Work Text:
Как это он примчался на стоянку, да еще вместе с другом своим, Михаилом – тот где-то в хвосте, еле за ним поспевает (ростом-то поменьше, чем он, а весом – наоборот):
- Иваныч, заводи!
Что такое стряслось за полчаса до обеда? Вожу его уже седьмой год, и ни разу не наблюдалось, чтобы он бегал. Знаете, как говорится: полковники не бегают, потому что в мирное время это вызывает смех, а в военное – панику. А генералы тем более. Но если твой единственный внук от погибшего сына, свет в окошке, копая всякое свое археологическое в экспедиции, ненароком выкопал авиабомбу и звонит: «Дед, срочно присылай саперов», – тут забегаешь. Сам-то я холостой-бездетный, но могу представить. Богатое воображение для этого не требуется.
Ну что, поехали туда. Что надо гнать вовсю, я и так понял – он даже говорить не стал. Хорошо, это сравнительно близко в Подмосковье – если поднажать, доберемся за полтора часа. Домой все-таки заскочили, все равно по пути, прихватить наскоро для этих археологов гостинцев, какие нашлись – пирожки, соленья. Он остался в машине с Михаилом, а в квартиру отправил меня, ясно из-за чего: чтобы жена по нему не догадалась, в чем дело. Вид у него был… он всегда держится так, что любой позавидует, но сейчас еле справлялся. А она женщина чуткая, наблюдательная. Еще бы, столько лет вместе – поженились сразу после ее выпускного и до сих пор живут душа в душу, всем бы так.
Она, само собой, не дурочка, мигом почуяла что-то, насторожилась, но вела себя спокойно, как ни в чем не бывало, чтобы не доставлять нам ненужных хлопот. Собрала все в рекордном темпе, ни про что меня не спрашивала, только, как обычно, проинструктировала насчет пирожков: вот в этом пакете – с мясом, те – с капустой, те – рис с яйцом и зеленью, а сладкие, с яблоками – вообще положила отдельно. Чтоб не спутали, а то это ж катастрофа, если кто возьмет с нелюбимой начинкой.
Невестка тоже вышла из своей комнаты, хоть мы и старались не шуметь. Привычка у нее такая – обязательно выходить, когда открывается дверь в квартиру, проверить, кто явился. Может, мужа все еще ждет, по ней ведь не разберешь. «Доброе утро, Валерий Иванович», - говорит. Это, наверное, потому, что чаще всего видит меня либо по утрам, либо вечером. У нее с временем суток не очень, да и с многим другим тоже, хотя людей всегда узнаёт, и тихая. Я ей ответил так же, чтоб не смущать. Ладно хоть она, в отличие от его жены, не поняла ничего. Всё легче.
У границы Кутузовского с Можайкой1 мы встретились с саперами, дальше двинулись вместе. Хочешь не хочешь, а сбавили скорость, чтобы они не отставали – у них же грузовик, не наша «Волга». Видел я, как его тянет рвануть вперед, чтобы побыстрей убедиться, что с внуком все в порядке – раз уж к сыну тогда не мог. Кто б его пустил? Сидел в Москве, скрежеща зубами, сердцем, силой воли и что там еще есть, пока любимого сына где-то на Западе взяли на задании и, значит, методами форсированного допроса… Ну и дофорсировались. Ровесник мой был, почти. Я на год моложе.
Это все случилось задолго до моей нынешней службы. Я у него шоферю с того дня, как он получил первую генеральскую звезду и в придачу к ней эту машину. Получил малость раньше, чем полагалось по выслуге лет – заслужил, и достойно. Как там было в точности, не знаю, но ходил слушок, что одного офигенно ценного западного шпиона по ошибке – или не по ошибке, а кто-то наинтриговал в своих шкурных интересах – отправили то ли на расстрел, то ли еще куда-то не туда, а он вовремя исправил дело. Рискнул сильно, но вмешался. Болтают, чуть ли не штурмовал чье-то посольство в гордом одиночестве, голыми руками. И успел аккурат к важной встрече в верхах, от которой наш тогдашний генсек, президент СССР, много чего ожидал, а шпион был из той страны, с руководителем которой встречаться. Не думаю, что это брехня – он может. Такой человек. Считаю, для меня честь – его возить.
А вот что шпион был из той самой страны, где замучили сына – это железно брехня. Эдакое даже для него чересчур.
Когда показался пионерлагерь, с дороги пришлось свернуть. Дотряслись напрямик по бывшему полю до места раскопок – курган, в котором нашли авиабомбу, торчит себе неподалеку, а все археологи собрались на безопасном расстоянии от него, целые-невредимые, нас встречают. Студенты, ни одного старшего, и все мне незнакомые – четверо парней, две девушки, внук у них за главного: начальник экспедиции.
Он как завидел внука, бежать уже не стал, подошел обычным шагом, обнял его, да так и замер. И внук тоже… видно, что не просто терпит, чтобы уважить дедову тревогу. Долго стояли. Вот это и есть взаимное понимание. Как там ее – духовная близость. Говорят, у него и с сыном так же было. Такое потерять, а сегодня еще и внука чудом миновало… Он его хорошо воспитал, по высшему разряду. Отличный парень, умный, добрый, не балованный, никаких тебе барских замашек, как частенько случается в семьях наподобие этой. И общение не на уровне «Одет-обут-накормлен, остальное ерунда», а по душам и интересам, если интересы разумные. Увлекся кораблями – вот тебе и книжки научно-популярные, и поездки в каникулы на море в портовые города, и судомодельный кружок, да и сам покажу, как делать модели. Захотел в археологи, а не куда-нибудь попрестижнее – пожалуйста, поступай на истфак. Хочешь археологию не простую, а подводную, чтобы нырять с аквалангом – обучайся, получай квалификацию водолаза.
У меня-то с отцом и близко такого не было – все больше «Опять подрался, покажи дневник, снимай штаны», а дедов я не застал.
На авиабомбу эту, слава тебе господи, наткнулись не лопатами в яме, а через прибор электроразведки, поставленный на макушке кургана. Внук, оказывается, тех специалистов, которые ее засекли, своих знакомцев, сам и вызвал из города – что-то заподозрил насчет этого кургана и решил проверить, чего там под землей, прежде чем копать. Только мне не понравилось, как он выглядит – слишком уж потрясенный для текущего момента, а ведь мальчишка уравновешенный и не трус. Что-то такое в нем было… не соответствующее ситуации «Все обошлось». Я еще подумал, может, чего не знаю. Вдруг у них из-за этой бомбы какие-нибудь древние исторические ценности разрушились или там научное открытие, на которое все рассчитывали, сорвалось? И он как начальник настолько болеет за порученную ему работу, что весь испереживался… Да нет, вряд ли. Лишь бы открылся деду, тот его поймет и разберется, как помочь, с его-то возможностями.
Достали наконец саперы эту авиабомбу – SC250, немцы в войну их всюду сыпали почем зря. Сто двадцать с лишком кило тротила, а в длину как любая из этих студенток. Вся обросла ржавчиной, стабилизатор цел. Ох, молодчина внук, что додумался вызвать тех спецов с их прибором. Даже если бы он со своими археологами не добрался до нее в ходе раскопок, так ведь здесь готовятся чего-то строить, новый дачный поселок, что ли. Какому-нибудь экскаваторщику, а заодно и всем вокруг, могло бы здорово не повезти, если бы удара ковшом ей хватило. А находится неглубоко, почти у поверхности земли, и местность плоская, открытая, ни кустика – все условия для максимального разлета осколков. Я этого навидался на одном из предыдущих мест службы. Такое счастье, что тут пронесло.
Все остальные, похоже, думали о том же самом – он и Михаил наверняка, как люди с опытом в этой области, но и археологи, даром что молодые, тоже понимали, что к чему. Не могли ведь не слышать о подобных случаях, хотя бы от своих преподавателей – в земле много чего сохранилось и лежит-полеживает до поры, не одни только старинные черепки, украшения и скелеты. Военной подготовки не надо, чтобы сообразить, что здесь могло бы произойти, если б не внук с его предусмотрительностью.
После того, как авиабомбу увезли и обезвредили, он отправился с внуком прогуляться по лагерю, вспомнить, как жил здесь школьником, а мне велел отдать археологам привезенные гостинцы – подошли те девчонки, симпатичные такие, интеллигентные. Обрадовались, корзину с пирожками и банками приняли, поблагодарили. Скосились, конечно, на мой шрам – так, чтобы я не увидел. Заметный, чего уж там – от скулы до подбородка, и плюс к этому неровный. Зашивали в полевых условиях, тяп-ляп, как сумели – мы тогда как раз… ну, в общем, некогда было со мной возиться; а в тропиках раны заживают плохо – климат не наш и природа.
Между прочим, он запросто мог подыскать себе кого-нибудь с нормальным лицом, без изъянов – многие любят, чтоб у личного водителя все было в ажуре, ну, все равно как машина – без царапинки. А взял меня. Я в старших классах с ума сходил по автоспорту, мечтал стать гонщиком, таким, которые участвуют в ралли, чтобы не по автодрому носиться кругами – это ж подохнешь со скуки – а соревноваться в путешествиях по обыкновенным дорогам, и не только у нас, но и за рубежом, в разных странах… да не вышло. Жизнь, что называется, внесла свои коррективы. Пошел в армию, а дальше уж одно за одним… Но водитель первоклассный. Это я не хвастаюсь, если что, а по отзывам всех тех, кого возил.
Кстати, та из девочек, которая не побойчей, а потише – она все поглядывала на внука, но не как влюбившаяся, а так, словно узнала что-то с ним связанное и теперь пытается понять, правда ли это. Хочет проверить или убедиться, верно ли то, что она подметила – только сама не знает, как. Со стороны не особо бросается в глаза, но я такие вещи распознавать умею. Может, это их внутренние экспедиционные проблемы – напортачила чего-нибудь по работе и боится ему сознаться, внук же ей какое-никакое, а начальство? Но у них субординации, считай, нет, все на равных, приятели-однокашники с одного курса – видно же, как они держатся друг с дружкой. С чего бы ей настолько перед ним робеть? Нет, здесь что-то иное, прямо-таки чую. Хотя не мое дело, конечно.
А что касается девиц, то внук у него строгий по этой части, «морально устойчив», как пишут в характеристиках – его воспитание, включая и собственный пример. Никакой распущенности, чтобы то с одной, то с другой, или там гулянки какие. В компаниях общается, но домой пока никого не приводил. Хотя у них в университете девушек полно, на любой вкус, и он наверняка им нравится – красивый парень, рослый, спортивный, весь в него. Ну, и в отца. Очень похожи, все трое, я на фотографиях видел.
Как он и внук появились со стороны лагеря, я аж подобрался весь. О чем они беседовали вдали от чужих ушей, что возвращаются оба с такими лицами? Не о бомбе же – это вопрос уже решенный, и не такие они люди, чтоб попусту пережевывать миновавший страх. Понятия не имею, что они там друг другу нарассказывали, но вряд ли только обменялись своими пионерскими впечатлениями, как в разные годы проводили здесь лето. И вот что странно – Михаил, который стоял рядом со мной и тоже на них смотрел, вроде понял если не всё, то основное. Будто это какая-то тайна на троих; для него и Михаила – давнишняя, а теперь вот и внука в нее посвятили, или не посвящали специально, а он сам про нее узнал неизвестно каким образом. Я с вопросами, ясно, ни к кому из них не полезу – ни сейчас, ни потом – но неспокойно как-то.
Когда они шли к машине, я расслышал, как внук сказал: «Давай съездим к нему», а он согласился: «Прямо сейчас и поедем». Понятно к кому, – угадать нетрудно. Это, значит, как доберемся до Окружной – не дальше к Кутузовскому, а выезжаем на нее и направо, а там по прямой до развязки у Востряковского кладбища.
Я их туда возил считанные разы – обычно они на своей машине, и он сам за рулем, а недавно внук сдал на права. А уж так, чтобы втроем с Михаилом, ни разу не бывало.
Пока ехали, они все молчали – может, уже успели обсудить всё, что нужно было, а может, и не успели, да не хотели разговаривать при мне. Они-то друг другу родные, а я все-таки посторонний. И дело здесь не в недоверии – просто бывают такие разговоры, которые только для совсем своих. Я же понимаю.
Когда выходили из машины, он предупредил:
- Иваныч, мы там, возможно, задержимся.
Он, если точно знает, сколько мне ждать, всегда сообщает. А тут разве рассчитаешь заранее? Но летом кладбище открыто до семи, к этому часу так или иначе должны возвратиться.
Иванычем и на "ты" меня зовет только он, и это не от пренебрежения – так уж сложилось... долго рассказывать. А если вкратце, то времена нынче сами знаете какие. Однажды пришлось отстреливаться, когда я его вез. Чепуха полная – как потом выяснилось, нас с кем-то перепутали. Но момент был неприятный. Ничего, отбились. Я на телохранителя не обучен, но, спасибо прежним местам службы, умею не только машину водить, а и еще всякое полезное по мелочи. Он тоже не считал ворон, пока его прикрывают, хоть давно ушел с оперативной работы – табельный «Макаров» постоянно носит при себе. Вспомнил молодость, а она у него была не дай боже никому. Вот так и управились вдвоем, и я с тех пор для него Иваныч. Я не против. Остальные в их семье ко мне – на "вы" и по имени-отчеству, они всегда со всеми вежливо. Хотя думаю, что если бы я к ним попал, когда внук был еще совсем малышом, то называл бы меня дядей Валерой. Подросток-то уже не стал, несолидно для него было обращаться эдак по-детсадовски, что при знакомстве, что потом. Иногда жалею, если честно. Соседские ребятишки так зовут, но это ж не то.
Посмотрел я, как они идут к воротам – внук посередке, между ним и Михаилом, словно под их совместной охраной. Да так оно и есть, в общем-то. Прогулялся вокруг машины, чтоб малость передохнуть от сегодняшних впечатлений и сидячей позы, сделал два десятка отжиманий.
Вечереет уже, и ветер поднялся, а теплынь как днем. Приятно так постоять на ветру под вечерним солнышком, сразу в голове яснеет, и успокаиваешься. Хотя если такое сочетание в погоде – это к завтрашнему ненастью. Как бы археологов не залило в их пионерлагерской развалюхе – крышу там вряд ли латали в обозримом прошлом, а вода дырочку найдет. Не промокли бы, особенно девчонки – еще им не хватало простужаться летом, в разгар этой их археологической практики. А то ведь работа не ждет – внук к ним вернется завтра, и будут копать дальше, уже без опаски. Авось отыщут чего-нибудь важное для науки, порадуются – напишут статьи, доклады, или что там у них положено по учебе. Увлеченные ребята, энтузиасты, это хорошо. А то еще ноют, будто современная молодежь какая-то не такая. Не на ту молодежь, видать, смотрят, придурки. Что называется, места надо знать – вон сколько таких ребят, как его внук, и не только в археологии, невзирая ни на какие времена.
Мистер Икс, тот циркач в черной маске, в фильме пел: «Устал я греться у чужого огня». Он, может, и устал, а я вот греюсь уже седьмой год – своего-то нет, а их огонь для меня очень правильный. Вся семья такая. Даже его невестка – хоть немного не в себе с тех самых пор, как овдовела, а душевнее многих здоровых.
Когда вернутся, отвезу их домой, потом подброшу Михаила к нему в Замоскворечье. А на сон грядущий разрешу себе послабление: выпью стопку за здоровье его и внука. Я с этим очень аккуратно, врачи припугнули тогда, после тропиков: алкоголь тебе чем реже, тем лучше, если не хочешь сыграть в ящик прежде срока; шрам – это ведь так, верхушка айсберга. Но сегодня без стопки, а то и двух, никак не обойдусь. Такое дело надо запить.
_________________________________
1 Кутузовского проспекта (где в личном фаноне автора проживает Полярный Медведь) с Можайским шоссе, которое является продолжением проспекта.