Тогда сиди, жди, потому что я ужасно хочу кофе.
Вернувшись, Ваймак принёс и ему кофе. Вскоре пришли Ники и Аарон. Близнец должно быть отпросился с работы пораньше и очень спешил, ведь не снял белого халата. Ники же выглядел чрезвычайно напуганным, но чем дольше Ваймак говорил, тем менее бледной казалась его кожа. Следующим появился лечащий врач Эндрю. Аарон внимательно слушал миловидную женщину и понимающе кивал время от времени. А в голове Жана медленно зрел план, как не допустить повторения сегодняшней ситуации. Возможно кто-то скажет, что он торопит события, но когда его в последний раз волновало чужое мнение?
На следующий день Жан смотрел на разбитое тело Эндрю через маленькое окно в двери и не сопротивлялся мыслям, которые приходили ему в тот момент. Все думали, что они встречались. Да, они с Эндрю не обговаривали этот момент, просто молча решив быть вместе, но окружающим людям не потребовалось никакого пафосного заявления, чтобы заметить некие изменения в их отношениях, которые сам Жан не мог увидеть. Так вот, к чему он это? Если в глазах общества они были парой, то не было ничего странного в том, что когда Жана всё-таки впустили в палату, он, не стесняясь других посетителей, начал разговор с предложения:
— Ты выйдешь за меня?
Эндрю понадобилось время, чтобы ответить. Парень успел несколько раз моргнуть, выслушать ворчание близнеца, тихое поздравление Рене и заметный вздох Ваймака перед тем, как спокойно согласится. Но сказать “да” было бы слишком прямолинейно, не так ли?
— А где кольцо? Ты же такой романтик, ты должен был купить кольца, — Эндрю хмыкнул, саркастично протянув: — Как люди иначе узнают, что я занят, Жан?
— Им нет причин узнавать об этом, потому что, насколько мне известно, ты не собираешься ни с кем знакомится, — закатил глаза Жан, отвечая, пока вытаскивал коробочку с кольцом из кармана и передавая парню. Кто знал, что она пригодится так скоро.
Эндрю вытащил украшение и повертел, разглядывая, а после протянул руку, молча указывая Жану одеть кольцо за него.
— Помоги бедному больному.
— Все мы знаем, что ты останешься в больнице ещё на несколько дней, только чтобы у других врачей не возникло вопросов, в случае чего, — заметил Аарон, до этого молча наблюдавший за разворачивающейся сценой.
Эндрю безразлично подвигал пальцами в ответ и приподнял ладонь.
— Откуда ты знаешь мой размер? — поинтересовался он, осматривая уже окольцованную руку.
Жан закатил глаза и не ответил. Иногда, Эндрю действительно раздражал его, но не сейчас, потому что было невозможно отрицать тепло разтёкшееся в груди, как мёд, от согласия парня.
***
Жан чувствовал дежавю, когда набирал номер и подносил телефон к уху.
— Элоди.
— Жан. Почему ты решил позвонить мне сейчас? Не завтра, не вчера, не на прошлой неделе, не несколько недель назад? — сразу возмутилась девушка. — Та короткая смс-ка на день рождения не считается и мы оба это знаем.
— Верно, — просто ответил Жан, понимая чужую обиду. — У меня есть прекрасная новость: я выхожу замуж.
— Что! — крикнула она в трубку. — О, это так круто. Скажи, что ты приглашаешь меня на свадьбу, я больше никогда не буду с тобой общаться целый месяц, если ты этого не скажешь.
— Я приглашаю тебя.
— Ура, поздравляю, ты самый лучший. Когда мне прилетать?
— Церемония будет проходить на следующей неделе…
— Ты серьёзно сообщаешь мне о таком важном событие так поздно, Жан? Чёрт, мне нужно найти подарок, а потом я сяду на ближайший рейс.
— Буду тебя ждать, Элоди.
— Теперь ты наконец-то будешь должен написать мне свой точный адрес, чтобы не встречать меня на другом конце страны.
Жан мило закончил разговор и как настоящий старший брат, отправил только город и название аэропорта. Он с нетерпением ждал приезда сестры и даже не был удивлён, что у неё были все нужные документы для поездки на другой континент. Эндрю, на самом деле, не поддерживал его восторга, но тихо интересовался фактами о Элоди, а Жану больше и не нужно.
Девушка справилась в удивительные сроки и уже через четыре дня, он встретился с ней.
— Жан! — раздался радостный крик по парковке аэропорта, привлекая внимание парня.
— Давно не виделись, Элоди, — пробормотал он в обесцвеченные кудри, крепко обняв.
“Ты так выросла,” — почти произнёс Жан, но поймал слова на выдохе: сестре никогда не нравились такие банальности. Воздух пах упавшими листьями, и он был действительно рад, что пригласил Элоди на вторую свадьбу.
— Если бы ты приглашал меня не только на свои свадьбы, то виделись бы чаще.
Потом они сели в машину Эндрю, который любезно согласился забрать их из аэропорта в другом городе. Парень и отвёз бы Жана туда, если бы только тревожность не подняла Жана на ноги гораздо раньше, чем обычно вставал Эндрю. Да, в итоге, он просто тихо вышел и добрался сам. Его жених не был доволен.
Элоди половину поездки болтала обо всём, что с ней успело приключиться с тех пор, как Жан уехал из Марселя, а вторую половину мирно спала на плече у брата. Как много он пропустил. Жан старался запомнить всё, что рассказала девушка и в будущем больше участвовать в её жизни.
Они были уже в деревне, где сейчас очень сильно пахло упавшими листьями, когда Жан вспомнил:
— Ты поставил тесто в духовку?
— Да
— Ты умеешь печь? — сонно пробормотала Элоди.
— Эндрю нравится сладкое.
Она странно на него посмотрела, и Жан всё ещё чувствуя вину за то, что не поддерживал связь с сестрой, неловко продолжил, вернувшись к готовке:
— Рене меня научила.
— А, — понимающе вздохнула девушка. — Тогда? Или когда вы встретились позже? На самом деле удивительно, что вы снова нашли друг друга.
— Да. Эм, я испёк твои любимые булочки, надеюсь, они до сих пор тебе нравятся.
Глаза Элоди загорелись и она радостно воскликнула, ещё раз крепко обнявшись с братом. Жан чувствовал себя неловко и благодарно за то, что сегодня пасмурный день. Его кожа не блестела, но это стало достаточным поводом для признания в вампирстве. Булочки нужны были как вспомогающее средство, чтобы отвлечь Элоди от потенциальных криков.
Естественно, как в плохих комедийных сериалах, которые смотрел по вечерам Ваймак, представления Жана оказались абсолютно ошибочными.
— Я вампир, — неловко сказал он.
— О, круто. А все вампиры одинаково устроены?
— Что? — удивился вместо сестры Жан. Почему она звучала так, будто уже знала про вампиров?
— Ты волновался перед тем, как рассказать мне, да? — умилилась Элоди, практически заворковав голосом. — Не беспокойся, одна из моих подруг вампирша и она супер.
Не переживай, ведь правда, потому что весь мир знал о вампирах, кроме тебя. Каким посмешищем была его жизнь.
***
Да, в каком-то смысле можно было посчитать забавным тот факт, что он познакомился с Эндрю осенью, а в конце лета следующего года женились. Большинство посчитали бы это скорее романтичным, но Жан знал, что авария и нужда остаться в Америке имели своё значение, когда он вручал парню кольцо вместе с предложением руки и сердца. Честно, он с ужасом представлял бумажную волокиту, с которой придется разобраться, чтобы получить грин-карту. Но это должно стоить того, потому что Жан не собирался ездить во Францию каждые три месяца ради документов.
— Вы готовы провести вместе вечность? — чинно произнёс Ваймак, слишком пафосную даже для вампирской свадьбы фразу, уже получив от каждого из них согласие. Они ещё раз подтвердили своё желание. Эндрю чуть закатил глаза, а Жан усмехнулся в ответ. — Пусть будут ваши ночи полны любви и охоты. Вы дали клятву верности, теперь время её исполнить. Скрепите ваш союз укусом! Пусть этот союз будет вечным!
Жан чувствовал, что краснеет. Пусть он и не так давно был вампиром, но успел чётко для себя определить, что укус это слишком личное, чтобы делает его так публично. Все присутствующие это тоже знали: ни один вампир не ощущал бы себя безопасно в таком уязвимом положении с множеством глаз на спине. Ваймак рассказывал, что очень малое количество пар действительно кусали друг друга на церемонии. Обычно это был простой поцелуй в шею, а клыки можно было применить уже после, в уединении спальни.
Даже зная это, Жан испытывал внутренний трепет, когда губы Эндрю прикоснулись к его коже, прямо там, где бойко стучал пульс. Только когда парень отстранился, Жан услышал радостные крики гостей, и уже с меньшим беспокойством поцеловал шею партнёра. Можно было сказать, что кончики ушей Эндрю точно покраснели бы, если бы парень был жив, но дыхание сбилось, казалось, у каждого из них в действительности.
Потом все загалдели ещё громче и началась вечеринка, все пили, пели и веселились. Жан не мог отлипнуть от Эндрю, цепляясь за него и всячески соприкасаясь с партнёром, Элоди из-за этого подшучивала над ним и открыто смеялась в лицо после того, как алкоголь удар в голову и размыл границы вежливости привитые родителями. Жан думал, что впервые видел сестру такой весёлой и свободной.
Часы летели незаметно и постепенно гости начали расходиться кто куда. Элоди оставалась ещё на день у Рене, а потом улетала обратно в Марсель. Жан старался не думать о грустном в такой прекрасный день и просто радовался тому, что увиделся с сестрой спустя долгое время.
В качестве подарка деревня отдала им милый домик на окраине, но первую брачную ночь они планировали провести в спальне Жана, которая вскоре перестанет ему принадлежать. Ваймак любезно решил погостить у местной медсестры в честь этого. Правда, сейчас, всё, что волновало Жана — первая брачная ночь. Конечно, парень снова волновался. И Эндрю это заметил:
— Чего застыл? — поинтересовался он, растягивая слова, пока снимал галстук. — Не знаешь, что делать?
— Я думаю, мы забыли обговорить эту деталь, — ответил Жан и снял пиджак, повесив его на задвинутый стул в углу комнаты.
— О чём ты, Жан?
Парень прикрыл глаза и глубоко вздохнул, готовясь ответить. Ему было необходимо собраться перед этим с силами.
— Я не знаю, буду ли я когда-нибудь готов к чему-то большему, чем поцелуи, — Жан встретился с внимательным взглядом Эндрю и чуть более неохотно продолжил. — Я не знаю, захочу ли я когда-нибудь заняться сексом.
Повисла тишина. Мерный свет свеч, которые зажёг Эндрю, делал обстановку неуловимым образом интимнее, казалось, что сейчас можно сказать что угодно, но Жан никак не мог подготовится к фразе Эндрю, последовавшей после долгого молчания:
— Ты же не специально сначала устроил свадьбу, и только после решил сказать об этом?
Парень возмущённо фыркнул, но не смог ничего ответить, потому что неожиданно для самого себя захихикал. Так нелепо. Жану удалось только произнести:
— Это серьёзно, Эндрю, — перед тем, как нахлынула новая волна смеха, но уже из-за реакции партнёра, мужа: он коротко кивнул и еле заметно улыбнулся, помимо этого, Жан был готов поклясться, Эндрю тихо прыснул, прежде чем снова взять себя в руки:
— Жан, за всё время наших отношений мы только несколько раз заходили дальше поцелуев. Секс — это не то, ради чего я вышел за тебя, — спокойно поговорил он, встретив взгляд серых глаз.
Жану действительно нужно было услышать эти слова, потому что теперь он чувствовал будто какой-то невидимый груз свалился с его плеч. Какое прекрасное время. Так, осень могла бы стать его любимым временем года.