Work Text:
Митяй лежит у печки и рвано, со свистом дышит, периодически надрывно кашляя, сотрясаясь всем телом и кажется, что вся изба сейчас рухнет от этих резких звуков. Он бледный, но щёки алеют яркими пятнами и эти пятна маячат оттиском на веках Мокши, каждый раз, когда тот закрывает глаза.
Лекарь сказал сухотка, велел капать какие-то капли и пить какой-то там отвар. Ещё чтобы больной был в тепле, а избу проветривать. Они всё это делают, но как-то растерянно – такое впервые, что не упал с пега и руку сломал или на двушке зацепил киркой ногу – а чтобы ело что-то изнутри. Всё делают и ничего не помогает, Митяй всё больше кашляет, и всегда бывший полным сил и в движении лежит неподвижно, на вопросы почти не отвечает – слишком тяжело, и кровь горлом опять пойдёт.
Мокша сидит с Митяем круглосуточно, спит полу-сидя, прислонившись к лежанке, вскакивает от любого звука и на каждом приступе кашля держит Митяя за руку. И постепенно сходит с ума, твердя сначала про себя, а потом вслух, что это нечестно, так нельзя, не должно быть, не бывает, этожеМитяй, нупожалуйстапожалуйстапожалуйста. Отчаявшись, Гай даже приводит к лежанке Ширяя, но Митяй кажется как будто не замечает. Мокша всхлипывает, закусывает губу и отправляется в денник чеканя шаг так, что пяткам больно.
Он берет Стрелу и почти без разогрева уходит в нырок. Редкий случай, когда болото его не пробивает - конечно Гай видит, как они лежат вдвоём в поле и здоровый Митяй поворачивает голову и смотрит на Мокшу, со своим до боли знакомым прищуром золотистых глаз... Гай закрывает глаза, начинает соскальзывать с пега, он хочет отдаться этой картине целиком... но алые пятна на щеках Митяя снова вспыхивают перед ним, и он, чувствуя привкус крови от уже прокушенной губы, просто позволяет пегу лететь вперед, слепо смотря перед собой в одну точку.
Мокша проводит на двушке много часов, с него льёт пот ручьём, волосы висят сосульками вокруг лица, он сломал лопату и кирку. Кажется после кирки он сорвал голос и пытался рыть руками, под его обломанными ногтями земля, у него не осталось больше сил. Ему кажется, что он уже обжёг легкие, но уйти он не может. Мокша лежит рядом со Стрелой, царапает землю и хрипло, на одной ноте, воет от тоски и чувства неизбежной потери.
Не так, не так, не так, пожалуйста, ну пусть не так, не...
Очередной ноготь ломается очень сильно, до середины пластины, но Мокша этого не замечает, потому что понимает, что нашёл. Закладка, помогающая лечить. Дар великого лекаря и учёного, который откроет новые знания о болезнях и ...
Кажется, он вскакивает и просто бежит к болоту, но всё же вспоминает про Стрелу, и мгновенно забыв о том, как ему невыносимо жарко, летит. Он найдёт того, для кого эта закладка, прямо на выходе из нырка и приведёт к Митяю, всё будет хорошо, всё будет хорошо, слышите! Митяй снова будет широко улыбаться так, как умеет только он и смотреть с прищуром лёгким на Мокшу так, что у того коленки подгибаться будут от того, что так не бывает, таких близких себе только выдумать можно...
И только в этот момент Гай понимает, что так и не отпустил закладку. Он с ужасом и воплем отбрасывает от себя уже совершенно обычный камень и просто смотрит, как в нём самом растворяется остаточное сияние. Из нырка он выходит поздно ночью, бросает Стрелу в лесу, вышвыривает из избы Матрёну и, захлёбываясь слезами, целует Митяя в губы. Хрипотца уходит из его надрывного дыхания, да и оно само становится чуть более ровным. Мокша запирает дверь, залезает на лежанку к Митяю, утыкается ему в плечо и до утра плачет тихими слезами человека, который знает, что только что снова обрёл и потерял всё.